Текст книги "«Аромат любви» от сударыни-попаданки (СИ)"

Автор книги: Ольга Росса

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 20 страниц)

Глава 15. Проказник

Варя

Островский укатил в Купеческое собрание, оставив меня с Григорием. Честно говоря, не хотелось сидеть с мальчишкой и быть ему нянькой, но будущий муж порадовал меня сегодня шопингом, и я решила из благодарности согласиться. Подумаешь, пару часов проведу с ребёнком. Сменив новое платье для прогулок на домашнее, тоже новое и красивое, я отправилась в детскую комнату, которая служила ещё и классом во время занятий.

Григорий сел за парту и принялся что-то выводить карандашом на чистом листе. Я рассмотрела стеллаж с книгами. В основном это были всевозможные учебники и пособия, рассчитанные на разный возраст учеников, также имелись детские книги о приключениях и сказки. Обнаружилась пара дамских романов, наверное бывшая гувернантка оставила на стеллаже. Я взяла один из них, чтобы хоть как-то убить время, и села на диван, погрузившись в чтение.

– Варвара Михайловна, обед подан, – скоро в детскую вошла горничная. Отлично! Пора отправляться в столовую.

– Спасибо, – кивнула я женщине и посмотрела на мальчика, рисующего карандашом каракули. – Гриша, пошли обедать.

– Иду, – буркнул он себе под нос, а сам с места не сдвинулся, продолжая рисовать.

– Долго тебя ждать? – я поставила руки на бока. – Не проголодался ещё?

– Нет, – он даже глаз не поднял на меня.

– Ладно, останешься голодным – пеняй на себя. Меланья с Евдокией не будут для тебя отдельно накрывать на стол.

Я развернулась и направилась к выходу. За спиной послышался вздох и скрип стула. Всё же сорванец последовал за мной.

В столовой аппетитно пахло борщом и запечёнными котлетами.

– Руки не забудь помыть, – напомнила я ребёнку, направившись к рукомойнику. Водопровод хоть и был в доме, но в столовую трубу не подвели.

Я села на своё место, предвкушая возможность поесть от души. Когда Евдокия сняла крышку с тарелки, я опасливо посмотрела на содержимое – слава богу, никаких пауков, мух и тараканов не плавало в бульоне.

Григорий молча сложил руки в молельном жесте и, едва шевеля губами, прочитал молитву перед тем, как приступить к еде. Я тоже склонила голову и прошептала «Отче наш», выучила её ещё в Мариинке.

– Приятного аппетита, – улыбнулась я мальчику и взяла ложку.

Борщ оказался наваристым и сытным. Я с удовольствием ела, забыв о Щедринах и их существовании. Как же хорошо, когда чувствуешь себя в безопасности. После первого блюда последовали котлеты с запечёнными овощами и пирогами. Когда принесли чай, я уже наелась досыта. Открыла сахарницу и положила щипцами в чашку два небольших кусочка.

– Благодарю великодушно, – Григорий встал из-за стола. – Я наелся. Пить не хочу. Можно я пойду к себе в комнату?

– Иди, – кивнула я, мешая ложкой чай. Мальчишка ускакал, а я подумала о том, что он ещё ни разу не назвал меня по имени. Не особо он разговорчив.

Я пригубила чай, отхлебнув глоток и тут же скривилась, выплюнув обратно напиток в чашку.

– Тьфу! Солёный! – я посмотрела на горничную, которая стояла у входа в буфет.

– Как солёный? – ахнула она и подошла к столу, взяв фарфоровую сахарницу, ухватила щипцами небольшой колотый кусочек. – Ну да, соль, видно же. Ничего не понимаю. Как в сахарнице оказалась соль? Ох и проказник Григорий Александрович, – покачала она головой.

– Думаете, это он подменил? – поджала я губы, понимая теперь, почему сорванец убежал, когда подали чай. И как я сама не разглядела куски соли?

– Больше некому, – покачала головой горничная. – Когда только успел? Не заметила даже. Вот вернётся барин, всё ему доложу.

– Не надо, я сама поговорю с мальчиком, – строго произнесла я. – Лучше поменяйте мне чай и принесите сахар, Евдокия.

– Хорошо, барышня, – женщина забрала мою чашку и сахарницу.

Я подумала, что заменить сахар на соль – давняя проказа детей – не так критично. Зачем сразу жаловаться отцу? Сама пожурю Гришу, спокойно и без криков.

Горничная принесла новую чашку с горячим чаем и сахарницу, наполненную колотым сахаром. Теперь можно расслабиться и насладиться сладким напитком.

– Благодарю за обед, – обратилась я к горничной, встав из-за стола, и направилась к выходу.

– Ой, Варвара Михайловна, у вас сзади юбка в чернилах, – испуганный голос прислуги догнал меня на полпути.

– Что? – я удивлённо обернулась, заглядывая себе за спину, и увидела расплывшееся чёрное пятно на светло-бежевой ткани. – Господи! Моё новое платье!

Я подбежала к стулу и увидела точно такое же расплывшееся чёрное пятно на красной обивке.

– Как оно оказалось тут? Его же не было, я точно помню, когда садилась! – сжав кулаки, я с досадой смотрела на стул. Ну не могла я не заметить его на сиденье!

И тут я вспомнила школьные годы, как в первом классе Димка Соболев с помощью шприца ввел в мягкое сиденье учительского стула вишнёвый сок. Алла Николаевна, конечно, ничего подозревая, села на стул. Только потом она ощутила, что юбка промокла. Вот смеху было, правда, родителей Соболева вызвали в школу из-за сорванного урока.

Найти шприц в доме химика-аптекаря не составит труда.

– Ну Григорий Александрович, – процедила я, направляясь в холл.

– Батюшки! – ахнула горничная, тоже сообразив, чья это была проказа.

– Ух покажу я этому шалопаю, где раки зимуют! Как он мог испортить моё новое платье?! – я поднималась по лестнице, впиваясь пальцами в перила. – Только купили! Что теперь делать с ним? Выкинуть?

Я распахнула дверь в детскую и обвела комнату взглядом. Гриши нет. В спальне, наверное. Но и там шалопая не обнаружила.

– Григорий! – заорала я на весь дом. – Выходи, хулиган!

Конечно, этот мелкий засранец спрятался где-то и не выходил.

– Барышня, давайте я застираю платье, может, получится пятно вывести, – горничная шла за мной по пятам.

– Хорошо, – я отправилась в свою комнату, чтобы переодеться. Пришлось надевать старое платье. Эх, даже не успела насладиться обновой. Как жалко-то!

– Ну вот что с этим проказником делать? – покачала я головой, отдав испорченное платье горничной. – Где он теперь сидит?

– На чердаке, обычно он там прячется, когда что-нибудь набедокурит, – сдала Евдокия хозяйского сына. – В конце коридора лестница.

– Спасибо, – я поспешила в указанном направлении.

Крутая лестница вела к закрытому люку. Значит, там сидит. Я осторожно поднялась, придерживая подол платья. Толкнула вверх дверцу и откинула её.

– Гриша! Выходи, негодник! – строго позвала я мальчишку, заглядывая на чердак.

Сначала ничего не могла разглядеть в полумраке, только маленькое слуховое окно светилось. Поднялась ещё на пару ступеней. Треугольная крыша, деревянные балки, а вот и сам проказник сидит в старом кресле, обхватив колени руками.

– И зачем ты это сделал? Испортил моё новое платье. Его, между прочим, твой папа только сегодня купил для меня, – строго произнесла я, но голоса не повышала.

– Не хочу, чтобы он женился на вас, – буркнул он себе под нос.

– Разве я сделала тебе что-то плохое? Почему не нравлюсь тебе? – я поднялась на чердак. Честно говоря, жуткое место. Мне уже мерещились огромные пауки по углам. Но я взяла себя в руки и, чуть нагнувшись, чтобы не удариться головой о лагу, подошла к креслу.

– Нет, – Гриша замотал головой, посмотрев на меня.

– Так почему ты против того, чтобы твой отец на мне женился? – в этот момент вся злость моя улетучилась.

– Вы поженитесь, и у вас родится малыш – я подслушал разговор кухарки с горничной. Значит, папа меня сразу разлюбит, – его губы превратились в тонкую линию, подбородок затрясся, но пацан сдерживал слёзы, как настоящий мужчина.

– Что ты такое говоришь? – вздохнула я. – Твой папа никогда не разлюбит тебя. К тому же ты можешь не переживать насчёт малыша. У нас не будет детей.

Как же объяснить ребёнку, что ему нечего опасаться?

– В общем, я не могу родить ребёночка… – безбожно врала я, не зная, что придумать, – после болезни. Врач так сказал.

– Да? – он округлил глаза, захлопав пушистыми ресницами.

– Давай договоримся так. Я ничего не рассказываю о твоих проказах отцу, но с одним условием: больше никаких пауков в супе, чернильных ловушек на стульях и прочего хулиганства.

Мальчишка посмотрел на меня исподлобья.

– Договорились или нет? – изогнула я бровь.

– Согласен! – отчеканил он, подскочив с кресла.

– Тогда по рукам? – я протянула ладонь, улыбнувшись. – Договор нужно закрепить рукопожатием – так делают все люди чести и слова.

– По рукам! – маленькая ладошка сжала мои пальцы.

– Отлично. Пошли в комнату, нечего тут в темноте сидеть.

Мы спустились в дом. Гриша повеселел оттого, что легко отделался за свои проказы. Но если ещё что-нибудь выкинет эдакое, я с ним точно церемониться и договариваться не буду.

Григорий занялся игрушками, а я снова села за чтение романа. Скоро должен вернуться Островский.

Прошло обещанных четыре часа, но мой будущий муж так и не явился. Мы поужинали с Гришей вдовоём, а Островский явно не торопился домой. Где его черти носят?

Горничная отвела мальчика в спальню и уложила его в кровать. Я, взяв с полки книгу со сказками, пришла к нему в комнату, так как не знала чем себя занять.

– Гриша, хочешь, я почитаю тебе сказки? – я показала книгу.

– Хочу, – улыбнулся он, довольный.

На стене горел электрический светильник, я, сев на стул возле кровати, принялась читать. Как же хорошо, что я попала не в дремучее средневековье, а в конец девятнадцатого века, хоть электричество уже в домах имеется, водопровод и ванная.

Кстати, нужно сказать горничной, чтобы воду согрела. Хочу помыться как следует. Щедрина ходила раз в неделю в общественную баню, а мне доставался только таз с подогретой водой в уборной – как хочешь, так и мойся.

Гриша уснул через две сказки. Я выключила светильник и вышла из комнаты. Евдокия несла по коридору ведра с горячей водой. Ура! Помоюсь!

– Александр Митрофанович не вернулся ещё? – задала я вопрос, сопровождая горничную до ванной.

– Нет, барышня, не вернулся. Обычно барин приезжает довольно поздно. Мойтесь и ложитесь спать, Варвара Михайловна, не ждите хозяина, – будничным тоном ответила прислуга, выливая воду из ведра в ванную. Пар поднялся до самого потолка.

Вот ведь врун! Надеюсь, у Островского есть серьёзные причины, чтобы задержаться в клубе.

Глава 16. Сделка

Александр

Как же прекрасно Дора пела! Я слушал и не мог ею налюбоваться. Голос – журчащий горный ручей, несущий прохладу и свежесть. Хотелось испить его, утолить жажду, наслаждаясь чистым вкусом. Но когда она ушла со сцены, спев последний романс, я словно очнулся от наваждения и пришёл в себя.

– Владимир Карлович… – повернулся к Феррейну, но того уже не было за столом, как и его сына.

– Савелий, а где?.. – недоуменно посмотрел я на компаньона, указав на пустой стул.

– В зал они ушли в карты играть. Не слышал, что ль? – хохотнул друг. – Околдовала тебя эта сирена, что сам себя не помнишь.

– А который час? – похлопав по нагрудному карману, я достал часы на цепочке. Открыл серебряную крышку и ахнул: восемь доходит. Я ведь должен был вернуться домой! – Что делать? Нужно показать Феррейну мой прожект.

– Иди, пока не поздно, – покачал головой Савелий, – а то ещё полгода будешь бегать за стариком.

Делать нечего, придётся задержаться. Надеюсь, Варвара несильно на меня обидится. Вон я сколько нарядов ей накупил, так что долг платежом красен, как говорится.

Я схватил папку, шляпу и поспешил в соседний зал. Войдя внутрь, чуть не задохнулся от табачного дыма. Некоторые мужчины, не отрываясь от карт, дымили как паровозы. Столы, обитые сукном, стояли в зале в три ряда. Электрические лампы освещали азартных игроков, которые могли себе позволить сорить деньгами. Здесь неважно, какого ты сословия, купец или дворянин – все собрались в клубе, чтобы расслабиться и шиковать перед другими.

А вот и Феррейн с сыном, уже явно расслабленные от съеденного и выпитого, сидят за дальним столом. Набравшись храбрости, я решительно двинулся в их сторону. Пусть только попробует меня не выслушать.

– Владимир Карлович, как игра? Удача вам благоволит? – я подвинул стул поближе к старику.

– Так себе, – недовольно прокряхтел он.

Сев, я взглянул на игроков и увидел недавнего знакомого, купца Холодова:

– Доброго здравия вам, Савва Тимофеевич.

– Александр Митрофанович, и вы здесь? Удивлён, но рад встрече, – улыбнулся мануфактурщик. – Решили испытать фортуну? Мы только что закончили партию. Присоединяйтесь к нам.

– Благодарю, но я не играю в азартные игры. Удача меня не любит, – ответил я с иронией. – Лёгкие деньги как приходят, так и уходят. В итоге можно потерять ещё больше, чем выиграть.

– Вы правы, – кивнул Холодов. – Неделю назад я выиграл сто тысяч у полковника Суховеева, а на следующий день проиграл пятьсот тысяч купцу Шишигину. – Весёлый тон игрока однако говорил, что он не так уж и расстроен, потеряв огромные деньжищи. У меня же чуть глаза на лоб не полезли. Я отродясь таких сумм в руках не держал. В прошлом году ходил слух, что Холодов проиграл полтора миллиона в карты. Теперь мне уже не кажется, что это была преувеличенная сплетня.

– Я, вообще-то, по делу пришёл, Владимир Карлович, – указал я на свою папку. – Вы обещали меня выслушать. Помните?

– Помню, сударь, – хмуро покосился на меня Феррейн. – Говорите, только кратко и по делу. Не люблю лишней болтовни.

– Хочу заказать у вас красивые стеклянные флаконы для о-де-колонов, – начал я торопливо излагать суть предложения, достав из папки эскизы. – Есть три аромата, которые я создал. Готовлюсь выпустить первую партию. Нужен сбыт, а я знаю, у вас прекрасная сеть аптек и магазинов. Желаю сотрудничать с вами на выгодных условиях, Владимир Карлович.

– Что ж, стекло я вам, Александр Митрофанович, поставлю, сколько нужно, – скрипучим голосом заговорил аптекарь, ещё сильнее сдвинув брови к переносице. – А вот насчёт сбыта не уверен. Брокар и Ралле будут недовольны конкуренту в моих лавках. У меня с ними уговор. Тем более французы давно зарекомендовали себя, их парфюм охотно покупают, а вы новичок в этом деле.

– Понимаю, – я поджал губы, стараясь не показать досады. – Но всё же я не совсем новичок, Владимир Карлович. У меня есть аптека и лаборатория, моё мыло от перхоти провизоры охотно берут на сбыт. Фамилия Островский знакома покупателям, уверяю…

– Вот и занялись бы мыловарением, – ухмыльнулся Феррейн, перебив меня. – А хотя нет. Брокар и Ралле в этом тоже давно преуспели.

– А мне нравится предложение Александра Митрофановича, – неожиданно в наш разговор вмешался Холодов. – Жаль, я занимаюсь другим товаром. Подумайте, французы заполонили рынок, кругом их любимая лаванда на прилавках. Надоело, хочется чего-то своего, русского, но с хорошим вкусом и шиком. К тому же Александр заключил пари с самим Луи Сиу, что его парфюм выиграет в следующем году Гран-при в Париже.

– Вот уж насмешили, Савва Тимофеевич, – басовито расхохотался старик. – Гран-при? В Париже?

– Так и есть, Владимир Карлович, – процедил я, понимая, что нахожусь на грани провала. – Могу представить вам парфюм, который собираюсь выпускать в своей лаборатории.

– Не нужно, я дал слово вашим конкурентам. Уж извините, Александр Митрофанович. Заказать флаконы можете в любое время, только принесите эскизы на фабрику, скажу Крапу Алексеевичу, чтоб скидку вам сделал, – великодушно произнёс Феррейн. – Сыграйте с нами лучше в покер.

– Благодарю, но не могу. Дел невпроворот. Я, знаете ли, женюсь в эту пятницу, – важно сообщил я, чтобы причина отказа звучала весомо.

– Женитесь? – старик удивлённо вскинул брови. – Однако неожиданная новость. Поздравляю вас. Давно пора, одному-то тяжко, особенно вдовцу с ребёнком.

– Прекрасная новость! – воскликнул Холодов. – Рад за вас, Александр. Кто она? Красавица, коих свет не видывал, или богатая наследница?

– Дочь покойного графа Михаила Николаевича Бахметева, – не без гордости ответил я. – Миловидная, воспитанная и образованная девица, окончила Мариинское училище.

– Варвара? – выпучил глаза Феррейн. – Я лично был знаком с графом и видел его дочь ещё совсем крошкой. Он был хорошим человеком. Его доходный дом до сих пор стоит на Тверской?

– Да, и скоро перейдёт в мои владения в качестве приданого Варвары Михайловны, – я расслабленно откинулся на спинку стула. – Открою аптеку, оборудую рецептурную на втором этаже и лабораторию, где буду создавать изысканные ароматы.

– Вижу, планы у вас и впрямь грандиозные, – ухмыльнулся старик. – Даже завидно стало. Эх, молодость, она всегда горит идеями.

– Александр Митрофанович, через неделю я устраиваю приём, – обратился ко мне Холодов. – Приглашаю вас с будущей супругой. Будет интересно: именитые гости, развлечения и шикарный стол.

У меня чуть глаза на лоб не полезли. Кто не слышал о масштабных приёмах в особняке Холодова? Сам император, наверное, завидует такому размаху и богатству.

– Благодарю, Савва Тимофеевич, – спокойно ответил я с улыбкой на лице. – Непременно будем с Варварой Михайловной.

– Раз такое дело, я подумаю над вашим предложением, Александр Митрофанович, – вдруг выдал фразу Феррейн. – Оставьте мне бумаги, что вы принесли. Дома с сыном ознакомимся, обмозгуем, как не обидеть ваших конкурентов.

– Благодарю, Владимир Карлович. Вот, прошу, – я протянул папку с расчётами, еле сдерживая бурную радость. Неужели новость о моём предстоящем браке повлияла на решение Феррейна? Однако удачно я обмолвился.

– Теперь-то вы не откажетесь с нами сыграть партию? – хитро прищурился Холодов и кивнул крупье, чтобы тот открыл новую колоду.

Что делать? Как я могу отказаться, когда он пригласил меня на приём?

– Разве только партию, – я уже мысленно попрощался с той небольшой суммой денег, что взял с собой. Ладно, это мелочи. Я на женские наряды отдал сегодня в десять раз больше, но укрепить дружеские отношения с Холодовым и Феррейном просто обязан.

В жизни не был заядлым игроком и прекрасно знал, когда пора покинуть игру, чтобы не проиграться в пух и в прах. Правда, всё же одной партией не обошлось. Компания подобралась отличная и, самое главное, нужная.

Когда я вышел из собрания, довольный тем, что удачно всё сложилось, понял, что безбожно опоздал домой. Поехать в ресторан к Апельсину придётся в следующий раз. С Дорой Грей я обязательно познакомлюсь, но позже.

Возле здания клуба дежурили извозчики. Хорошо, что я Кузьму отправил домой, а то бы он заждался меня. Пролётка быстро довезла до особняка. Расплатившись с извозчиком, я поспешил к калитке. В окнах кое-где ещё горел свет. Прислуга, наверное, заканчивает свою работу.

В холле меня встретила тишина. Я не спеша поднялся по лестнице на второй этаж. Гриша и Варвара уже спят, скорее всего. Умыться бы и тоже лечь спать. Зевнув, я направился в ванную. Осторожно толкнул дверь, в лицо пахнуло тёплым влажным воздухом, и я замер, увидев прекрасную белокожую русалку. Она обнажённая стояла возле зеркала, вытирая рыжие волосы полотенцем. Я забыл, как дышать, выпучив глаза.

– Варвара… – ошеломлённо выдохнул я, узнав свою невесту.

Глава 17. Разговор о делах

Варя

Сегодня был чудесный день, несмотря на то, что Островский до сих пор не вернулся. Я приняла ванну, отмокала, наверное, не меньше часа, вымылась как следует. Давно я не ощущала себя такой чистой. Я мурлыкала себе под нос какую-то мелодию из моего времени, стоя возле зеркала и вытираясь полотенцем.

Вдруг по ногам прошелся прохладный поток воздуха, и я взглянула на дверь, понимая, что та открыта…

– А-а-а! Вон отсюда! – завопила я, прикрываясь полотенцем. В проёме стоял Островский с вытянувшимся лицом. Схватив со столика первое, что попалось под руку, кинула в него со всей дури. От ужаса зажмурила глаза, так как это оказался медный ковш, который врезался прямо в лоб мужчине.

– Чёрт знает что такое! – раздался вопль. Я распахнула веки.

Островский сидел на полу, потирая ушибленный лоб.

Придерживая рукой полотенце, я в страхе кинулась к нему. Травмировала жениха!

– Где? Покажите! – пальцы тряслись, но я схватила мужскую руку, отведя её ото лба. Прямо посередине краснела наливающаяся шишка. – Блин! Вот какого лешего вы зашли в ванную? – негодовала я на него и на себя заодно.

– Я… хотел умыться, – янтарные глаза ошалело разглядывали меня, точнее то, что нечаянно открылось, ведь полотенце так и норовило сползти вниз. Я поймала его в самый последний момент, натягивая обратно на грудь. – Откуда я знал, что ванная занята…

– Лёд есть на кухне? Приложите его или сделайте компресс из холодной воды. Ну? Чего расселись? Шишка же будет! Бегите скорее на кухню! – я вскочила на ноги и протянула руку мужчине, помогая ему встать.

Полотенце опять сползло, открывая то, что не предназначалось для взора будущего мужа, а он глаз с меня не сводил, пребывая в какой-то заторможенности. Я снова подхватила полотенце, прикрываясь.

– Хватит пялиться на меня! – не выдержала я. – Идите уже на… на кухню! – еле сдержала брань. Всё-таки за два года научилась выражаться как благовоспитанная барышня, но сейчас от шока из меня лезли забытые слова из лексикона двадцать первого столетия.

Островский явно все ещё был в прострации от происходящего и увиденного – хлопал чёрными пушистыми ресницами, недоуменно потирая лоб рукой.

– На кухню, Александр Митрофанович, на кухню! – Пришлось вытолкать его за дверь. – Лёд приложите! – крикнула я вдогонку, подхватывая полотенце, но не успела. Оно соскользнуло к моим ногам, и я захлопнула дверь перед любопытным мужским носом.

Принесло его на ночь глядя домой! Я подняла полотенце и пошла к крючку, где висел мой новый стёганый халат. В комнату прошла через смежную дверь, которая вела в мою гардеробную и далее в спальню.

Совесть не дала мне спокойно лечь спать. Я потуже запахнула халат, влажные волосы расчесала и заплела в свободную косу. Надела мягкие тапочки, похожие больше на балетки. Пойду проверю Островского. Большая ли шишка? Вот красота будет на венчании – жених с синяком на лбу.

Я спустилась на кухню. Островский сидел на стуле, облокотившись на стол и прижимая рукой ко лбу мокрое полотенце; рядом стояло блюдо с водой.

– Как вы? – я остановилась в дверном проёме, не решаясь пройти, не зная, как мужчина отреагирует на моё появление. – Простите, Александр, я не хотела вас покалечить. Схватила, что первое под руку попалось. Очень больно?

Он сразу поднялся и опасливо смерил меня взглядом. Убедившись, что я одета прилично, вздохнул, положив полотенце в блюдо.

– Больно, – скривил он губы. – Я сам виноват. Даже не подозревал, что ванная занята в столь поздний час. Думал, вы уже спите.

– А не надо было так поздно возвращаться, – возмутилась я справедливо, сделав шаг вперёд. – Вы обещали вернуться домой через три-четыре часа. А сейчас уже полночь доходит.

– Простите, Варвара, – мужчина выжал полотенце, расправил его и снова прижал ко лбу. – Так вышло, я не хотел, честное слово. Старик Феррейн весь вечер откладывал разговор, а потом и вовсе отказал мне. Правда, затем согласился подумать над моим прожектом, когда я обмолвился, что женюсь на вас. Оказывается, он лично знал вашего отца и даже помнит вас ребёнком.

Я застыла, глядя на Островского. Он серьёзно?

– Надеюсь, этот ваш прожект стоит того, чтобы болтать о нашем венчании где попало, – покачала я головой, прикрыв на мгновение веки.

– Не переживайте, Варя, всё же сложилось удачно. Даже Холодов, услышав о том, что я женюсь на урождённой графине, сразу пригласил нас на званый ужин, – на лице жениха расплылась довольная улыбка. – Вы даже представить себе не можете, какая это удача.

– Увы, не могу представить. Понятия не имею, кто такой Холодов и чему вы так радуетесь, Александр, – я сложила руки на груди. – А если до Щедриной дойдёт слух, что я замуж собралась? Вы об этом подумали? Зачем нужно было об этом говорить там, где собралось много людей? У тётушки, между прочим, в купеческой среде немало связей. Она девять лет хозяйничает в доходном доме, и большинство арендаторов лично знакомы с ней.

Островский поджал губы, поняв свою оплошность.

– Не волнуйтесь, Варя, венчание уже скоро. Не будет же ваша родственница бегать по церквям и храмам Москвы, чтобы отыскать вас, – он снова опустил полотенце в воду. – Я не дурак и не стал говорить, где и во сколько мы венчаемся. Об этом знают только мои близкие друзья, которых я пригласил в качестве поручителей.

– И на том спасибо, – я театрально поклонилась в пояс.

– Не паясничайте, Варя, – усмехнулся мужчина, выжимая полотенце. – Кстати, как Гриша себя вёл?

– Хорошо. Милый мальчик, – натянула я улыбку, сдержав обещание, данное сорванцу. – Читала ему перед сном сказки, он быстро уснул.

– Благодарю, Варвара. Я перед вами в долгу. Просите чего хотите, – благосклонно произнёс он, явно рассчитывая услышать что-то вроде «хочу красивое колечко».

– Расскажите мне про ваш прожект, – я села на свободный стул. Вот оно дворянское воспитание – мужчина не сядет, пока дама рядом стоит. Островский опустился на соседний стул, придерживая полотенце на лбу.

– Что вас конкретно интересует? – он удивлённо вскинул брови.

– Всё, Александр Митрофанович. Как будущая супруга, имею право знать, каким образом вы собираетесь использовать моё приданое.

– Хорошо, – он пожал плечами. – Я хочу запустить производство первой партии о-де-колонов. Образцы вы уже лицезрели недавно: «Виолет», «Идеал» и «Наполеон». Я всё же договорился с Феррейном о флаконах для парфюмерии. Вот только он обещал подумать над моим предложением о реализации части партии в его магазинах. Не уверен, что согласится, – старик обещал Брокару и Ралле не брать на сбыт другую парфюмерию.

– Мне нравится ваша идея, – я цокнула языком. – Откроем в доходном доме свою лавку ароматов. Давно мечтаю об этом.

– Я хотел оборудовать аптеку на первом этаже, а на втором – рецептурную, – нахмурился мужчина. – Там и буду торговать о-де-колонами и мылом. Не вижу смысла открывать отдельную лавку, пока у меня всего три парфюма. А на создание одного аромата уходит немало времени, к тому же на моих плечах ещё аптека и производство мыла.

– У вас есть мыловарня? – что ж он сразу не сказал.

– Не у меня лично. У моего компаньона Савелия Куликина небольшое производство, еле успеваем выполнять заказы. Нужно новое оборудование покупать. К тому же, если дело с о-де-колонами выгорит, придётся со временем и лабораторию расширять.

– Отлично. Значит, будем расти, – меня вдохновил план Островского, даже сердце забилось чаще. Я уже представила целую фабрику с названием «Предприятие Островского А.М.»

– Легко сказать. Для расширения нужны деньги, и немалые, – скривился Островский. – Уже не первый месяц ищу компаньонов, желающих вложиться в моё дело. Пока, увы, безрезультатно. А банки берут большой процент за кредит.

– Инвесторов найдём обязательно, – уверенность горела в моей душе надеждой и решимостью. Я затараторила на одном дыхании: – А насчёт лавки ароматов не переживайте. Ассортимент можно расширить душистым мылом, саше, подарочными наборами. И также торговать французской косметикой. Осталось только найти поставщиков. К тому же я могу помочь вам в создании новых ароматов.

– Вы?! – он округлил глаза, уставившись на меня.

– Почему нет? – я настороженно покосилась на него. – Вы против? По-моему, вы уже убедились в том, что я не профан в парфюмерии.

– Не женское это дело, Варвара Михайловна, – он резко встал, бросив полотенце в блюдо и расплескав воду. – Вы же урождённая графиня. Как я в глаза людям буду смотреть, если общество будет шептаться, что супруга сует нос в мои дела?

Он это серьёзно? Моё лицо вытянулось в недоумении.