Текст книги "«Аромат любви» от сударыни-попаданки (СИ)"

Автор книги: Ольга Росса

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 20 страниц)

Глава 50. Разобрались

Варя

Я выбежала из больницы, не чуя ног под собой. Глаза застилала пелена слёз. Как он мог? Врун проклятый! Только вчера признавался мне в любви, а сегодня уже целуется с этой певичкой из ресторана! До сих пор не нагулялся?

Боль жгла сердце, обида не давала вздохнуть полной грудью. Наступила на те же грабли! Так мне и надо!

С трудом нашла дорогу к воротам. Жаль, отпустила извозчика, теперь придётся снова искать пролётку.

– Bonjour, Madame Ostrovskaya, – раздался знакомый мужской голос. Только француза тут не хватало.

Проморгавшись, я увидела Луи Сиу. Он держал в руке трость, его лицо исказила гримаса недоумения.

– Ce qui s'est passé? Почему вы плачете?

– Простите, господин Сиу, – смахнула я слезу с щеки, чувствуя себя неловко. Он-то что тут делает? – Вы к моему мужу? Александр занят сейчас одной хорошенькой постетильницей, – фыркнула я, с трудом удерживая лицо.

– Может, вас подвезти? – мужчина указал тростью в сторону кареты, стоящей у дороги.

– Благодарю, я лучше прогуляюсь. Всего доброго, – приподняв подбородок, я пошла по пыльному тротуару. За спиной послышались недовольные фразы на французском, но явно обращённые не ко мне.

Свернув за угол, я остановилась, чтобы отдышаться. И всё же подозрительно, что экипаж Луи оказался возле больницы как раз в тот момент, когда я застала мужа, целующегося с той самой девушкой, которая, как я поняла, протеже француза.

Я выглянула из-за кустов на дорогу. Луи нервно вышагивал возле кареты в ожидании. Внутреннее чутьё заставило меня стоять в укрытии и наблюдать за французом. Через пару минут к нему вышла Дора. Он резко схватил её за плечи, что-то яростно говоря. Девушка, повинно опустив голову, слушала его гневную речь. Жаль, они стояли далеко, и я не слышала их разговора. Потом Луи чуть ли не силой затолкал девушку в карету, и экипаж покатился в противоположную от меня сторону.

Значит, француз ждал певицу. Выходит, он её и привёз. Для чего? Уж точно не для тайного свидания с Александром. И так удачно совпало, что я застала их целующихся. Ловко Дора подстроила мне сюрприз, бросившись целовать моего мужа, как только я открыла дверь. Душевная боль меня отпустила, когда я поняла, что на самом деле произошло в палате. Однако неприятный осадок всё равно остался. Не собираюсь я возвращаться в больницу. Пусть это будет уроком Александру. Мой муженёк сам впустил посетительницу в палату.

Успокоившись, я вышла на тротуар и побрела в сторону наёмной пролетки, которая остановилась возле соседнего здания. Пожилая дама в широкополой шляпе не торопясь вышла из экипажа, освободив его.

Пока я ехала домой, ещё раз прокрутила в голове сегодняшний насыщенный день, особенно вспоминая открытие лавки. Всё прошло вполне удачно. Первые покупатели оставили небольшую выручку, и это уже радовало.

Гриша пробыл в лавке больше часа под присмотром гувернёра. Возле доходного дома мы вместе с ним раздавали листовки респектабельным прохожим. Григорию понравилось это делать, и он очень старался, подходя к женщинам, которые с умилением внимали его приглашению посетить новую парфюмерную лавку. К солидным дамам, выходящим из экипажей, мальчик обращался исключительно на французском, чем вызывал восторг у некоторых впечатлительных особ. Я же была нацелена на мужской сегмент и раздавала листовки потенциальным покупателям.

Конечно, шквала покупателей в первый день ждать не приходилось, но когда в лавку в течение почти часа никто не заходил, я решила перейти к плану Б. Взяла в подсобке небольшой деревянный лоток, выложила на него ароматное мыло в виде роз, сердечек, рыбок, ракушек, которое стоило копейку. Добавила пачку полосок-блоттеров, пропитанных духами. Перекинула ремень через плечо и вышла на улицу, держа лоток.

Звонким голосом я призывала купить ароматное мыло всего за копейку – и это сработало. Ко мне начали подходить прохожие, с интересом разглядывая фигурное мыло, от которого шёл приятный цветочный запах. Пока они присматривались к товару, я рассказывала о новой лавке на углу дома, где можно приобрести не только мыло, но и парфюмерию и косметику. Совала женщинам в руки пропитанные духами бумажные полоски, чтобы они распробовали ароматы. Некоторые решились приобрести флакончик понравившегося парфюма, отправившись в лавку. Мыло закончилось быстро, пришлось пополнять запасы товара и простой обёрточной бумаги.

Таким образом я завлекала покупателей, которые становились ещё и участниками моментальной беспроигрышной лотереи, получая в подарок разную приятную мелочь. Так что первую выручку мы всё же наскребли к закрытию. Устала я жутко да ещё была голодна – весь день провела на ногах, толком не пообедав. Надеюсь, с выходом рекламы торговля пойдёт бойчее.

Вернулась я домой как раз к ужину, переоделась, спустилась в столовую, где меня уже ждали Григорий и Илларион Дмитриевич. Сил вести долгие беседы не было, я просто наконец-то поела, расслабившись.

Евдокия подавала очередное блюдо, когда дверь в столовую распахнулась и на пороге появился бледный супруг собственной персоной. Я подскочила как ужаленная, выпучив глаза:

– Александр, что вы тут делаете? Разве вас выписали из больницы? – сердце зашлось от волнения. Зря я не вернулась к нему в палату. Мчался, поди, домой сломя голову. Глаза лихорадочно горят, смотрят на меня в упор.

– Папенька вернулся! – Гриша с радостью кинулся к отцу, обняв его.

– Належался уже, – пробубнил супруг, приобняв сына, однако взгляда от меня не отвёл, – пора возвращаться домой.

Григорий, заметив, что отец не в духе, поспешил вернуться за стол.

– Вам стоило дождаться утра и Николая Прокопьевича, – строго проговорила я, сдерживая эмоции. – Врач должен решать, пора вам домой или нет.

Ну что за твердолобый у меня супруг! Решил во что бы то ни стало объясниться со мной, несмотря на состояние своего здоровья?

– Со мной всё в порядке, я не нуждаюсь в няньках, – фыркнул муж, слегка качнувшись, и сел на первый попавшийся стул. – Евдокия, принеси мне чаю, да покрепче, – обратился он к прислуге, которая тут же кинулась на кухню исполнять распоряжение.

– Может, заодно поужинаете? – спокойно поинтересовалась я, а у самой кошки на душе заскребли, когда я увидела побелевшие щеки Александра.

– Аппетита нет, – и так выразительно посмотрел на меня, что самой расхотелось есть. Горничная подала горячий чай, добавила сливок и сахару в чашку, как любит хозяин.

Супруг молча пригубил напиток, погрузившись в свои мысли. Неужели из-за этой Доры и её треклятого поцелуя он так переживает? Боится потерять меня? Приятно, конечно, но что-то мне не нравилось настроение мужа.

В столовой стало тихо, все чувствовали напряжение, исходящее от Александра. Придётся объясняться с ним. Он ведь за этим примчался сюда.

Первыми откланялись Гриша и гувернёр. Горничная стояла возле двери, ожидая, когда хозяева покинут столовую и можно будет уносить посуду.

– Варвара, нам нужно поговорить, – Александр посмотрел на меня, допив наконец-то чай.

– Хорошо, – я встала и молча направилась к выходу. Супруг последовал за мной.

По спине пробежал холодок, когда я затылком почувствовала, что Александру нелегко подниматься по лестнице наверх. Сердце моё не выдержало, и я кинулась к мужу, подхватив его за руку.

– Варенька, я не виноват, честно, – любимый смотрел на меня глазами побитой собаки. – Она сама кинулась на меня с поцелуями.

– Может, сначала дойдём до комнаты, а потом поговорим? – покачала я головой. – Или вы предпочитаете, чтобы слуги были в курсе наших отношений?

– Конечно, пошли, – кивнул супруг и продолжил подъём, который дался ему нелегко. Видимо, слабость ещё проявляла себя.

Когда дверь его комнаты закрылась за нашими спинами, я вдруг поймала себя на мысли, что ни разу не была тут. Сразу направилась к стулу у рабочего стола и села, чтобы муж тоже не стоял на ногах. Я приготовилась выслушивать его оправдания, как вдруг Александр бросился ко мне, упав на колени, и принялся с жаром целовать мои руки. Я даже слегка опешила от его порыва.

– Варенька, прости, я не думал, что так выйдет, – говорил он, попутно касаясь губами моих пальцев. – Дора специально приехала ко мне, чтобы шантажировать. Луи в курсе моего открытия и требует отдать ему формулу. Если я этого не сделаю через три дня, то его люди подложат на склад нашей мыловарни взрывчатку и донесут в полицию.

– Что?! – воздух в груди резко закончился, и я не могла вдохнуть.

– Жалкий французишка прислал свою любовницу, боится мне в глаза посмотреть, а ещё другом назывался, – продолжал говорить любимый.

– Каким образом он узнал? Кто проболтался? – меня словно кипятком облили.

– У Луи связи в полиции, – и тут мой дорогой муж поведал мне о том, как следователи прошерстили всю мыловарню, когда им сообщили о взрыве. Не забыл упомянуть о том, что некоторые газеты раздули из мухи слона, чуть ли не обвиняя владельцев мыловарни в терроризме. Хитрый француз решил сыграть на этом и теперь шантажом хочет получить формулу уделактона.

– Вот смотри, – Александр вынул из-за пазухи тетрадь в кожаном переплёте, открыв её, начал листать, – тут все мои записи, касаемые синтеза. И выведенная формула, – он ткнул в запись. – Прошу тебя, сохрани её и ни в коем случае никому не отдавай.

Я взяла тетрадь, понимая, что дело очень серьёзное, раз Сиу пошёл на шантаж.

– Александр, можно ли запатентовать твоё открытие? – начала я искать пути решения.

– Нет. По закону открытые химические вещества и способы их получения не подлежат патентованию, – упавшим голосом ответил супруг. – Единственный способ это держать формулу в секрете, чтобы суметь первыми использовать её в парфюмерии.

– Значит, три дня, – задумчиво проговорила я, кусая губы. – Мы обязательно что-нибудь придумаем. Вот увидишь, – и запустила руку в опалённые волосы супруга, смотря в его глаза, в которых сияло обожание.

– Ты простила меня? – голос его дрогнул.

– За что? – я не выдержала и положила тетрадь на колени. Наклонилась, обхватив колючие скулы ладонями, и улыбнулась. Какой он всё же милый, когда сидит у меня в ногах, как верный пёс.

– За всё, – выдохнул супруг, приближаясь ко мне.

Наши губы встретились в нежном поцелуе, который начал быстро разгораться в настоящий пожар. В порыве я обняла мужа, коснувшись его спины. Александр зашипел, дёрнувшись от меня.

– Ой, прости, пожалуйста! – ахнула я, вспомнив, что мой благоверный только что сбежал из больницы. – Тебе нужно отдыхать.

Жаль, первую брачную ночь придётся отложить. Я поднялась, прижав тетрадь к груди.

– Прошу, не уходи, Варенька, – прошептал супруг, обняв мои колени. – Останься. Знаю, я сегодня не в том состоянии, чтобы стать тебе настоящим мужем, но я хочу, чтобы ты просто была рядом.

Он поднялся с колен, смотря на меня с нежностью и мольбой. Вот как ему отказать? Сердце трепетало в груди, то ускоряя бег, то замедляя. Хотелось прижаться к крепкому плечу любимого и остаться рядом с ним.

– Ты предлагаешь просто заночевать вместе?

– Да. Хочу обнять тебя и не выпускать до утра, – с этими словами любимый обнял меня, я уткнулась в крепкое плечо, вдыхая аромат мужского парфюма.

– Хорошо, – согласилась я, желая того же самого. – Только позволь мне принять ванну и переодеться. К тому же тетрадь нужно спрятать.

– Возвращайся скорее, – вздохнул любимый, выпустив меня из своих рук.

Когда я вернулась, Александр уже спал, укутавшись в одеяло.

– Не дождался, – улыбнулась я, развязывая пояс халата. Сегодня на мне была надета ночная сорочка из белого батиста с шёлковыми кружевами, самая красивая, какая только имелась в моём гардеробе. Просто хотелось, чтобы муж оценил, какая я соблазнительная в ней, но, видимо, оценит позже.

Отбросив халат на стул, я юркнула под одеяло, прижавшись к любимому. Он сразу зашевелился и обнял меня, даже не проснувшись. Александр спал в пижаме – оно и к лучшему.

Я так устала за день, что через минуту провалилась в сон. Мне снились цветущие васильковые луга, в которых я брела, срывая цветы. Солнце ярко светило, по-летнему припекая. В какой-то момент оно начало так палить, что стало невыносимо жарко. По спине побежала струйка пота, и я проснулась.

Настоящая паника накрыла меня, когда я поняла, что жар идёт от объятий Александра. Он весь горел, словно печка.

Глава 51. Признание

Варя

Этой ночью не спал никто, кроме Гриши. Я подняла на ноги всю прислугу. Кузьму отправила за врачом, к которому обычно обращается Александр, если сын заболеет. Кухарке дала указание приготовить чай с липовым цветом, горничную попросила, чтобы принесла таз с холодной водой и добавила в неё уксуса.

Евдокия ещё показала мне в кабинете барина саквояж с аптечкой. Внутри него я нашла тонкий металлический футляр с термометром, так похожим на обычный ртутный из моего времени. Сразу сунула его под мышку мужу – прибор показал сорок и три. Меня чуть не накрыла паника, но я не могла позволить себе такую роскошь. Сначала мужу нужно помочь.

Почти час я пыталась сбить температуру подручными средствами, удалось снизить всего на один градус. Я растормошила Александра и заставила его выпить тёплый чай из липовых цветков. Он слабо соображал, что происходит, но спорить не стал, выпил и снова задремал тяжелым сном.

Врач приехал перед рассветом. Мужчина в возрасте, седовласый, заспанными глазами с любопытством посмотрел на меня, когда я представилась супругой Александра. Однако времени на разговоры не было. Василий Борисович принялся осматривать пациента, а я поведала ему о том, что случилось с мужем.

Врач сделал перевязку, обработав швы на спине пациента. Я молча наблюдала за его работой, пребывая в тихом ужасе с того самого мига, когда увидела зашитые раны и обожжённую местами кожу. Александр снова проснулся, даже немного пообщался со знакомым эскулапом.

Когда Василий Борисович закончил процедуру, он отвёл меня к комоду, где стоял его открытый саквояж.

– Честно скажу вам, сударыня, прогнозов у меня никаких нет, – тихо заключил он. – Следите за температурой тела супруга. Если через три дня она не спадёт, то дела будут совсем плохи. Но на всё воля божия.

– Что? – едва проговорила я, понимая, что он имеет в виду – в раны попала инфекция. – А как же лекарства?

– Я оставлю порошки с фенацетином, – он достал из саквояжа два маленьких бумажных пакетика. – Давайте Александру, если температура вновь поднимется выше сорока. Только прошу вас, повторяйте приём не раньше, чем через шесть часов. При болях фенацетин тоже хорошо помогает.

– Поняла, – кивнула я, взяв из его рук пакетики. Выходит, врач дал мне только жаропонижающее и обезболивающее. – Это всё?

– Да, сударыня. Засим позвольте откланяться. Следующим утром проведаю вашего супруга и сделаю перевязку, – мужчина начал собираться.

– Погодите! – я схватила его за рукав. – Мой муж ранен. Если температура поднялась, значит, в организме протекают воспалительные процессы. А если начнётся сепсис?

– Извините, Варвара Михайловна, но я не бог. Всё что смог, сделал, – вздохнул он и перекрестился, вырвавшись из моих рук. – Молитесь, сударыня.

– Василий Борисович, а как же антибиотики? Они ведь должны помочь, – заламывала я руки, а потом вспомнила, что пенициллин откроют только в следующем веке.

– Не понимаю, о чём вы толкуете, Варвара Михайловна, – он посмотрел на меня как сумасшедшую. – Простите, мне пора.

Мужчина захлопнул саквояж, подхватил с комода свой цилиндр и вышел из спальни.

– Долбаный век, – процедила я сквозь зубы, от отчаяния ударив кулаком в стену. – Ну почему я попала именно в прошлое? Почему не в будущее, где высокие технологии и медицина? – слёзы покатились по щекам. Никогда не чувствовала себя столь беспомощной, как сейчас.

– Из какого же настоящего ты пришла? – раздался за спиной слабый голос Александра. Я даже вздрогнула от неожиданности.

– Ты не спишь? – я повернулась к нему, не смея подойти. Значит, он услышал мои стенания.

– Любопытно, про какие антибиотики ты говорила врачу? – в полумраке от настольной лампы я заметила как лихорадочно блестят глаза супруга.

– Их пока не существует, – покачала я головой. – Пенициллин откроют только в двадцатом веке, это будет прорыв в медицине. Врачи смогут бороться со многими болезнями, которые вызываются бактериями, и спасут миллионы жизней.

– Это хорошая новость, – Александр расслабленно улыбнулся. – А ты тогда из какого века?

– Из двадцать первого, – с трудом вымолвила я, понимая, что пришло время раскрыть свою тайну. – Меня сбил грузовик прямо на пешеходном переходе, а потом я каким-то чудом очнулась в теле Варвары Бахметевой. Она умерла от воспаления лёгких, я заняла её место.

– Я ничего не понял, особенно что такое грузовик, – супруг едва приподнял бровь в недоумении. – Но теперь многие вещи встали на свои места. Ну надо же, двадцать первый век…

– Ты мне веришь? – я медленно подошла к кровати и села на постель, взяв холодную ладонь мужа.

– Верю, Варенька, – выдохнул любимый, слегка сжав мою руку. – Как тебя раньше величали?

– Валерией, но зови меня Варварой. За два года я уже привыкла к новому имени и телу.

– Я благодарен небесам за то, что они послали тебя ко мне, – расслабленно выдохнул супруг, смотря на меня с блаженной улыбкой. Наверное, лекарства так на него подействовали. – Кем бы ты ни была, я люблю тебя. Жить без тебя не могу, моя Варенька.

– И я люблю тебя, Саша, – призналась я, назвав впервые супруга коротким именем, и прижалась щекой к его руке.

– Расскажи мне про будущее, откуда ты пришла. Как люди будут жить? Лучше, чем сейчас? – моему супругу не терпелось всё разузнать.

– Лучше, – я легла рядом с ним на постель. И охотно поделилась ключевыми историческими событиями, поведав о том, до какого уровня дошла медицина, парфюмерия, техника и какими стали прочие бытовые вещи. Александр слушал меня с интересом, иногда задавал вопросы. Я старалась его не перегружать информацией, и вскорости он уснул. Удивительно, как легко он поверил мне и спокойно воспринял информацию. Наверное, лекарства и лихорадка повлияли подобным образом на него.

А если супруг потом забудет о нашем разговоре или посчитает его за сновидение? Мне бы не хотелось, чтобы он забыл обо всём, ведь я открыла ему самую сокровенную тайну. На душе стало чуточку легче. Затем и я уплыла в беспокойный сон, обессилев.

Я проснулась, когда за окном уже было светло, а часы показывали пол-одиннадцатого. Александр ещё спал. Пощупав его лоб, поняла, что жар никуда не делся. Градусник показал тридцать девять и шесть.

Вынырнув из постели, я тихо вышла из спальни. Новый день начался – пора решать проблемы по мере их поступления. Первым делом нужно позавтракать, иначе никаких сил не хватит.

После трапезы я отдала слугам распоряжения касаемо ухода за Александром, а сама отправилась в лавку, где мои продавщицы уже вовсю торговали. Я только лишь проверила, что всё идёт своим чередом. Потом отправилась на мыловарню, где застала Савелия Куликина. Он признался, что под давлением Луи рассказал ему об открытии друга. Француз грозился написать на компаньона мужа донос в полицию, припомнив двоюродного брата Савелия. Три года назад того отправили на каторгу за пособничество террористам. Куликин жуть как боялся разбирательств и скандалов, особенно он берёг покой матери. Переживал, что её сердце не выдержит очередных обысков и допросов. Где-то даже я его понимаю.

Зато мы с компаньоном решили, что на мыловарне нужно срочно поставить профессиональную охрану, чтобы ни один гад не смог подбросить на склад запрещённые вещества. Савелий обещал сегодня же обратиться в частную контору и всё устроить лучшим образом. На этом мы расстались. Я поспешила домой. Тревога за мужа не покидала меня весь день.

Войдя в спальню, я застала любимого бодрствующим, но температура его тела так и не хотела снижаться. Я дала Александру лекарство и рассказала о решении поставить охрану на мыловарне. Он охотно согласился, назвав этот шаг мудрым.

– Варенька, отдай тетрадь Сиу. Я не хочу рисковать ни тобой, ни Гришей. Кто знает, на что способен этот французишка, – с досадой в голосе проговорил любимый, держа мою руку.

– Ты бредишь, – я положила свободную ладонь на его горячий лоб.

– Я в своём уме. Чёрт с этим Парижем. Выставка ведь не последний раз проходит. Мы с тобой ещё завоюем Гран-при, вот увидишь, – в его глазах сквозила мольба. – Я готов отдать формулу ради тебя и Гриши. Какой из меня защитник в таком состоянии? – он откинулся на подушки, выпустив мою руку, и сжал кулаки, стиснув зубы от злости на самого себя.

– Хорошо, Саша, как скажешь, – поспешила я его успокоить. – Париж от нас никуда не денется. Завоюем сначала рынок России. Хочу, чтобы наше товарищество получило официальное звание поставщика императорского двора. По-моему, это даже лучше, чем просто победа в Париже.

– Ты моё золотце, Варенька, – супруг расслабился и даже улыбнулся. – На упаковке нашей продукции обязательно будет красоваться герб.

– Вот и договорились. А ты пока отдыхай, – я поцеловала его в сухие губы и вышла из спальни. Время приближалось к восьми часам.

– Евдокия, помоги мне, пожалуйста, переодеться в то изумрудное вечернее платье, которое недавно доставили от модистки, – обратилась я к горничной, когда та явилась в спальню на мой вызов.

– Барыня, дак ведь скоро ужин, – удивилась она. – Куда вы на ночь глядя поедете, да ещё одна?

– Вот и поужинаю в ресторации. Неси наряд да туфли не забудь, – строго ответила я, взглянув на себя в зеркало. – И скажи Кузьме, чтобы через полчаса карета была готова.

Надеюсь, Луи сейчас в том самом заведении на Петербургском шоссе, где любит трапезничать с певичками и танцовщицами варьете.