Текст книги "Княжна Тобольская 4 (СИ)"

Автор книги: Ольга Смышляева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 22 страниц)

И всё же я с нетерпением ждала момента, когда смогу вернуть их хозяину. Продвинутая медитация по технике Вэла отлично помогала восстанавливать силы, но только не свободное время, которого мне катастрофически не хватало, да и хотелось уже отдохнуть.

Глава 13

Ярослав Красноярский возвратился в институт позже запланированного – в середине февраля, ровно за две недели до начала практики. Я узнала об этом одной из первых, и причём весьма неожиданным образом.

В тот редкий спокойный вечер мы с профессором Кунгурским и его аспиранткой задержались до позднего часа. За кружечкой чая беседовали о чёрных крысах, тех самых, что ответственны за вторую пандемию чумы – Чёрную смерть. А также о том, как они изменили мир.

Принято считать, что «стихийный иммунитет», открывший доступ к эфирным резервам организма, образовался в качестве ответа на действие чумной палочки. Однако последние исследования крысиных костей дали неожиданный результат: зоологи обнаружили в них изменённые гены, свойственные стихийным тварям. Это, без преувеличения, может стать громкой сенсацией в научном мире! Она поставит под знак вопроса основной постулат, гласящий, что впервые эссенция стихий проявила себя у человека, и лишь потом у животных.

Глубоко погружённая в мысли об эволюции, я открыла дверь своей комнаты и замерла прямо на пороге. От представшей картины крысы из головы разом повыпрыгивали.

На кресле возле интерактивного компьютерного стола сидел мужчина в чёрных брюках, рубашке в тон и алым медальоном на шее. Его превосходительство князь Красноярский собственной персоной. В комнате царила неоновая полутьма, и в первое мгновение он показался мне призраком почившего Льва Дмитриевича. Только потом я обратила внимание на блондинистые волосы и другую, более молодую, но уже не менее хищную стать.

За полтора месяца Ярослав повзрослел на несколько лет. Выглядит, надо признать, хорошо. Новые реалии уже успели наложить на него заметный отпечаток. С лица ушла беспечность, а взгляд заострился.

Я поймала себя на мысли, что рада его видеть. Однако это никак не отменяло недовольства тем фактом, что из всех мест в институте он заявился именно в мою комнату. Причём без уведомления.

Включив общий свет, скинула туфли и небрежно бросила сумку на тумбочку у двери, сделав вид, что совсем не удивлена встрече.

– За столько времени всего несколько строчек сообщений, и сразу в гости на ночь глядя? – проворчала я. – Между прочим, в мою комнату нельзя заходить без приглашения. Даже князьям.

Красноярский дёрнул уголком губ в знакомой полуулыбке:

– И я скучал по тебе, Василиса.

В свете ламп он уже не казался таким… аккуратным. Скорее, уставшим, словно за последний месяц спал от силы пару дней.

На языке крутилось множество вопросов, но обошлась самым простым:

– Как ты вошёл сюда?

– Так же, как ты: открыл дверь ключом, – он продемонстрировал пластиковую ключ-карточку, зажатую между указательным и средним пальцами. – Комендант не смог отказать главе Енисейской губернии в маленькой просьбе.

– Здесь ты обычный курсант.

– Здесь я председатель факультета.

– Так ты пришёл за значком?

– В том числе, – кивнул он с таким выражением, будто это последнее, о чём думает. – Ты неплохо справляешься с обязанностями, но это всё-таки моя должность.

– А это моя комната.

Реплику Яр проигнорировал. С тех пор как я вошла, он ни разу не отвёл от меня внимательного взгляда с лёгкой интригой в глубине. Похоже, действительно скучал.

– Должен отметить, я впечатлён твоими успехами, – заговорил он. – Заарканить в лидеры курса Сашу дано не каждому, и в командных боях твоя тактика не опустила «Львов» в рейтинге. Отличное достижение, учитывая, что вы остались в меньшинстве и без самого сильного бойца в группе.

– Кризис-менеджмент – моя третья стихия, – благодарно ответила я.

– Думаю, будет справедливым отдать место капитана «Львов» тебе.

– Не шутишь?

– Должность твоя. Делай то, что делала, и делай ещё лучше, большего от капитана не требуется.

Отказываться не стала. За минувший месяц я привыкла вести группу и нехило поднаторела в тактике планирования и проведения боевых операций в симуляторе. Снова возвращаться в тень заместителя не хотелось. Но порадоваться назначению мешало смутное ощущение подвоха. Красноярский никогда не делился властью просто так.В последний раз, когда он наделял меня полномочиями, к ним прилагались дополнительные обязанности, не предусмотренные должностной инструкцией.

– Ладно, – решила не ходить вокруг да около, – почему ты смотришь на меня, как лев на кролика?

– Есть над чем подумать, – уклончиво ответил он. – Я изучил информацию Луговского. Она весьма любопытна, но от этого не менее понятна, учитывая, что денег на неё ушло… хм… очень немало. Ты ведь не стреляешь наугад?

– Всё по плану, – заверила его. – Господин Луговский прекрасно справляется со своими задачами. Конечно, – вынужденно добавила, – дело движется не так быстро, как хотелось бы, однако спешка может сыграть против. Ты получишь имя убийцы отца, как договаривались, это неизменно.

Ярослав рассеянно кивнул:

– Да, неизменно. В документах фигурирует имя заместителя главы Княжеской канцелярии. Шадринский Михаил Михайлович. Возможно, ты была права, не ломясь сразу в Третье отделение с большими обвинениями и мелкими доказательствами. Его люди уже приходили ко мне с рабочими вопросами. Интересовались смертью отца, изъяли медицинские заключения, копались в бумагах. Смерть такого человека, как губернатор Енисейской губернии, – трагедия государственного уровня.

– И ты…

– Ничего не скрывал. В пределах разумного, конечно. Пусть считают себя хозяевами положения, а меня безутешным сыном, не имеющим ни малейшего понятия о кровавых ритуалах и прочей дряни. Что любопытно, тобой они тоже интересовались.

– В каком плане? – мгновенно напряглась я.

– В общем, – туманно ответил Яр. – У тебя точно такой же шрам на груди, как у моего отца. Не исключено, что я мог задаться вопросами.

– Зачем им задаваться? Ты его не видел, чтобы сравнивать.

– Уже который год подряд ты зовёшься моей невестой, Василиса, я мог его видеть. Но не волнуйся, от меня люди Шадринского не узнали даже цвета твоих глаз.

Хорошо бы их интерес так и оставался сугубо общим.

– Спасибо, что поделился, – признательно сказала я. – Об остальном, если не возражаешь, поговорим завтра. Устав общежития запрещает ходить по гостям после десяти вечера, а мне не нужны замечания и пересуды. Председатель факультета – облико морале и всё такое.

– Вообще-то, у меня персональное разрешение, – Яр показал помолвочное кольцо.

Ладно, если гость не понимает словами, поймёт действием. Силой мысли подняла кресло с парнем в воздух и плавно переместила его к любезно распахнувшейся двери.

– Спокойной ночи, блондинка.

Ярослав соизволил встать с кресла только чтобы закрыть дверь. Прислонился к ней спиной и скрестил руки на груди, всем своим видом показывая, что никуда не уйдёт.

– Я ведь не сказал самого главного.

– Неужто назначишь меня кем-то ещё?

– Наоборот, облегчу жизнь, – его голос стал серьёзным. – Пора изменить наши отношения. С этого момента я освобождаю тебя от обязательства любой ценой разорвать помолвку. Да, Василиса Анатольевна, наш личный уговор аннулирован – ты ничего мне не должна. Я никогда и никому не расскажу, кто ты на самом деле, даю слово.

Оставшиеся крохи расслабленности слетели с меня, как гонор с Формана после поражения от Али. Несколько секунд я пыталась вникнуть в смысл его слов. Эмоции захлестнули – освобождение, растерянность, неизвестность. Мне будто подарили куклу, о которой я мечтала в детстве… Но только мне уже не пять лет, и в куклы я давно не играю.

– Ты, – горло пересохло, пришлось сглотнуть, – сам расторгнул помолвку?

– Нет. Договорённости между нашими семьями остаются в силе. Свадьба состоится в назначенную дату.

– Погоди… что?

– Верно услышала. Ты станешь моей женой.

Вся мелочёвка в комнате, включая песок из вазы и чёрный нож, в момент взмыла под потолок и закружилась колючей спиралью, как стая шершней, готовых ужалить в любой момент. Лампа мигнула, тени заплясали по стенам, превращая комнату в арену хаоса – наглядную демонстрацию неразберихи в моих собственных мыслях.

– Почему вдруг передумал, твоё превосходительство?

Он предпочёл притвориться, что не замечает карусели под потолком.

– Не вдруг. Я принял решение сохранить нашу помолвку ещё до трагедии с отцом. Она лишь отсрочила этот разговор на полтора месяца и сделала его… неприятным.

– Ну блеск! А меня спросить, значит, не надо? Я не хочу быть проданной замуж, как овечка на ярмарке, и ты, насколько помню, тоже был против брачных кандалов.

Ярослав тяжело выдохнул:

– Я понимаю, как это звучит. И поверь, сам не в восторге от того, что вынужден говорить тебе это так прямо. Но после всего, что произошло с отцом, я больше не могу позволить себе быть тем беззаботным парнем, у которого есть время на ухаживания и намёки. Теперь я глава семьи Красноярских и несу ответственность за губернию. Наш будущий брак – часть этой ответственности. Несмотря на множество других – очень личных – причин, я не стану рвать выгодные договорённости с твоим отцом.

Охренеть.

Папенька оказался прав, говоря, что Красноярские всегда ставят интересы семьи выше собственных. А я не верила. Скорее, не хотела верить.

Шагнув вплотную, ткнула указательным пальцем прямо в центр алого медальона на груди Яра. Герб не изменился, но теперь его окаймляла княжеская рамка – золотые дубовые листья и корона сверху. Символ власти.

– Так вот в чём дело? Мой отец всё-таки пролез тебе в голову!

Яр проворно перехватил мою руку и наклонился так близко, что я почувствовала тепло его дыхания.

– Дело совсем не в этом, – напряжённо прошептал он. – Точнее, не только лишь. Не считай своего отца злодеем за то, что он думает о благополучии пяти миллионов своих людей больше, чем о твоём нежелании быть овечкой.

– Он думает лишь о своём честолюбии, – ответила я из чистого протеста.

– Он тебя любит, Василиса, но принадлежит он не себе. Как и ты. Как и я. Как любой, кто носит платиновый медальон и хочет, чтобы его земли процветали.

Выдернула руку, но отступать не стала. Ни физически, ни идейно. Псионика, даже самого плохенького, не запугать грозным видом.

Красноярский выпрямился во весь рост.

– Твой отец поделился со мной планами об объединении наших губерний в одну. Не сразу, разумеется, это не быстрый процесс с множеством нюансов, но однажды. Я нашёл эту идею весьма привлекательной. Наши экономики прекрасно дополняют друг друга; сотрудничество без лишних бюрократических препятствий пойдёт на пользу как вашим людям, так и моим.

– Сибирия, – понятливо выдохнула я, не сумев скрыть разочарования. – Значит, ты тоже думаешь только о своём честолюбии. Да вы с Тобольским просто идеальная пара! Зачем вам я?

– Глупости не говори.У меня собственное видение жизни и планы на неё, но конкретно в этом вопросе они совпали с намерениями твоего отца.

Я ждала, что он сейчас скажет что-то вроде «привыкай» или «ты всё равно ничего не изменишь», но он промолчал. Лишь на лице мелькнула какая-то эмоция, слишком быстрая, чтобы её понять.

– А как же… – я сглотнула: – чувства, например? Они в сделку не входят? Я, знаешь ли, не готова выйти замуж за человека, который даже не спросил, хочу ли я вообще за него пойти.

– Договор уже заключён, к чему вопросы? С прежней Василисой я бы разорвал помолвку первым делом, не взирая на десяток сибирий, но тебя… Тебя отпускать не хочу.

Кончиками пальцев он провёл по моей щеке, заставив вздрогнуть, очертил линию подбородка, затем спустился к ключице, будто проверяя границы дозволенного.

– Не нужно трогать, – процедила сквозь зубы.

– Или отбросишь психокинезом? – в его голосе послышался вызов.

– Далеко и больно.

– Но я всё ещё тут.

Только потому, что у тебя на удивление приятный парфюм, парень.Дорогой, люксовый.Само собой, это не повод стоять так близко. Его счастье, что я не в настроении выпускать когти, как те крыски из Средних веков.

– Лучше не искушай.

– Даже не начинал, – парировал Яр. – Дам тебе немного времени принять новость. Если поможет, я не потребую ничего невозможного. Только твою верность мне и моей семье до конца наших дней. Держи, – протянул мне ключ-карту. – Теперь в твою драгоценную комнату без спроса сможет войти только ректор.

Посчитав разговор оконченным, Красноярский ещё раз скользнул по мне взглядом вместо пожеланий спокойной ночи и вышел за дверь.

– Верность – понятие обоюдное! – выскочив в коридор, крикнула ему вдогонку. – Честь семьи, с которой вы все здесь так носитесь, не позволит тебе обойти её! Ты готов заплатить такую цену?

Он даже головы не повернул.

– Да.

– Чтоб тебя, Красноярский!

С грохотом захлопнула дверь, и тут же вся летающая мелочёвка градом посыпалась на пол, даже нож. Часть песка при этом угодила мне на голову. Тьфу, терпеть не могу вытряхивать его из волос.

Оказывается, Ярослав умеет нокаутировать не только на ринге.

Заметавшись по комнате, выпустила на волю остатки злости и растерянности, пока не спалила эмоции в ноль. Лишь тогда ко мне вернулось положенное хладнокровие.

По большому счёту, ничего критичного не произошло. Изменившиеся планы Яра на мои не повлияли. Цель та же: спасти родину от коварного замысла Латинского Трио и в награду попросить Князя даровать мне право самой выбрать мужа. Если я вообще решусь хоть когда-нибудь пойти под венец в этом-то мире.

Пинком ноги передислоцировала кресло на положенное место, быстренько навела порядок в комнате и, как ни в чём ни бывало, отправилась в душ.

Глава 14

С приходом Красноярского моя жизнь вернулась в привычное русло с тренировками и медитацией. Я не стала оспаривать его место, хотя имела полное право остаться председателем до самого выпуска. Хватит с меня беготни; разрешениями и прочей бюрократией к практике пусть Яр занимается, у него опыт, терпение и стальные нервы. А тотемный зверь Василисы Тобольской счастливый кролик, а не белка в колесе.

После месяца работы должность лидера показалась курортом! Особенно в паре с Сашей. Переславль-Залесской претило быть всего лишь заместителем, но отказываться от привилегий допуска «В» она не пожелала. Вошла во вкус, хотя кофе так и не полюбила. Я взяла на себя отчёты – горы цифр, графики, аналитику, а на неё свесила всё взаимодействие с председателем. Не хотелось мне лишний раз оставаться с ним наедине.

С ночи того разговора воспринимать Ярослава как раньше не получалось по тысяче и одной причине. Наша помолвка перестала существовать где-то в параллельной реальности, а в голове поселились мысли. Рациональные и тяжёлые.

Ярослав прав насчёт выгоды. Обе наши губернии сами по себе неплохо поживают, но их союз поднимет уровень благосостояния граждан на новую ступень. Спорить тут глупо. Вопрос лишь в том, готова ли я платить за это собой? Масла в огонь подливало ещё и то, что брак с Красноярским больше не казался мне концом света, как ещё полгода тому назад. Но толку-то? Я хочу, чтобы меня выбрали не как выгодный политический актив, а прежде всего как меня саму.

К слову, виделись мы с Яром нечасто: лишь в симуляторе на занятиях у Таганрогского и на некоторых лекциях. Обещание он сдержал – время на подумать у меня было. Только я не уверена, что оно тикало в мою пользу.

Что и следовало ожидать, команда «Львов» выбилась в лидеры рейтинга. Тактика блиц-боя под мощным воздействием Ауры победы, усиленная возможностями практика девятого ранга в лице Красноярского, обеспечила нам сплошную череду побед. Мы не слили ни одного поединка! Правда, было их всего шесть. По-настоящему развернуться не успели – первое марта подкралось быстро, а вместе с ним конец всем лекциям и занятиям. Впереди у пятикурсников практика, после которой нас ждут выпускные экзамены.

* * *

В окна актового зала светило яркое солнце последнего февральского дня. Конец зимы ознаменовался нетипичной для этого времени года оттепелью – снег таял, за стеклом капали сосульки и заливисто чирикали птички. Сейчас бы выйти на улицу, а не сидеть в душном помещении, слушая скучные речи целого сонма чиновников, каждый из которых мусолил одну и ту же тему разными словами.

Преддипломная практика – знаковое событие в жизни будущего выпускника. У всех пяти курсов она стартовала в одно время, но проходила в разных местах и имела разную продолжительность.

Нас, курсантов факультета «Управления», осталось восемнадцать. Двое – Софья Калужская и Богдан Елабужский – как набравшие наименьшее количество рейтинга на курсе, были вынуждены перевестись. Софья выбрала следственный факультет, а Богдан примкнул к стражам. В таком случае они задержатся здесь ещё на год, чтобы наверстать программу и переписать выпускные работы в соответствии с новыми реалиями, зато не потеряют статус. Даже самый посредственный диплом СВИ ценится выше любого, выданного в филиалах.

Торжественное мероприятие началось в полдень. В актовом зале собрались сто шесть курсантов в белоснежной парадной форме согласно Уставу, десяток преподавателей во главе с деканами факультетов, ректор с секретаршей и представители различных министерств в ассортименте – важные птицы, вырезанные из глыбы официоза.

– Годы насыщенной, интересной, незабываемой курсантской жизни отныне позади, – вещал его превосходительство Костромской с центра трибуны. – На пути к диплому остался последний шаг – двухмесячная практика на границе государства! Это не просто формальность, вам предстоит настоящее испытание мужества, стойкости и преданности делу. Там, в трудах и лишениях, вы принесёте первую реальную пользу Княжеству, получите несравненный опыт, а лучшим из вас присвоят воинские знаки отличия.

Наполненный волевой силой, он подался вперед и, подобно Ленину с броневика, уверенным жестом выбросил руку, словно призывает к социалистической революции во всём мире, а не толкает популистскую речь на сотню вчерашних юнцов.

– С честью примите вызов, с достоинством пройдите испытание и докажите ваше право называться выпускниками Столичного военного института имени Александра Первого!

Секретарь первая захлопала в ладоши, подавая пример курсантам.

Затем на трибуну вышли деканы. Они привнесли больше конкретики, озвучив места прохождения практики. На опасную западную границу отправятся только стражи и лекари, логисты и следователи – на юг, а управленцы – на восток. Наше место приписки – РЛС «Чанбайшань» в Маньчжурии. Дивный медвежий уголок на склонах вулканического массива за сотню километров до ближайшего поселения. Труды под вопросом, но лишений для ребят, привыкших к столичному комфорту, там хоть отбавляй. Уже слышу их роптание.

Дав последнее напутствие будущим практикантам, ректор Костромской завершил собрание и велел секретарше проводить чиновников в малую приёмную, где специально для них накрыли небольшой фуршет. Сам же ректор задержался перекинуться парой слов с деканами о чём-то бюрократическом, скучном и неизбежном, как налоговая проверка.

– Станция «Чанбайшань», вот это повезло! – воскликнула Алёна, единственная из наших девчонок, кому распределение пришлось по нраву.

– Слышала о ней? – спросила я.

– Конечно! Мы во Владивостоке с прошлого года ждём, когда её наконец-то введут в эксплуатацию. Она финальное звено в глобальной системе «Щит РК». Её радары закроют юго-западное направление наглухо. Полный контроль над Восточно-Китайским морем и всеми подходами к Приморью. Представляешь? Японцы больше не смогут просочиться скрытно – ни подлодки, ни дроны, ни «призрачные» рейдеры. Всё как на ладони.

– Василиса! – на выходе в холл меня окликнул Ярослав.

Проскочить мимо не удалось. Жаль.

– Что-то хотел? – повернулась с самым нейтральным видом, какой удалось изобразить, и уставилась в породистое лицо с вежливой полуулыбкой.

– Может, хватит уже бегать от меня, а?

– Понятия не имею, о чём ты.

– Имеешь.

– Вы сейчас про что? – Алёна моментально навострила ушки.

– Это рабочий вопрос, Аль, – ответил Яр, коротко глянув в её сторону. – Ты не могла бы оставить нас одних?

– Без проблем, – с лёгким разочарованием кивнула она. – Позвоню пока Мирону, расскажу, куда мы отправляемся. Вдруг получится увидеться на полпути?

Она не успела закончить предложение, когда Ярослав подхватил меня за локоть и отвёл к панорамным окнам, где не так шумно и суетливо.

Под сложным взглядом парня я отшагнула к подоконнику и подбоченилась, словно гордая дочь индейского вождя. Вежливая полуулыбка осталась на месте. Как ни оттягивай момент разговора по душам, однажды он всё равно наступит.

– Тобольская не держит удар? – с намёком протянул Красноярский.

– Тобольская едва сдерживает возмущение, – отозвалась в тон.

– Я видел тебя в возмущении, Вася, это не оно. Осторожно, – поднял ладонь, останавливая порыв возразить, – продолжишь отрицать, и подумаю, будто ты боишься. Я дал тебе две недели переварить новость, бегать дальше смысла нет.

Медленно выдохнула через нос, чтобы собраться, и дёрганым движением оправила белоснежный пиджак, чопорно застёгнутый на все пуговицы.

– Смысла нет, действительно, – отрицать не стала. – Ты собираешься затащить меня под венец, даже не заручившись согласием, и ожидаешь, что я буду милой? Прости, превосходительство, но перед тобой не та девушка, кто смиренно согласится со всем, что скажешь. Союз губерний – логичный шаг, но почему именно через свадьбу? Вы с моим отцом могли бы просто подписать долгосрочные контракты. На десять лет, пятьдесят, сто.

Ярослав выслушал, не перебивая. Судя по виду, он ждал этого вопроса.

– Контракты рвут, клятвы – нет. Я бы предпочёл, чтобы ты сама сказала «да», Василиса, но ты не скажешь, а принять «нет» я не могу. Отступить от помолвки – значит разрушить то, что строили наши семьи десятилетиями напряжённого сотрудничества. Наследие моего отца, твоего. Прости, но в этом вопросе наши судьбы уже решены.

– Романтично, как приговор суда.

Яр чуть усмехнулся, уловив иронию.

– «Я не хочу быть твоим врагом» – эти слова ты произнесла в день похорон моего отца. Тогда я тебе поверил, хоть и далось мне это с большим трудом. Теперь я прошу поверить мне. Хотя бы подумать не о том, можно ли отказаться, а о том, можно ли это принять.

Я промолчала. Не потому, что нечего сказать, наоборот – слов было слишком много, но ни одно из них не казалось достаточно правильным, чтобы озвучить.

Благо, Красноярскому сиюминутный ответ не требовался.

– Оставим тему брака, – он сбавил тон. – Я позвал тебя не отношения выяснять, лидер курса. У нас полно работы, поэтому заканчивай избегать меня.

– Принято, – кивнула после паузы.

Прекратила буравить парня сердитым взглядом и с охотой перестроилась на деловой лад. Цапаться с ним на его поле никаких нервов не хватит, а вот работать – запросто. И безопасно.

Вынув из наплечной сумки кипу листов разного формата – от глянцевых А5 до обычных офисных А4, – Яр разложил их на широком подоконнике и отсортировал по содержимому. Глянцевые листовки вручил мне веером, как колоду карт для выбора.

– Раздашь нашим.

– «Список разрешённых вещей», – прочла я заголовок. – Что-то он больно короткий.

– Так не на курорт отправляемся.

– С какой стороны посмотреть, – в корне не согласилась с определением. – Район вулкана Чанбайшань – заповедная зона. Ты знал, что внутри его кальдеры находится потрясающей красоты Небесное озеро, в котором бьют два горячих источника?

– Поверь, купаться мы там точно не будем, – приземлил Яр. – В марте средняя температура воздуха возле вулкана не поднимается выше минус пятнадцати градусов. Но в апреле уже гораздо теплее – от минус пяти.

– И ниже?

– И ниже.

– Сурово.

В который раз поражаюсь особенностям климата в этом мире. Вроде бы, Земля вертится на одной орбите, а зимы будто в ядерном апокалипсисе…

– Твоя задача, – Ярослав вернулся к делу, – проконтролировать сборы, чтобы ребята не брали ничего сверх написанного, если не желают с этим распрощаться. Особо проследи за часами, телефонами и планшетами с выходом в интернет. Станция «Чанбайшань» – режимный объект повышенной важности. На КПП в Святом Мефодии отберут все неучтённые вещи, даже зубочистки, и обратно уже не вернут.

– Предлагаешь заглянуть в сумку каждому? – я вздёрнула бровь.

– Если не сумеешь донести посыл словами, – парировал он.

В списке значилось всего несколько позиций, необходимый минимум для выживания в условиях ограниченного комфорта. Защитные доспехи, базовый набор одежды, средства гигиены, а также рабочий планшет с учебными материалами и дипломным проектом. В конце стояла лаконичная приписка: «Всё, что не включено, – строго воспрещено».

Не самая приятная новость. Отсутствие лишних шмоток не проблема, но два месяца без интернета на краю цивилизации – это пауза в поиске болванок и невозможность связаться с Луговским. Надо будет предупредить его.

– Автобус отходит завтра в шесть утра, – добавил Яр. – Если хочешь с кем-то попрощаться, не затягивай.

– Мы не умирать едем, а всего лишь… – дежурно буркнула и тут же замолчала, углядев в стопке листов на подоконнике краешек витиеватой подписи Самаркандского. – Что это?

Выдернула лист быстрее, чем Яр успел среагировать.

– Положи обратно.

– Заявление на межкурсовую стажировку?

– А он тебе не сказал? – блондинка удивился не меньше, чем я, но объяснил: – Несколько лучших парней и девушек с третьих курсов «Княжеских войск» и «Лечебного» имеют право пройти практику по своему профилю вместе с выпускными курсами любого из пяти факультетов.

Что-то припоминаю, да. В прошлом году Надир обмолвился, что хотел бы попасть в число таких счастливчиков. Межкурсовая практика отражается в дипломе красной строкой просто по факту прохождения, а это лучшая рекомендация на будущее. Круче неё только галочка в графе должности председателя.

Проворно вытащила остальные листы. Заявления к управленцам подали сразу семеро человек. А мест всего три – два для стражей и одно для лекаря. Согласно правилам, выбор должен сделать не декан, а непосредственно председатель, исходя из профессиональных характеристик кандидатов и собственного предпочтения в интересах курса. Это не Таганрогскому куковать два месяца на краю света бок о бок с незнакомцами.

Насколько знаю, мой амбициозный друг всегда стремился оказаться на западной границе. Она немного престижнее восточной, и возможностей проявить себя, как будущего спецназовца, там больше, но… Надир решил пройти стажировку с нами. Вероятно, потому что попасть к выпускникам-стражам ему точно не светит.

– Кого выберешь? – поинтересовалась я с плохо скрываемым нетерпением.

Ярослав невозмутимо забрал заявление Надира из моих пальцев.

– Узнаешь со всеми.

– Как бывший председатель могу посоветовать Самаркандского. Он неконфликтный, исполнительный и дисциплинированный, проблем с ним не будет.

Красноярский смотрел на меня, чуть склонив голову.

– Ты говоришь не как председатель, а как его подруга. Извини, Василиса, но в таких делах эмоциям места нет. Не считая лекарей, в списке кандидатов у него самый низкий ранг и средний балл в эсс-фехтовании.

Я скрипнула зубами, начиная злиться, что вообще завела этот разговор.

– Люди не набор циферок, Яр. Каждый свой балл Надир выгрыз, каждую позицию в рейтинге отвоевал вопреки изначальным обстоятельствам. Просто… Не отвергай его кандидатуру сразу.

Вместо ответа Ярослав перевернул заявление. На обратной стороне стояла печать «Утверждено» и его собственная размашистая подпись.

– К твоему сведению, – он наклонился ко мне, понизив голос, будто делился государственной тайной, – я выбрал Самаркандского за высокие баллы в служебно-прикладной подготовке. Там, куда мы отправляемся, они важны больше, чем ранги и баллы в эсс-фехтовании.

– Мог бы сразу сказать.

– Могла бы не делать выводы заранее.

– Учту. Спасибо, – коротко кивнула я и в этот момент краешком глаза заметила знакомую фигуру.

К нам прямой наводкой шагал его превосходительство генерал-лейтенант Костромской.