Текст книги "Княжна Тобольская 4 (СИ)"

Автор книги: Ольга Смышляева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 22 страниц)

Но проще не было.

Было по-другому.

Глава 25

Апрель 2038 года в Маньчжурии выдался на редкость противным – снег, метель и минус пятнадцать по ночам. Погода портилась по накопительной. Не дожидаясь, когда атмосферное давление рухнет ещё ниже, полковник Минусинский распорядился отменить все патрули из-за опасности стихийного бешенства среди водяных волков и кицунэ на неопределённый срок. Он на опыте и, готова поспорить, прекрасно знал об истинной дисциплине вверенных ему практикантов. Мог ли он построить нас? Да. Хотел ли тратить на это время? Нет. Перед ним не школьники.

Полноценная буря разразилась к концу месяца. Метеорологическая служба присвоила ей «красный» уровень опасности, но обитателям станции нечего опасаться – мы защищены стеной, и всё, что нам угрожает, – это вынужденная изоляция.

Датчики и антенны могли подождать, за них никто не переживал, другое дело – вышка связи на одном из пиков в тридцати километрах отсюда на юго-восток. За несколько дней до бури её повредил забредший со стороны китайских земель огненный тигр. Не самая страшная в мире вещь, однако поломка вызвала перебои со связью. Полковник оперативно послал запрос в штаб Святого Мефодия, теперь осталось дождаться улучшения погоды, чтобы бригада ремонтников смогла приступить к работе без опасений быть съеденной бешеными волками.

Но беды частенько берут пример с симпатичных девчонок и по одной не ходят. Особенно, если вмешивается человеческий фактор.

Поздним вечером незадолго до отбоя курсанты почти в полном составе собрались в комнате отдыха. Других вариантов скоротать время особо не было. Из развлечений в казарме только чай да бильярд. Девчонки оккупировали диванчики возле уютно потрескивающего камина и часть столиков, кое-кто из парней резался в «русскую пирамиду» на интерес, остальные травили байки ужасов о забытых станциях и той жути, что в них водится. За окном буря мглою небо крыла, а я забралась с ногами на одно из кресел и сортировала информацию по пятой болванке. Ею оказался князь Воронежский – дядя несовершеннолетнего главы Воронежской губернии.

– Мы торчим взаперти восьмой день! – Виктор Суздальский резким ударом загнал шар в лузу, и тот гулко стукнул о деревянное дно. – Весёленький конец практики, да? Лучше бы нас отправили на западную границу вместо стражей.

– О, сегодня нытьё началось позднее обычного, – усмехнулся Борис, ловко перехватывая кий. – Налицо переход к стадии смирения.

– Одурения! – зло огрызнулся Витя. – Не знаю, как вы, а я на пределе. Достал снег.

Все на пределе. За неделю в заточении каждый из нас немножко сошёл с ума, как моряки в штиль из песенки «Арии».

– Завтра шторм стихнет, – с видом эксперта заявил Рихард. – Ещё ни разу за всё время метеонаблюдений снежная буря не длилась дольше трёх дней, а это уже второй.

– Лично меня всё устраивает, – отозвалась отчаянно зевающая Ясвена. – Хоть завтра, хоть послезавтра, без разницы. Через пять дней мы отчалим домой и забудем об этой глуши на веки вечные.

Ловким броском с дивана она запустила дротик через всё помещение и попала в календарь, точно в дату первого мая, обведённую красным маркером, – день отъезда.

– Тебя-то всё устраивает, – в тон ей ответил Рихард. – А я переживаю о тех чудиках, что морозят задницы на северных склонах в этот самый момент, пока ты греешься у камина, как обленившаяся кошка.

– Они сами виноваты, – без капли сочувствия высказалась Саша и отправилась вынимать дротики из стены. Её очередь бросать, но вряд ли она сравняет счёт с Ясвеной хотя бы приблизительно. Меланхоличная милашка Тамбовская бьёт в яблочко точнее Робин Гуда, причём с обеих рук. Обыграть её нереально, это знают все. Саша осталась единственной, кто ещё не сдался.

– Какие чудики? Вы о чём? – живо поинтересовалась Аня.

Взгляды ребят устремились на неё с немым удивлением.

– Да ладно, неужто ты ничего не слышала? Все и каждый на станции в курсе.

– Представьте себе, не слышала, – насупилась Вяземская. Мы прозвали её домовёнком за привычку безвылазно сидеть в казарме и делать вид, будто мира снаружи не существует.

Просветить её взялась Алёна:

– Два дня назад на Чанбайшань поднялась группа охотников, и прямо сейчас они бродят где-то на северных склонах.

– Зачем?

Этим вопросом кто только не задавался, и все сошлись на мнении, которое озвучил Иеремия:

– Затем, что идиоты. Экстрималы-идиоты. Очередные охотники на краснокнижных леопардов из тех, кому законы не писаны.

– Даже законы природы? Бродить по вулкану в такую погоду… Брр! – поёжилась Аня.

– Некоторые люди свято верят в бессмертие ещё при жизни, – ответил Йер. – Адреналин, вызов, желание добыть уникального зверя. Сколько таких групп было, пока мы здесь? Кажется, три.

К моей маленькой радости, ни одной из них леопард не попался. В марте самки выводят котят на первую охоту, их нельзя трогать.

– Видимо, на сей раз это кто-то важный, раз Минусинский не развернул их ещё на подлёте, – заметил Борис.

– В точку, – произнесла я, оторвавшись от планшета. – Среди них люди высокого положения. Генерал-майор Арзамасский лично приказал полковнику не чинить им препятствий. Кто именно – не уточнил.

– Ставлю на губернатора, не ниже, – задумчиво протянула Наташа.

– И много ты знаешь губернаторов среди идиотов? – саркастично поинтересовалась Саша. – То есть, идиотов среди губернаторов. Да пофиг, блин! Считайте меня циничной, но они нарвутся на неприятности, и когда это случится, я не стану им сочувствовать. О надвигающейся буре предупреждали ещё в начале апреля. Всё они знали.

– Ага, – согласилась Аня, – ты цинична.

– Как будто это что-то плохое.

– Эй, Рихард! – Виктор позвал товарища. – Не хочешь запустить тотализатор на имя лидера охотничьей группы?

– На такие вещи я ставок не делаю, – серьёзно ответил Тавастгусский.

– Ох, да ради всего святого! – Саша закатила глаза. – Ну бродят и бродят. Делать вам нечего, кроме как сидеть и переживать за них?

Ясвена поддержала подругу:

– Если не совсем безголовые, отсидятся в расщелине, всё в порядке.

– Не в такую погоду и не на Чанбайшань…

Комната отдыха утонула в молчании. Пусть мы не знакомы с охотниками, но они живые люди, которые угодили в беду. Без разницы, по какой причине.

Выключив планшет, я уставилась на своё отражение в тёмном экране.

Мысль безумна, но вдруг они этого и хотели? Неприятностей. Не в самом же деле спятили?

Пф, нашла чему удивляться, Вася! Достаточно вспомнить традицию князя Тобольского устраивать охоту и то, как куча мужиков наперегонки кинулась добывать солнечного вепря. Люди бывают очень азартны вопреки самым громким доводам разума.

Ярослав присоединился к нам гораздо позже, когда огонь в камине погас, комната почти опустела, а стена, где висела мишень для дартса, ещё больше стала напоминать дуршлаг. Выглядел он мрачно. Стряхнув снег с волос, сразу прошагал к чайному уголку и взялся заваривать мятный чай.

– Что сказал полковник? – оживился задремавший в кресле Иеремия. – Есть новости?

– Пока немного. – Яр не оторвался от чайника. – Пришёл список охотников, группа здесь официально. Коды допуска, разрешения, всё чисто. Имена не разглашаются, только общие сведения: губернатор области, три столичных министра, два человека из дипкорпуса, ревизор из Казначейства и свита чиновников помельче.

– Ха! Наташа-то оказалась права. Надо рассказать Переславль-Залесской, а то Сашенька не верила, что идиотизму все должности покор… кхм.

Под тяжёлым взглядом друга Йер заткнулся на полуслове и выжидающе замер.

Закончив с чаем, Яр налил его в чашку и поставил перед Алёной. Княжна на секунду нахмурилась и тут же переменилась в лице, будто получила не ароматный напиток, а чёрную метку. Она поняла ответ ещё до того, как услышала.

– Группа подала заявку от имени главы Приморской области – Владивостокского Мирона Вячеславовича.

– Й-ё, – свистнул Иеремия.

Ясно, почему охотникам не отказали вопреки обстоятельствам. Мирон не просто глава области, он полковник гвардии – боевой офицер с кучей наград, герой нации, отразивший нападение японцев прошлой весной. Такие люди получают разрешения даже без взяток. Их не заворачивают на КПП, не проверяют, не задают лишних вопросов. А в компании дипломатов и ревизора, обладающих личной неприкосновенностью, эта группа буквально всемогущая. Запретить им что-либо – себе дороже.

– Как он мог, а⁈

Алёна крепко выругалась. Затем выхватила клинок и с яростью ударила по стене пробивным зарядом. Мишень для дартса разлетелась в щепки, по штукатурке пошли глубокие трещины.

Ярослав в момент перехватил её руку, пока ещё что-нибудь не сломала.

– Не надо, Аль. Вероятно, твоему брату стало лучше, раз он отправился на охоту в такие дебри, а не куда-нибудь поближе.

– Чёрта с два ему лучше! Я видела его медкарту, лучше ему станет только в гробу! Святой Георгий, защити их…

Она уткнулась парню в плечо, пытаясь справиться с противоречивыми эмоциями – лютой злостью на безрассудного брата и безмерным беспокойством за него же.

– Пока ничего страшного не случилось, связь с группой не потеряна.

– Сигнальные маячки? – Алёна с надеждой заглянула в лицо Яру, но тот качнул головой:

– Не брали.

Мы с Иеремией понимающе переглянулись. Охотники не берут маячки только в одном случае – когда хотят скрыть маршрут передвижения. Догадка подтвердилась: его превосходительство Владивостокский отправился на браконьерство.

– Если твой брат так сильно болен, – Йер неловко откашлялся, – он не мог специально…

Слово «самоубийство» повисло в воздухе.

– Не смей говорить о таком! – вскипела Алёна. – Мирон патологический оптимист! Просто… просто он всегда любил ходить по краю.

Судорожно вздохнув, она потянулась к чашке, но пальцы не слушались. Тёплое стекло выскользнуло, и мятный чай растёкся по столешнице. Я взялась промокать его салфетками, пока на пол не потёк.

«Забирай Йера отсюда,» – передала Красноярскому короткую мысль. – « Але сейчас лучше без мужской компании».

Как только парни вышли, княжна перестала сдерживать себя и, спрятав лицо в ладони, дала волю слезам. Я же налила новую чашку и села рядом. Как тут не посочувствовать? Пусть все эти месяцы Алёна лицемерно притворялась моей подругой, зла ей я не желала. Тем более сейчас.

– Не думай о плохом, Аль. Охотники знали, куда шли. Готовились, взяли экипировку…

– Лучше бы мозги.

Можно сколько угодно надеяться на благополучный исход, но, откровенно говоря, шансов маловато. Группа уже два дня в суровых условиях бури и риска столкновения с бешеными волками. Если кому-то суждено не вернуться, то смертельно больной Мирон первый в списке.

Я ободряюще сжала ладонь Али. Холодный свет лампы преломился в гранях крупного пурпурно-фиолетового камня в золотом колечке на её среднем пальце, на мгновение отвлекая от дурных мыслей. То самое украшение, до «воспоминаний» которого мне до сих пор не удалось добраться. Вблизи оно казалось смутно знакомым. Память цеплялась за деталь, но никак не могла вытащить её на поверхность.

Не удержавшись, я будто случайно коснулась камушка. Эхо прошлого сработало без осечек, и в следующую секунду комната отдыха практикантов растворилась в видении.

* * *

Княжна Владивостокская стояла возле панорамного окна, за которым чернела раскрашенная новогодними гирляндами ночь. Её личико отражалось в стекле – синие глаза смотрели вдаль, по щекам текли слёзы. Кто бы знал, что самое яркое «воспоминание» кольца окажется таким грустным?

– Я люблю тебя, – тихо прошептала она, – а ты любишь меня, тогда почему всё так плохо? Почему ты непременно должен жениться на Васе?

Её плеча коснулась мужская рука.

– Аля…

– Знаю, – она дёрнулась, будто прикосновение обожгло её. – Знаю! Чтобы твои политические планы увенчались успехом, твоей женой должна стать дочка Тобольского, наследница губернии, а не я, будущая бесприданница. Но… мой брат долго не проживёт. Если я успею выйти замуж до его смерти, Приморская область перейдёт моему мужу – тебе. Не когда-нибудь потом, как Тобольск, а сразу!

– Не в том дело. У Приморской области слишком малый вес в Парламенте.

Мужчина подошёл ближе, и его лицо отразилось в окне рядом с Алёной. К своему несказанному удивлению я узнала в нём Александра Тобольского.

– Теперь эта сказка, да? Сперва говорил, что я слишком юна для замужества, затем тебе понадобилось построить карьеру. Ты вообще хотел на мне жениться, Сань?

– Ну зачем так говорить, милая?

Резко развернувшись, Алёна положила ладони на его грудь, обтянутую чёрным форменным камзолом, и сжала ткань в кулачки. Кольца на её пальчике пока ещё не было.

– Василиса не свободна. Даже если Ярослав разорвёт помолвку, её отец всё равно не одобрит ваш брак. Он найдёт ей другого жениха, куда более, – она со значением повела бровью, – влиятельного, чем кузен, у которого даже захудалого городка за душой нет.

Едкое замечание не смутило Александра.

– Если всё подтвердится, Тигрица сама примет моё предложение и более того – выйдет за меня замуж даже без отцовского слова. Князю Тобольскому останется лишь смириться.

– Почему ты так уверен? Что подтвердится, Сань?

– Расскажу позже, обещаю.

– Снова тайны! Сколько можно? Для этого ты просил меня собирать досье на Васю, чтобы легче было затащить под венец? Ненавижу!

– Потерпи ещё немного, прошу. На ком бы я ни женился, в моём сердце всегда будешь только ты.

Лицо девушки перекосило от настолько банальной фразы.

– Да пошёл ты…

Она собралась уйти, но Александр проворно перехватил её.

– Что мне сделать, чтобы ты поверила?

– Отдай это, – Алёна ткнула пальцем в его грудь. – Ключ, что ты носишь рядом с медальоном. Неважно, что он открывает, пусть будет у меня.

Кузен не сразу нашёлся с ответом, в глазах мелькнула несвойственная ему растерянность. Видимо, ключ ценен.

– Вот, возьми лучше это. – Сняв с мизинца кольцо с пурпурно-фиолетовым камнем, он проворно надел его на палец Але. – Раньше оно принадлежало моей прабабке Мезень-Архангельской. Это фамильное кольцо, оно гораздо ценнее всех ключей в мире. И теперь оно твоё. Носи его как символ моей любви.

Алёна сдалась не сразу. Вряд ли она считала кольцо равноценной заменой вещи, которую Александр носит на одной цепочке с символом рода, но ей хотелось верить. Она смотрела на золотой ободок с таким выражением, словно он был обручальным.

Александрит. Камень в нём – александрит. Это кольцо из того же гарнитура, что мои серьги. Помнится, оно было у кузена, когда мы танцевали с ним на помолвке в прошлом мае.

– Доверься мне, Аля. Когда всё закончится, мы будем вместе, – пообещал Александр и страстно поцеловал её.

Врал, поди, а девчонка поверила.

* * *

Видение уложилось в секунду реального времени. Отдёрнув руку от кольца, я в шоке уставилась на Алёну. Ничего себе, какая драма прячется за её беспечной улыбкой!

Что ж, теперь многое становилось на места. Её настойчивое внимание ко мне, расспросы, попытки подружиться – всё это было отнюдь не по заданию князя Тобольского. Александр грамотный кукловод! Вынудил Алю по кусочкам собирать мою жизнь, чтобы он мог проверить свою теорию.

«Если всё подтвердится, Тигрица сама примет моё предложение».

По коже пробежался холодок. Он подозревает, что в теле Васи обитает чужая душа и теперь ищет доказательства. Или уже нашёл?

Я покосилась на подругу. Она сидела, обхватив ладонями чашку, и смотрела в одну точку. Бедная наивная девочка даже не представляет, в какую игру её втянули. И что кольцо это не символ любви, а плата за услуги.

Как ни странно, открытая правда не вогнала меня в уныние. Наоборот – даже немного легче стало. Враг обозначил себя, пусть и косвенно. Игрек догадывается о настоящей сущности Василисы, поэтому буду с ним предельно осторожна. Никаких встреч, никаких разговоров!

– Вась? Ты чего так смотришь?

– Ничего, – ответила я спокойным голосом. – Просто задумалась. Пойдём, тебе нужно поспать. Завтра будет новый день, и, возможно, он принесёт хорошие новости.

Глава 26

К полудню нового дня буря сбавила обороты, как и говорил Рихард. Циклон покидал Маньчжурию, синоптики сменили «красный» уровень тревоги на «оранжевый», а на завтра и вовсе обещали резкое улучшение. Казалось бы, самое страшное позади, но когда кажется – крестятся.

Повреждённая тигриными когтями вышка не могла поддерживать стабильную связь. Около пяти утра сообщение с группой Владивостокского было потеряно, и частично восстановить его смогли только после обеда.

Хороших новостей не было.

– Мы получили сигнал бедствия, – доложил майор Камышловский.

Полковник в это время о чём-то переговаривался с генералом Арзамасским по старому и не в пример более надёжному проводному телефону. Стеклянная перегородка его кабинета не позволяла расслышать ни слова, но, судя по напряжённой фигуре, разговор не задался.

Камышловский шагнул вперёд, заслоняя обзор, и закончил мрачной интонацией:

– Час назад группа охотников подверглась внезапному нападению стаи водяных волков, одержимых стихийным бешенством.

Со стороны Алёны раздался не то писк, не то стон.

– Позволите перебить, майор? – не удержалась я.

– Дерзай, подпоручик Тобольская.

– Вы уверены, что правильно расслышали? Атмосферное давление со вчерашнего дня ползёт вверх, стихийное бешенство уже схлынуло с тварей. Таков закон природы. Водяные волки не могли напасть на группу час назад, только если их целенаправленно не спровоцировали, и уж точно они не были бешеными.

– Сомневаюсь, что в группе князя Владивостокского есть зоологи, – поморщился майор. – Никто не станет подмечать детали, пока их раздирают на куски. Бешеные, злые, голодные – какая разница? Важно другое: есть раненые.

– Кто? – Алёна подорвалась с кресла. – Насколько серьёзно?

По инструкции ей нельзя находиться в офицерском кабинете во время брифингов, но сегодня сделали исключение по понятной причине. Семья – это святое.

Камышловский качнул головой, стараясь не пересекаться с девушкой взглядом. Его голос, обычно громовой и уверенный, прозвучал приглушённо и неестественно ровно:

– Связь была короткой. Известно лишь о наличии раненых, в том числе смертельно, и примерное направление – северо-запад.

Полковник Минусинский освободился через несколько минут. При его появлении все присутствующие офицеры, а также допущенные практиканты – я, Красноярский и Алёна – поднялись с мест.

– Ну что, Степан Матвеич, – обратился он к майору. – Собирай парней на поиски.

– Простите, полковник?

– Ты не ослышался. Генерал в приказном порядке требует немедленно доставить губернатора Приморской области в безопасное место. Ну и остальных тоже, конечно.

– Да ведь погода нелётная. Не лучше ли подождать до завтра? По крайней мере, до позднего вечера, когда снег перестанет сыпать и ветер утихнет. Риска меньше.

– Немедленно – значит, сейчас! – рявкнул полковник. – Князь Владивостокский – герой-фронтовик, за него лично просил его высочество князь Артемий. Лич-но. Арзамасский приказал из шкуры выпрыгнуть, но притащить потеряшек на станцию. Или то, что от них осталось.

На последнем слове Алёна тихонько ахнула.

– Так точно, господин полковник! – Камышловский вытянулся по струнке. – Мои парни будут рады размяться!

Обветренное лицо Минусинского немного разгладилось, в голосе зазвенела сталь:

– Если к концу дня губернатор Приморья не будет сидеть в этом самом кабинете, звёзды с погон полетят быстрее, чем ранги эссенции при обнулении. Как думаешь, Степан Матвеич, у нас есть выбор?

– Я ничего не думаю, ваше высокоблагородие. Обсуждение приказа командира недопустимо.

– То-то и оно, майор, то-то и оно. Готовь поисковую группу. Возьми половину своих солдат и шестерых практикантов с самыми высокими рангами. Генерал считает, им будет полезно посмотреть, что случается с хозяевами жизни, когда они ставят себя выше правил. Выдвигайтесь по готовности.

– Есть!

Отбоя от желающих пойти добровольцем не было. Плевать на сложные погодные условия и риск нарваться на стихийную тварь – перед нами наконец-то замаячило достойное занятие со скорой возможностью выбраться за стену. Ярослав и Рихард прошли вне конкурса – оба недавно взяли десятый ранг. Следом утвердили девяток: Бориса и Азамата. Замыкали шестёрку восьмиранговые Дмитрий и Алёна. Синеглазая княжна настояла особо, неизвестность для неё хуже любой опасности.

Что интересно, ещё одна девятка – Саша – наотрез отказалась, сразу заявив, что не станет надрываться из-за кучки идиотов, даже за деньги.

От момента приказа полковника до полной готовности группы прошло не более получаса. Я вышла проводить их не потому, что обязана, а потому что не могла иначе. Беспокоиться, казалось, не было особых причин. В группе майора одиннадцать человек, и все на опыте. Наши тоже не промах. Только… Не нравилось мне всё это. И не только мне. Слишком много случайностей сошлось в одной точке: повреждённая вышка, «удобная» погода, громкое имя в списке охотников, волки, которые не должны быть бешеными. Спасать людей – благородное дело, не спорю, но не ценой риска для тех, кто идёт им на выручку. Только генералу до этого нет дела: ему нужен результат, а не отговорки.

– Если что, ты за старшую, Вась, – сказал Ярослав перед отправкой.

– Принято, – коротко кивнула я, небрежным жестом отряхивая плечи от мокрого апрельского снега, всё ещё сыпавшего с неба. – Устрою ребятам внеплановый ликбез по стихийным тварям, пока вы там в героев играете. Всё больше толку.

– Героев? Красиво завернула.

– Ага. Особенно когда речь о спасении губернатора, который полез на вулкан в пургу за леопардовой шкурой. Прямо подвиг века.

Ярослав с прищуром посмотрел мне в глаза.

– Ты злишься.

Я помедлила, подбирая слова. Со вчерашнего вечера душа не на месте, а теперь ещё этот цирк.

– Да, злюсь. Сама не пойму на что. На погоду, на дураков, которые дома не сидят, на… В общем, не рискуй без надобности, Яр. И Рихарду с остальными передай.

– Эй, Василиса, – он обхватил рукой мой затылок, вынудив поднять голову. – Я без надобности не рискую. Никогда.

– Знаю. Просто осторожнее.

– Принято.

Он прижался лбом к моему лбу. Всего на одну тёплую секунду, а потом развернулся и потопал к своей группе.

Через несколько минут шеренга снегоходов вылетела в белую муть. Напоследок я подняла руку в коротком прощальном жесте. Всем сразу, будто Цезарь легионерам, идущим на смерть. Собственная аналогия похолодила кровь. Хотя оснований же нет, так?

Ворота медленно закрылись. Гул двигателей стал тише, а потом и вовсе растворился в снежной тишине.

* * *

Глобальная связь по-прежнему барахлила. Даже навигационные системы, заточенные на точность до метра, пеленговали маячки снегоходов с погрешностью в несколько километров. Для экспериментальной станции на стадии ввода в эксплуатацию ситуация неприятная, но, как уверяли инженеры, в пределах допустимого. Портативные рации работали с нареканиями – тяжёлые погодные условия и сложный рельеф то и дело обрывали эфир.

Не желая оставаться в казарме, я прихватила планшет с материалами по расследованию и вместе с Надиром окопалась в ремонтном боксе. Устроилась на канистре возле стола с радиоприёмником и щёлкнула тумблером. Спустя полминуты помех и белого шума удалось поймать волну, на которой неизвестная китаянка тянула заунывную песенку.

Сегодня мы не таились в потёмках. Со вчерашнего вечера станция сияла, как большой маяк. Полковник снял все ограничения на освещение, и теперь бокс тонул в резком голубоватом свете. Пусть здесь холодно и неудобно, зато чуточку спокойнее. В центр связи, под завязку набитый дорогим оборудованием, просто так не попадёшь, а возвращаться к сокурсникам не хотелось.

– Там Саша с Ясвеной режутся в дартс, – пожаловалась я. – Саша ругается, когда проигрывает, а проигрывает она всегда. Другой на её месте давно бы понял, что ему не победить, и бросил попытки, но Переславль-Залесская – это диагноз. Упрямство доведено до уровня искусства. А здесь хорошо думается.

– И много надумала? – Надир усмехнулся краем губ.

– Не особо… Ладно. На самом деле, ничего. Но ведь ты тоже здесь, хотя по графику должен отсыпаться.

– Разве тут уснёшь?

Всю ночь он провёл на дежурстве в диспетчерской и не хуже меня знал расклад.

– Во-от. Нехорошее у меня предчувствие, – я поёжилась отнюдь не от сквозняка. Перед глазами до сих пор стояла шеренга снегоходов, уходящих в снежную неизвестность и силуэт Красноярского, растворяющийся, как призрак в пустоте.

– Это предчувствие называется объективными данными на основе неблагоприятной обстановки.

– Нет, тут что-то неуловимое, общее такое, без деталей… Прости, – попыталась улыбнуться, но вышло криво. – Не хочу нагнетать.

– После сигнала бедствия всем не по себе, – заметил Надир. – Понятия не имею, насколько круты охотники, но пережить нападение стаи волков в бурю – задачка не для новичков. Отец Василий велел Анфисе приготовить палаты в медблоке. При условии, что они вообще понадобятся.

– А вот теперь ты нагнетаешь.

– Так мы не о плюшевых щенках тут говорим, а о водяных волках. Они не берут в плен и подранков за спиной не оставляют.

Его правда. Если волки были под действием бешенства, охотникам конец – кто не сбежал, тот труп.

Но волки не были бешеными. Просто не могли быть чисто физиологически. Природа стихийных тварей не подчиняется законам обычных животных, но своим собственным следует чётко.

– Считай меня параноиком от мира зоологии, Надир, но волки, если это были они, атаковали группу не случайно. Их намеренно вынудили.

– Вряд ли такое возможно.

– К сожалению, возможно. Лично видела.

Коротко поведала ему о ночи перед Ритуалом Клинка, когда прежняя Василиса училась на первом курсе. Про алкоголь он уже знал, но не о том, что Тобольская ультразвуковым дестабилизатором выманила со всей округи стихийных тварей и натравила их на сокурсников. Просто ради веселья.

– Допустим. – Надир нахмурился, глядя на сияющую диодами антенну приёмника. – Но вы с подружками были молоды, пьяны и глупы, а здесь взрослые мужики. Кто бы из них стал провоцировать стаю самых опасных хищников в Маньчжурии?

– Тот, кто хотел, чтобы стая напала. Что мы знаем о составе группы? Губернатор, ревизор Казначейства, два человека из дипкорпуса, чиновники… Зачем им проблемы?

– Ты сказала, из дипкорпуса?

– Да, дипломаты… – начала я и осеклась, поражённая догадкой. – Вот дичь! Александр Тобольский, наш Игрек – советник дипломатической службы. Он в их группе, я почти уверена в этом.

– Слишком невероятно, – попробовал отмахнуться друг, но в голосе просквозило сомнение. – Это ж сколько всего должно сойтись…

– В дипкорпусе всего восемь советников, раз, – я принялась загибать пальцы. – Мой кузен лично улаживал прошлогодний конфликт с Японией во Владивостоке, два. Три: у него тайный роман с Алёной, сестрой Мирона. И четыре: он питает слабость к компаниям губернаторов.

Мы замолчали, осмысливая сказанное.

Предположение дикое, но до странности логичное. Дюжина здравомыслящих мужчин не вышли бы на маршрут в пургу по своей воле. Только если их не заставили. Например, псионик. Верный товарищ Игрека – Зэд – способен влиять на разум человека. Для него отправить группу на верную смерть даже не затруднение.

– Выходит, я был прав, – иронично хмыкнул Надир. – Ублюдок всё-таки явился на Чанбайшань. Вот бы волки его сожрали!

– Нет, – я сжала край канистры до белых костяшек. – Саньке умирать нельзя, тем более так просто. Я обещала отдать его Ярославу, перед тем как отнесу материалы в Третье отделение. Неважно, что Красноярский с ним сделает, это уже не моё дело. Главное, чтобы Фюрстенберг никуда не исчез и предстал перед законом как живое доказательство заговора.

Как бы страстно мне ни хотелось видеть фрица мертвым, он – ключевая фигура. Всех заговорщиков можно убить, но не его. Обидно до скрежета зубовного! Кровь Ирэн не будет смыта кровью.

Надир посмотрел на меня с неодобрением:

– Признаться, я удивлён, что ты так запросто решила отдать Игрека Красноярскому. Александр всадил нож в твоё сердце раньше, чем в сердце его отца. Да, его помощь в сборе информации неоценима, но всё же…

– Ярослав жёсткий парень, миром он Игрека не отпустит. Мне этого хватит.

Самаркандский сложил мускулистые руки на груди, как делает всякий раз, когда крепко задумывается.

– Значит, Трио решили сделать болванку из князя Владивостокского?

– Сомневаюсь, – протянула я. – Мирон поддерживает Артемия по собственной воле, а убивать его глупо. Мужику и так недолго осталось.

– Тогда зачем они тут? Ведь не ради охоты, в самом деле? Непогоду предсказывали задолго до, сюрпризом она не стала, но группа всё равно пошла… Н-да. По ходу, Вась, мы чего-то не видим.

– И не говори.

– Ладно, давай зайдём с другой стороны, – вздохнул Надир и начал перечислять: – У нас есть дикая, закрытая зона, куда без пропуска не попасть, предсказанная буря и повреждённая вышка связи. Чем не идеальная ситуация?

– Чтобы потеряться и нарваться на стаю волков? – я скептически изогнула бровь.

– Именно! Ведь тогда их – элитных граждан – отправились бы спасать, даже под угрозой самим влипнуть в неприятности.

Музыка стала отвлекать, и я выключила приёмник. Тревога кольнула сильнее прежнего. Солнце за окном стремительно катилось к закату, а люди майора Камышловского до сих пор не вернулись.

– В твоих словах до ужаса много смысла, поэтому на душе так паршиво.

– Или, – Надир слегка улыбнулся, – ты просто волнуешься за своего жениха. Как бы он не попался на зуб водяным пушистикам, пока будет вытаскивать горе-охотников.

В ответ я мотнула головой, притворившись, что это не так.

– Яр силён в эссенции стихий и до тошноты упрям в стремлении думать рационально. На нём ответственность за Енисейскую губернию, рисковать понапрасну он не станет.

Слукавила, конечно. Беспокойство за него грызло изнутри, добавляя тёмных красок вечеру. Ярослав слишком много для меня значит, и тяга к нему никуда и не делась даже после ультиматума с помолвкой. Ни на чёртов грамм.

Внезапно Надир переменился в лице.

– А ведь Красноярский сейчас глава семьи, – сказал он. – Действующий губернатор второй по значимости губернии Княжества.

– К чему ты клонишь? – уставилась на него настороженным взглядом.

– Тебе не понравится, Вась. В Красноярске у него была охрана, но здесь его людей нет. И ещё он не единственный платиновый медальон на станции.

– Рихард, – вспомнила я. – Старший сын главы Тавастгусской губернии княжества Финляндского. Оба парня поддерживают князя Любомира в притязаниях на трон… и оба отправились на выручку охотникам.

Я откинулась спиной к окну, где больше воздуха. Сердце заколотило по рёбрам. Если наши фантазии верны – Яр с Рихардом сейчас в смертельной опасности и даже не подозревают об этом.

А если уже поздно? Стоило представить их мёртвыми, как к горлу подступила желчь.