Текст книги "Княжна Тобольская 4 (СИ)"

Автор книги: Ольга Смышляева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 22 страниц)

Глава 7

Кабинет грозного декана факультета «Управления и политики» ничуть не изменился с моего первого и последнего визита сюда. Те же спартанские интерьеры с наглухо закрытыми стеклянными шкафами вдоль стен, окна с горизонтальными жалюзи, белёсый череп маньчжурского водяного волка на столе возле голомонитора и никаких кресел для посетителей. Его превосходительство генерал-майор Таганрогский не любит ни лишних вещей, ни лишних разговоров.

– Здравия желаю, Сергей Алексеевич, – отрапортовала я бодрым голосом, подходя к столу.

– Здравствуй, Тобольская. Знаешь, зачем позвал?

– Так точно, – мне удалось удержать вежливую улыбку на месте и ничем не выдать недовольства. – Факультет «Управления и политики» остался без председателя, и, согласно Уставу, я, как заместитель, должна занять его место.

Генерал-майор степенно кивнул:

– Пока лишь в качестве исполняющей обязанности на время отсутствия Красноярского. Но дальше, если войдёшь во вкус, Устав института тебя поддержит. Захочешь – должность останется за тобой до самого выпуска.

Хорошая приманка, но я не клюнула.

– Спасибо за доверие, мне одного месяца хватит за глаза.

Вопрос справлюсь я или нет, на повестке дня не стоял в принципе. Конечно, справлюсь, мне не привыкать к трудностям. С начала учебного года Ярослав и так свесил на меня всю отчётность. Подумаешь, что сейчас к ней добавится сбор статистики, работа с лидерами курсов и ещё какая-то мелочёвка. Чай, не повешусь.

Вынув из ящика стола значок в виде золотого двуглавого орла с мечом в одной лапе и жезлом в другой, декан положил его на столешницу и церемониально подвинул мне.

– Поздравляю с назначением, курсантка Тобольская! – в его голосе зазвучали формально-торжественные интонации. – Все положенные допуски придут на твой аккаунт к концу учебного дня. Ты больше не лидер курса, и совмещать не вздумай; это ни к чему хорошему не приведёт, в первую очередь для твоего здоровья. Насколько мне известно, заместителей у тебя нет, подхватить должность некому, поэтому советую не тянуть с выбором нового лидера.

А вот и самая сложная часть.

– Сомневаюсь, что кто-то из ребят согласится добровольно работать под моим началом, – призналась я. – Одно дело в боевых симуляторах, где у них нет выбора, и совсем другое на гражданке. При всём уважении, ваше превосходительство, но стипендия у лидера курса не самая лакомая, чтобы очередь выстраивалась. К тому же, я не пользуюсь особой любовью у сокурсников. Скорее, наоборот.

– Они и не должны любить тебя, они должны за тобой идти, – сурово отрезал декан. – Запомни раз и навсегда важное правило: хороший командир не спрашивает и не уговаривает, а выбирает и назначает. Даю карт-бланш на любое твоё решение. Тот, кто саботирует его, будет держать ответ передо мной.

– Ясно, – протянула я без энтузиазма, забирая значок. Он оказался тяжелее, чем выглядел. Золото, а не позолота.

Саботировать можно по-разному. Например, выполнять работу настолько плохо, что проще сделать её самой, чем переделывать за лидером поневоле. Или допускать ошибки, мелкие и незаметные на первый взгляд, но критичные на поверку. Разумеется, «чисто случайно», а не в отместку за принудительное назначение. Месть бюрократией – самая изощрённая.

– Ближайшее собрание лидеров факультета состоится в эту среду, – Таганрогский переключился на учебные моменты. – Темы и план дискуссии найдешь в рабочих папках Красноярского. По текущим вопросам обращайся к секретарям деканата. Отчёты сдавать мне каждый четверг с шести до восьми вечера. Пропустишь или опоздаешь – лишишься должности. Это раз, – он отсчитывал пункты, слегка постукивая указательным пальцем по столу. – Второе: до конца января весь пятый курс обязан предоставить научным руководителям готовые черновики дипломных работ на первичную рецензию. Кто не уложится – возглавит список кандидатов на перевод, невзирая на баллы рейтинга и прошлые заслуги. Отсрочки не будет. Полевая практика стартует первого марта, и к тому моменту теория должна быть отточена.

– Донесу посыл в лучшем виде, – кивнула я.

– Что касается практики, – продолжил декан, – за вашим курсом закреплен район стационарной радиолокационной станции «Чанбайшань». Слышала о ней?

– Нет, но знаю, что Чанбайшань – это китайское название вулкана Пэктусан, что в КНДР. Высшая точка Маньчжурии.

– Верно, если не принимать во внимание какое-то КНДР.

– Не какое-то, а Корейскую Народную… хм… неважно, – осеклась я на полуслове. – Простите, у меня с современной политической географией отношения «всё сложно».

Его превосходительство коротко хмыкнул – то ли обвинительно, то ли просто отмахнулся.

– Станция экспериментальная, будущий флагман системы «Щит РК». Сейчас она находится в процессе ввода в эксплуатацию, поэтому пока не распространяйся о ней среди сокурсников. Эта информация только для руководства.

– Разумеется.

– На практику выделено восемнадцать мест, а вас двадцать, – голос Таганрогского вновь стал жёстким. – Двое в любом случае отправятся за борт. Смею напомнить, должность председателя не даёт иммунитета от перевода, наоборот – с тебя я спрошу больше.

Председательский кофе вкусный, спору нет, но определённо того не стоит…

– Спрашивайте. Мой диплом почти готов, не хватает только фактических цифр для практической части.

– Наслышан.

Пользуясь моментом, я положила ладонь на череп волка и медленно провела по нему пальцами. Давно руки чесались. Гладкая, прохладная кость манила обещанием. Ещё два месяца, и я поглажу не сухие останки, а живого волка. По крайней мере, сильно на это рассчитываю.

– Профессор Кунгурский не перестаёт нахваливать твой выбор темы, – заметил декан. – «Современные концепции управления военным персоналом в условиях заповедных территорий, населённых опасными стихийными животными». Это ж надо! Такую рецензию написал, будто ты кандидатскую собралась защищать, а не выпускную работу с весьма провокационным содержанием, где под заботой о личном составе подразделений прячется забота о стихийных тварях.

– Животрепещущим содержанием, ваше превосходительство, – поправила я с легким ударением на первом слове. – Животрепещущим! Или, если хотите, злободневным, необходимым, эпохальным, но никак не провокационным. В конце концов, игнорировать фактор фауны на территориях, где размещены объекты стратегического значения, – это не дальновидно. Роскошь, которую мы не можем себе позволить. Даже волки, – кивнула на череп, – могут сгрызть не только овцу, но и кабель стоимостью в миллион.

На бархатистых костях совершенного животного не было ни пылинки. Видимо, суровый генерал-майор тоже не прочь погладить зубастого приятеля.

– Любопытный взгляд на мир, – Таганрогский почти незаметно дёрнул щекой. – Я понимаю Вениамина Фёдоровича, стихийная зоология – его страсть, а преподавание – смысл жизни. Но зачем она тебе? Без мощной поддержки на государственном уровне идеи из твоей дипломной работы никогда не увидят свет, и ты это прекрасно знаешь. Подашься в политику или просто мечтаешь?

– Подамся в политику, – без колебаний ответила я. – Стихийных животных превентивно уничтожают в промышленных масштабах даже там, где они не представляют угрозы для человека. Это нерационально, расточительно и, на мой взгляд, абсолютно преступно. Если у меня будет возможность с этим покончить – я покончу.

– Чем же они заслужили такой истовой поддержки? – в голосе декана впервые прозвучало искреннее любопытство.

– Тем, что не могут постоять за себя сами. Сергей Алексеевич, вы знаете, сколько видов вымерло за последние сто лет? Те же водяные волки на грани исчезновения, а ведь они обитают только в Маньчжурии и без причины не нападают. Вам доводилось видеть хотя бы одного из этих красавцев вживую?

Иронично ухмыльнувшись, Таганрогский кивнул на череп:

– Его. В прошлый раз ты верно определила ранг, Василиса. Двенадцатый.

Я медленно убрала руку.

– Разве это не подарок профессора Кунгурского? Остальной скелет хранится в его лабораториях.

– К сожалению, не подарок. Трофей. А что касается на счёт «без причины не нападают», смотри.

Он расстегнул верхние пуговицы матово-чёрной рубашки и оттянул воротник в сторону. Ключицу и часть груди его превосходительства пересекали страшные, давно зажившие шрамы – глубокие борозды от когтей, затянутые грубой кожей. Они выглядели так, будто их рвали крюком, а потом наспех зашили.

Оказывается, зубастый волчонок на столе не просто экстравагантная вещица. Он убил Таганрогского.

– В снежный шторм водяные волки сходят с ума и бросаются на всех, кто попадёт в их поле зрения, – объяснил декан с каменным выражением на лице. – Прежде чем я смог его остановить, этот «красавец» загрыз четверых моих солдат и ещё трёх покалечил. Это называется стихийным бешенством. Слышала о таком?

Я понятливо кивнула, проглотив комок в горле.

– Реакция на резкое падение атмосферного давления в условиях высокогорья вкупе с геомагнитными аномалиями. Явление малоизученное, ему подвержены только «водяные» твари от пятого ранга силы и «воздушные» от седьмого.

– Вот именно. – Таганрогский застегнул рубашку, скрывая отметины, будто ничего не произошло. – Не забывай об этом, когда отправишься на практику. Стихийную тварь нельзя предсказать. У них всегда найдётся причина, и ты никогда не узнаешь наверняка, что послужит триггером к нападению: перепад давления, фаза луны или просто твое неверное движение. Ваше с Вениамином желание защищать животных похвально, но идеализировать их всё же не стоит.

– Вы считаете их непредсказуемость оправданным поводом для политики полного уничтожения даже там, где люди не живут? – с вызовом спросила я.

– Нет. Всего лишь призываю не впадать в крайности. У тебя определённо хватит характера донести идеи до Парламента и даже воплотить их в жизнь, так пусть они будут не романтичными, а разумными.

– Я не фанатик, ваше превосходительство. Для меня человек и его интересы всегда будут на первом месте.

– Хорошо, именно это я и хотел услышать.

– Теперь могу идти?

– Погоди спешить, Тобольская. В повестке встречи остался третий пункт. Двадцатого января состоится Турнир капитанов команд между факультетами института. Твоя задача – провести отборочные бои на своём курсе и выбрать достойного представителя по их результатам.

Я мысленно выругалась. Сумма председательской стипендии красивая, грех жаловаться, но и отрабатывать её придётся по полной…

– Сергей Алексеевич, мне дозволительно взять самоотвод от участия в отборе?

В кабинете стало тихо. Декан одарил меня ошарашенным взглядом, будто в жизни не слышал ничего глупее.

– Самоотвод? – с неприятным акцентом повторил он. – По какому, интересно, поводу?

Сам же знает.

– По самому прямому, – спокойно ответила я. – В отсутствие Красноярского команда «Львов» перешла под моё управление. Мы сейчас в меньшинстве и количеством, и качеством, но не в том суть. Я не питаю обманчивых иллюзий: один на один против Переславль-Залесской, Екатериноградского или Владивостокской мне, как моно -практику воздуха пятого ранга, не выстоять. Даже если выиграю, это будет исключением, которому не место на институтском Турнире. Поэтому рациональнее потратить моё время на дела председателя, нежели на забег с клинком по арене.

– Отклонено, – доводы разума его превосходительство не впечатлили. – Проиграешь ты или нет, биться будешь наравне с остальными капитанами, как требует того регламент. Ты председатель, а не самодур. Понятно?

– Так точно.

Из кабинета я вышла с тяжёлыми мыслями. Бои на арене не пугали, они лишь вишенка на торте. Мне не впервой драться с превосходящими по силе соперниками без использования псионики. Зрелище не для слабонервных, только и всего.

Куда большую проблему представлял выбор хорошего лидера курса. Без него мне не справиться, невзирая на весь предыдущий опыт. Я банально не успею быть везде и сразу! Чисто технически, конечно, могу попытаться. Аура победы и вдохновение – мощные стимуляторы, но они не прибавят суткам часы, чтобы уместить в них организационную работу сразу на два фронта, диплом, официальные предметы и самостоятельные занятия с псионикой.

Спасибо хоть на месяц, а не до конца года! Мало ли вдруг? С новым статусом Ярославу вовсе не обязательно заканчивать институт в очном формате. Или вообще заканчивать. Кругленькая сумма в фонд института, и ректор Костромской пойдёт навстречу самому, дичь его, губернатору и выдаст диплом по щелчку пальцев.

Нет уж, рулить «Титаником» в соло я отказываюсь!

Вряд ли ты меня слышишь, блондинка, но не задерживайся надолго. Нам уже тебя не хватает.

Глава 8

Первой парой на сегодня стояли лекции профессора Волгодонского по методам принятия управленческих решений. Дождавшись, когда сокурсники соберутся в аудитории и устроятся на местах, я вышла к кафедре и повысила голос:

– Внимание, группа! Перед тем как погрузиться в тонкости стратегического менеджмента, у меня для вас важные административные новости. Во-первых, партия утвердила новую политику на ближайшие недели…

И пока они не начали возмущаться, озвучила им предстоящий учебный план вплоть до мартовской практики, включая семинары и расписание внеклассных мероприятий на январь.

Что и следовало ожидать, в восторг ребята не пришли. С таким плотным графиком времени на личную жизнь решительно не оставалось. Единственное, что им однозначно понравилось, так это Турнир капитанов. Махать клинками – всегда «за», поддержать своих – святое дело!

Издавна между факультетами «Управления» и «Княжеских войск» идёт борьба за звание лучших бойцов в эсс-фехтовании. Пока лидируют стражи, но отрыв минимален. Если выиграем в этом году, счёт сравняется, и следующие пятикурсники-управленцы сумеют вырваться вперёд. Ключевое слово – «если». Без Красноярского наши шансы заметно упали, однако списывать нас со счетов очень и очень рано.

Назначать лидера прямо сейчас не стала, лишь намекнула, что место вакантно и ждёт смельчака, желающего получить личную благодарность председателя и красивую запись в диплом.

– Быть может, найдётся доброволец? – взглядом обвела аудиторию. Несколько человек озадаченно переглянулись, и только. Жаль. – Ладно, у вас есть время подумать до вечера вторника.

Хорошо бы кто-нибудь из них нашёл в себе амбиции и сам вызвался! Прибегать к совету Таганрогского и назначать лидера принудительно шибко уж не хотелось. В Княжестве не коммунизм, чтобы принудиловка могла привести к светлому будущему.

– Ваши двадцать минут славы истекли, курсантка Тобольская, – ворчливо напомнил профессор Волгодонский. Всё это время он терпеливо дожидался, когда я закончу с объявлениями, скромно стоя у окошка. – Позволите уже начать лекцию?

– Ещё пару секунд, пожалуйста, – попросила его и быстро закруглилась: – Факультативы программой на второй семестр не предусмотрены, однако не возбраняются. Условия прежние: набираете десять человек на желаемый предмет и подаёте мне заявку через страницу курса, дальше я договариваюсь с преподавателем и озвучиваю время занятий. Вот теперь всё. Спасибо, ваше высокородие, – кивнула профессору.

– Наконец-то.

На доске за кафедрой проступила голографическая схема с десятком блоков и кучей стрелок между ними.

– Итак, принятие решений есть составная часть любой управленческой функции, – заговорил Волгодонский, повернувшись к сияющему рисунку. – В профессиональном отношении представляет собой особый вид человеческой деятельности, который состоит в обоснованном выборе…

Как же он похож на свою дочь, преподавателя финансово-хозяйственной деятельности у логистов! Такой же монотонный голос и такая же любовь к диктовке по учебнику, превращающая любую, даже самую живую тему, в сухой перечень тезисов.

Мой взгляд скользнул к соседке по столу – Алёне. Идеальный, казалось бы, кандидат в лидеры курса. Девушка она честолюбивая, ответственная, и пусть настоящих подруг из нас не получилось, доверять в вопросах учёбы ей не опасно. Мы бы сработались не как командир и подчинённая, а как стратегические партнёры. Но здравый смысл призывал не спешить. Але сейчас не до того.

Она даже не притворялась, будто слушает профессора, его вообще никто не слушал. Опустив подбородок на сложенные на столе руки, бездумно смотрела на конфетку в изумрудно-зелёном фантике с алой ленточкой. Надир исполнил обещание и привёз нам в подарок знаменитую кокандскую халву, сладкую и безумно вкусную. Увы, но здесь конфеты были бессильны.

Желание в колокольный перезвон на Рождество не исполнилось. Всю ночь княжна Владивостокская провела у Свято-Троицкого собора, загадывая здоровье брату, но лучше ему не стало. Только хуже. Причём виноваты в этом не ангелы и не врачи, а его собственная дурость.

– Как я и говорила, – Алёна щёлкнула ноготком по фантику. – Мирон упрямый осёл! Врачи Екатериноградского госпиталя давали ему хорошие прогнозы при условии ампутации ног, и знаешь, что он ответил?

– Отказался, – догадливо вздохнула я.

– В грубой форме. Святой Георгий, как же я устала воевать с его гордыней…

Мирон не болванка, это известно наверняка, и болванить его, как выяснилось, незачем. Приморская область в лице князя Владивостокского выступила в поддержку Артемия почти сразу, как Великий Князь объявил миру об отречении и выборах нового главы государства. По зову собственного сердца, через подкуп или обещание будущих благ – без разницы. Пока не было ритуала – решение Мирона не преступление.

Аля спрятала лицо в ладони, чтобы заглушить горький стон.

– Со смертью Мирона, не дай святой Георгий, я останусь последней Владивостокской по прямой линии. Новый Князь отдаст Приморскую область другим людям, а я сменю платиновый медальон на дешёвое серебро и лишусь имущества. Кто потом возьмёт в жёны бесприданницу? Но разве Мирона это волнует? Ему, видите ли, не нравятся протезы…

Я сочувственно сжала её ладонь. Алёна долгое время не желала верить в плохой исход, однако смерть Мирона перестала быть вопросом.

– Что мне делать, Вася? – её голос сорвался на яростный шёпот. – Пёс с деньгами и домом, я не глупая и сумею заработать на хлеб с маслом, но как быть с положением в обществе и титулом княжны? Не хочу их лишаться.

По мне так титул невеликая потеря. Среди моих друзей почти все серебряные медальоны, и более достойных людей ещё поискать.

– Прости за цинизм, Аль, но ты сама знаешь, что. Выйдя замуж сейчас, пока брат на ногах, ты сохранишь Приморскую область за своей семьёй, чего бы ни случилось после.

– Мирон не одобрит…

– Не имеет юридического права. В конце концов, он твоим мнением не интересуется. Ты не затворница и очень красива, отбоя от женихов у тебя не будет. Выбирай любого.

– Это не так просто, – насупилась она.

– Почему?

– Потому что не хочу.

– Твоё сердце уже кем-то занято, не так ли?

Ладошка в моей руке чуть вздрогнула, жилка на шее подруги забилась быстрее. Невинный вопрос заметно её взволновал.

– Это не преступление, – призналась она, поняв, что невольно выдала себя, и заговорила уже резче: – Да, я влюблена, что тебя удивляет?

– Ничего, – честно ответила я. – В чём тогда проблема выйти замуж? Настоящая, а не отговорки про капризы Мирона. Твои чувства не взаимны?

Лекция Волгодонского не место для праздных бесед о жизни такой непростой, особенно настолько бестактных, но почему нет? Было в Алёне нечто таинственное, что меня подспудно тревожило. Псионика тут ни при чём, скорее, женская интуиция. Не люблю загадки, они ещё хуже аур с чакрами.

– Взаимны, – вздохнула Аля, – но он не может сделать мне предложение по своим причинам.

– Женат?

– Н-нет… Ай, у него всё так сложно! Устроит такой ответ или продолжишь дальше лезть не в своё дело?

Аля поджала губы, буравя меня неприязненным взглядом, словно это я виновата в её несчастной судьбе, а не тот парень по имени «всё так сложно». Кто он такой, интересно? Всяко не последний сын главы уездного городка в затрапезной губернии. Княжна Владивостокская не может похвастать особым состоянием, но невеста она завидная хотя бы статусом. Какими должны быть причины, чтобы отказываться от брака с ней, тем более по взаимной любви?

– А у кого просто? – задалась я вечным вопросом.

– У тебя. Ты дочка Тобольского и невеста Красноярского, твоя жизнь устроена со всех сторон руками других людей, осталось явиться к алтарю в белом платье и сказать «да». А ты это заслужила? Только тем, что родилась в правильной семье. Тебе ни за что не приходилось бороться, даже председателем стала «по наследству» и ещё спрашиваешь – у кого просто?

Эмоции, подточенные стрессом, вскипели и выплеснулись наружу. Схватив со стола халву в зелёном фантике, Алёна выскочила из аудитории. Дверь хлопнула так, что задребезжали портреты на стенах, а профессор Волгодонский испуганно подскочил на месте.

– Что это с ней? – обалдело поинтересовался он.

– Тобольская довела, – просветила Саша будничным тоном. – Умеет, практикует, получает удовольствие.

– Не детское. – Я отсалютовала высокомерной амазонке двумя пальцами от виска и соизволила открыть страницу лекции на планшете. По методам принятия решений автомата не будет, только письменный зачёт.

* * *

Следующей парой стояло уголовное право, и завершали учебный день сразу три часа эсс-медики. Периферические эсс-каналы сами собой не расширятся, их нужно долго и усердно тренировать путём осознанной медитации. Дело не сложное, его вполне можно вынести за рамки учебной программы, но попробуй заставь энергичных юношей и девушек выпускного курса тратить свободное время на просиживание штанов ради того, с чем справится заживляющая мазь из аптечного автомата! Здесь поможет только обязаловка.

Зал с видом на горы Тибета встретил умиротворяющей безмятежностью.

Устроившись в позе скалы на разложенном коврике, я медленно выдохнула и настроилась на рабочий лад. Псионику шестого ранга эсс-медика нужна не больше, чем пятое колесо. Мастер Асбестовский это знает и давно разрешил мне не посещать медитации, если найдётся любая другая причина, кроме сакраментального «не хочу». Не буду врать, достойных причин отлынивать у меня много, но ни одной из них я не воспользовалась.

Справедливости ради, медитации никто не прогуливал, и дело не в дисциплине. Вэл не только талантливый учитель, чьё присутствие одновременно успокаивало и заряжало, но и симпатичный мужчина с располагающим нравом. Девчонки им восхищались, а парни уважали. Я же любила его занятия в первую очередь за непередаваемое чувство глубокого покоя и внутренней гармонии. Иллюзию, что всё будет хорошо. Каким-то удивительным образом, но даже самые серьёзные проблемы оставались за порогом залы, будто опасаясь заходить на территорию Валерия Асбестовского.

– Сегодня у нас новая тема, – озвучил Вэл с привычной уверенностью, садясь спиной к Тибету. – Пассивная регенерация! Не путать с естественной. Это уникальный и крайне важный процесс поддержания эфирной системы нашего организма в рабочем состоянии. Эсс-каналы подобны мышцам: если их не использовать, они начинают деградировать – просвет сужается, тонус падает, образуются спайки. Пока вы активно тренируетесь, опасности нет, но в мирной жизни, где боевые клинки лишь элемент парадной формы, шансы заработать атрофию достаточно высоки.

– Атрофию? – ахнула Аня Вяземская.

– Хотите сказать, – Иеремия недоверчиво сощурил левый глаз, – что без постоянных тренировок можно потерять ранг?

Остальные курсанты пришли к точно такому же выводу и взбудоражено уставились на Вэла. В государстве, где силу уважают больше, чем интеллект, ранг не просто цифра, он – статус. Второй по значимости после титула.

– Конечно, – ответил мастер Асбестовский, чем ещё сильнее подогрел смятение в наших рядах. – Любой навык при отсутствии практики со временем теряет остроту. До нуля вы не откатитесь, но, что самое неприятное, назад ранги уже не вернёте. На этой улице одностороннее движение.

Если поначалу ребята отнеслись к новой теме с долей безразличия, то теперь их вниманию мог позавидовать боксёр во время боя за звание чемпиона мира.

– Пассивная регенерация ни в коем разе не заменит полноценные тренировки, – невозмутимо продолжил Вэл, – однако она способна существенно сократить риск деградации эсс-каналов в условиях, когда нет возможности или желания заниматься с клинком.

– За какое время происходит деградация? – спросила практичная Софья. – Год, два?

– Всё индивидуально. Кому-то достаточно пяти месяцев безделья, а кто-то продержится и пять лет. Зависит от изначального состояния каналов и вашей дисциплины. Пассивная регенерация требует только осознанной медитации в течение тридцати минут и происходит путем замыкания эссенции доминантной стихии внутри организма на максимально доступном ранге с нулевыми настройками сложности и разряда. Например, для дуо-практика земли-воды седьмого ранга это будет ЗМ-7−0-0. Всем понятно?

Курсанты кивнули.

– Получается, мы должны сидеть так битые полчаса? – опешила Саша. – Да я лучше в тренировочный зал схожу! Там хоть движуха, да и мышцы подкачаю. Всё больше интереса, чем, простите, мозолить задницу.

По залу пронеслось несколько сдержанных смешков в знак согласия с Переславль-Залесской.

– Посмотрим, что ты скажешь в сорок лет, – мягко улыбнулся Вэл.

– В этом возрасте я буду командовать западным фронтом, – заявила она с апломбом. – Уж там точно не будет времени сидеть болванчиком.

– Тогда тем более советую не пренебрегать регенерацией. Западный фронт – стрессовое местечко, а она полезна не только для поддержки эсс-каналов, но и для внешнего вида. Волосы, кожа и ногти скажут вам «спасибо» и помогут сэкономить кругленькую сумму на средствах ухода. Возьмите на вооружение, девушки, если хотите в полтинник выглядеть на тридцать с небольшим.

Судя по заблестевшим глазкам прекрасной половины группы, совет достиг цели. Молодость – всегда безотказная приманка! Пожалуй, это объясняет повышенное количество симпатичных людей в здешнем мире. Что ж, не генетикой единой.

– Единственные практики, кому пассивная регенерация не требуется, это псионики, – завершил лекцию Вэл. – Их эссенция циркулирует в организме без остановок и дополнительных команд. Но, – добавил с особым ударением, – только если они моно -практики.

Он не смотрел в мою сторону, но намёк я поняла.

– Хотите сказать, псионики вечно молодые? – с лёгкой завистью поинтересовалась Аня.

– Не вечно. Псионика никак не влияет на срок жизни.

Рассказав, как правильно замыкать эссенцию внутри тела, Вэл переместился на своё излюбленное место – небольшое возвышение возле шкафов с инвентарём, где никому не помешает сам и никто не помешает ему. Поймав мой взгляд, жестом попросил подойти.