Текст книги "Княжна Тобольская 4 (СИ)"

Автор книги: Ольга Смышляева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 22 страниц)

Я побледнела.

– Как вы…

– Догадался? – мягко улыбнулся он. – Без эфирной связи обмен эссенцией невозможен, а между случайными людьми она не возникает.

– Ну нет! – я рассмеялась. – Тот псионик не мог отдать мне свою эссенцию. Я была его смертельным врагом.

Вэл посмотрел на меня с оттенком веселья:

– Почему не мог? Ты одержала над ним верх, это достойно уважения в глазах каждого, кто живёт по законам чести.

Помнится, Зэд болтал что-то о характере победителя и великом даре, которым нельзя владеть слабому. Только его слова больше походили на сожаление, чем на подарок.

– Вряд ли кровавые язычники чтут подобные вещи.

– Другого объяснения у меня нет, – развёл руками Вэл. – Добровольная передача эссенции не даёт «рикошета», но клиническая картина совпадёт.

– Тогда почему я откатилась на первый ранг?

– Ты не откатилась. – Взяв стилус, мастер постучал им по красному уведомлению на экране, будто оно что-то объясняет само по себе. – Будь твой ранг ниже десятого, отказа бы не было. По всей видимости, псионик был очень мощным практиком, и после его смерти ты одномоментно получила просто космический объём эссенции. Его невозможно «усвоить» за несколько дней.

Я недоверчиво сощурила правый глаз. Да как, вашу дичь, это вообще работает⁈

– Считаете, у моего организма что-то вроде несварения?

– Что-то вроде периода адаптации к новым условиям, – поправил Вэл. – Сейчас тебе следует сделать упор на медитацию и заново познакомиться со своей силой. Со временем способности придут в норму. – Закрыв окно уведомления, он выключил программу. – В стресс-тесте смысла нет, отметку в лист я поставлю так. «Рикошет» не подтвердился, а с остальным разберёшься сама.

– Спасибо, Вэл! Вы даже не представляете, как обнадёжили меня.

– Если понадобится какой-нибудь совет или помощь, ты знаешь моё расписание. И ещё момент, – его голос стал почти пророческим. – Стихия разума – это сила, способная на страшное зло. Распоряжайся ей с умом, или в конце останешься одна в комнате, полной людей, которые улыбаются тебе только из страха.

– Обещаю. Или во благо, или никак.

Сделав шаг к двери, я внезапно развернулась.

– Ваше высокоблагородие, позволите неуставной поступок?

– Позволю, – улыбнулся он с лёгким недоумением.

В два шага очутившись рядом, я спрятала руки за спину и быстро поцеловала его в щёку, а затем смылась из кабинета с таким видом, словно только что совершила дерзкое ограбление.

Глава 37

Будущие выпускники факультета «Управления и политики» вернулись с практики третьего мая, чуть позже изначально рассчитанного срока. Их задержали на станции из соображений следствия, безопасности, перестраховки и кто знает чего ещё. «Чанбайшань» – флагман «Щита РК», а к ней умудрился подобраться такой мощный псионик, как Икэда. Понятно, что курсанты попали под подозрение одними из первых.

За несколько дней до их прибытия мне удалось разобраться с псионикой лишь отчасти. Выводам Вэла я доверяла, поэтому направила усилия не на повторное обучение психокинезу по старым шаблонам, а на осознание новых реалий. К моим шести рангам добавились сразу тринадцать, неудивительно, что восприятие эссенции разума резко изменилось. Я будто пересела с велосипеда за штурвал космического корабля и теперь не могу понять: на какую педаль надо жать, чтобы поехать?

Девятнадцатый ранг, обалдеть! Видимо, Икэда плохо соображал от боли и шока, раз «отписал» мне наследие своего рода. Или действительно оказался таким благородным, несмотря на то, что пытался прикончить меня минимум четыре раза? Не знаю, но «спасибо» сказать ему надо… снова.

Отчасти помогла связка из глубокой медитации и напряжённой тренировки сразу на воде. Если раньше она вообще не реагировала на попытки поднять её из тарелки, то теперь при первом же взгляде разбрызгивалась по комнате маленьким взрывом. Неприятно, но со временем поправимо.

Особняком от общих тренировок я озадачилась освоением техники контроля разума человека. В арсенале псионика нет более полезного и одновременно самого грязного оружия. С ним мне будут не страшны даже трио-практики высоких рангов. Техника эта требует лишь ментальную предрасположенность и одиннадцатый ранг. Теоретически преград для меня нет, но на практике достать эту практику негде. В Российском Княжестве таких уникумов по пальцам пересчитать, и вряд ли они поделятся секретом. Остаётся один путь – последовать совету Ярослава и придумать свою.

– Только в Икэда не превратись, – напутствовал Надир, когда я поделилась с ним планами.

– Поздно. Во мне течёт его сила, так что я уже немного он.

Стажёры закончили практику раньше выпускников. Впереди у них череда экзаменов, и поблажек никто не даст. Сейчас Самаркандский в экстренном порядке навёрстывал пропущенный материал, окопавшись в библиотеке. Я с ним. Сидела и в сотый раз перечитывала ключевые моменты по расследованию, чтобы намертво в память въелись. Объём колоссальный! В нашем досье не хватало лишь бумаг из ячейки Игрека да показаний болванок.

– Остался Парламент, – подвёл итог Надир. – Есть у меня кое-какая перспективная идея, как попасть на церемонию открытия, но пока она в работе. Дай ещё два дня.

– Они твои, – без заминки кивнула я. – У меня самой глухо. С отцом договориться не вышло. Князь Тобольский махровый шовинист и не считает женщин возможными привнести хоть какой-либо вклад в политику, так что нечего нам забивать головы мужскими делами. Он решил, что я шучу, а рассказывать ему о государственной важности поостереглась. Люди Шадринского установили наблюдение за нашей семьёй, им хватит малейшего намёка.

– Тем ценнее, что Самаркандских не подозревают.

– Так что надумал?

– Узнаешь! А пока начинай подбирать платье. В Парламенте установлены строгие правила: мужчинам смокинги, дамам вечерние туалеты и каблуки. Стандартный набор для мероприятий высшего уровня, тут ты лучше меня разбираешься.

Есть такое. Год назад, перед помолвкой, мама мне все уши прожужжала на тему великосветского этикета. Самое несправедливое в нём то, что женщинам приходить с клинками не дозволяется.

– Платье не проблема, закажу в салоне… Ладно, отвлекать тебя больше не буду, готовься к завтрашнему экзамену. Какой предмет хоть?

– Прикладная криптография.

– Сложное.

– Ничуть. – Водрузив локти на стол, Надир уставился на меня с хитрым прищуром. – За тобой должок, Вась. Ты обещала зачитать мне правильные ответы своей телепатией. Да-да, я всё помню, так что не увиливай!

Хмыкнув, я показала ему знак «окей»:

– Не увильну.

Мы договаривались только на криптографию, с остальными дисциплинами парень справится сам. У стражей всего три теоретических экзамена, но зато пять в симуляторах боя, причём один из них – наш старый знакомец ушу.

* * *

Защита диплома выпала на яркий солнечный день. Вероятно, это событие сейчас единственное, что хоть немного отвлекало меня от нервозного ожидания. Жизнь не замерла и ждать не будет, а важность диплома трудно переоценить. Впереди финишная прямая и прощай, Столичный институт!

Декан Таганрогский собрал пятикурсников-управленцев в холле Зала Славы – огромном, пронизанном светом атриуме комплекса «Двух Клинков», на стене которого днём и ночью сияла проекция с именами лучших курсантов института и баллами их рейтинга. Здесь он произнёс напутственную речь, поздравил нас с успешным завершением практики и выдал парочку дельных наставлений на тему предстоящей защиты.

А я узнала, что не особо-то и много пропустила.

– Скука. Звенящая скука, – именно этими словами Иеремия охарактеризовал остаток практики. – Почти всю неделю мы не покидали территорию станции дальше границ десятой точки, а в казарме из развлечений только сломанный дартс и вопросы княжеских следаков.

– Они выяснили что-нибудь стоящее?

– Без понятия. Эти мужики буквы лишней не скажут.

Бросив косой взгляд на товарищей возле информационной панели, Выборгский подхватил меня под локоть, оттащил в тень колонны и с видом заговорщика спросил:

– Колись, Вась, как ты умудрилась завалить псионика?

– А ты разве не знаешь?

– Только в общих чертах. Рихард пребывает в амнезии, а Яр обещал подробности позже, но это позже не настало.

– Тогда слушай. – Я подманила его пальцем, и когда любопытный парень подставил ухо, тихо прошептала: – Мне помогли водяные волки.

– Серьёзно?

– Шучу, конечно! Но ты всё равно никому об этом не расскажешь.

– Вот же… Тобольская, – рыкнул он сквозь зубы. – О Яре ничего не слышно?

– Считай, что нет. Я больше не его невеста и не имею прав на информацию. Знаю только, что адвокаты гнут линию самообороны в состоянии крайней необходимости, но делать выводы рано. Следствие только началось, мало ли какие обстоятельства ещё всплывут?

А они всплывут, уж я об этом позабочусь особо. Пока же прогноз для Красноярского хреновый. Немного успокаивает лишь то, что он понимал последствия, прося меня молчать до открытия Парламента.

– Н-да, – поморщился Йер. – Тёмное дело. Ещё Владивостокская учудила с твоим снегоходом…

– Умысла не докажут. Вряд ли Алёна станет каяться, так что максимум халатность пришьют. А ладно, – махнула рукой, чтобы не вспоминать. – В любом случае, разборки из-за снегохода для неё сейчас наименьшая проблема.

Владивостокская в институт не вернулась. Эмоциональные потрясения оказались для неё непосильной ношей, и в данный момент девушка находится в клинике. Лечит нервы и привыкает к новой реальности. В начале мая Великий Князь инициировал процесс передачи власти в Приморской области другой семье, и её положение в правовом поле существенно понизилось. Платиновый медальон сменился на серебро, а перспективы окрасились в цвет неопределённости. Что с ней будет потом – тоже неизвестно. Дело «Чанбайшань» ещё не закрыто.

– Она, кстати, дала показания, – продолжил Иеремия. – Заявила, что хорошо знала Александра Тобольского и то, что Яр напал на него на почве ревности. Вроде как ты оказывала кузену чересчур тёплые знаки внимания. Сучка Владивостокская! Извини за грубость, конечно… Хотя нет, не извиняй, это ещё мягко сказано.

– Обалдеть как мягко, – согласилась я.

– Кстати говоря, наши не поддержали её. Мы знаем Яра с первого курса. Ревность вообще не про него, иначе бы он зарубил Самаркандского, а не твоего кузена. А Владивостокская – тёмная лошадка. Саша высказала ей в лицо всё, что думает, и, поверь, это было очень нецензурно. Так что можешь не тратить своё время на сведение счётов с ней лично.

– Даже не думала. Видеть Алёну не хочу.

– Странная вообще ситуация, – добавил Йер чуть тише. – Рихард подслушал разговор следаков с полковником Минусинским. Их жутко напрягает личность псионика. В заявке на охоту не было японских имён, а твой кузен утверждал, что Мацуда шёл с ними. Якобы он друг князя Владивостокского. Может, Яр заподозрил что-то опасное?

– Узнаем, Йер, всё узнаем.

Или почти всё. Игрек мёртв и больше не расскажет, чем руководствовался, не став отрицать знакомство с японцем. А уж когда выяснится настоящая личность Икэда, вопросов у следствия только прибавится.

Закончив с мрачной темой, я окинула взглядом взбудораженных сокурсников. Все в белой парадной форме при клинках, день-то ответственный. Остановилась на Переславль-Залесской, разговаривающей с деканом по поводу выпускного вечера. Она, как лучшая курсантка, должна будет читать торжественную речь, и её это отнюдь не вдохновляло.

– Тебе не кажется, что Саша подобрела после практики?

– Ну… – протянул Йер, – немного есть. А вообще, она просто рада второму месту. Смотри, как круто взлетела в рейтинге! Сместила Красноярского аж на пятую позицию. Ого, а Рихард на девятую прыгнул! Теперь в десятке лучших сразу трое наших. Так, а где я?

– На восемнадцатой.

– Тоже неплохо. Вон, сколько стражей потеснил.

Напротив моего имени стояла скромная, но такая приятная циферка шестьдесят три. Больше рейтинг не изменится. По правилам института его начисление закончилось первого мая, чтобы курсанты не отвлекались в период экзаменов, а симуляторы использовались строго по делу, а не честолюбия для.

К защите приступили ровно в полдень.

Под высокими сводами актового зала, украшенного гербами Княжества, собралась внушительная аттестационная комиссия. Люди серьёзные – господа из Военного министерства под председательством импозантного генерал-лейтенанта Архангельского и солидная во всех смыслах дама из Казначейства. Компанию им составляла дюжина наблюдателей из числа профессоров и других преподавателей Столичного института, включая декана Таганрогского, Вэла и моего научного руководителя – профессора Кунгурского.

Отдельно расположились грозные представители Генштаба и профильных управлений. Эти присматриваются. Почти треть курсантов-управленцев собрались связать дальнейшую жизнь с военной карьерой, и защита диплома – отличный способ показать свои умственные способности.

Ректора, что интересно, не было. Тихон Викторович нарушил собственную привычку присутствовать на защите и предпочёл провести столь знаменательный день в тишине своего кабинета. Не желал лишний раз показываться на глаза даме из Казначейства. Вот и славно! Помнится, он обещал обеспечить мне проблемы с дипломом, если не останусь в Святом Мефодии. Теперь же тактично самоустранился.

Заняв положенное место среди сокурсников, я послала в их сторону ментальную волну спокойствия и подключила воодушевление.

Честь открывать бал выпала курсанту Астраханскому, как первому по алфавиту. Десять минут на выступление, десять на вопросы комиссии и пять на обсуждение итоговой оценки – всё строго регламентировано. Он писал диплом в «Инфирмарии Святого Мефодия» и… Откровенно говоря, разочаровал. Практическую часть ему пришлось брать из учебников и додумывать самому, что не могло не сказаться на качестве анализа и технической части. Но диплом ему зачли, пусть и с минимальной оценкой.

Затем шёл Антон Белоцарский…

До меня очередь дошла нескоро.

– Курсантка Василиса Тобольская, – наконец пригласила секретарь.

Приветственно махнув профессору Кунгурскому, я вышла на сцену.

На экране загорелась тема моего диплома: «Современныя концепціи управленія военнымъ персоналомъ въ условіяхъ заповѣдныхъ территорій, населенныхъ опасными стихійными животными».

– Оригинально, – прокомментировал председатель Архангельский, мужчина с окладистой бородой и круглыми очками с толстенными линзами. – Ну-с, приступайте.

И я приступила!

– Ваши превосходительства, господа офицеры, актуальность выбранной мной темы обусловлена необходимостью поиска баланса между обеспечением безопасности военного персонала и сохранением уязвимых экосистем заповедных территорий, – заговорила с неподдельным энтузиазмом. – С одной стороны, частые случаи нападений опасных стихийных животных приводят к травматизму и гибели военнослужащих, что требует разработки эффективных мер. Но с другой, неконтролируемое уничтожение животных в целях самообороны или превентивного устранения угрозы наносит непоправимый ущерб редким видам, многие из которых уже находятся на грани исчезновения.

Щелчок указкой запустил показ голослайдов с детализированными картами отдельных зон на границах Княжества.

– Объект моего исследования – Маньчжуро-Корейские горы, станция «Чанбайшань»…

Начав с ужасающих цифр статистики травм и смертей от когтей и зубов стихийных тварей, я перешла к практическим рекомендациям по исправлению ситуации и подвела комиссию к очевидной выгоде озвученных мной наработок для поддержания боеспособности армии Великого Княжества.

Выступление сопровождалось оглушительной тишиной. Шок – это по-нашему! Вместо классического, проверенного веками и нежно любимого вояками метода «уничтожить тварей любыми способами» им предложили качественно иной подход – мирный, основанный на понимании, а не на уничтожении.

– Таким образом, представленные концепции не просто решают тактические задачи, они меняют парадигму взаимодействия армии и природы, превращая вызовы в возможности для устойчивого развития. – Выключив презентацию, я закончила пафосным восклицанием: – Нести потери вне прямых конфликтов – унизительная трагедия, которую можно и нужно избежать!

В шоке комиссия пребывала недолго.

– Вы предлагаете чересчур инновационные меры. Реализовать их на практике непростая задача.

– Действительно, внедрение настолько прогрессивных идей сталкивается сразу с несколькими ключевыми барьерами. Во-первых, это консерватизм военных структур. Традиционно угрозы со стороны животных всегда решались силовыми методами…

В ответ на вопросы я сыпала цитатами из своей же работы, приводила реальные примеры, показывала пути решения проблем, жгла глаголом и била фактами. Уж в этой теме я разбираюсь не хуже, чем Пифагор в геометрии прямолинейных фигур!

– Думаю, мы услышали достаточно. Благодарим вас, курсантка Тобольская.

Господа судьи погрузились в бурное обсуждение, занявшее вдвое больше положенного времени. Слова о неоправданных потерях как человеческих, так и материальных с цифрами реальной статистики многих задели за живое.

Итог подвёл председатель Архангельский и был по-военному краток:

– Предложения провокационны, но жизнеспособны. Выносим единогласное «отлично» с рекомендацией отправить вашу работу на изучение специалистам профильных ведомств. Начнём с «Чанбайшань», а там по результатам.

Первым зааплодировал сияющий от гордости профессор Кунгурский. Мой триумф во многом его заслуга. Я ответила ему улыбкой благодарности. Первый шаг долгого пути эры гуманизма и разумного отношения к стихийной фауне сделан. Посмотрим, конечно, что выйдет на практике. Почему-то у меня возникло нехилое подозрение, что диплом отправится вовсе не в ведомства, а прямиком на полку забвения в архиве. Что ж, ладно. Останавливаться на достигнутом я в любом случае не собираюсь! Княжество ещё услышит о моих идеях, но это уже совсем другая история.

Завершали парад дипломов выступления Натальи Херсонской и Азамата Чебоксарского.

В результате из шестнадцати курсантов нашего потока девять справились на оценку «отлично», пятеро на оценку «хорошо» и двое на «удовлетворительно». Просто сказка!

* * *

Если защита диплома давала право получить заветную корочку, то групповой экзамен по эсс-фехтованию определял её ценность: первый разряд присваивали лучшим курсантам, второй – всем остальным. Был ещё третий, но он для неудачников, тех, кто наберёт меньше минимальной границы баллов. Такое, к сожалению, тоже случается и чаще, чем принято говорить.

Экзамен проходил уже на следующий день в Турнирном павильоне. Обставили его без лишней помпы, и комиссии со стороны не было. Присутствовали лишь декан, несколько преподавателей и чуть больше сотни учащихся СВИ. Посмотреть на бои выпускников всегда интересно. Судьёй выступит автоматика, видео боёв запишется в архив, а набранные баллы пойдут в сводную ведомость и добавятся к итоговому рейтингу за пять лет обучения. Жребия не предусмотрено – противники виртуальные.

Команде «Львов» выпало задание достать документы из разрушенного музея в Новочеркасске во время легендарной битвы семимесячного конфликта. Два часа на всё, включая разведку, проникновение, бой и отход в безопасное место.

А дальше… Дальше было зрелище, которое те, кому посчастливилось сидеть на трибунах, будут вспоминать ещё долго! Экзамен по эсс-фехтованию вообще редко бывает скучным – выпускники выкладываются по полной, зная, что сегодня их лебединая песня. Накал страстей зашкаливал за все мыслимые пределы.

«Львы» были на высоте! Чистый адреналин, море эссенции, шум взрывов и лязг стихийной стали. Мы разбили виртуальных слабаков просто в пыль. И когда всё закончилось чистой, безоговорочной победой, ощутили нечто, похожее на сожаление. Не потому, что хотели продолжать бой, нет. Просто это было в последний раз. Гордость за победу смешалась с лёгкой грустью – больше мы сюда не вернёмся.

– Для полноты ощущений не хватило только Красноярского, – признался Йер, протягивая мне стаканчик тёплого лимонада со столика для отстрелявшихся.

– Декан оформил ему академ, – ответила я. – Защитится через две недели, и порядок.

– Две недели? Да ты оптимистка, Тобольская!

– Была, есть и буду. Пока мир не сгорит в огне, а мы все не обратимся в туманные воспоминания.

– А вот теперь пессимистка… Знаешь, Вась, – из голоса Йера ушла привычная ехидца. – Мне будет тебя не хватать. Особенно твоей кислой моськи, когда включаешь режим лидера курса.

Я едва не поперхнулась.

– Это называется сосредоточенным выражением лица, вообще-то.

– Ага, сосредоточенным. На том, как бы прибить кого-нибудь молотком бюрократии.

Хотела возразить, да крыть нечем.

– Давай тогда уж кувалдой. К кувалде мне не привыкать…

Лимонад допили молча, вполглаза наблюдая за битвой команды «Сельдей». Их заданием стал захват вражеского опорного пункта. Красивый был бой! Переславль-Залесская умеет в спецэффекты, кто бы чего ни говорил. А потом Йер забрал у меня опустевший стаканчик и, насвистывая какой-то дурацкий мотивчик, направился за следующей порцией.

На этом нашу учёбу в прославленном Столичном институте имени Александра Первого можно считать законченной. Осталось выслушать торжественную речь-напутствие выпускникам и ровно через месяц получить в руки долгожданный диплом и погоны. Мне, как бывшему лидеру курса и председателю факультета «Управления», положено звание штабс-капитана. Оно ни к чему не обязывает; воинскую повинность в стране отменили ещё в прошлом веке.

Если, конечно, не грянет полномасштабная война.