Текст книги "«Аромат любви» от сударыни-попаданки (СИ)"

Автор книги: Ольга Росса

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 20 страниц)

Глава 24. Визит в доходный дом

Александр

Я долго не мог уснуть, в голове постоянно всплывали картины из уходящего дня. Варвара была такой красивой в подвенечном платье, что я даже на секунду пожалел, что наш брак фиктивный, особенно когда коснулся её губ. Бархатные, мягкие, словно персик надкусил, хотелось испробовать до конца этот сочный фрукт, но крики гостей напомнили мне о том, что мы не одни. Я ограничился лёгким супружеским поцелуем, чтобы уважить своих товарищей. Вот Савелий удружил!

Воображение так разыгралось, что хотелось укатить в ресторан к Апельсину и познакомиться наконец-то с прекрасной Дорой, но я всё же остался. Будет очень странно, если в первую брачную ночь новоиспечённый муж проведёт в кутеже вдали от дома, а не в спальне молодой жены. Мне подобных слухов не надобно, репутацию нужно беречь. А ночью мне снились рыжие локоны, которые щекотали мою грудь, и нежные губы со вкусом персика.

Утром я проснулся разбитым, словно действительно кутил всю ночь в ресторане. За завтраком собрались все домочадцы как одна большая семья. Кухарка с горничной как-то странно переглядывались между собой и подозрительно косились на хозяйку. Варвара не замечала этих странных взглядов, мило беседуя с подругой.

И тут до меня дошло. Утром, как обычно, горничная пришла к Варваре в комнату, чтобы застелить постель, и, конечно, не обнаружила никаких следов брачной ночи. Теперь прислуга думает, что жена досталась мне не девицей. Не хватало ещё, чтобы слухи разошлись по Москве. Как-то я упустил этот момент, не подумав о последствиях нашей фиктивной брачной ночи. Двадцатый век на носу, а нравы как в средневековье.

После завтрака, как договаривались, мы отправились с женой в доходный дом. Я прихватил с собой метрическое свидетельство о браке, которое получил вчера в церкви после венчания. Заехали к нотариусу за готовым списком недвижимого имущества, принадлежащего Варваре. Брачный договор подпишем в понедельник, когда он будет полностью готов.

– Необходимые документы у меня в руках, теперь можем навестить ваших родственниц, Варвара Михайловна, – похлопал я по кожаному портфелю, когда мы сели в карету и поехали по мостовой в сторону доходного дома.

– Не терпится посмотреть в глаза Алевтине и её доченьке, – произнесла Варя, но в её голосе совершенно не звучала злоба, скорее облегчение.

Карета остановилась возле знакомого дома. У парадного подъезда швейцар, увидев нас с Варварой, сразу побледнел и перегородил путь.

– Простите, Варвара Михайловна, но хозяйка велела не пускать вас, – вытянулся мужчина в струнку.

– Степан, Алевтина Эдуардовна здесь больше не хозяйка, – спокойно произнесла девушка и указала на меня. – Это мой супруг Островский Александр Митрофанович. Доходный дом принадлежит мне по праву наследования и переходит под ответственность моего мужа. Теперь он будет заправлять всеми делами.

– Как это? – недоумевал мужчина. – И док ументы у вас имеются?

– Конечно, – я открыл портфель и вынул метрическое свидетельство. – Всё по закону, поэтому не советую препятствовать, иначе я позову городового.

– В таком случае проходите, Ваше Благородие, – швейцар отошёл в сторону и открыл перед нами дверь.

– Может, сразу позвать городового? – с опаской посмотрела на меня жена, поднимаясь по лестнице.

– Думаю, городовой сегодня не понадобится. Мы же с предупреждающим визитом, – поднимался я следом за Варварой. – А вот во вторник, когда Щедрины должны будут освободить помещение, вполне можно позвать представителя полиции. Боюсь, добровольно ваши родственницы не уедут.

Я постучал в дверь квартиры. В коридоре послышалась какая-то возня.

– Кто там? – спросил робкий голос.

– Зина, это я Варвара, – девушка узнала голос прислуги. – Открой, я не одна пришла, с мужем.

– Батюшки! – заохала женщина по ту сторону. – Дык не велено открывать вам. Уж вчера как барыня бранилась на вас, посуду всю в буфете перебила. И нам досталось от неё на орехи, еле успели спрятаться в клозете.

– Она что, ещё и руки распускает? – меня удивил ответ женщины.

– Бывает, особенно когда нетрезвая, – вздохнула Варвара. – Зина, я теперь хозяйка дома и квартиры! Слышишь? И не позволю, чтобы Щедрина вас обижала. Открой мне, прошу!

Прислуга не успела ответить, как раздалось раздражённое:

– Что? Явились, голубчики? Уже тут как тут! Выбросить меня хотите, как ненужную тряпку на улицу? – бушевала сама Щедрина. – Не выйдет! Я никуда отсюда не уеду! Ясно вам?

– Алевтина Эдуардовна, мы пришли, чтобы предупредить вас о том, что с этого дня вы должны платить за аренду апартаментов – тридцать рублей в год. Это даже ниже московских цен, – громко ответил я на тираду женщины, судя по голосу, не совсем трезвой.

– Никто вас на улицу не выкидывает, – в свою очередь продолжила Варвара. – Вы можете уехать в имение Бахметевых. Как-никак вы моя тётушка, я не могу бросить вас на произвол судьбы. Ваш муж был прекрасным человеком, его высоко ценили на службе. Светлая память Ипполиту Матвеевичу, герою русско-турецкой войны, – и Варвара перекрестилась.

– Ишь, мужа моего вспомнила! – истерически расхохоталась Щедрина. – Да чтоб ты знала – когда пришло известие о его погибели, я радовалась! Этот ирод всю душу мне вытряс! Руку на меня поднимал, я чуть Зоюшку в утробе не потеряла, – за дверью послышались яростное пыхтение. – А потом и вовсе родить больше не смогла. Ипполит меня гнобил и презирал за то, что сына ему не родила.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍У меня от этого признания брови вверх поползли.

– Алевтина Эдуардовна, я очень сочувствую вам, поверьте, – искренне говорила Варвара, прильнув к двери. – Я не знала ничего о вашей семейной жизни. Правда, мне очень жаль. В имении вам будет хорошо, свежий воздух пойдёт вам только на пользу…

– Вот сама и катись туды! – расхохоталась Алевтина, перебив речь племянницы. – А я отсюда никуда не уйду, буду жить, как прежде. Поняла, неблагодарная? И платить за квартиру не буду! Ясно?

– Алевтина Эдуардовна, если ко вторнику вы не освободите помещение, я обращусь в полицию, – спокойно ответил я на тираду Щедриной. Кажется, тётушка решила надавить на слабое место Варвары, вызвав жалость. – У меня все документы на руках, подтверждающие, что моя жена Варвара Михайловна теперь хозяйка доходного дома.

– Да пожалуйста, – голос женщины уже не звучал так уверенно. – Хоть всю Москву зовите, я отсюда никуда не уеду, и точка!

Варвара вздохнула, посмотрев на меня, и покачала головой.

– Даю вам три дня, чтобы собрать вещи и уехать в имение, – из речи жены пропали нотки жалости. – Не хотите по-хорошему, значит, будет по-плохому. Прославитесь на всю Москву, я вам обещаю. Потом даже граф Спорыхин не захочет взять Зою замуж.

Она развернулась и не спеша пошла по лестнице вниз.

– Александр, хватит тратить драгоценное время. Пора навестить управляющего. Надеюсь, он на месте, – устало проговорила Варвара, даже не обернувшись.

Я ещё раз взглянул на закрытую дверь. Неужели придётся ломать во вторник? А так хотелось всё полюбовно, не привлекая лишнего внимания. Но кажется, тихо и мирно это не про Щедрину.

Управляющего мы нашли в кабинете первого этажа. Упитанный мужичок в круглых очках с первого взгляда производил впечатление добропорядочного и учтивого человека. Но когда я попросил выдать мне учётные книги, его глаза панически забегали. Спиридон Петрович сразу понял, что его дела плохи, и сам изъявил желание уволиться. Я решил безотлагательно сделать это, так как, взглянув на первые данные мне бумаги, сразу понял, что управляющий тот ещё жулик, – цена за аренду в отчётах стояла непомерно низкая. Как этого не видела Щедрина, не понимаю. Или она вообще не смотрела на документы, подписывая? Если поднять договора с арендаторами, уверен, там будут стоять совершенно иные цифры, соответствующие рыночным.

Покончив с делами с управляющим, мы наконец-то сели в карету.

– Спасибо вам большое, Александр, – вздохнула супруга. – Вы стойко держались, а я вот поверила сначала Алевтине, и мне действительно стало жаль её.

– Ваша тётушка та ещё актриса, хотя не исключено, что она могла сказать чистую правду про своего покойного мужа, – пожал я плечами. – В любом случае вы же не выгоняете её на улицу. Я бы на вашем месте пригрозил родственнице тем, что подадите заявление в полицию с обвинениями в попытке убийства.

– В следующий раз так и сделаю, если Щедрина будет упираться. Теперь она знает, что у меня есть муж, который защитит меня, – голубые глаза смотрели на меня с благодарностью и надеждой.

– Именно так, Варвара, – кивнул я, улыбнувшись. – Предлагаю пообедать в ресторации. Например, в «Эрмитаже».

– Ресторан? – удивлённо переспросила Варвара, захлопав ресницами. – Честно говоря, не знаю даже… Уместно ли я одета для посещения подобных заведений?

– Более чем, дорогая супруга. Вам очень идёт это новое голубое платье, – меня вдохновила идея, что мы впервые с женой появимся вместе в людном месте. Может, встречу знакомых. С удовольствием поведаю им о смене своего статуса вдовца.

– Тогда я согласна, – на её лице расплылась довольная улыбка.

В ресторане посетителей было немного, время обеда ещё только подходило. Мы выбрали столик на летней террасе, хорошая погода благоприятствовала аппетиту на свежем воздухе. Варвара с воодушевлением принялась изучать меню. Официант терпеливо ждал, когда дама сделает заказ.

И вдруг за спиной раздался наигранно-радостный женский голос:

– Какая неожиданная встреча! Алекс, вы ли это?

У меня внутри всё похолодело, ибо голос я узнал бы из тысячи. Какого чёрта она тут делает?

– Мария Фёдоровна? – я поднялся со стула и повернулся к своей бывшей любовнице.

Глава 25. Первые звоночки

Варя

– Мария Фёдоровна? – муж подскочил как ошпаренный, услышав своё имя.

К нашему столику подошла молодая красивая брюнетка в платье цвета спелой вишни. Она кокетливо поправила прядь тёмных волос, выбившуюся из-под шляпки.

– Рада нашей встрече, Алекс, – сияла женщина, не сводя восторженных глаз с Островского. Далее она наконец-то заметила меня. – Простите, вы не одни. Ваша новая знакомая? Из какого вы театра, голубушка? – она смерила меня таким высокомерным взглядом, словно я грязь под каблуками её туфелек.

– Варвара Михайловна моя жена, – Островский сначала стушевался, но потом всё-таки пришёл в себя и представил меня этой фифе.

Наряд на ней, между прочим, не соответствовал правилам приличия: глубокое декольте едва прикрывали белые кружева, платье обтягивало пышную грудь, являя ложбинку взору окружающих.

– Алекс-сандр… Митрофанович, вы женились? Простите, не знала, – женщина чуть ли не фыркнула, явно недовольная этим фактом, даже по имени-отчеству назвала Островского. – Однако неожиданная весть.

– Александр, может, вы представите свою знакомую? – изогнула я бровь, ожидая объяснений.

– Алексеева Мария Фёдоровна, – муж взглянул на меня, слегка замявшись, – актриса театра «Парадиз». Быть может, слышали?

– Не имела удовольствия бывать там, – натянула я улыбку.

– Непременно приходите с супругом, Варвара Михайловна. Хотите, я вам контрамарку достану? – заискивающе смотрела на меня актриса.

– Не стоит, Мария Фёдоровна, – поспешил отказаться Островский, не дав мне и слова сказать.

– Как желаете. А я, кстати, тоже замуж выхожу, – женщина снова поправила волосы. – Договорилась с женихом встретиться в ресторации, а он, как всегда, опаздывает. У Льва Борисовича адвокатская контора в Москве, он просто нарасхват, настолько, что даже на встречу с собственной невестой некогда прийти, – притворно вздохнула она, жеманно поведя плечом. – Наверное, срочные дела его задержали.

– Искренне рад за вас, Мария Фёдоровна, – на губах моего мужа появилась расслабленная улыбка. – Надеюсь, господин Сухарев скоро прибудет и не оставит вас обедать в одиночестве, – он дал понять знакомой, что она здесь совершенно лишняя.

– Конечно. Мне пора, не буду вам мешать. Простите ещё раз, что побеспокоила. Искренне поздравляю вас с венчанием и желаю счастья, – в голосе актрисы прозвучали нотки обиды и раздражения. Плохая из неё актриса, раз не смогла скрыть того, что совсем не рада женитьбе Островского. Интересно почему? Что может связывать актрису и химика-провизора? Сомневаюсь, что между ними была дружба.

Женщина круто развернулась и поспешила в другой угол террасы. До меня долетел удушливый шлейф её духов – актриса явно переборщила с дозировкой. К тому же сам аромат был тяжёлым и приторным. Я невольно сморщила нос от этого амбре.

– Однако какие интересные знакомые у вас имеются, – произнесла я, когда муж вернулся за стол. И принялась снова изучать меню, глядя украдкой на Островского. Он скривил губы, но не ответил на мою реплику. Кажется, встреча со знакомой актрисой не принесла ему удовольствия, а скорее вызвала раздражение.

Сделав заказ, я взглянула в сторону столика, где расположилась Алексеева. Рядом с ней уже восседал солидный мужчина в костюме-тройке с бородкой и пенсне, что делало его похожим на Чехова. Он снисходительно что-то говорил своей невесте, явно не чувствуя вины за то, что припозднился. Странная парочка. Но я быстро забыла про них, так как действительно очень проголодалась. Разговор с Щедриной вымотал меня. Думаю, придётся ещё с ней побороться.

Обед оказался вкусным и сытным. Я с аппетитом поглощала блюда, смакуя и наслаждаясь тем, что смогу теперь посещать рестораны, кондитерские и кофейни. Теперь я дама замужняя и, самое главное, самостоятельная. Как же это прекрасно!

Домой мы вернулись в хорошем настроении. Александр ушёл в лабораторию работать. Я же поднялась в свою спальню. Горничная помогла мне переодеться в домашнее платье. Только она ушла, как в дверь требовательно затарабанили.

– Варя, ты тут? – раздался взволнованный голос подруги по ту сторону.

– Аннушка, входи! – крикнула я, только сев за письменный стол.

Открылась дверь, и гувернантка чуть ли не влетела в спальню.

– Варя, этот… В общем, Григорий Александрович сегодня на занятии специально опрокинул чернильницу, – она едва сдерживала гнев. – Испортил мне одежду. У меня и так гардероб скудный, а тут ещё и платье в негодность пришло.

– Ты уверена, что Гриша сделал это специально? – вскинула я брови. – Может, всё же нечаянно?

– Да нет же. Дождался, когда я подойду к нему и специально смахнул локтём. Вредный упрямый мальчишка! Ни в какую не хочет держать перо в правой руке. Говорит, ему удобнее писать левой, – сетовала Аннушка на воспитанника. – Я не хочу жаловаться Александру Митрофановичу. Только начала работать, а тут…

– Не переживай. Я поговорю с мальчиком. И платье тебе новое справим, – улыбнулась я подруге, встав со стула. – Правильно сделала, что не стала беспокоить моего мужа по пустякам. Сами управимся.

Войдя в детскую, я первым делом оценила ситуацию. Горничная уже успела убраться в комнате. Гриша стоял в углу, уткнувшись лицом в стену.

– Сколько он там стоит? – кивнула я на пасынка.

– Полчаса, – ответила Гришина гувернантка.

– Насколько же ты его поставила? – ахнула я, округлив глаза.

– На сто минут, – как ни в чём не бывало ответила она.

Почти два часа для ребёнка, которому ещё и шести лет не исполнилось?!

– Григорий, можешь выйти из угла, – я подошла к мальчику, который даже не шелохнулся. – Ты достаточно там постоял, искупив свою вину.

Я осторожно тронула его за плечо, развернув к себе. Он гордо задрал голову, поджал губы. Красные глаза и распухший нос свидетельствовали о том, что мальчик плакал.

– Расскажи, как это случилось? – голос мой дрогнул, когда я посмотрела в его глаза, полные обиды.

– Я нечаянно, правда, – всхлипнул он, его подбородок затрясся, но мальчишка сдержал слёзы.

– Хорошо, верю тебе, – вздохнула я, погладив его по плечу. – Иди в свою комнату, тебе пора на тихий час.

Он кивнул и торопливо вышел из детской.

– Анна, ты переборщила, – покачала я головой, повернувшись к подруге. – Сто минут в углу это слишком за такой проступок. К тому же я верю, что Гриша сделал это случайно.

– Варя, он крутился и не слушался меня – вот и результат его баловства, – возмутилась подруга. – Я осталась без платья.

– Не переживай, будет тебе новое платье, – вздохнула я. – Постарайся найти подход к Грише. Он, конечно, не самый послушный ребёнок. Ему просто не хватает внимания и заботы.

– Вот и заботься о нём, – хмыкнула она на мою реплику. – Ты же теперь заменяешь ему мать. Моё дело приглядывать за ним, обучать манерам и наукам, а не сюсюкаться.

Она права, официально я теперь мачеха Гриши, что накладывает на меня определённые обязательства.

– Завтра поедем к портнихе, – лишь произнесла я и вышла из комнаты.

Может, поговорить с мужем? Я понимаю, у него много дел, но всё же стоит уделять сыну хоть немного времени. Ноги сами понесли меня на первый этаж в сторону лаборатории.

Островский в белом халате склонился над столом. Рядом лежали блокнот и карандаш. Перед ним стоял ящичек с пузырьками ароматических масел и коробка с чистыми бумажными полосками. Судя по витающим в воздухе запахам, муж работал над «Наполеоном».

– Варвара? – услышав мои шаги, он поднял голову и тут же встал. – Что-то случилось?

– Ничего особенного. Гриша случайно опрокинул чернильницу и испортил гувернантке платье, – произнесла я обыденным тоном. – Нужно возместить Анне ущерб.

– Вот же негодник, – покачал мужчина головой, положив карандаш на блокнот. – К портнихе съездите завтра.

– Обязательно. Александр, я бы хотела поговорить с вами о Грише, – я шагнула ближе к столу. – Ему очень не хватает вашего внимания.

– Знаю, Варвара, – тяжело вздохнул он, взглянув на меня исподлобья. – Жду не дождусь, когда мы поедем в ваше имение. С сыном на рыбалку сходим.

– Рыбалка это хорошо, но когда вы в последний раз читали сыну сказки перед сном?

– Я… – он поджал губы, задумавшись, – честно, не помню такого. Обычно гувернантки читают ему сказки перед сном, это их обязанность. Я лишь захожу пожелать спокойной ночи.

– Гувернантка чужой человек, она никогда не заменит мать, а тем более отца, – с укором посмотрела я на мужчину. – Грише не хватает именно вашего участия, внимания и заботы.

– Не рвите мне сердце, Варвара, – процедил он недовольно. – И вообще, не забывайте, что у нас фиктивный брак, а то вы уже начинаете учить меня, как воспитывать сына.

– Да, вы правы, – вскинула я подбородок. – Кто я такая, чтобы давать вам советы? Лучше пойду заниматься своими делами.

Я развернулась и поспешила выйти из лаборатории. Хотела как лучше, а получилось как всегда. Правда, зачем я лезу в отношения отца и сына? Оно мне надо?

За ужином ощущалась напряжённость. Гриша сидел с понурой головой и молчал. Аннушка пыталась разрядить обстановку разговорами, но беседа не клеилась. В итоге Островский первый покинул застолье, так толком не поев.

Я не смогла остаться в стороне и пошла в комнату пасынка, когда детское время вышло. Григорий уже лежал в постели, словно солдатик по стойке смирно. Аннушка сидела рядом на стуле и монотонным голосом читала ему сказку. Видя, как напряжён ребёнок, я отпустила подругу, решив, что сама почитаю ему книгу.

– Григорий, какие сказки тебе больше нравятся? – улыбнулась я, сев на стул.

– Те, что в журнале «Малютка», – робко ответил он, указав в сторону шкафа с книгами. – Там картинок много.

– Хорошо, давай почитаем журнал, – я поднялась и хотела уже пойти искать печатное издание, как дверь в комнату отворилась, являя Островского.

– И вы здесь? – он удивлённо вскинул брови.

– Хотела почитать Григорию журнал «Малютка», – я словно оправдывалась, почувствовав себя неловко.

– Я сам прочту. Спасибо, Варвара, – мужчина направился к шкафу и безошибочно быстро нашёл подшивку.

Улыбнувшись своей маленькой победе, я пожелала мальчику спокойной ночи и вышла из комнаты. Не ожидала, что муж прислушался к моим словам.

Вернувшись в свою комнату, я села за работу над проектом парфюмерной лавки. Осталось только уговорить Александра выделить мне небольшое помещение в доходном доме. Пусть исполнит мой маленький каприз.

Почти до полуночи я просидела над блокнотом, который нашла в у себя в столе. Расписала ассортимент продукции будущей лавки. Подумала над интерьером, прикинула, что нужно приобрести: заказать красивую вывеску, смонтировать хорошее освещение витрин и самого помещения – в общем, кучу всего. Осталось только придумать новые ароматы, которые будут привлекать женщин в мой уголок. Я сделала себе несколько заметок о составах новых парфюмерных композиций. Теперь требуется выверить пропорции опытным путём. А сделать это я смогу только в лаборатории мужа. Как получить от него разрешение? Пустит ли?

Взглянув на часы, поняла, что пора ложиться спать. Не успела я подумать о том, что неплохо бы принять расслабляющую ванну, как в дверь постучала горничная.

– Барыня, я вам воду согрела, – сообщила она, войдя в спальню.

– Александр Митрофанович уже вымылся? – вспомнила я о том, что ванная у нас одна.

– Давно уже. Барин нарядился аки щеголь и укатил в карете.

– Как укатил? Куда укатил? На ночь глядя? – уставилась я на горничную.

– Дык… – женщина растерянно всплеснула руками, – как обычно.

– Что значит, как обычно? – не поняла я намёка прислуги.

– К дружкам в ресторацию али клуб… – замялась горничная.

– В карты играть? Да что я тяну всё из тебя? – топнула я ногой от нетерпения.

– Честно, не ведаю, куда барин уехал. Думала, коли женился, значит, остепенился, – протараторила женщина.

– В смысле остепенился? – у меня сердце в пятки ухнуло. Неужели мой муж азартный картёжник?

– Ой, простите меня дуру, барыня! Болтаю лишнее, – Евдокия прикрыла рот рукой, – не слушайте меня.

И тут до меня дошло, что означает слово «остепенился», когда говорят про женатого мужчину.

– Иди ванну готовь, – с трудом произнесла я, отвернувшись.

Вот значит как! Александр намылся, нарядился «аки щёголь» и умотал к любовнице? Я не подумала о том, что у моего фиктивного мужа могут быть отношения на стороне. Оказывается, неприятно это осознавать, особенно когда венчание наше состоялась буквально вчера.