Текст книги "«Аромат любви» от сударыни-попаданки (СИ)"

Автор книги: Ольга Росса

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 20 страниц)

Глава 44. Идеи для выставки

Варя

– Алекс, что тебе наговорила цыганка? – поинтересовался Луи у моего мужа, когда все снова оказались за одним столом.

– Меня ждут успех и Гран-при на Парижской выставке, – Островский растянул довольную улыбку на губах и потом посмотрел на меня. – А ещё счастливый брак с моей драгоценной супругой.

Врёт и не краснеет! Чтобы покрасоваться перед конкурентом? Зачем вообще он пошёл к цыганке? Неужели правда верит этой шарлатанке?

– Отрадно слышать, – я подыграла супругу и тоже нацепила улыбку на губы. – Верю, что так и будет.

– Раз так, пойду и я к цыганке. Пусть мне тоже нагадает что-нибудь хорошее, – хохотнул француз, хлопнув себя по коленям, и встал из-за стола, направляясь в сторону кабинета, где шувани принимала клиентов.

– Думаю, нам пора домой, – я едва сдержала позыв зевнуть, посмотрев на супруга. Он всё понял и подозвал официанта, чтобы расплатиться за ужин.

– Рад был познакомиться с вами, Варвара Михайловна, – склонил голову Овчинников, в его голосе звучала искренность. – Жду с нетерпением нашей встречи в понедельник, как и договаривались.

– Непременно буду, Пётр Денисович, – кивнула я, подав руку мужу. Александр уже расплатился и стоял рядом в ожидании. – Всего вам доброго. Рада была познакомиться. И передайте господину Сиу моё почтение.

– Обязательно, – мужчина встал вслед за мной.

Честно говоря, мне было приятно его внимание. Пётр оказался открытым человеком, способным на деловой диалог с женщиной, в отличие от Сиу, который пожирал меня похотливым взглядом, несмотря на присутствие моего мужа и на то, что на его руке красовалось обручальное кольцо. Француз всё ещё отсутствовал, ждать когда он вернётся совсем не было желания. Я очень устала и хотела спать. Непривычная я к ночной богемной жизни.

Когда карета двинулась в обратный путь, я мысленно подвела итог встречи. Вышло всё замечательно и даже лучше.

– Как вам вечер, Варвара? Не напугали вас мои друзья? – поинтересовался супруг.

– Спасибо вам, Александр, за то, что не отказали мне в этой просьбе, – я устало улыбнулась, навалившись на стенку кареты. – Ваши друзья интересные личности, даже Луи, который, судя по всему, тот ещё ловелас. Пока вы отсутствовали, он пообещал прислать знакомую француженку-декоратора из театра, чтобы помогла оформить мою лавку. Сказал, она талантливый мастер в своём деле.

– Даже так, – хмыкнул супруг. – Узнаю Луи и его методы. Но не забывайте, Варвара, что Сиу наш конкурент. Будьте с ним осторожны. К тому же француз женат.

– Я заметила его обручальное кольцо. А эта молчаливая девушка Дора – она правда певица? – вспомнила блондинку, которая волком смотрела на меня, будто я у неё мужа увела.

– Да, но она далека ещё от большой сцены. Возможно, Луи ей поможет пробиться в театр. У Доры есть все шансы через год-другой стать знаменитостью. Голос у неё и правда чудесный, – в голосе мужа послышались нотки восхищения, и меня почему-то это задело.

– Понятно теперь, почему Дора увивается вокруг француза – она его любовница, – язвительно заметила я.

– У каждого свой путь к успеху, – хмыкнул супруг.

– Это точно, – и подумала про себя, что путь любовницы метод не для меня.

Вернувшись домой, я поспешила в свою комнату. Александр только успел мне напомнить, чтобы я не проспала воскресную службу в церкви. Для людей девятнадцатого века вера была не пустым звуком, они с пелёнок впитывают христианские традиции. Даже я за эти два года прониклась ими, найдя для себя в этом отдушину. Атмосфера в храмах помогала мне мысленно излить душу, когда я начинала скучать по своему времени и родным, что остались теперь там. И мне правда становилось легче, поэтому службу я старалась не пропускать.

На следующий день после обеда я засела в лаборатории. Александр был дома, утром за завтраком он сказал мне, что я могу в любое время работать там, когда мне угодно. Я решила непременно этим воспользоваться.

На столе стояла коробка с парфюмерными маслами, состав её пополнился новыми ингредиентами, что безусловно радовало меня. Я первым делом залила смолу гальбанума спиртом и поставила колбу в шкаф. Пройдёт пара дней, прежде чем смола растворится.

А ещё я нашла в лаборатории сосуд с берёзовым дёгтем, видимо Александр использует его для мыла от перхоти. Из дёгтя я тоже сделала спиртовой раствор. Пока возилась с ним, воздух в лаборатории наполнился характерным резким запахом. Я открыла окно, чтобы проветрить помещение, но, как назло, сегодня ветер дул с другой стороны.

Не знаю, как насчёт этого века, но в двадцатом и двадцать первом дёготь будут использовать в парфюмерии, причём весьма успешно, особенно в нишевом сегменте. У меня давным-давно появилась идея создать духи с берёзовым дёгтем, но она так и осталась нереализованной. Эта базовая нота придаёт композиции мягкий замшевый аккорд.

К тому же березовый дёготь у меня лично ассоциируется с Россией-матушкой. Почему бы не создать изюминку, указывающую на родную страну. Вот французы удивятся. Ещё бы добавить эфирное масло с ароматом зелёного яблока – было бы идеально. Но, к сожалению, фруктовые и ягодные ароматизаторы химики создадут позже. Придётся экспериментировать.

Я перебирала флаконы с маслами и размышляла над составом нового аромата.

– Фрезия, чёрный перец подойдут для верхней ноты, – записала я в блокнот, произнеся мысли вслух. – И что-нибудь из свеже-цитрусового. Например, бергамот, а лучше лемонграсс, – увидела я флакон с этикеткой.

– Варвара, чем у вас тут пахнет? – в лабораторию вошёл Александр, недовольно поморщившись. – Берёзовым дёгтем?

– Именно так. Нашла в ваших закромах, решила сделать спиртовой раствор, – я продолжила перебирать флаконы с маслами.

– Зачем? Неужели для о-де-колона? – в его голосе слышалось изумление.

– Почему нет? Мне нравится запах дёгтя, к тому же он стойкий и подойдёт для базы. Как вам идея сделать аромат с этой нотой, которая будет напоминать нашу великую страну? Удивим французов?

– Скорее мы шокируем жюри, а не просто удивим, – голос Александра раздался над самым моих ухом, отчего мурашки побежали по телу. Близость мужа оказалась неожиданной, но приятной.

– Шок – это по-нашему, – вспомнила я вдруг рекламный слоган шоколадного батончика.

– Мне уже не терпится познакомиться с результатами вашего эксперимента, – прошептал Александр, продолжая стоять за моей спиной, наклонившись. Он шумно вдохнул возле моих волос. – Варвара, каким ароматом вы пользуетесь? Он напоминает мне сочный спелый персик, который только что сорвали с дерева.

От такого сравнения я оторопела, сердце пропустило удар.

– Не знаю, что вам навеяло этот фруктовый аромат, – пожала я плечами. – Состав моего парфюма всё тот же: жасмин, бергамот и мускус. Эфирного масла с запахом персика не существует. Возможно, когда-нибудь химики смогут искусственно создать этот аромат.

– Точно, ведь смог Перкин выделить кумарин и синтезировать его. А немцы не так давно разработали метод получения синтетического ванилина, – задумчиво проговорил супруг. – Герлен использовал его два года назад в своём о-де-колоне.

Он отстранился от меня и начал метаться по лаборатории, словно ему в голову пришла идея. Александр остановился напротив меня, уперев ладони в столешницу, и посмотрел мне в глаза.

– Варвара, я сделаю это.

– Что? – я недоумённо захлопала ресницами, заметив, как горит взгляд супруга.

– Я синтезирую аромат персика, – отчеканил он. – Я хочу создать женский парфюм с этой фруктовой нотой.

Мои брови поползли на лоб. Хотя почему нет? Мой муж имеет соответствующее образование, а значит, вполне может найти способ. Я, к сожалению, полный дуб в химическом синтезе, не помню формулу эфирного соединения и как её добыли. Кажется, это произошло в начале двадцатого века. Значит, у Александра есть все шансы опередить время.

– Если вам удастся его синтезировать, вы перевернёте представление об ароматах, – улыбнулась я супругу, вдохновлённая его идеей.

Глава 45. Новый день – новая возможность

Варя

Александр не на шутку загорелся идей синтезировать эфирное соединение и совсем пропал. Утром уезжал в старую лабораторию и возвращался только поздно вечером. Дома он категорически отказывался работать, так как химический синтез был не совсем безопасен. Я практически не видела мужа, как и Гриша отца, поэтому старалась уделять время пасынку: выходила с ним на прогулку, читала перед сном сказки. Днём я сама была занята делами лавки.

В понедельник отправилась в пассаж, где находился магазин Овчинникова. Пришлось брать с собой горничную в сопровождение. Пётр специально прибыл в туда же, чтобы лично показать мне весь ассортимент, которым торгуют его лавки. Я была в восторге, несмотря на то что косметика была далека от идеала в моём понимании: крема, лосьоны, средства для ухода за волосами, рассыпчатая пудра, румяна, твёрдая тушь для ресниц, помада в виде палочек, обернутых в бумагу.

Больше всего мне понравились сами пудреницы, которые отличались изобилием форм и материалов, различные шкатулки, подставки для хранения косметики и инструментов. Аксессуары были рассчитаны на любой кошелек, поэтому я выбрала для лавки всего понемногу. И не удержалась, купив для себя косметику, керамическую пудреницу, шкатулку и футляр для помады. Пётр Денисович, как и обещал, сделал для меня хорошую скидку и изъявил желание посетить мою лавку, когда та откроется для покупателей.

Француз, кстати, тоже не обманул, прислав записку, что во вторник Жанна будет ждать меня в доходном доме. В полдень мы встретились с ней в лавке, где ремонт подходил к концу. Женщина весьма экстравагантной внешности с трудом говорила по-русски, хоть и понимала меня хорошо. Жанна выслушала мои пожелания, мы обговорили цветовую гамму, материалы, и она сделала в блокноте набросок плана помещения, пообещав к концу недели показать эскизы.

После этой встречи я поехала к модистке и заказала пошив одежды. Август наступил, за ним последует осень, начнутся дожди и слякоть, а у меня даже приличного пальто нет, не говоря уже о платьях. Три месяца пройдут быстро, траур по родственнице закончится, и я смогу посещать светские мероприятия. Помнится, Александр говорил, что в Купеческом собрании зимой часто дают балы и концерты, где можно обзавестись новыми знакомствами и деловыми связями.

Вернувшись домой к вечеру, после ужина я приятно провела время в компании Гриши и его гуверенёра. Илларион Дмитриевич оказался прекрасным собеседником, начитанным и остроумным. Главное – он смог поладить со своим воспитанником. Гувернёр был строг, но в то же время справедлив и добросердечен к мальчику. Он поделился со мной, что Гриша очень напоминает ему родного внука, которого он давно не видел. Дочка вышла замуж за офицера и уехала за ним в Сибирь. Илларион Дмитриевич получает только редкие письма от неё.

Как обычно, я почитала Грише перед сном, дождалась, когда он уснёт, и покинула его спальню. Островский сегодня опять не явился на ужин. Я вдруг поняла, что скучаю по нашим разговорам о парфюмерии или просто о делах. А может, и по самому Александру.

Не успела я дойти до своей комнаты, как внизу хлопнула дверь. В надежде, что это вернулся муж, я поспешила к лестнице.

– Меланья, осталось ли что от ужина? – раздался знакомый голос. – Я голоден как волк.

– Сейчас, барин, накормлю вас, – донеслось со стороны кухни.

– Добрый вечер, – я почти спустилась с лестницы, когда мне на встречу поднимался Александр. – Так были заняты, что не было времени поесть?

– Рад вас видеть, Варвара, – супруг улыбнулся, встав передо мной на две ступеньки ниже, и наши взгляды встретились на одном уровне. – Очень насыщенный день выдался. Помощник Скомпской опоздал на встречу к нотариусу, потом долго обговаривали каждый пункт контракта с актрисой. В общем, договорились, но с трудом. В следующий понедельник будем подписывать договор.

– Отрадно слышать, – я улыбнулась, приглядываясь и принюхиваясь к супругу. Следов помады на нём нет, женским парфюмом не пахнет, впрочем дымом от сигарет и спиртным тоже. Неужели правда весь день провёл в праведных трудах? Не врёт и действительно голоден. Он меня удивляет.

– Мне нужно помыть руки и переодеться, – намекнул он на то, что я перегородила ему путь. – Варвара, составьте мне компанию за поздним ужином, у меня для вас есть хорошие новости.

– Есть я не хочу, если только чаю выпью. А хорошие новости всегда рада услышать, – я прижалась к перилам, пропуская мужчину. – Буду ждать вас.

Я спустилась на первый этаж и отправилась в столовую, где кухарка и горничная уже вовсю хлопотали для припозднившегося барина.

Александр вернулся быстро, как только стол был накрыт и подан чай. Мы вместе сели за стол, и супруг с аппетитом принялся есть. Я решила пока его не расспрашивать, а дать утолить сильный голод. С улыбкой на губах смотрела на мужа, радуясь, что наконец-то вижу его. Правда скучала.

– Варвара, завтра в десять утра мы едем в городскую управу подписывать договор о создании товарищества и сразу подадим заявку на регистрацию, – Александр наконец-то поделился хорошей новостью.

– Замечательно. Я очень рада, что дело движется. Что насчёт нового оборудования для мыловарни?

– Должны на следующей неделе доставить и установить, цех для производства парфюмерии тоже почти готов, – улыбнулся супруг, продолжая ловко орудовать столовыми приборами.

– Мне уже не терпится побывать там, – я взяла чашку с горячим чаем.

– Благородным дамам там не место, но вы же у нас непростая сударыня, Варвара, а деловая женщина. Вас, конечно, я проведу по цехам и всё покажу.

– Отрадно слышать, что вы наконец-то начали воспринимать меня всерьёз, – я изогнула бровь и пригубила чай.

– Я давно понял, что вы непростая барышня, Варвара. Вот и цыганка сказала мне, что у вас есть некая тайна, которую вы свято храните.

В горле вдруг встал ком, и я чуть не подавилась чаем. Прочистив горло, невозмутимо взглянула на мужа:

– В каждой женщине должна быть тайна или загадка. Я не исключение.

– У вас, Варвара, тайн и загадок целый вагон и маленькая тележка, – прозвучал ироничный тон супруга. Вот и хорошо, что он обернул всё это в шутку. Открывать правду о себе я пока не намерена.

Я смотрела на Александра и улавливала едва заметные изменения в нём. После того ужина в ресторане, где он общался с шувани наедине, в его взгляде исчезли напряжённость и обречённость. Глаза горят надеждой и верой, несмотря на усталость, мужчина выглядит бодрым, словно цыганка перепрограммировала его. Неужели она правда посулила победу в Париже и внушила ему, что наш брак будет счастливым? А как же проклятье, о котором муж мне рассказывал? Он уже не верит в него?

Хотя какая разница, что сказала гадалка, такой Александр мне нравится больше. Особенно его стремление найти формулу эфирного соединения, которое пахнет сочным персиком.

На следующий день сразу после завтрака мы с Александром отправились в городскую управу. Там нас встретили наш компаньон Савелий Андреевич Куликин и нотариус с целым портфелем бумаг. Мы прошли в отдельный кабинет, где должно было пройти подписание договора и заявления на регистрацию в присутствии чиновника управы. Он же взял с нас пошлину, выписав чек.

Это оказалась долгая и утомительная процедура. Мне пришлось прочитать кучу бумаг и подписать их. Когда же всё закончилось, чиновник управы забрал документы и сообщил, чтобы через три дня мы пришли за вердиктом. То есть наше прошение могли ещё и не принять? Александр, заметив мой недоуменный взгляд, поспешил меня успокоить, заверив, что всё будет хорошо. Отказать могут, только если документы составлены неправильно или не оплачена пошлина.

Выйдя на улицу, я облегчённо вздохнула. Голова шла кругом от духоты в кабинете и утомительной процедуры.

– Ну что, друзья мои, предлагаю отметить наше мероприятие! – воскликнул Савелий, потирая ладони. – Ресторации уже открылись, можно знатно отобедать и отпраздновать сие замечательное событие. Что скажете, Варвара Михайловна?

– Хорошая идея. Я бы не отказалась немного отдохнуть, а то голова пухнет от этих бумаг, – улыбнулась я, взяв под руку мужа.

– Поедемте в «Эрмитаж», – Александр тепло посмотрел на меня и повёл к карете.

Савелий прибыл сюда на пролётке, поэтому пришлось взять его с собой в наш экипаж. В ресторан мы прибыли скоро. Я заметила, как Островский, выходя из кареты прихватил собой небольшую коробку, обернутую в бумагу. Она незаметно стояла всё это время под сиденьем. Интересно, что в ней?

Метрдотель проводил нас в отдельный кабинет. Как только официант принял заказ, Александр протянул мне ту саму коробку.

– Варвара, это вам, – в его улыбке таилась надежда угодить мне.

– Это подарок? – я растерялась от неожиданности, но взяла в руки коробку. Она была довольно увесистая, несмотря на небольшой размер. Кирпич там, что ли?

– Захотелось запечатлеть этот день в вашей памяти.

– Спасибо. Мне очень приятно и не терпится посмотреть. Можно? – Александр кивнул, и я принялась сдирать бумагу. Под ней оказалась коробка из тонкой фанеры, с фирменной выжженой гравировкой. Я узнала её, это был знак канцелярской лавки.

Отодвинув крышку, я ахнула, открыв рот удивления.

– Это же для письма! Какая красота! – я увидела хрустальные чернильницы, обернутые в бумагу, бронзовый пресс-бювар и стальные перья. Развернув странный предмет, обнаружила бронзовую статуэтку балерины, которая должна была к чему-то крепиться. На дне лежала сама подставка. Я достала её, освободила от обертки и увидела гравировку на бронзовой пластине.

– Новый день – новая возможность добиться успеха, – прочитала я вслух цитату, заметив далее слова «Навеки ваш А.О.»

– Благодарю. Мне ещё никогда не дарили столь чудесных подарков, – искренне произнесла я, смотря на супруга.

– Предлагаю первый тост. За успех! – воскликнул Савелий, встав с места.

– Погоди, бокалов ещё нет, – усмехнулся Александр. – Дождись официанта.

Дружный смех раздался в кабинете. Это действительно знаменательный день в моей жизни.

Глава 46. Супружеский портрет

Александр

Всё же я угадал с подарком для Варвары, она была искренне рада. Остаток дня вышел замечательным – я провёл его в кругу семьи, дав себе отдохнуть от дел. Поиграл с Гришей, и он с восторгом поделился успехами на поприще моделирования. Сумел всё же Илларион Дмитриевич найти подход к воспитаннику, узнав о его увлечении аэропланами.

А на следующий день всё закрутилось по новой. Я с утра и до позднего вечера находился в лаборатории в попытках синтезировать эфир, но пока безрезультатно. Потом доставили оборудование для мыловарни, пришлось проконтролировать процесс установки и удостовериться, что всё функционирует как надо. Запустили производство первой партии парфюма. Пока только три аромата, но Варвара обещала в скором времени отдать формулы композиций, которые она создала для реализации.

Договор со Скомпской подписали в среду. Я сразу выдал ей флакон о-де-колона – пока без этикетки, но как только художник создаст концепт, подарю нашей приме уже оформленную продукцию. А сегодня в фотосалоне доходного дома ожидалась встреча с фотографом, который должен был сделать карточки Аделаиды.

Вспомнив об этом, я покинул лабораторию и на всех парах помчался на Тверскую, так как уже опаздывал на полчаса. Хотя моё присутствие необязательно, но мне крайне любопытно увидеть процесс.

Открыв дверь салона, я услышал знакомые голоса, доносящиеся из смежного помещения.

– Аделаида, не шевелитесь, – раздался голос Варвары.

– Прекрасно! – восторженно прозвучал молодой мужской голос. – Нимфа!

Я вошёл в помещение и остановился, оценивая обстановку. На фоне белой ширмы, сидя на стуле полубоком, Аделаида смотрела в сторону, повернувшись своим одухотворённым профилем к камере. Яркие софиты освещали певицу со всех сторон, нагревая воздух в помещении, где и без того было душно.

Варвара стояла в шаге от фотографа и камеры на треноге.

– Готово! – воскликнул фотограф, молодой мужчина с тёмной бородкой и усами. Он тут же принялся заряжать новую светопластину в ящик камеры.

– Как это утомительно – сидеть и не двигаться, – вздохнула Аделаида, расслабившись.

– Отдохните немного, – Варвара заметила меня и улыбнулась, протянув руку. – Доброго дня, Александр. Я думала, вы уже не приедете.

– Как я мог, дорогая супруга? – я с блаженством прикоснулся губами к её нежным пальцам. – Вижу, процесс вовсю идёт.

– Рада видеть вас, Александр Митрофанович, – ко мне подошла прима и тоже протянула ладонь.

– И я счастлив встрече, Аделаида Юлиановна, – я мимолётно приложился к её руке. – Сколько уже снимков сделали?

– Всего два. Только начали, – Варвара недобро покосилась на певицу. Понятно, прима изволила опоздать на встречу.

– Значит, пропустил совсем немного, – посмотрел я на супругу с сочувствием.

– Всё готово к новому снимку, сударыни, – прервал нас фотограф. – Прошу вернуться на стул, Аделаида Юлиановна.

Певица театрально вздохнула и проследовала на рабочее место. На этот раз она села боком на стул, уперевшись предплечьем на спинку.

– Аделаида, могли бы вы чуть улыбнуться? – предложила Варвара.

– Ни в коем случае, сударыня, – возмутился фотограф. – Держать улыбку даже минуту трудно, есть риск получить смазанную картинку.

– М-да, точно, – задумалась супруга, нахмурившись. – До цифры ой как далеко ещё, – пробубнила она себе под нос странную фразу. Какая ещё цифра, непонятно.

– Готовы? – выглянул мужчина из-под чёрного покрывала, закрывающего заднюю часть ящика камеры.

– Да, – только губы Скомпской пошевелились, и прима замерла в задумчивой позе.

– Не двигаемся! – фотограф снял чёрную крышку с объектива и нажал на кнопку, удерживая затвор открытым. Прошла минута, и всё это время Аделаида сидела неподвижно, пока засветится пластина.

Таким образом фотограф сделал ещё семь снимков Аделаиды в разных позах.

– Надеюсь, хватит, чтобы выбрать самое достойное фото, – устало вздохнула Варвара, когда фотограф объявил об окончании съёмок.

– Конечно хватит. Через пару дней всё будет готово, Варвара Михайловна, – отозвался мужчина и задумчиво посмотрел на мою супругу. – А вы не желаете сделать снимок на память?

– Кто, я? – она удивлённо приподняла брови. – Хотя почему нет. Давайте, Поликрап Фомич. Только можно мне декорацию на заднем плане сделать?

– Сейчас всё организую, сударыня, – и он поспешил заменить белую ширму на цветной плакат.

– Проводите меня, Александр Митрофанович, – ко мне подошла Аделаида, кивнув в сторону стены, где на стойке висело её летнее пальто.

– Буду только рад, – я взглянул на Варвару, которая уже прихорашивалась возле зеркала. Придётся проводить приму, найти извозчика. Я снял пальто Скомпской и помог ей облачиться, заметив, что от неё пахло моим парфюмом.

Варвара попрощалась с примой, не забыв её пригласить на открытие своей лавки уже в эту субботу. Скомпская не обещалась, сказав лишь, что постарается прийти.

Оказавшись на улице, я повёл певицу в сторону площади, где скопились экипажи в ожидании клиентов.

– Знайте, Александр Митрофанович, ко мне недавно приходил Луи Сиу и предложил более выгодный контракт, – кокетливый тон певицы меня насторожил. – И чуть ли не умолял меня не подписывать договор с вами.

– И что же вы ему ответили?

– Что я дала обещание вам и Савве Тимофеевичу. Только фамилия Холодова уняла его пыл, и он отступился. Ваш конкурент не дремлет, будьте начеку, – она мягко улыбнулась.

– Благодарю, Аделаида Юлиановна, за предупреждение, – вежливо ответил я, нисколько не удивляясь тому, что француз начал вставлять мне палки в колёса. Это хороший знак – Луи чует во мне опасного конкурента. Интересно только, откуда он узнал о контракте со Скомпской?

Я усадил певицу в пролётку и поспешил вернуться в доходный дом.

– Афродита! Аврора! Вы богиня, Варвара Михайловна! – донеслись до меня возгласы восхищения, когда я только вошёл в салон. Что там происходит?

Войдя в студию, я замер. И правда, сама богиня красоты спустилась на землю!

Варвара стояла на фоне рисованного моря полубоком к фотографу, кокетливо смотря через плечо прямо в объектив. Её рыжие локоны блестели под ярким светом софитов, словно само солнце запуталось в волосах. Взгляд уверенный, но в тоже время нежный и игривый, аж дух захватило от этих голубых глаз.

– Готово! – скомандовал фотограф, когда время экспозиции закончилось. – Варвара Михайловна, можно я ваш портрет повешу в приёмной салона как образец моей работы?

– Можно, Поликарп Фомич, если фото выйдет удачным. – улыбнулась супруга мужчине. Укол ревности не заставил себя ждать – я недовольно поджал губы.

– Ещё снимок, Варвара Михайловна? – сиял фотограф, не отводя глаз от неё, не замечая меня.

– Делаем непременно, – подал я голос раньше, чем ответила жена, и подошёл к ней, обняв за талию. – Что скажете насчёт супружеского портрета, дорогая моя?

Варвара приподняла брови, посмотрев на меня.

– Думала, вы никогда не предложите, – теперь её лучезарная улыбка предназначалась для меня.

– Отчего же? – голос мой вдруг охрип.

– Варвара Михайловна, садитесь на стул. Александр Митрофанович, встаньте рядом с супругой, – фотограф не дал ответить заказчице, суетясь вокруг нас. Он быстро сменил декорацию, прокрутив полотно. Теперь за нашими спинами маячила беседка в летнем саду.

Поликарп усадил девушку на стул, а меня поставил рядом с ней. Я положил руку на её плечо и замер. На экспозицию ушла минута.

– Ещё снимок, пожалуйста. На всякий случай, вдруг этот не получится, – попросил я фотографа, и тот принялся заряжать новую пластину.

– Только я хочу другую композицию, а не эту военную выправку на снимке, – Варвара поднялась со стула, взяв мою руку, и положила её на свою талию.

– Как будто мы танцуем, или только собираемся начать танец, – её ладонь легла мне на плечо. – Смотрите на меня, Александр, – распорядилась она, хотя я и так не сводил с неё глаз. – Хорошо. Поликарп Фомич, мы готовы.

– Прекрасно! Не двигаемся! – скомандовал фотограф.

Мы застыли, смотря друг другу в глаза, не моргая.

Аромат персика окутал меня чарующим шлейфом. Волна любви затопила моё сердце. Безумно хотелось прикоснуться к нежным губам супруги, ведь они находились так близко. Сладостная пытка!

– Готово! – раздалась команда, но мы продолжали стоять, по-прежнему не отрывая взгляда друг от друга.

Меня слегка качнуло, я подался вперёд и наконец-то прильнул к манящим губам Варвары.