Текст книги "Горный цветок (СИ)"

Автор книги: Ольга Шах

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 22 страниц)

Глава 33

Однако, совсем скоро просто лежать и смотреть в потолок мне надоело, поэтому я встала с кровати с кряхтением столетней бабки и подошла к окну. Там, во внутреннем дворе, чувствовалась какая-то суета, привычное оживление большого дома: кухонные работники таскали воду из расположенного рядом со служебным выходом колодца, Ирвин, наш шорник, что-то доказывал высокому мужику, который огорчённо разводил руками. Даже горничная и та, вместо обычного кокетства, быстро промелькнула мимо мужчин и скрылась за дверью служебного входа. Одна я, как неприкаянная, сижу тут и вздыхаю. Так… а что это там наш столяр со своим подмастерьем творит? Я прижала нос к стеклу и смогла рассмотреть находящихся возле маленькой будки столяра самого Торнвуда и его сына. При этом они что-то пытались перемолоть на маленькой каменной мельнице, с сосредоточенным видом рассматривая это что-то на своих ладонях. Известняк, что ли, в муку перемалывают? Но почему здесь? У нас уже давно существует большая мельница для того, чтобы получать сырьё для бетона и шпаклёвки. Мы перемалываем там известняк, благо, что он достаточно мягкий камень и не требует больших усилий. Хотя, принцип работы у маленькой мельницы точно такой же, как и у большой… однако… я нетерпеливо переминалась с ноги на ногу, силясь рассмотреть, что именно так увлекло наших ценных специалистов и насколько это может быть интересно для меня.

Впрочем, сидя тут, в комнате, много не узнаешь, поэтому я решила, что временно позабуду про своё недомогание, буквально на полчаса, для того, чтобы всё выяснить, затем вернусь в комнату и начнётся вторая, основная фаза моей операции.

Собственно говоря, меня никто не задерживал, так что я спокойно накинула тяжёлый плащ и вышла во двор. Столяр, увидев меня, расплылся в улыбке и замахал руками, привлекая моё внимание. Я подошла ближе и заметила то, чем так были увлечены эти двое самоделкиных. Выяснилось, что они в нашей каменоломне в Мёртвом ущелье обнаружили камень, который сейчас и пытались перемолоть в каменную муку, пока без особых результатов, похоже.

– Вот, видите, – радовался Торнвуд, – мы и раньше встречали похожие камни в горах, но особого внимания на них не обращали – не было надобности такой, а сейчас думаем, была не была, попробуем… твёрдый он, конечно… а если каменную крошку добавлять в бетон? Для прочности? Или в шпаклёвку? Для красоты? Ишь ты, блестит… – после чего сунул мне под нос образцы. – Это нам каменотёсы отдали из ущелья. Для опытов, значит…

И правда, камень был полупрозрачный, с острыми гранями и достаточно твёрдый. Я пожала плечами – судя по всему, это простой кварц, только не в виде всем привычного нам песка, а в природном, так сказать, состоянии. Насколько я знаю, то он довольно распространён и действительно используется в отделочных работах. Только, если наши естествоиспытатели хотят перемолоть его тут, на ручной мельнице, то не факт, что у них что-то выйдет. Примерно это я и сказала Торнвуду, который ещё что-то доставал из мешка рядом с собой.

Оказывается, что они на радостях набрали образцов выше крыши и теперь намерены были их изучать. Бросив взгляд на один из них, я сообщила, что он мне известен – это тот самый базальт, который наследник Лейсхена обозначил, как «тяжёлый камень». Конечно, со вкраплениями кварца и ещё каких-то примесей. Одним словом, я сказала, что вряд ли мы сможем использовать «тяжёлый камень», хоть он и крайне прочный, но плиты из него нам сделать не удастся… вот, про кварц можно подумать… дорожки им, что ли, посыпать? На большее пока меня не хватило… кажется, из него ещё делают украшения, но только и цветного кварца. А как его окрасить? А ещё кварцевый песок промывают и добывают золото, потому что они зарождаются вместе. Кажется, это всё, что мне известно об этом камне.

Я сказала Торнвуду, что они могут продолжать свои эксперименты, мне пока не до этого… У меня тут поиск лиходея намечается… кстати, как там, насчёт лиходея? Прежде, чем посвящать родичей в детали своего плана, я должна была убедиться в том, что тот непременно придёт и не послал мне записку со словами: «Извини, немного приболел. Давай перенесём нашу встречу?», поэтому я сейчас быстренько спущусь вниз, пошарю за заветным камешком, а затем пулей обратно домой, выслушивать малую толику нервных воплей, а потом наблюдать с безопасного расстояния, как Сигурда пеленают на месте.

Нервно рассмеявшись своим мыслям, я спустилась вниз, уселась на камешек и быстро осмотрела его на предмет каких-либо писем, записок или чего-то в этом духе. Пусто. Фух, надо убираться, времени в обрез! Удивительное чувство нахлынуло на меня, я открыла рот для того, чтобы закричать, позвать на помощь, убежать от этого непонятного…Не успела я разогнуться, как услышала позади знакомый голос:

– Поздорову ли ты, дорогая? А я уж совсем было подумал, что люди не врут и после той травмы ты многое забыла. Приходил сюда, надеясь на что-то…

Я сглотнула ставшей тягучей слюну и, с трудом совладав с голосом, криво улыбнулась и повернулась к своему собеседнику. Ну, как же так! Как я могла попасться в собственную ловушку? На меня смотрел, ласково улыбаясь, Сигурд! В его глазах было что-то, не виданное мною ранее. Неужели, он сейчас меня прибьёт в этом уголочке, и никто даже не почешется, не хватится меня? Я хотела закричать, возможно, меня кто-то услышит. Точнее, не так: меня непременно услышат и прибегут на помощь. Так что он совершенно напрасно решил, будто ему удастся скрыться отсюда. Я ещё раз бросила взгляд на убийцу, оценивая шанс на спасение. По всему выходило, что ему не составит труда свернуть мне шею за пару ударов сердца. И мне ничуть не легче от того, что после этого его настигнет заслуженная кара. Он сделал было движение ко мне, точно хотел заключить меня в свои объятия, но я вся сжалась и что-то бессвязно забормотала. Казалось, парень изрядно удивился. Вероятно, того, что я ещё не валяюсь в курином обмороке от страха.

– Камилла? – раздалось у меня под самым ухом. – Ты себе даже не представляешь, как я был рад получить от тебя письмо! Прошло столько времени с нашей последней встречи! А потом ещё я узнаю про это твоё вынужденное и скоропалительное замужество! Признаюсь, я был в отчаянии…

Я зажмурилась от ужаса, ноги приросли к земле. Ещё бы он не был! Все его планы пошли насмарку – несмотря на усилия по моему охмурению и последующая попытка моего же убийства, я очень быстро оклемалась, стала шустрить и суетиться. А потом ещё поползли эти слухи, будто он заинтересован в смерти отца и брата. Как тут не огорчиться?

Наконец, я смогла разлепить губы и прохрипеть:

– Мы не одни здесь… во дворе есть люди, которые услышать меня… обязательно услышат и хватятся, если я не вернусь!

Сигурд быстро подошёл и прижал к своей груди, лишая возможности двигаться и даже нормально дышать, а я захрипела и стала дёргаться, вырываясь, но на него это не произвело должного впечатления.

Он говорил ещё что-то ласковым и успокаивающим тоном, но до моего сознания доходили только обрывки каких-то фраз. Он вещал что-то о том, что его не тревожит моя беременность, что он винит себя за то, что его так долго не было дома, что он мотался по границам, а в это время меня выдали замуж, а после, при встрече с ним, я была абсолютно холодна и бесстрастна…

О, господи! О чём он сейчас, вообще? Он что, думал, что должна была в ужасе отшатываться и бежать за подмогой? Если и так, то это вряд ли – у меня оказалась очень сильная реакция на стресс. Внезапно, парень дёрнулся и как-то обмяк, я смогла отшатнуться и с ужасом наблюдать, как его большое тело оседает к моим ногам. Позади Сигурда стоял его сводный братец, Дерви. В его руках была палка, которую он держал, как дубину.

– Вы в порядке, леди? – произнёс он участливо и, не обращая внимания на брата, внимательно посмотрел в мои глаза.

Я истово и молча закивала головой, голосовые мышцы по-прежнему были парализованы от страха.

Дерви крикнул что-то, призывая на помощь, и уже спустя минуту я была окружена взволнованными людьми, Маркас пробивался сквозь них с белым от страха лицом, не стал ничего спрашивать, а просто подхватил меня на руки и поспешил в лекарню, призывая Асвейг. И только тут, оказавшись в объятиях мужа, я разревелась. Громко, с подвываниями и размазываниями соплей по лицу, безобразно икая и заикаясь. Пыталась что-то рассказать ему, объяснить, по какой причине я оказалась в этом месте, но сбивалась и только громко выла.

Прибежавшая на крики Маркаса Асвейг замахала на него руками, попросила положить меня на узкий топчанчик в маленькой комнатке лекарни, велела мне заткнуться, взяла меня за руку, стала считать пульс, трогать мой живот…

Но «заткнуться» по требованию мне было непросто, я судорожно вздыхала, подавляя рыдания и мучительно икая. Наконец, она сказала, что я должна какое-то время остаться здесь для наблюдения, сунула мне кружку с горячим питьём и велела выпить всё до дна. Я молча поднесла кружку к губам и, стуча зубами о край, сделала несколько мучительных глотков, не обращая внимания на горький вкус.

– Вот и славно! – удовлетворённо произнесла травница, забрала у меня кружку и велела отдыхать.

Я сама не заметила, как у меня закрылись глаза, я успела только откинуться на подушку, рассеянно подумав, что в этом пойле была какая-то лошадиная доза седативного. Для меня на сегодняшний день уже было всё закончено.

***

Между тем, Маркас вернулся на поляну, где спелёнутого по рукам и ногам Сигурда уже увели куда-то. А Дейви в который раз повторял историю того, как он тут оказался. Увидев Маркаса, молодой человек взволнованно затих и спросил, всё ли хорошо с леди Хейвен. На это Маркас неопределённо мотнул головой и жёстко потребовал:

– Ну, так как ты здесь оказался?

Дейви хотел было обидеться на резкий тон и грубость высказывания, но списал всё это на взвинченность лорда Маркаса и, набрав в грудь больше воздуха, начал:

– Отец писал лорду Свейну с просьбой уделить нам немного времени, когда только ему будет угодно. И вот, появился гонец с сообщением, что милорд нас ожидает. Конечно, дельце у нас пустячное – отец согласился на то, чтобы сделать ремонт в доме по вашему образцу, вот и назначил он вам встречу, тут можно и показать наглядно, что нам хотелось бы, и обсудить детали на месте…

Лорд Лейсхен, который стоял, закрыв лицо руками, молча кивнул, подтверждая слова своего младшего сына. Он никак не мог понять, как же так произошло, что всегда спокойный Сигурд… как он вообще, смог сделать нечто подобное? Но слова Дейви вбивали гвозди в гроб, где умирала надежда на то, что ещё есть какой-то шанс на мирное разрешение дела…

– …вот… отец сразу прошёл к милорду Свейну, я спросил разрешения побыть во дворе – больно уж мне любопытно стало, как тут всё устроено… а тут ещё плотники миледи крошили камень в песок, но не поддавался он… где был брат, я не знаю, не обратил на это внимание… потом решил спуститься вниз, заметил спину Сигурда… увидел леди Камиллу на ней, как миледи нервничает, она явно боялась Сигурда, а он сжал её так крепко, словно сейчас задушит! Испугался я очень, что тут говорить! Вот и схватил первое, что под руку попало, и как тресну! Он упал, но я побоялся, что это ненадолго, закричал, позвал на помощь… леди тогда практически без сознания находилась…

Дейви, рассказывая, заметно нервничал, хоть и сообщал о произошедшем уже не в первый раз. Лорд Торрен схватился за голову и что-то глухо бормотал, не в силах поверить в то, что слышал. Свейн же был бледен, но держал голову прямо:

– Я требую для Сигурда из клана Лейсхен справедливого суда кланов! За нападение на мою дочь, за попытку убийства её и ещё не родившегося ребёнка, – отчеканил он, сжав губы.

– Я… я согласен, – пробормотал едва слышно лорд Лейсхен.

Окружающие невольно отшатнулись. Надо же! Суд кланов! И это вместо того, чтобы парня просто повесить на суку или же отдать на расправу супругу пострадавшей леди! Последний раз суд собирался лет пятьдесят тому назад, по поводу сокрытия кем-то вспышки оспы у детишек одного поселения где-то на западе Нортмандии. Тогда был вынесен обвинительный приговор…

Глава 34

Маркас нахмурился, ему было не известно, что это за суд кланов такой, но, судя по тому, как напряглись все присутствующие, вряд ли на этом самом суде здоровяк Сигурд отделается общественным порицанием. Не то, чтобы он был очень кровожадным, только речь сейчас идёт о его жене и ребёнке, а за них Маркас сам бы, не задумываясь, задушил любого, не думая ни о каких гуманистических идеалах. Да и он был далеко не тот милый парень, каким его представлял старший брат Энтони.

На лорда Торрена Лейсхена было страшно смотреть, потому что теперь всё будет зависеть от слова Олвуда – если тот выдвинет обвинения против всего клана, то им придётся несладко и нет шанса, что они смогут остаться в живых после суда кланов. Сигурд уже пришёл в себя и тихо лежал на крестьянской телеге, спелёнутый по рукам и ногам верёвками. Причём кисти были вывернуты в суставах и связаны сзади какими-то хитроумными узлами. Сами верёвки сильно впивались в руки и ноги, Сигурду явно было больно, он иногда морщился, но это было его единственной реакцией. Корка крови на затылке парня засохла и выглядела довольно жутко, словно какой-то шутник щедро плеснул вина из чаши прямо на голову молодого человека.

Повозка с преступником медленно двинулась вперёд, её сопровождали несколько солдат с эмблемами Олвудов и один из сопровождающих лорда Торрена. И сам он и его сын остались для того, чтобы иметь возможность ответить на вопросы, буде такие появятся в самого лорда Свейна или же его зятя.

Впрочем, последний, кажется, узнал всё, что хотел, и теперь сидел с задумчивым видом на злополучном камне. Кажется, что он глубоко задумался о чём-то своём, недобро зыркая на любопытствующих. Впрочем, глупцов у Олвудов не водилось и уже совсем скоро Маркас остался один на поляне, только далеко позади него, со двора, доносились взволнованные голоса людей, которые никак не могли взять в толк, как же это могло произойти, что такой хороший молодой человек, неизменно спокойный, вежливый… и вот это!

Маркас раздражённо поднялся с камня и отряхнул штаны. Жаль, что он не успел задать свои вопросы этому Сигурду. Впрочем, у него ещё будет шанс для того, чтобы побеседовать с этим парнем. Хотя бы и до казни. Маркас не был идеалистом и прекрасно понимал, что шансов на то, что того оставят в живых, не было совсем – слишком уж тяжкими были обвинения против него. А пока он сам нужен здесь, он нужен своей супруге и это было сейчас для него решающим, а праздное любопытство может и подождать.

Маркас вернулся во двор, был встречен там встревоженным Торрреном, который совершенно точно поджидал его для того, чтобы в очередной раз лично принести извинения супругу пострадавшей леди. Хотя тот вновь отмахнулся от Торрена, как от пустого места, и прошёл мимо. Ну, как же так? Лорд Лейсхен не понимал, что он может сделать для того, чтобы спасти свой клан от возможных репрессий лорда Свейна. А всё Сигурд, этот тихоня! Недаром Дерви всегда говорил, что он ожидает от старшего брата только самое плохое, больно уж он был нелюдим…

Лорд Лейсхен грязно выругался и прикрыл глаза. Не то, чтобы он так переживал по поводу судьбы своего старшего сына, но вот его собственное будущее и будущее его земель волновали его до крайности… Или он плохо знает Свейна Олвуда, или тот найдёт способ обернуть нападение на свою дочь исключительно к своей пользе…

Признаться честно, лорд Лейсхен, тогда будучи ещё наследником главы клана, никак не мог предположить, что небольшая интрижка, которая у него случилась с хорошенькой дочкой кузнеца из ближайшего селения, может обернуться большими проблемами. Девчушке едва исполнилось семнадцать лет и высокий, красивый и любезный сын местного лорда выгодно отличался на фоне местных парней, которые и могли только молчать в её присутствии да хмуро топтаться на месте… а Торрен – он был не таким… улыбался, когда видел её, говорил комплименты, которые девчонка принимала за чистую монету, думала: «И бывает же такое!». А потом… Да, девчонка забеременела, что же, такое случается. Её отец, узнав про это, не испугался возможных последствий, а пошёл к отцу Торрена и высказал всё, что думает об этой связи. Тот был разозлён до крайности, и велел, ну… одним словом, Торрену пришлось признать новорожденного мальчика своим сыном, пусть и рождённым вне брака. А бедняжка вскоре после родов заболела горячкой и слегла, а после и умерла, перед смертью взяв обещание, что Торрен позаботится о своём сыне. Так и вышло, младенец не был выкинут за порог. Даже последующая женитьба ничего не изменила в судьбе Сигурда, поскольку тот воспитывался вместе с младшим братом и с самого детства показывал склонности к военному делу, обещая в будущем стать надёжной опорой младшего брата, когда случиться Дейви сталь лордом этих земель. А что до молчаливости и нелюдимости Сигурда, так это никак не мешало ему быть хорошим воином и почтительным сыном, а большего Торрен и не требовал от парня…

Какой-то парень из челяди Олвудов вышел на крыльцо и состроив фальшивую и печальную физиономию, заявил, что милорды нынче не том настроении, чтобы общаться с кем бы то ни было, и сообщают, что самого Торрена и его сына никто не задерживает. Лорд Лейсхен, спускаясь с крыльца, постарался сдержать облегчённый вздох – кажется, прямо сейчас ему не собираются выдвигать никаких обвинений в том, что нападение на леди Камиллу было спланировано с участием Торрена.

А Маркас в это время сидел возле спящей супруги, хоть Асвейг и утверждала, что здоровью Камиллы и её ребёнка ровно ничего не угрожает и его жена сейчас просто крепко спит, выпив отвара трав. Он думал, что она будет беспокоиться, когда проснётся одна, да ещё и в лекарне, вдруг испугается? Вот поэтому Маркас и сидит сейчас, держа её за руку и застыв в неудобной позе возле топчанчика, на котором она уснула.

Что уж там говорить, это нападение не выходило у него из головы… Сигурд подстерегает Камиллу, прогуливающуюся возле дома, после чего пытается… убить, так что ли? И только своевременное вмешательство сводного брата не даёт свершиться трагедии… а самому Сигурду грозит смерть. Вполне заслуженную и страшную, наверняка суд кланов расстарается и придумает что-то этакое, раз уж такой повод для встречи приключился.

***

Я просыпалась неохотно, вырываясь из тёплого и комфортного кокона сна. Открыв глаза, я увидела висящие под потолком связанные пучки засушенных трав, в очаге горел огонь, распространяя живительное тепло по маленькой комнатке и заставляя почувствовать себя посреди летнего луга. Так, понятно, я всё ещё в каморке Асвейг. Повернув голову, я увидела супруга, который как-то скособочено сидел рядом, уронив голову на грудь. Невольно поразившись тому, как он смог заснуть в такой позе и до сих пор не шмякнуться со стула, я тихо завозилась, постаравшись встать.

Невольно своими движениями я разбудила мужа, который сделал вид, будто только слегка прикрыл глаза, а так неустанно бдил возле моей постели. Маркас помог мне подняться и проводил до наших комнат, после чего мы устроились уже с большим комфортом. Я терпеливо молчала, пока Ранни кудахтала возле меня, поправляя подушки, разбирая укладку и настаивая на том, чтобы обтереть меня мягкой губкой, смоченной в особых ароматических маслах. Я покорно вытерпела все процедуры, не выказывая ни малейшего нетерпения.

Наконец, оставшись наедине с мужем, я уселась, подложив подушки себе под спину и попросила рассказать всё, что ему известно… Тот хмыкнул, как-то странно посмотрел на меня… я думала, что он скажет, чтобы я не беспокоилась ни о чём и просто отдыхала и уже приготовилась активно возмущаться. Но он не оправдал моих опасений, а стал спокойно рассказывать, что Сигурда скрутили, обвинили в нападении на меня и сейчас он двигается навстречу своей судьбе.

– Так что, дорогая супруга, независимо от причины, по которой этот парень решил тебя придушить, его участь практически предрешена, – добавил Маркас, смотря на меня, – каких-то обвинений против Торрена пока не выдвинуто… ну, а Дерви у нас практически герой. Совсем как в древних балладах – бесстрашный герой, который спасает даму из лап злодея. Вот так. Сначала Сигурд тебя спасает, когда ты упала вниз и находилась без сознания. Вижу, ты удивлена, Камилла? А между тем, Свейн сказал мне, что это именно Сигурд прискакал под утро на взмыленной лошади и разбудил весь дом дикими криками. Мол, обнаружил тебя, лежащую в Мёртвом ущелье без сознания. А теперь вот… решил убить…

Я прикрыла глаза, попросив разрешения отдохнуть ещё немного. Голова разболелась просто невыносимо. За опущенными веками проносились картины и образы, как кусочки пазлов, которые нужно было сложить для того, чтобы получить картину целиков. Но пока что-то у меня не слишком хорошо это получалось. Точнее говоря, получалось, но как-то криво. Быть может, что существует какая-то важная деталь, благодаря которой картина сложится. Просто нужно немного подождать.

Следующее утро было каким-то суетливым – дорогой родитель беспокоился, не отразилось ли на мне случившееся вчера, улыбался и только вскользь упомянул, что велел присылать сообщения от конвойных, чтобы он мог быть в курсе продвижения задержанного по территории Нортмандии. Как сообщил папенька, двигаются они медленнее, чем предполагалось, поскольку практически везде ещё непролазная грязь после таяния снега, это мы такие прогрессивные, озаботившиеся работами по чистке и уборке снега. Так вот, Сигурд сопротивления не оказывает, предпочитает молчать и даже не просит, чтобы ему ослабили путы.

Я молча кивнула – что-то подобное я и предполагала, немного узнав характер этого парня. В ответ на настороженное молчание заявила, что чувствую себя на редкость здоровой и прошу дозволения поработать тут, не выходя со двора. Конечно, работники у нас люди опытные, но вся ответственность перед людьми лежит только на нас. Маркас нахмурился, скорее всего, он был в корне с этим не согласен.

И только папенька расцвёл улыбкой. Ответственность перед людьми – это было ему хорошо знакомо, ведь совсем недавно я сама вдалбливала ему в голову предвыборные лозунги, поэтому он благосклонно наклонил голову, дозволяя руководить работами каменоломни. Но только отсюда, из дома. Оно, вроде как, и к общей пользе будет, и достаточно безопасно. Я дождалась окончания трапезы и быстро выскользнула из-за стола, покуда недовольный Маркас не придумал сто пятьсот причин, по которым я не должна буду даже покидать пределов собственной комнаты хотя бы до той поры, пока не родится наш ребёнок.

К моему удивлению, рабочий двор встретил меня непривычным спокойствием, только возле кухни кто-то суетился, поднимая ведро с водой из кухонного колодца, да парочка мужиков сидела на завалинке возле мастерских, неторопливо переговариваясь между собой.

Я спустилась с крыльца и широким шагом приблизилась к отдыхающим гражданам.

– Доброго всем дня, товарищи! А что у нас сегодня? Какой-то большой праздник, согласно которому работать нынче – тяжёлое прегрешение против Великого? – поинтересовалась я у обомлевших «товарищей», которые неуверенно поднимались на ноги при моём появлении.

– Так нет, вроде, – заморгали они. – Работать – оно же никогда не грех. Просто мы думали, что… ну, не до того вам нынче будет…

Ага, это они меня с кем-то спутали! Заметив вышедшего на вопли Торнвуда, я велела привезти мне новых образцов из каменоломни для опытов.

– Тех самых, которые из нижнего яруса? – решили уточнить мужики. – Которые ещё тяжко ломаются у основания?

Я ответила, что да, тех самых. Да можно привести столько, сколько смогут добыть. Мол, есть у меня кой-какая задумка. Работники пожали плечами и сказали, что всё сделают в точности. Сами-то они были не каменотёсы и им было всё равно, как те будут раскалывать и вытаскивать тяжёлый камень для того, чтобы потакать моим праздным запросам.