Текст книги "«Аромат любви» от сударыни-попаданки (СИ)"

Автор книги: Ольга Росса

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 20 страниц)

Глава 47. Скоро открытие

Варвара

Время остановилось. Был только он, мой муж, который целовал меня так нежно и упоительно, что я забыла, где нахожусь.

– Кхе-кхе, – громкое покашливание фотографа напомнило мне, что мы в студии не одни.

– Простите, – я отпрянула от супруга, сгорая от стыда. Стало неловко перед посторонним мужчиной. Что на меня нашло? А на Александра? Мы на мгновение оба забыли, что брак наш фиктивный.

– Ничего, дело молодое, – хохотнул фотограф. – Желаете ещё снимок сделать?

– Думаю, достаточно, – подал голос Александр, потянув галстук, словно тот душил его.

– Да, хватит на сегодня, – я перевела взгляд на фотографа. – Когда зайти за готовыми карточками?

– К понедельнику точно сделаю, сударыня, – он выключил наконец-то софиты, от которых у меня щеки горели вовсю. Или всё же от неожиданного поцелуя?

– Благодарю, Поликарп Фомич, – супруг надел шляпу и протянул мне руку. – Варвара, позвольте отвезти вас домой.

– Я приеду сама позже. Мне нужно в лавку, там Жанна сегодня командует, – опустила я взгляд, не в силах смотреть в омут янтарных глаз. Сердце до сих пор трепыхалось в груди от нахлынувших эмоций.

– Тогда позвольте проводить вас до лавки, – он настойчиво предлагал свою руку. Пришлось согласиться.

Мы вышли на улицу и двинулись в сторону переулка, где с торца уже висела готовая вывеска «Миръ ароматов» с припиской ниже мелким шрифтом: «Лавка Островской В.М.» Правда, её пока скрывала мешковина. Послезавтра открытие.

– Больше так не делайте, Александр, – тихо произнесла я, когда мы оказались возле лавки.

– Не делать чего? – ответил супруг беззаботно, словно уже забыл о нашем нечаянном поцелуе.

– Вы знаете, о чём я говорю, – и с укором посмотрела на него, тихо добавив: – У нас с вами не те отношения, чтобы позволять себе подобные вольности.

– Вам не понравилось? – на его губах заиграла ироничная усмешка. Ведь прекрасно знает, что это не так. – Или вас страшит моё проклятие? – улыбка сразу пропала с его лица.

– Дело не в проклятии, а в том, что вы нарушаете наш уговор, – процедила я, злясь сама не зная на кого – на себя или на Александра.

– Может, я жажду нарушить наши с вами договорённости о браке, Варвара Михайловна, – вполне серьёзно ответил он.

– А я нет! – выпалила на одном дыхании и кинулась к двери, открыв её, чтобы поскорее скрыться от мужа в лавке.

Пульс колотился в висках, в глазах даже потемнело, и я не сразу заметила работников и француженку, которая спешила ко мне.

– Bonjour, madame, – пропела она. – Comment ça va?

Жанна сразу взяла меня в оборот, вплетая в русскую речь французские слова. Рот у неё не закрывался. Благодаря декораторше я сразу забыла о супруге и его поцелуе, окунувшись в дела. Александру хватило ума не следовать за мной. Наверное, уехал в лабораторию.

В лавке практически всё было готово к открытию. Ремонт закончен, новые витрины и стеллажи скоро заполнятся товаром, который лежал в коробках в подсобном помещении. Остались последние штрихи – декор. Жаль, что рекламные плакаты с портретами Скомпской ещё не готовы, но ждать их нет времени – пора открывать лавку. Как только типография напечатает наш заказ, сразу на углу дома появится большой плакат с указанием на мой магазинчик.

Конечно, я не собиралась лично стоять за прилавком и торговать, поэтому наняла двух опытных молодых женщин лет около тридцати на должность продавщиц – Настасью и Марью. Но всё равно придётся первый месяц тщательно контролировать торговлю. Несколько дней я потратила на обучение персонала. Они с интересом впитывали знания о том, как общаться с покупателями, чтобы максимально извлечь выгоду. В первую очередь я вдалбливала в их головы правило, что «покупатель всегда прав», в разумных рамках, естественно.

Хлопоты настолько меня увлекли, что я не заметила, как наступил вечер. Жанна выразительно указала мне на часы, которые сегодня успели повесить на стену. Маленькая стрелка стояла на пяти. Пришлось отпускать работников и закрывать лавку. Я напоследок осмотрела небольшое помещение и удовлетворённо улыбнулась. Завтра расставим товар на полки, а в субботу будем ждать первых покупателей. Моя мечта сбывается! Ура!

Мне хотелось пройтись по московским улочкам, проветриться, но помня о том, что приличные женщины в девятнадцатом веке одни не гуляют, наняла экипаж и поехала домой. Репутацией нужно дорожить.

Стоило только переступить порог особняка, как я вспомнила сегодняшний поцелуй Александра, и мысли снова завертелись вокруг мужа. Горничная сообщила, что хозяин ещё не вернулся. Я облегчённо вздохнула и попросила женщину приготовить ванну. Хотелось расслабиться после непростого трудового дня.

Горячая вода помогла мне сбросить напряжение, а вот разгрузить голову нет. Пока отмокала, беспрестанно думала об Александре и его словах. Я давно осознала, что он привлекает меня как мужчина, да и супруг смотрит на меня явно не как на монашку. Но страх того, что Александр предаст меня, сидел так глубоко, что я не могла свободно дышать. Однажды мне уже разбили сердце. Пусть это было давно и совсем в другой жизни, но душа прекрасно помнила невыносимую боль.

Пока наш брак фиктивный, есть уверенность в завтрашнем дне. Когда я предлагала Островскому жениться, даже предположить не могла, что мы станем партнёрами и единомышленниками. Я искренне дорожу этими настоящими отношениями. Чувствую и верю, что наша дружба принесёт прекрасные плоды. Даже если созданный нами парфюм не выиграет Гран-при, поездка в Париж уже станет для нас большим успехом.

Вот почему менять фиктивный брак на настоящий точно не входило в мои планы. К тому же, вспоминая алый след помады на шее мужа, я понимала, что любовь может однажды закончиться.

К ужину я спустилась в столовую. Григорий и его гувернёр встретились мне на пути. Горничная заканчивала хлопотать над столом, расставляя приборы.

– Евдокия, Александр Митрофанович ещё не вернулся? – обратилась я к прислуге.

– Никак нет, барыня, – невозмутимо ответила она и поспешила на кухню. Ну вот, опять Островский пропустит ужин.

– Мы снова сядем за стол без папы? – в глазах Гриши сквозила грусть. Бедняга скучает по отцу, который целыми днями занят делами.

– К сожалению, да, – я положила руку на плечо пасынка.

– Я на рыбалку хочу, – вздохнул он, опустив голову.

– Думаю, через пару недель сможем поехать в Луговое, заодно навестим Зою Ипполитовну. Надеюсь, к этому времени твой папа закончит все срочные дела. Да и я открою скоро свою лавку. Отдохнём потом недельку в деревне.

– Варвара Михайловна, можно мне на открытие вашей лавки приехать? – мальчик с надеждой смотрел на меня.

– Конечно можно. Будешь моим главным помощником, – я села на стул, и мужчины заняли свои места.

– И что же я буду делать? – Гриша в ожидании посмотрел на меня.

– Раздавать прохожим дамам и господам листовки, – улыбнулась я. – Ты у нас смелый и шустрый мальчик. Уверена, что справишься с этим очень сложным заданием.

– Это я запросто! – засиял пасынок.

Горничная вернулась, неся первое блюдо. За столом началась непринуждённая беседа. У нас с Гришей уже вошло в привычку делиться друг с другом, как прошёл день, и говорить о планах на завтра. Илларион Дмитриевич всегда с охотой поддерживал разговор.

Так и ужин подошёл к завершению, а Александра до сих пор не было. Вдруг со стороны холла послышался какой-то шум, хлопнула дверь. Наверное, супруг вернулся. Я поспешила встать. И тут в столовую ввалился кучер – грязный и лохматый, словно его черти гоняли по чистилищу. Сердце похолодело от его вида.

– Бяда, барыня! – мужик вытаращил глаза, стащил с головы картуз, вытерев рукавом вспотевший лоб. – Там эта… Как бахнуло, аж стёкла все повылетали!

– Что бахнуло? Где бахнуло? – я дышать перестала. – Где Александр Митрофанович?

– Ох, увезли в больницу, шибко приложило его, – упавшим голосом проговорил кучер.

– Что с папой? – в глазах Гриши застыл ужас.

– Говори, окаянный, толком – что случилось? – не выдержала я, повысив голос.

– Барин в кабинете на мыловарне закрылся, химичил там. И как бахнет что-то с такой силой, что стёкла повылетали.

Кровь отхлынула у меня от лица, руки затряслись.

– В какой больнице мой муж? Вези меня туда. Сейчас же! – приказала я кучеру и рванула на улицу.

Глава 48. Мой муж

Варвара

Как доехала до больницы, не помню. Я ворвалась в приёмный покой, словно фурия, и там увидела девушку в форменном платье и переднике.

– Где мой муж? Островский Александр Митрофанович? – с трудом взяла себя в руки, чтобы не броситься по коридору, заглядывая в каждую дверь.

– Этот тот, которого взрывом приложило? – медсестра даже растерялась от моего напора.

– Он самый? Что с ним? Я могу его увидеть? – душа в пятки ушла и не хотела возвращаться на место.

– Николай Прокопьевич! – она окликнула мужчину в белом халате, который только что появился в коридоре. – Тут жена пострадавшего Островского пришла.

– Замечательно, – мужчина поправил очки на носу, строго взглянув на медсестру. – Машенька, выдайте сударыне халат для посещения.

– Варвара Михайловна, – представилась я, пока медсестра искала халат.

– Николай Прокопьевич Дубровин, хирург, – кивнул мужчина. На вид ему было не больше сорока лет. – Я оперировал вашего мужа.

– Оперировали? – ахнула я от ужаса, схватившись за сердце.

– Не переживайте так, Варвара Михайловна, – торопливо заговорил он, взяв меня за руку и заглядывая в глаза. – Машенька, принесите стакан воды госпоже Островской.

Медсестра накинула на мои плечи белый халат и поспешила в сестринскую.

– Сударыня, вашего мужа посекло стеклом от взорвавшейся колбы, есть небольшие ожоги. Я вынул осколки из его спины и зашил раны. Господину Островскому повезло, что во время взрыва он как раз отвернулся. Если бы колба взорвалась в лицо, последствия могли быть более плачевные, – спокойно проговорил врач.

Вернулась медсестра и сунула мне в руки стакан с водой. Я жадно припала к питью, словно сутки по пустыне скиталась. Осушив стакан, выдохнула, чуть успокоившись.

– Пойдёмте, Варвара Михайловна. Ваш супруг спит после операции, – он пошёл вглубь коридора. Я последовала за ним.

Мы поднялись на второй этаж. Запах хлорки и лекарств тут ощущался сильнее всего.

– Прошу, – врач открыл дверь в палату. В сумерках я сначала ничего не увидела, свет в помещении не горел. – Вам принести свечу?

– Да, пожалуйста, – кивнула я, перешагнув порог на ватных ногах. В комнате стояло несколько коек, все они были пусты, кроме одной.

Александр лежал на животе с перевязанной спиной, сквозь белые бинты проступила кровь от ран – это было видно даже в полумраке. Закусив губу, я подошла к кровати и присела на корточки, взглянув на спящее лицо супруга.

Вернулся врач с подсвечником, который он поставил на прикроватную тумбочку. Потом пододвинул для меня стул от стены. Я послушно села возле кровати мужа.

– Только прошу вас, сударыня, не сидите тут до утра. Ваш супруг обязательно поправится, – тихо произнёс Николай Прокопьевич. – Посидите немного и поезжайте домой с вестями о муже. У вас есть дети?

– Да, – кивнула я, не вдаваясь подробности.

– Вот и хорошо. Он вас звал во время операции, обезболивающее так на него подействовало, потом всё же уснул. Ладно, не буду вам мешать.

Мужчина ушёл, оставив меня наедине со спящим мужем.

Я осторожно коснулась щеки супруга, ощутив, какая она прохладная и жёсткая от щетины. Взяв его за ледяную руку, вдруг начала тихо плакать. Слёзы текли по лицу, нос заложило, и я начала всхлипывать.

Смотрю на Александра и понимаю, что могла сегодня остаться вдовой. Только благодаря провидению свыше мой муж остался жив. Что же он так неосторожно химичил в лаборатории? Продолжал искать, как воспроизвести синтетическим путём аромат персиков? Червячок вины начал грызть душу – всё из-за меня.

Кусая губы, я погладила мужа по опалённым волосам. Ничего, отрастут быстро. Главное, что сила взрыва была направлена не в лицо, а то мог ведь без глаз остаться.

Выплакав свои эмоции, я вдруг осознала, что боюсь потерять Александра. Он стал мне родным и дорогим человеком. Что таить – я люблю его. От этой мысли сердце ускорило бег, разливая негу по всему телу. Наконец-то я призналась самой себе. Душа вернулась на место, стало легко, спокойно, словно так и должно быть.

Развода не будет. Сегодня днём Александр дал мне это ясно понять. Его даже не страшит проклятие, в которое я не верю. Пусть сначала поправится, а потом я решу, что делать со своими чувствами и нашим браком. С это мыслью я покинула палату.

Завтра у меня сложный день. Удостоверившись, что муж жив и с ним всё будет в порядке, я спокойно завтра продолжу готовиться к открытию лавки. Вечером навещу Александра.

Кузьма ждал меня у ворот больницы, как я ему и приказала.

– Барыня, как там наш хозяин? – кучер открыл мне дверь в карету.

– Слава богу, жив, – я даже перекрестилась. – Всё будет хорошо.

– Это Богородица его уберегла. Как я перепужался за барина, – с облегчением вздохнул мужик и тоже осенил себя крестом.

Домой мы вернулись не так скоро, как уезжали в больницу. На улицах уже было темно, а фонари не везде исправно работали.

Стоило только переступить за порог, как на меня накинулись с расспросами служанки. Вдобавок Гриша тоже не спал и бегом спустился по лестнице, гувернёр едва поспевал за ним. Я всех успокоила, рассказав о состоянии Александра и заверениях врача, что пациент обязательно поправится.

Григорий рвался навестить с утра папу в больнице. И я дала наказ Илариону Дмитриевичу сопроводить воспитанника к отцу, заодно отвезти барину сменные вещи, предметы личной гигиены и что-нибудь из еды. Вряд ли в больнице кормят так же хорошо, как дома.

– Обязательно передайте Александру Митрофановичу, что я заеду к нему ближе к вечеру, – добавила я к своим инструкциям. – Надеюсь, он поймёт, ведь в субботу открытие лавки, утром я поеду туда.

– Конечно передам. Барин прекрасно знает об этом и поймёт, – заверил меня гувернёр. – Отдыхайте уже, Варвара Михайловна.

Я вдруг заметила слёзы на щеках пасынка, присела на корточки и обняла его, понимая, как тот испугался за отца.

– Всё будет хорошо, не плачь. Пойдём, я тебя уложу в кровать и почитаю что-нибудь, – я повела мальчика к лестнице, нужно отвлечь его от грустных мыслей.

Когда я закончила читать сказку, Гриша почти уснул под мой монотонный голос.

– Спокойной ночи, мой хороший, – я поправила одеяло и едва коснулась губами детского лба.

– И вам, маменька, – вздохнул мальчик и затих, закрыв веки.

Я улыбнулась, а в глазах стало мутно от слёз. Он назвал меня мамой – это растрогало меня до глубины души. Не думала, что Гриша когда-нибудь признает меня самым близким человеком наравне с отцом. Мальчик давно стал для меня как родной.

С мыслями о муже и сыне я заснула почти под утро. Разбудила меня горничная, которая по привычке в восемь часов заявилась в спальню, неся поднос с чашкой кофе. Я с трудом разлепила веки, хотелось ещё поспать, но дела не ждали.

После завтрака гувернёр и Гриша отправились в больницу, взяв с собой саквояж с вещами, которые приготовила горничная, и корзинку с едой для Александра. Кузьма всё отнёс в карету. Мы поехали вместе, кучер подвёз меня к доходному дому, где у входа в лавку уже ждали Настасья и Марья.

День пролетел молниеносно. Мы с продавщицами расставляли товар по полкам и витринам. Из мыловарни привезли ещё партию душистого мыла и парфюма. О-де-колон «Идеал» Александр всё же переименовал в «Барон» с намёком на то, что аромат придаст благородства его носителю. Пять женских ароматов, которые я создала, тоже были готовы. Из типографии привезли рекламные листовки, визитки и ценники. Мои продавщицы получили фирменные передники с пришитыми именными табличками из фанеры, наподобие бейджей из моего столетия. Завтра ещё цветочница принесёт заказанные букеты. Всё по высшему разряду.

Уставшая и довольная тем, что лавка готова к открытию, я отправилась на пролётке в больницу к Александру. Сердце сжалось в комочек. Скоро увижу мужа, моего самого близкого и родного человека.

Дежурившая медсестра выдала мне халат. Вчерашний хирург Дубровин случайно встретился мне в коридоре. На нём был только костюм, без халата. Видимо, рабочий день закончился и врач собирался домой. Он отчитался, что пациент идёт на поправку, и добавил напоследок:

– Варвара Михайловна, я недавно дал вашему супругу обезболивающее. Его сознание может быть немного спутанным, вы не обращайте внимания, если что.

– Хорошо, поняла вас, Николай Прокопьевич, – кивнула и поспешила в палату к мужу.

Тихонько постучав, я, не дожидаясь ответа, вошла. Александр всё так же лежал на животе. Услышав скрип двери, он чуть привстал и повернул голову.

– Варенька пришла, – на его губах растянулась довольная улыбка, – наконец-то.

– Как вы чувствуете себя, Александр? – я медленно двинулась в его сторону, едва сдерживая улыбку, чтобы не расплыться до ушей от счастья, увидев супруга живым.

– Прекрасно, Варя. Я так счастлив, что ты пришла. Весь день ждал, – он попытался встать, но сморщился от боли.

– Нет-нет, лежите, – строго наказала я, и он прекратил попытки подняться. С чего он вздумал мне тыкать? – Что же вы так неосторожно, Александр? Чуть вдовой меня не сделали, – с укором покачала я головой.

– Не углядел за температурой, признаю, – Островский поджал губы, смотря на меня. – Зато у меня получилось, милая Варюшка, – одухотворённо выдохнул он.

– Что получилось? – захлопала я ресницами.

– Я синтезировал уделактон с ароматом сочного персика, – в тёмно-янтарных глазах горел настоящий огонёк победы. Или от воздействия обезболивающего? А вдруг Александру приснилось, что у него получилось, пока он лежал на операции?

Глава 49. Визиты

Александр

– Варенька, ты мне не веришь? – я не мог налюбоваться супругой. Весь день ждал её визита, скучая, и вот она пришла, а в глазах скептицизм. – У меня правда получилось. Я хотел повторить синтез, чтобы закрепить результат, но потерял контроль над температурой, поэтому случился взрыв.

– Верю, Александр, – она всё же улыбнулась, смотря на меня с жалостью.

Знаю, сам виноват, чуть без глаз не остался. Чудо, что я в этот момент отвернулся, собираясь сделать пометку в блокноте.

– Это всё потому, что кто-то забыл обо всём на свете, наплевав на себя и на семью, – в голосе любимой снова появились нотки упрёка. – Теперь будете отдыхать несколько дней на больничной койке. Ни о ком не подумали: ни о себе, ни обо мне, ни о сыне.

– Прости, – выдохнул я, понимая, что действительно отдалился от семьи, пропадая в лаборатории. – Я торопился, хотел впечатлить тебя.

– Спасибо. Я была изрядно впечатлена, увидев вас на койке после операции, – вздохнула супруга и наконец-то села на стул. Не могу смотреть на неё, когда она стоит передо мной, а я лежу, даже не в силах подняться. Спина болела, раны жгли, невыносимое чувство беспомощности давило на меня.

– Я не это имел в виду, – прикрыл на мгновение глаза, а потом посмотрел на супругу. – Мечтал, что, узнав о моём открытии, ты будешь гордиться мной, Варенька. Ведь я люблю тебя так, как никого никогда не любил.

Звенящая тишина повисла в палате. Вздохнув, я закрыл глаза, не в силах смотреть на любимую. Сейчас она снова мне напомнит, что у нас договорённости влюбляться не было, и прочее...

– Посмотри на меня, Александр, – тихо произнесла она, и я распахнул веки.

Лицо супруги оказалось так близко, что грудь сдавило от чувств. Варвара присела на корточки, приблизившись ко мне, осторожно провела рукой по моим волосам. В голубых глазах светились теплота, забота и что-то такое светлое, отчего сердце пропускало удар за ударом. Я готов был кинуться к ней в ноги и расцеловать каждый пальчик на её руке.

– Повтори ещё раз, что ты сказал, – тихо прошептала она, ласково смотря на меня.

– Я люблю тебя, Варвара, – уверенно повторил я, оперевшись на локоть, и повернулся на бок. – Ради тебя готов на всё, только бы ты была счастлива. Хочешь лавку ещё одну откроем, а хочешь к морю поедем, в Ялту например, – слова сами слетали с уст от переполнявших меня чувств. Я тонул в глубине её глаз.

– В Ялту, – улыбнулась она, коснувшись моей щеки, – обязательно съездим, но только после Парижа. Нужно готовиться к выставке. Я правда очень впечатлена вашим… твоим открытием, Александр. Только прошу, не надо жертвовать собой. Ты нужен нам, Грише и мне, – она закусила губу, глаза заблестели от влаги.

– Прости, – невыносимо смотреть, как по её щеке катится слеза.

– Я очень испугалась за тебя, правда. Ты дорог мне как друг, как компаньон и супруг. Больше не смей так пугать меня, слышишь. Ведь я тоже люблю тебя, – и едва коснулась моих уст в невесомом поцелуе. И столько в нём было нежности и любви, что у меня голова закружилась от счастья.

– Варенька, милая моя, – прошептал я, пьянея от её признания. – Счастье моё, – и с трудом смог приобнять её свободной рукой, почувствовав родной аромат персика и цветов. – Я не достоин твоих слёз.

– Поправляйся скорее, Александр, – на губах любимой сияла счастливая улыбка. – Я очень скучаю и жду тебя дома.

– Буду послушным пациентом, чтобы побыстрее отсюда уйти здоровым, – вздохнул я, вернувшись в исходное положение, всё же раны напоминали о себе. – Прости, что не смогу завтра присутствовать на открытии лавки, ведь ты так старалась.

– Ничего. Мы с тобой ещё не один магазин откроем, вот увидишь, – она снова погладила меня по волосам, а потом вернулась на стул.

– Езжай домой, Варенька. Вижу ведь, что устала, не отпирайся, – скрепя сердце произнёс я. На самом деле не хотелось отпускать её, но супруге требуется отдых.

– До встречи, Александр, – она наклонилась, чмокнув меня в щеку. – Завтра вечером, как закрою лавку, приеду навестить тебя.

– Буду очень ждать, – вздохнул я, костеря себя. Вместо того, чтобы помогать любимой, валяюсь тут. Варвара ушла, оставив меня одного в тишине.

Она любит меня! Хотелось подскочить и крикнуть в голос о том, как я счастлив, чтобы весь мир знал. Теперь у нас будет настоящая семья, а не фиктивная. Сердце гулко стучало в груди от счастья и предвкушения первой брачной ночи. Воображение в красках подбрасывало мне яркие картины желанной близости с любимой. До сих не могу забыть, как увидел свою нежную русалку в ванной комнате. Но мои фантазии прервал следующий посетитель.

Явился Савелий Куликин, мой друг. Это он привёз меня в больницу. Повезло, что компаньон оказался на мыловарне. С тех пор как установили новые паровые котлы, Савелий так же, как и я, пропадал на своём детище, лично следя за процессом и проверяя качество продукции.

– Ох, Алекс, и дал ты жару. Даже полицейские приезжали разбираться, – рассказывал друг по последствиях моего неудачного опыта. – Кто их вызвал, не ведаю. Однако прошерстили всю лабораторию. Представляешь, чего они удумали? Будто террористы бомбу готовили и сами подорвались бесы окаянные.

– Знаю, с утра следователь уже расспросил меня, – поделился я с другом. Варваре не стал говорить, чтобы лишний раз не волновать супругу.

– В утренних газетах о взрыве написали, такое там наплели, что убить хочется этих охотников за сенсациями, – вздохнул он. – Кабы не ударило по репутации нашего товарищества.

– Не переживай, Савелий. Полицейские уже разобрались. Проследи только, чтобы в прессе опровержение написали.

Вот ведь незадача. Хорошо, что Варваре некогда читать газеты.

– Что ты такое испытывал? Стоило оно того, чтобы оказаться на больничной койке? – друг удручённо покачал головой, сжимая картуз в руке.

– Я синтезировал уделактон с ароматом персика, – расплылся я в улыбке, лёжа на кровати. – Это будет фурор в парфюмерии. Наши шансы оказаться в Париже возросли. Понимаешь?

– Да ну! – выпучил глаза Савелий.

– Только никому ни слова, особенно газетчикам. Не дай бог, конкуренты прознают, – строго предупредил я компаньона. – Ты принёс, кстати, мой блокнот из лаборатории, как я просил?

– Конечно, – друг вытащил из запазухи знакомую рабочую тетрадь в кожаном переплёте и сунул мне в руку. – Даже полиции не показал.

– Благодарю. Правильно сделал, а то начали бы копаться в записях, химиков-экспертов привлекли, и прощай моё открытие, – я убрал тетрадь под подушку.

Мы еще немного поговорили о случившемся и наконец-то распрощались. Я жутко устал после сегодняшних визитов, особенно полицейских. Допрашивали меня не один час, подозревая бог знает в чём. Моментально уснул, видя во сне супругу в одном кружевном исподнем и белой фате.

Утро началось, как обычно, с перевязки и обхода врача. Сегодня меня никто не навещал, да и я ждал только Варвару к вечеру. Интересно, как проходит открытие лавки? Супруга так тщательно готовилась к нему, столько интересного придумала, что ночами не спала. Надеюсь, всё идёт отлично.

После обеда я хорошо выспался, был бодр и полон сил. Раны не саднили так сильно, как вчера, я смог сидеть на кровати и выходить по нужде.

Считая минуты до встречи с любимой женой, я сидел на постели, думая о Варваре, о том, что скажу ей, как обниму и страстно поцелую. Вдруг в палату вошла медсестра, женщина в возрасте.

– Александр Митрофанович, там дама пришла, очень просится к вам с визитом, – сообщила она с порога.

– Представилась? – я нахмурился.

– Нет. Сказала, что она ваша кузина, – пожала плечами женщина.

Неужели Жюли приехала из Вены? Как вышла замуж одиннадцать лет назад за посла, так и не приезжала больше на родину, посылая раз в году на Рождество письмо с открыткой.

– Так что дамочке этой сказать? Ждёт она, – нетерпеливо спросила медсестра.

– Хорошо, пусть войдёт, – мне самому стало любопытно, кто же это мог быть.

Через пару минут дверь снова открылась, впуская посетительницу в вечернем наряде, будто она только что примчалась из ресторации. Только белый халат прикрывал её оголённые плечи, но откровенное декольте виднелось во всей красе.

– Дора? – я привстал, встречая блондинку. Что она тут делает?

– Ах, Алекс! – всплеснула она руками, рассматривая меня. – Как узнала, что случилось с вами, сразу примчалась, – и чуть ли не кинулась ко мне, но остановилась в шаге от кровати.

Ноздрей коснулся насыщенный аромат цветочного парфюма.

– Как вы? Что произошло с вами? – охала она.

– Дарья Елизаровна, благодарю за беспокойство, но вы зря так всполошились, – я еле скрыл недовольство в голосе. – Как видите, я жив, иду на поправку.

– Простите мой маленький обман, что назвалась вашей кузиной. Эта строгая женщина не хотела меня впускать. Моё сердце чуть не разорвалось, когда Луи сообщил о вас, – она театрально вздохнула, схватившись за грудь. – Ох, дурно мне, – и закатила глаза.

Я подхватил её за талию, усадив на свою кровать, и присел рядом.

– Я позову медсестру, – сжав челюсти от боли, хотел было встать и направиться к дверям.

– Не нужно, я сейчас подышу чуть-чуть и всё пройдёт. Просто корсет слишком туго затянут, – она снова схватилась за выпирающие из декольте холмики. – Алекс, может, вы поможете мне ослабить шнуровку?

– Я?! – удивлённо посмотрел на певичку. – Всё же лучше позвать медсестру, она вам непременно поможет.

– Нет. Прошу вас, Алекс! – она вдруг обвила меня за шею. Я скривился от боли, схватив девушку за плечи, и хотел её оттолкнуть, но она рьяно прильнула к моим губам в тот момент, когда открылась дверь.

– Значит, так вы скучали по мне, дорогой супруг? – голос Варвары резанул по ушам.

Я силой оттолкнул Дору, подскочив, но дверь с грохотом закрылась. Яростный стук удаляющихся каблучков говорил о том, что Варвара убежала.

– Какого чёрта вы пришли?! – крикнул я на певичку, Дора тут же вцепилась ногтями в моё предплечье.

– Мне нужна формула эфира с ароматом персика! – процедила она, злобно сверкнув глазами.

– Что? Откуда вы узнали? – я оторопел от её слов, понимая, что не смогу догнать Варвару. Нельзя оставлять Дору в палате, ведь тетрадь с формулой лежит под подушкой.

– У Луи есть связи не только в театре, но и в полиции. Он прочитал копию рапорта осмотра места взрыва, – ухмыльнулась любовница француза. – И там было написано, что в помещении стоял стойкий запах спелых персиков. Луи прищучил сегодня вашего компаньона, и тот поведал ему, над чем вы работали.

– Не может быть, – от досады я стиснул челюсти.

– Луи даёт вам три дня на решение, потом пойдёт в полицию и даст показания, что вы связались с террористами, – спокойно проговорила Дора, чувствуя своё превосходство.

– У него нет доказательств, – я сжал кулаки.

– Будут. Один донос, и полиция прошестит склад на вашей мыловарне, где найдёт целую коробку со взрывчаткой.

– Он не посмеет, – с шумом выдохнул я.

– Ещё как посмеет, дорогой Алекс. Дружба дружбой, а дела врозь. Луи не простит вам конкуренции. Уж поверьте мне, этот человек ни перед чем не остановится, – на губах девушки играла самодовольная улыбка.

– Зачем только нужно было устраивать этот цирк с поцелуем? – я с презрением посмотрел на шантажистку.

– Моя маленькая женская месть Варваре Михайловне, – рассмеялась она.

– Идите в ад! – я открыл дверь, указав певичке на выход.

– Три дня, дорогой Алекс, – пропела она мелодично и гордо удалилась из платы.

– Вот ведь стерва, – прошипел я, скривившись от боли. Варвару уже не догнать. Что она подумала обо мне, страшно представить, а ведь только вчера признался ей в любви.

Боже, дай мне сил всё исправить. Если придётся пожертвовать формулой уделактона ради Варвары, я непременно сделаю это.

Бросившись к шкафу, я снял костюм с вешалки. Хватит, належался уже!