Текст книги "Княжна Тобольская 4 (СИ)"

Автор книги: Ольга Смышляева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 22 страниц)

– И тогда тебя отчислят из института с волчьим билетом, – напомнила я. – С ним ты даже в филиал не поступишь.

– Пусть так. Лучше позор, чем ещё раз… почувствовать себя такой слабой.

Соликамский достал клинок и начал примеряться, как бы поточнее ударить стихией земли, чтобы вырубить напарницу с первого раза. Если не получится, Анюта ответит жёстко. Она только с виду нежная.

– Возьми себя в руки, Ань! – приказала я, незаметно погрозив кулаком Денису. – Сделаем вот что: больше в патруль не поедешь, найдём тебе применение в казарме. Надеюсь, уборка для тебя предпочтительнее отчисления?

– А так можно?

– Я твой командир. Мне решать, что и как можно моим людям.

– Минуточку, – вскинулся Денис. – То есть я теперь один по горам кататься буду? Восемь часов в одиночестве? Да ну нафиг! Ищите другого идиота.

– Я буду одна.

– Ты?

– У подпоручика есть такое право. А ты, Денис, составишь компанию Йеру, он возражать не станет. Верно, Йер?

– Как скажешь, Вась, – устало кивнул тот, стараясь не делать резких движений. Ему б в медпункт, а не мёрзнуть тут почём зря.

– Ты вообще нормальная? – опешил Соликамский. – На зуб к стихийным тварям захотела? Ладно бы не моно-практик пятого ранга…

Иеремия хрипло рассмеялся:

– В этих краях Тобольской некого бояться. Она крутая, поверь.

Денис перевёл взгляд с меня на Йера и обратно, явно чувствуя подвох, но не понимая, какой именно.

– На том и порешили, – закончила я с дискуссией. – Время утекает, граждане-товарищи! У нас десять минут до контрольного срока, или хотите писать объяснительные Красноярскому?

Обрадованная Аня первой вскочила на снегоход. Вот и славно, буря миновала. Будем считать, отделались малой кровью и буквально, и фигурально.

Пока мы мчались к станции, я мысленно выстраивала план на завтра. Первое: провести своим «волчатам» внеочередной ликбез по технике безопасности при встрече со стихийными тварями. И второе: пригласить Анфису показать мастер-класс по оказанию первой помощи. Чувствую, пригодится. Что до меня, то впредь буду осторожнее с желаниями. Хотела патрулировать без напарника? Хотела. Ну вот, получите-распишитесь.

К станции подъехали последними. Нас ещё не хватились, но уже ждали.

Стоя на стене у ворот, Ярослав внимательно наблюдал за нашим прибытием. Похоже, он здесь давно – на голове, плечах и скрещённых на груди руках поблёскивал снег. Вид, признаться, внушительный.

Я поймала его взгляд и, не удержавшись, отсалютовала двумя пальцами от виска. Яр на миг прищурился, затем кивнул в ответ и, стряхнув снег, с чувством выполненного долга отправился под крышу. Готова поспорить: их вчерашний патруль тоже прошёл не так гладко, как рассказывали. Иначе зачем ему дежурить здесь, если только не убедиться, что группа вернулась целой?

А дальше рутина: первичный доклад, разгрузка, осмотр техники и сдача данных инженеру. После ужина отчёт майору и заполнение журналов в ассортименте: время, маршрут, точки, замеченные твари, изменения на местности. Отдельным пунктом – контакты с высокоранговыми животными. Координаты, описание, поведение…

В свою очередь Иеремия сделал всё, чтобы не выдать своего истинного состояния. А ему стало хуже.

Глава 23

Остаток вечера прошёл в том же бодром ритме, но уже не в жанре триллера напополам с психологической драмой, а с нотками шпионского сериала про докторов.

Первым делом я выцепила Анфису у душевой и обратилась к ней с интригующим вопросом:

– Анфиса, а скажи-ка: ты никогда не хотела повторить подвиг святого Луки Крымского и тайно помочь с лечением раненого бойца?

Стажёр-лекарь с серебряным медальоном на груди моментально напряглась.

– Вася, ты понимаешь, что если вскроется, то козлом отпущения сделают меня? Платина и золото всегда валят на серебро. Связываться с вами чревато.

Я подняла ладонь, как на присяге:

– Слово княжны Тобольской! В случае проблем, отвечать буду я. А ты просто помогаешь товарищу. И, – добавила нотки искушения в голос, – испытаешь собственные силы. Когда ещё выпадет возможность получить реальный опыт на настоящем ранении не под надзором старших, а самой? От начала и до конца. Ты сделаешь доброе дело, а я… наберу для тебя шишек корейской сосны Сильверей. И вообще всё, что назовёшь. С меня любая помощь.

Как рассказывал Надир, девушка увлечённый ботаник и сильно расстроилась, узнав, что не сможет лично собрать маньчжурский гербарий.

К счастью, сомневалась Анфиса недолго.

– М-м… хорошо, – она нервно поправила сползающее полотенце. – Но если что – молчать не буду. Практика мне важнее всех гербариев мира.

Уже через час после отбоя мы втроём – я, Иеремия и Анфиса – под покровом темноты отправились в медицинский блок. Замки не проблема: у стажёра-лекаря есть все допуски. Внутри никого не было, даже дежурного. Стихийники редко болеют, а парни майора Камышловского давным-давно научились «правильному» обращению со стихийными тварями и до серьёзных травм не доводили.

Анфиса бережно уложила Иеремию на кушетку и тут же приступила к работе под тусклым светом дежурной лампы. Будучи моно-практиком стихии земли третьего ранга, она не блистала боевыми навыками, но для лекаря этого вполне хватает. Прежде чем перейти к Омеге – технике внешнего исцеления – она заставила пациента осушить целый стакан густых, горьких микстур в разной пропорции. Инъекции были бы эффективнее, но иглы, способные проколоть нашу кожу, строго подотчётны. Пришлось бы расписываться и объяснять.

Лечение заняло почти два часа, однако о полном выздоровлении Йера речи не шло. Омега – техника мощная, но и рана непростая. Тем не менее Анфисе удалось качественно срастить повреждённые ткани, запустить комплексную регенерацию и заставить организм активнее вырабатывать кровь. Под конец процедуры Йер выглядел уже не ходячим трупом, а просто человеком, которого вчера слегка пожевали и выплюнули обратно. Анфиса – талантливый лекарь, что, впрочем, неудивительно: на практику с выпускниками не отправляют случайных курсантов.

Она благоразумно воздержалась от расспросов, да только тщетно – словоохотливый Иеремия сам выложил все детали «героического» столкновения с озверевшим водяным волком. Спасибо, хоть обо мне умолчал.

Пользуясь случаем, я умыкнула из шкафчика биобинт и тюбик лечебной мази с анестетиком. Перебитая капканом лапка Морганы всё ещё стояла перед глазами. Если волчица не уйдёт далеко, возможно, мне удастся подойти к ней и сделать перевязку. Хотя бы попытаться.

Следующего патруля я ждала с ещё большим нетерпением, чем Новый год в детстве.

* * *

Первоначальное воодушевление Ани немного спало, как только до неё дошёл весь масштаб новых обязанностей. Дежурство в казарме подразумевало ведение журнала учёта, контроль за порядком и – самое тяжёлое – регулярную уборку в дни очерёдности. Причём уборку не только за себя, но и за всех ребят из нашей группы. Помогать ей никто не думал, включая меня. Я уже выручила Аню, дав шанс не вылететь с практики, с остальным пусть справляется сама. Сумеет – хорошо, а нет – будут проблемы. Сегодня она не любит природу, а завтра может счесть уборку недостойным занятием для наследницы городничего Вязьмы. Что ж… В последнем случае я сама подам дисциплинарный рапорт на её имя.

Кадровая перестановка в группах – дело внутреннее. Полковник Минусинский даже вникать не стал, почему вдруг курсантка Вяземская освобождена от поездок к датчикам. В журнале инцидентов напротив первого дня стоял нолик, остальное не его проблемы.

А вот Ярослав на ноль не купился. Он сразу просёк, почему вдруг его лучший друг на вид чуть краше зомби, однако спрашивать не стал. По крайней мере, у меня. Думаю, они с Йером закрыли эту тему в частном порядке.

Я зашла в кабинет дежурного офицера незадолго до отбоя. Группа Красноярского два часа как вернулась из патруля, и сейчас Яр методично заполнял журналы, щёлкая стилусом по интерактивной столешнице. Занятие скучное и времени отъедает порядочно, но его не избежать. Военный бюрократизм неистребимый зверь, волком бы его выгрызть!

– И как это понимать, Тобольская? – поинтересовался он, стоило мне озвучить идею сольного патруля.

– В исключительных случаях у подпоручика есть такое право. – Положив на стол планшет с открытым документом, подвинула его на подпись. – Теперь я намерена им воспользоваться.

Красноярский не шелохнулся.

– Мой ответ: нет.

– Это не предложение, это доклад о принятом решении. Всё строго по уставу. Подпоручик Тобольская считает патрулирование в одиночку оптимальным для выполнения поставленных задач. Угрозы оценивает как минимальные, в поддержке не нуждается.

– Формально – да, право у тебя есть. Но я предлагаю другой вариант. – Яр провёл пальцем по столешнице, и над ней вспыхнула голографическая проекция списка личного состава его группы. – Возьми одного из них. Любого, кроме Владивостокской.

– Позволь отказаться, – я даже не взглянула на список. – В таком случае в твоей группе останется семь человек, а в моей станет девять. Извини, но мне хочется выиграть справедливо, а не потому что вы оказались в заведомо слабой позиции. В поддавки я не играю.

Яр со свистом выдохнул и откинулся на спинку кресла.

– Я не даю тебе форы. В журнале пусто, но мы оба знаем, что моя группа сейчас впереди со счётом два-ноль. Тенденция наметилась.

– Главное не старт, а финиш, – важно изрекла я. – Перед тобой псионик шестого ранга. Мне здесь бояться почти некого, ты сам это прекрасно знаешь. Большинство стихийных тварей на склонах Чанбайшаня владеют только одним видом эссенции, для меня они не опаснее комнатной собачки, а психокинез вытащит из любой заварушки. Тем более, если мне не придётся сдерживать силы.

– Вася, – имя прозвучало как предупреждение.

– Подпоручик Василиса Анатольевна Тобольская, – поправила его. – Ты старше меня по званию, Красноярский, но формально наш статус в системе прав и обязанностей ВС ВКР идентичен. Должность одна – командир группы. Поэтому ставь подпись, и я пойду.

– Должность одна, но отвечаю за всех я. Меньше всего мне надо, чтобы кто-то из вас пострадал. Йера хватило за глаза.

Стоило догадаться, что разговор пойдёт не по сценарию. Как тут не вспомнить их с Алёной ночной разговор? Ярослав категорически не хочет, чтобы со мной «что-нибудь произошло» не только как старший по званию.

Шагнув ближе, я опёрлась ладонями о столешницу с его стороны, нагло вторгаясь в личное пространство.

– Не драматизируй, Яр. Я не только сильный псионик, я – лидер курса, бывший председатель, капитан «Львов» и командир группы. Такие граждане в особом отношении не нуждаются.

– Люди не одиночки, Василиса. Какими бы сильными ни были. У тебя есть товарищи, и даже если они будут молчать – они рядом. Это поважнее регалий.

– То же самое применимо к тебе, – сказала уже не так воинственно. – С патрулями я справлюсь, но если станет спокойнее – готова быть на связи.

Красноярский смотрел на меня несколько долгих секунд. Размышлял и взвешивал. В серых глазах мелькнула усталость и что-то еще, чему я не сразу нашла название. Похоже на беспокойство.

– Каждые три часа, – ответил он.

– Четыре.

– Три с половиной. И если что-то пойдёт не так, я узнаю об этом не из журнала происшествий. И уж точно не из трёпа Йера. Его версии интересно слушать, но сколько в них правды – вопрос на засыпку.

Что ж, разумная предосторожность. Придраться не к чему, сама бы поступила так же.

– Спасибо.

Я забрала планшет сразу, как только Яр поставил свою подпись в графе «Возраженiй нѣтъ». Без этой маленькой детали, увы, не обойтись на случай, если у Камышловского возникнут вопросы.

– Пока справляешься с работой, можешь оставить в казарме вообще всю группу, – с сарказмом добавил Яр.

– Не могу, – невольно улыбнулась я. – В одиночку мне физически не хватит времени объехать все тридцать две точки до захода солнца и потом…

– Тебя проклянут свои же, – закончил он.

Поднявшись с кресла, блондинка привалился к столешнице рядом со мной. В голографических экранах мелькали строчки кода, похожие на звездные карты. К журналам возвращаться не торопился. А я не торопилась уходить, хотя в казарме сейчас весело – ребята рассказывают о сегодняшнем патруле и делятся впечатлениями.

Рихард с Наташей наткнулись на стаю из семи земляных енотовидных собак третьего ранга и выкосили их под ноль, а Роман с Алёной завалили рысь.

– Всё, больше никаких движений кадрового состава, – вырешил Яр. – Лимит исчерпан. Сперва перевод Владивостокской, теперь снятая с патрулей Вяземская… А прошло всего три дня.

– Целых три, попрошу.

– Это, конечно, меняет всё.

Взяв прядь моих волос, выбившуюся из вечно небрежного пучка, Яр беспардонно заправил её за ухо. Таким простым жестом, будто это самая естественная вещь в наших отношениях. Я замерла, но задуматься себе не позволила, а то ещё сделаю какую-нибудь глупость. Например, спрошу, где здесь заканчивается долг и начинается личное. Не хотелось разрушать момент.

– Кстати, – сказала, чтобы заполнить тишину, – не успела поблагодарить тебя вчера. За Алёну. Не знаю, по какой причине ты поменял её на Аню, наверное, это секрет, но спасибо. И от меня, и от моих ребят, которым теперь не придётся убирать казарму. Половина из них предпочла бы встречу с водяным волком, нежели с ведром и тряпкой.

Парень скосил на меня взгляд:

– Да, секрет. Тебя это беспокоит?

– Нет. Просто любопытно.

– Высказывайся на чистоту, Василиса, смелее, – развернулся ко мне корпусом. – Ты моя невеста, я пойду тебе на встречу во всём в пределах разумного.

Вот надо было ему сказать это?

– Не рано ли ты начал вживаться в роль, Красноярский? – ворчнула я. – Свадьба ещё не состоялась. Но раз сам предложил… У меня условие: пока мы на практике, давай без личного покровительства. Здесь нет никаких невест и всего такого.

Ярослав размышлял с минуту, словно просчитывал варианты. Или искал аргументы против, по выражению лица не понять.

– Ладно, – кивнул наконец. – На это я могу согласиться. Скрепим договор, поручик Тобольская?

Думала, он протянет ладонь для рукопожатия, но вместо этого Яр приподнял мой подбородок и без предупреждения поцеловал. Крепко, обжигающе и напрочь дезориентирующе. А затем так же внезапно отстранился.

Я моргнула, чувствуя электрическое тепло в кончиках пальцев.

– Какого…

– Будем считать, договорились.

Для собственного спокойствия я выбрала промолчать. Чинно кивнув, развернулась и направилась к выходу. Уже в дверях обернулась и поинтересовалась чисто из вредного любопытства:

– Ты слышал народное суеверие, что третья помолвка всегда приводит к трагедии?

– А ты в это веришь? – с полуулыбкой спросил Яр, вновь садясь заполнять журналы.

– Нет. Я вообще не суеверная.

– Хорошо. Потому что эта трагедия – смерть.

Он щёлкнул по столешнице, открывая сияющую голубым светом вкладку, а я вышла в коридор. Мрачное слово камнем упало в тишину. Вика почему-то об этом не говорила.

Глава 24

Мой маршрут патрулирования остался прежним – самые дальние точки в южном направлении. На второй раз дорога далась куда проще и заняла почти вполовину меньше времени, чем с Иеремией. Псионика обострила восприятие мира до предела, что позволило мне выжать из снегохода невероятные сто восемьдесят километров скорости и ещё до обеда управиться с датчиками. Всё остальное время – моё!

Перекусив на скорую руку, вышла на связь с группой. У всех тихо. Более-менее серьёзная ситуация возникла только у Саши с Ясвеной. Возле водопада они нарвались на огненную росомаху седьмого ранга. Инструкция предписывала пройти мимо, но зверушка проявила гастрономический интерес к антенне датчика, а это законное исключение для атаки. Две девчонки, одна из которых победительница Турнира по эсс-фехтованию, уложили росомаху на раз.

Только потом я со спокойной душой двинулась на поиски Морганы.

Волчица не могла далеко убежать. Где-то на периферии сознания ощущалось её присутствие. Мы «общались» слишком мало времени, чтобы установить полноценную псионическую связь, поэтому пришлось довериться старому доброму шестому чувству. Оно уводило на запад. Туда, где кончалась зона ответственности, обозначенная полковником, и начиналась терра инкогнита.

Припарковав снегоход так, чтобы его маячок не пересекал невидимой линии, я захватила рацию и дальше отправилась на клинке – встала на узкое лезвие, как тренировалась с Лэнсом в прошлом году, и взмыла в воздух. Скорость просела, зато проходимость увеличилась в разы.

Почти два часа я без толку петляла по крутым склонам, пока фантомное предчувствие не переросло в реальную уверенность. Стрелка внутреннего компаса наконец-то указала чёткое направление.

Моргана лежала на каменной проплешине в узком распадке. Морда опущена на передние лапы, задняя чуть вытянута в сторону. Её шерсть переливалась, подстраиваясь под цвет снега и скал, давая идеальную маскировку. Отчасти поэтому волков до сих пор не истребили в ноль, сколько ни старались.

– Привет, красавица. Помнишь меня? – медленно двинулась к ней. – Я Вася.

Моргана встрепенулась и угрожающе зарычала, однако с места не поднялась даже ради приличий. Рана её выглядела скверно: мышцы разрезаны практически до кости и только начали схватываться по краям. Регенерация у стихийных тварей отличная, но техниками самоисцеления они не владеют.

– Тихо, я с миром! И мазью. Она облегчит боль и поможет заживлению.

Слова волчица не понимала, только намерения, переданные ментальной волной. Я вложила в них максимум, на который способна.

– Позволишь подойти?

Шаг. Ещё один. Моргана не шевелилась, и я почти поверила в успех, когда её клыки молниеносно полоснули по моей ноге, чуть не пропоров доспех.

Ладно, буду действовать ещё осторожнее…

Не помогло. На второй раз Моргана ударила меня лапой, впечатав в каменный выступ. А в третий раз я уже не полезла, пусть сперва привыкнет.

Больше часа я просто сидела рядом, посылая вокруг волны спокойствия и дружелюбия. Волчица больше не рычала и не пыталась атаковать, но и подойти не позволяла. Прогресс? Минимальный. Но у меня завидное упрямство!

Через день я вернулась.

Моргана лежала на том же месте и стала ещё более вялой. Дав ей смириться с моей компанией, снова осторожно подступила к лапе. Волчица глухо заворчала, не разжимая челюстей, и вдруг… расслабилась.

Но не успела я порадоваться маленькой победе, когда поняла: это не моя заслуга. Волосы на затылке встали дыбом, в горле резко пересохло. Я медленно обернулась и встретилась взглядом со вторым водяным волком.

Швырнув принесённого зайца в сторону, крупный самец шагнул на поляну со зловещим рыком и замер, разглядывая меня с точно таким же удивлением. Размер его нижних клыков совпадал с верхними – признак десятого ранга. Понятно, почему его присутствие до последнего оставалось за гранью моего восприятия. Он невероятно крут. Альфа.

– Ох ты ж…

Идея ветеринарной помощи дикому зверю резко перестала казаться блестящей, и если меня сейчас загрызут, совершенно не обижусь. Сама ж пришла и аккурат к обеду.

Но волк не нападал. Стоял и изучал меня с холодным любопытством хозяина положения. В свою очередь я переборола дикое желание вскочить на клинок и взмыть в небо. Застыла на месте рыцарем без страха и упрёка. И, по ходу, без мозгов.

– Я не желаю твоей подруге зла, веришь?

Рекс – мысленно окрестила его королевским именем – даже ухом не повёл. Пауза начала затягиваться.

Решив, что отсутствие ответа тоже ответ, я без резких движений опустилась возле лапы Морганы и наконец-то прикоснулась к ране. Сбежать всегда успею. В этот раз волчица даже не дёрнулась. Позволила залить лапу регенерирующей мазью и аккуратно перевязать биобинтом. Положилась на Рекса, бесшумно подошедшего к нам на расстояние в метр. Жутко некомфортное, надо отметить.

Учёные-зоологи высказывают теорию, будто стихийные твари высоких рангов тоже способны общаться телепатически. Может, так, а может, это просто легенда, порождённая страхом перед тем, чего не понимаешь. Но в этот момент я почти поверила в неё, потому что между Рексом и Морганой происходило нечто. Не жесты, не звуки, а… какое-то напряжение, витающее в эфирном поле. Оно резонировало где-то в глубине моей груди, но расшифровке не поддавалось.

Искренне надеюсь, что эти двое прямо сейчас не обсуждают, насколько я вкусная. Зайчик хорошо, а человечина пикантнее.

– Всё, – подоткнула край бинта и, не удержавшись, коснулась шёрстки. – Недели две ты отсюда не уйдёшь, красавица, зато потом снова будешь бегать и радоваться жизни.

Затягивать встречу с волками мечты не стала. Хорошего понемногу.

– Простите, но на обед не останусь, не люблю сырое мясо.

Крабом попятилась назад, чтобы не поворачиваться к клыкастым мордам спиной. Лучше не искушать. Инстинкт, призывающий убить всякого, кто бежит, сильная вещь.

– Моргана, здоровья тебе. Рекс, рада знакомству. Увидимся послезавтра.

Оба волка провожали меня взглядами. Ощущение исходящей от них опасности чуть притупилось, но никуда не исчезло.

Я отступала до тех пор, пока не затерялась в подлеске, и только тогда достала клинок. Не хотела, чтобы волки видели его в моих руках. Многие стихийные твари знают, что это такое и как больно оно «кусает».

* * *

В следующий патруль снова навестила клыкастую парочку. Вопреки опасениям, они не ушли с места, значит, меня не сочли угрозой экзистенциального уровня. Вторым добрым знаком стала подживающая лапа. Покой, лечебная мазь и дичь, которую Рекс таскал подруге на прокорм, делали своё доброе дело.

Мне потребовалось пять встреч, чтобы волки перестали настороженно коситься и скалиться всякий раз, когда я приближалась ближе, чем на два метра. Я не спешила, сделала ставку на постепенное привыкание. Они меня терпели, но не больше.

Водяные волки не приручаются даже щенками и подружиться с ними нельзя. Стихийные твари никогда не воспримут человека равным себе, они – из другого мира. Мира инстинктов и древних законов силы, что измеряется не остротой оружия, а вибрацией воздуха перед прыжком. Для таких, как я, в нём отведены только три роли: добыча, нейтральная «дичь» или вожак – кто-то вроде альфы, подавивший их волю.

Погладить Моргану удалось лишь к концу марта. Краешек загривка, всего на несколько секунд. К Рексу же протягивать руку не рискнула вовсе и не уверена, что рискну хоть когда-нибудь. Наглеть не стоит.

Как ни парадоксально, но рядом с ними было спокойно. Устраиваясь на камне неподалёку, я занималась своими делами. В основном переписывалась с Луговским.

Иннокентий Сергеевич работал как проклятый. Отчёты приходили плотные, подробные, с аналитическими выкладками и схемами связей. Мужик оказался не просто умным – он давно раскусил, где зарыта собака, потому что в его сводках всё чаще мелькали имена, которым в одном документе стоить не полагалось.

От количества «компромата» голова шла кругом, и если бы на фрица нашлось хоть что-то, прямо подтверждающее слова Игрека и Зэда из моих видений, я бы завтра же требовала встречи с главой Третьего отделения. Но пока у нас только косвенные улики.

Грешным делом начала разрабатывать запасной вариант. Самый простой и циничный: слить всё, что есть, до выборов. Доигрывать партию в надежде, что пронесёт, Фридрих не будет. В противном случае подозрения бросят тень на князя Артемия, его выведут с доски свои же, и планы о масштабной войне с Германией на условиях кайзера уже не осуществятся даже в теории. Проще пожертвовать малым – избавиться от болванок.

Да, в таком случае Фридрих с моим кузеном уйдут от наказания, а подменные губернаторы умрут, но зато Артемий гарантированно не получит трон. Если к началу лета расследование останется на том же уровне, так и сделаю. Меньшее зло – тоже оружие.

Не забывала и про занятия психокинезом – потихоньку тренировалась поднимать в воздух снежинки и даже достигла неплохих результатов. Жаль только, седьмой ранг в псионике до сих пор не взяла…

* * *

Обещание, данное Анфисе, выполнила ещё сразу: набрала целый букет смолянистых ветвей с шишками. А потом ей понадобились белая сосна, чёрная, японская и прочий гербарий всего, что произрастает на склонах вулкана. Их я тоже собрала, мне не сложно. Анфиса здорово выручила Иеремию, и вообще – надо поддерживать дружеские отношения на случай, если кому-то из ребят снова понадобится помощь в лечении без официальных записей.

Что интересно, очень скоро каморка Анфисы пополнилась не только душистыми букетами, но также самородными металлами и коллекцией различных минералов. Скромная стажёрка-шатенка со строгим взглядом расцвела и похорошела.

Феномен её преображения объяснил Надир:

– Анфиса пользуется популярностью среди ваших. И двух дней не проходит, чтобы кто-нибудь не обратился к ней с порезом, вывихом или укусом. Ничего серьёзного, но её Омега лечит гораздо быстрее и чище собственных сил.

– Хорошего врача народ прокормит, – припомнила я старую цитату.

Судя по количеству принесённых ей подарков, на технику безопасности граждане курсанты забивают только в путь!

– За здоровьем идут к Анфисе, а за остальным – к нам с Генкой, – продолжил Надир. – Если надо договориться о ремонте доспехов, снегоходов, дополнительных топливных стержнях или помочь с оборудованием. В общем, всякая мелочёвка, с которой можно разобраться без лишних докладных начальству.

– Ну вы молодцы, стажёры, развели тут подпольщину!

– Почему сразу подпольщину? – хитро заулыбался парень. – Всё легально, к нам не подкопаться. Анфиса – альтруистка. Её куратор, отец Василий, только рад, что она «возлюбила ближних своих». А мы с Генкой просто посредники, люди с полезными связями. На границе важна взаимовыручка, разве нет?

В тот вечер я не догадывалась, что буквально на следующий день «люди с полезными связями» крупно выручат мою группу.

Под конец патруля Переславль-Залесская с какого-то перепугу решила, что стандартные маршруты проложены для слабаков, и в порыве героического безумия лихо подкатила к самому краю водопада Чанбай. Увы, местность она учла плохо и плюхнулась с высоты в шестьдесят восемь метров прямиком в ледяную воду. Сама отделалась лёгким испугом, чего не скажешь о снегоходе. Система управления магнитными полями вышла из строя, и обратно «железного коня» пришлось тащить на буксире.

Настолько серьёзную поломку не скрыть, это не разбитая фара. Я уже мысленно составляла текст покаянной речи для майора Камышловского, когда Надир предложил альтернативу:

– В гараже полно запчастей на списание, вдвоём с Генкой мы за пару часов управимся. Выйдет не хуже прежнего.

– Он не проболтается? – настороженно спросила я.

– Генка-то? Не, он наш человек. Купание снегохода останется строго между нами. Честное слово.

– Не знала, что ты умеешь ремонтировать магнитные подвесы, Самаркандский!

– Я много чего умею, – ответил Надир и тут же добавил: – А у Генки вообще золотые руки по части техники. Но…

– Понимаю, – хмыкнула я. – Кто напортачил, тот и должен просить.

К чести Саши, она не стала прятаться от ответственности. Засунула гордость куда подальше и подошла к Надиру с самыми вежливыми выражениями. Надир, в свою очередь, отнесся к ней без предубеждений, ни словом не съязвил про «бесполезных стражей и умных управленцев», хотя повод был. Они сумели договориться, и наутро снегоход Переславль-Залесской стоял в гараже как новенький.

Этот случай странным образом снизил градус воинственности Саши по отношению к стражам. Она перестала воспринимать их тупыми грудами мышц, которым жизненно необходим пастырь с золотым медальоном. Полковник, парни Кыштымского и сам Надир в определённых аспектах оказались умнее, опытнее и сильнее неё. У Саши хватает недостатков, но отсутствие благодарности не в их числе.

А в журнале происшествий по-прежнему ни единой отметки в обеих группах.

– Это становится подозрительным, – однажды вечером сказал Ярослав, в задумчивости склонившись над вкладкой журнала, спроецированной на столешнице. – Надо нарисовать хотя бы единичку.

– Предлагаешь подделать данные, Красноярский? – я изобразила фальшивое негодование.

– Предлагаю не делать подлог настолько наглым. Ладно полковник, практиканты ему не интересны, но майор начинает коситься. Уж насколько профессионалы его парни, у них и то случаются залёты.

Он отодвинул стул, кивком предлагая мне сесть. Отказываться я не стала. Тишина офицерского кабинета, остро пахнущая пылью и озоном, нравилась мне куда больше общей казармы. А ещё тут был кофе из личных запасов майора. Дрянной растворимый сублимат, но даже он многим лучше, чем никакой.

Сам Яр по негласной традиции устроился в мягком офицерском кресле. Чей был день патруля, тот в нём и сидит.

– Пусть косится, – я дёрнула плечом. – Разве это плохо, что мы такие… находчивые?

– Камышловский знает правду, на станции ничего не происходит без его ведома. Но он готов мириться с нашими косяками, пока мы остаёмся хуже его парней.

– Хорошо. Тогда поставь пару случаев напротив своей группы, что-нибудь несерьёзное.

– Почему не твоей?

– Потому что сегодня вы ездили.

– Резонно, – согласился Яр. Щёлкнул по столешнице и открыл чистую строку в журнале происшествий. – Напишу про нападение колонка.

– Выдумываешь?

– Если бы. – Он быстро застучал по виртуальной клавиатуре. – Так. Группа Красноярского. Инцидент: при возвращении из патруля произошло столкновение с биообъектом, предположительно породы куньих. Жертв нет, техника не пострадала, простой – три минуты.

Я подалась вперёд, заглянув в экран:

– Правильно писать не «породы», а «семейства».

– Смысл один. Завтра твоя очередь, вот там и блеснёшь знаниями по зоологии.

– Принято.

Ярослав открыл следующий журнал и, не поднимая глаз, как бы между прочим, бросил:

– Тебе ещё не надоело ездить одной, Василиса?

– Никак нет, – невозмутимо отхлебнула кислого кофе с ноткой цикория. – А тебе не надоело спрашивать?

– Нет. Вдруг ты уже передумала, но не знаешь, как об этом сказать? Маячок твоего снегохода показывает странные данные в системе. Высокие скорости и долгий простой у границы зоны ответственности. Что ты там ловишь, сталкер?

– Моменты. Рекомендую, кстати. Там, – махнула рукой куда-то в сторону, намекая на внешний мир, – так спокойно уже не будет.

– Когда станет спокойно – значит, всё настолько плохо, что остаётся только смирение, – не задумываясь ответил Яр.

– Не веришь в хорошие концы?

– Верю. По-своему.

– Странные у тебя представления о жизни, Красноярский.

– Возможно, – он снова уткнулся в журнал, – но тебе нравится сидеть здесь и слушать их, иначе бы давно ушла.

Усмехнувшись, я отсалютовала ему кружкой с остывшим кофе:

– В самомнении тебе не откажешь!

– Есть немного, – кивнул Яр и добавил уже тише: – Мне тоже нравится, что ты здесь.

Полтора месяца практики пролетели со скоростью кулаков Флойда Мейвезера-младшего. Мы успешно блокировали их удары и чудом выходили из нокдаунов. Казалось, дальше будет проще.