Текст книги "«Аромат любви» от сударыни-попаданки (СИ)"

Автор книги: Ольга Росса

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 20 страниц)

Глава 38. Гнев супруги

Александр

Еле продержался за ужином, ушёл раньше положенного – совсем невмоготу было смотреть на супругу. После бани Варвара стала ещё краше: щёки румяные, губы алые, сочные, как спелая вишня. Хотелось зацеловать их, ощутить тепло бархатной кожи… Я не выдержал этой пытки и сорвался в кабинет, закрывшись там, чтобы никого не видеть и не слышать, особенно супругу.

В кабинете стояла софа, вполне можно заночевать на ней, если свернуться калачиком. Как долго будет действовать на меня отвар, я не знаю, но лучше в спальню не подниматься. Одно присутствие Варвары будоражит мою фантазию так, что пот прошибает. А что будет, когда мы окажемся наедине?

Две свечи в канделябре разгоняли мрак в кабинете. Я сидел за столом и читал книгу, чтобы отвлечься, но мысли снова и снова уносили меня к Варваре. Вспомнилась некстати Анна и её бестыжее предложение. Решено, гувернантку нужно уволить, как только вернёмся в Москву. Скажу супруге всю правду. Блуднице не место в моём доме. Придётся искать другую гувернантку, лучше сразу гувернёра нанять. Гриша растёт, ему идёт седьмой год, пора уже к гимназии его готовить.

Стук в дверь вырвал меня из задумчивости, я невольно вздрогнул. Кого там принесло на ночь глядя?

– Войдите, – отозвался я и подскочил как ошпаренный, увидев супругу в дверях. – Варвара? – Ох, зря она явилась.

– Вот где вы прячетесь, Александр Митрофанович, – супруга плотно закрыла за собой дверь.

Ах, как хороша! Сущий ангел! Сердце учащённо забилось в груди, кровь забурлила с новой силой, наполняя чресла огнём желания.

– Почему же прячусь? – недоуменно ответил я вопросом, скользя взглядом по точёной фигурке жены.

– Стыдно в глаза мне смотреть. Да? – подойдя, она наклонилась вперёд, уперев ладони в столешницу. В её глазах плескался неподдельный гнев.

– Отчего мне должно быть стыдно? – шумно вздохнул я, пытаясь успокоить бурлящую кровь. – В чём вы меня обвиняете, Варвара?

– Как только вернёмся в Москву, вы уволите Анну. Я не потреплю в доме вашу любовницу! – выпалила она, чуть ли не скрипя зубами.

– Любовницу?! – у меня челюсть отвисла. – Это вам подруга так сказала?

– Вас видели вместе. В бане... И Анна не стала отпираться. Как вы могли, Александр? Она же моя подруга!

– Варвара, вы своём уме? – От возмущения воздух вышибло из груди.

– Я понимаю, вы молодой здоровый мужчина… Но заводить шашни у меня под носом с моей подругой это верх неприличия и неуважения ко мне! – горячо выпалила Варавара. Её щёки раскраснелись от бурных эмоций, глаза гневно блестели. Как она соблазнительна сейчас! Никогда не видел её такой…

Я вышел из-за стола, медленно приблизившись к Варваре, и посмотрел на её алые губы.

– Клянусь святыми угодниками, у меня ничего не было с Анной. Как вы вообще поверили в это? – справедливо возмутился я и, резко подхватив за талию супругу, усадил её на рабочий стол.

– Что вы делаете? – ахнула она, округлив глаза. Но я не дал ей произнести и слова, запечатав её губы жадным поцелуем. Как давно я хотел сделать это!

Варвара сначала замычала, упираясь ладонями в мою грудь, но через мгновение её сопротивление ослабло, и супруга начала отвечать на мой жадный поцелуй, обняв меня за шею. Я с трудом соображал, что делаю, поддавшись искушению. От этой близости в брюках стало совсем тесно и до невозможности горячо. Нельзя! Надо остановиться, пока я в состоянии сделать это.

– Вот вам доказательство, дорогая супруга, – процедил я, с трудом оторвавшись от её сочных губ, – что у меня нет никакой любовницы. И желаю я только одну женщину – собственную жену, чего делать мне категорически нельзя.

– Зачем же вы меня тогда целуете? – Варвара сглотнула, посмотрев на мои губы.

– Это всё отвар Авдотьи виноват, – признался я, горько ухмыльнувшись, и усилием воли выпустил супругу из объятий, отступив назад. – Побочный эффект, так сказать. Мне лучше заночевать в кабинете, подальше от вас. Если сейчас не уйдёте, я за себя не ручаюсь.

Варвара опустила взгляд, уставившись на мой выпирающий пах. Её брови удивлённо поползли вверх.

– Простите, – тихо ахнула она, спрыгнув со стола, и попятилась от меня в сторону. – Значит, это из-за того самого отвара от храпа?

– Именно, – я отвернулся, чувствуя себя полным дураком, и тихо рыкнул на жену: – Идите уже, Варвара! Ваша подруга уволена, можете так ей и передать. В понедельник рассчитаю её.

– Я уже сказала ей, – в голосе супруги снова послышались гневные нотки. – Признаю свою ошибку – пригрела змею на груди.

За спиной раздались торопливые шаги, а потом хлопнула дверь, оставив звенящую тишину. Я потёр виски пальцами, пытаясь вернуть себе ясность ума. Так и не понял, поверила мне Варвара или нет, что у меня ничего не было с гувернанткой. По моей вине разговор ушёл совсем не в ту сторону.

Значит, кто-то видел, как Анна приходила ко мне в баню. Жаль, если супруга поверит чужим словам, а не мне. Нельзя допускать того, чтобы хрупкое доверие между нами рухнуло. Иначе ни о каком совместном будущем, даже в деловом плане, не может быть и речи. Надеюсь, завтра отвар Авдотьи уже не будет на меня действовать, и я смогу спокойно поговорить с Варварой о произошедшем.

Я снял пиджак, бросив его на спинку стула. Придётся как-то устраиваться на софе.

Ночь прошла в муках. Мне не давал покоя будоражащий эффект отвара, перед глазами постоянно стоял образ Варвары, потом мне снились её губы со вкусом персика. К тому же спать, скрючившись на софе, было жутко неудобно.

Утром меня разбудил Егор, тихо пробравшись в кабинет.

– Барин, просыпайтесь, пора, – толкнул он меня в плечо. – У меня всё готово, снасти в телеге лежат.

Я распахнул веки и непонимающе уставился на мужика, но потом вспомнил про рыбалку.

– Хорошо, иду, – я сел на софе, потягиваясь. Тело ныло от неудобной позы.

– Александр Митрофанович, а вы чего это в кабинете ночевали? Али перед супругой провинились? – прищурился он хитро. – Видал я, как из баньки от вас гувернантка вышла. Но, ей-богу, никому не говорил, я ведь догадался, что вы её прогнали, иначе…

– Хватит болтать, Егор. Ступай во двор и жди нас, – недовольно буркнул я, перебив его.

– Понял, не дурак, – слуга поспешил удалиться.

Я ещё раз потянулся и ощутил, что действие отвара завершилось. Можно подняться в спальню, переодеться и привести себя в порядок.

В доме было тихо, слишком рано ещё для подъёма. За окном небо светлело, обещая хорошую погоду. Поднявшись на второй этаж, я осторожно вошёл в комнату да так и застыл на месте. На белоснежной постели спала Варвара. Рыжие локоны разметались по подушке, словно языки огня. Одеяло прикрывало только бёдра супруги, являя тонкую батистовую сорочку, которая едва скрывала упругую женскую грудь.

В горле встал ком, сердце снова зачастило, разгоняя кровь по венам. Кажется, действие отвара так и не прошло. Переоденусь и отправлюсь на рыбалку. Не буду будить лихо, пока оно тихо. Пусть лучше Варвара дома останется.

Поглядывая одним глазом на спящую супругу, я юркнул в гардеробную комнату. Быстро нашёл простую одежду, подходящую для рыбалки: хлопковая рубаха, кафтан, кальсоны, штаны, на голову натянул картуз, надел сапоги. Пойду Григория теперь будить.

– И куда вы собрались, Александр Митрофанович? – раздался до боли знакомый голос супруги, когда я очутился в спальне. – Решили без меня на рыбалку отправиться?

Глава 39. Рыбалка

Варя

– Решили без меня на рыбалку отправиться? – Вовремя я проснулась. Смотрю, муж уже собрался уходить.

– Что вы, Варвара, как раз хотел будить вас, – улыбнулся этот шельмец. – Одевайтесь, я пойду Григория подниму. Жду в столовой, Авдотья должна чай подать с блинами.

Супруг исчез за дверью. Если бы не моё чутьё, точно проспала бы и ни на какую рыбалку не попала. Я подскочила с кровати и начала собираться. В голове так некстати всплыл наш вчерашний поцелуй. Не знаю, верить или нет словам мужа, что ничего у него с Анной не было. Но поцелуй вышел очень убедительным, ещё чуть-чуть, и я бы сама отдалась супругу прямо на столе – и наш брак перестал бы быть фиктивным. А всё отвар Авдотьи виноват. У Александра штаны чуть ли не дымились от желания, которое было заметно невооружённым глазом.

В гардеробе я нашла старенькое серое платье с широкой юбкой. Из него я немного выросла, зато подол не волочился по земле. Надела бриджи, на случай если придётся поднимать край платья. На плечи – жакет в тон, на голову соломенную шляпку. Авдотья вчера раздобыла для меня высокие прорезиненные женские сапоги, которые принадлежат Марье. Какая красота!

Спустилась в столовую, где меня ждали муж и заспанный Гриша. Они вовсю пили чай, уплетая горячие блинчики с клубничным вареньем.

– Варвара, у вас пять минут, – указал Александр на часы. – Егор с Вадимом уже заждались нас. Самый клёв начинается.

– Успею, – буркнула я, торопливо жуя. М-м-м, давно не ела таких вкусных блинов.

Когда с завтраком было покончено, я вышла во двор. Рыжая лошадка стояла возле крыльца, нетерпеливо помахивая длинным хвостом. Мужчины сидели в телеге и ждали только меня. Супруг помог мне взобраться в неудобный транспорт, усадив на мешок с соломой рядом с Гришей. Мальчик сонно зевнул, прикрывая глаза.

– Можешь навалиться на меня и подремать, пока едем до речки, – обняла я пасынка, прижав к своему боку.

– Угу, – только вымолвил он, удобно устроившись, и правда уснул.

Я заметила улыбку на губах мужа, сидящего напротив нас. Чуть было не улыбнулась ему в ответ, но вовремя вспомнила вчерашний разговор. Я его ещё не простила. Пусть заслужит сначала мою улыбку.

Лошадь тронулась в путь. Небо светлело быстро, но до восхода солнца было ещё далеко. До речки мы ехали где-то полчаса по грунтовой дороге по ухабам. Крестьяне тоже вышли на луга – пока роса, мужики начали сенокос.

Телега остановилась на пологом берегу реки. Кто-то старательно выкосил эту часть берега, значит, комаров будет меньше. Подальше от воды чернело кострище, а рядом стоял небольшой навес виде полушалаша из веток и сена. Наверное, крестьяне оставили, когда косили здешние луга.

– Тпру-у-у, родимая! – Егор натянул вожжи, и лошадь остановилась. – Приехали, барин. Место тут хорошее, прикормленное. Вадимка мой с весны старается, раз в месяц мешок в кашицей оставляет вон там на заводи, – махнул он в сторону реки.

– Молодец, Вадим, – похвалил Александр паренька.

– Ура! Лодка! – проснулся Гриша, протёр глаза, подскочил с мешка, ловко спрыгнув с телеги, и помчался к лодке.

– Можете удочки закидывать, а я пока костёр разведу, – продолжил наш провожатый. – Прихватил с собой котелок, лук да картошку. Ежели повезёт, сварю вам ушицы вкусной. Вы такой отродясь не едали.

– Спасибо, Егор, уже не терпится попробовать, – супруг вылез из телеги и посмотрел на меня, протянув руку. – Прошу, Варвара Михайловна.

Я приняла его помощь и спустилась на землю, отряхивая юбку от соломы. Вдохнула полной грудью, прикрыв от блаженства глаза.

– Как же тут хорошо, – прошептала я, ощущая целый букет утренних ароматов.

Александр, Гриша и Вадим, взяв удочки, сели в лодку и поплыли на прикормленное место, где, по словам паренька, водится щука.

– Егор, а меня научите удочку закидывать? – обратилась я к мужику, который начал таскать из шалаша припасённый сухой хворост и дрова для костра.

– Научу, коли желаете, барыня, – не удивился он. – Только огонь разожгу.

Пока Егор занимался костром, я прогулялась вдоль берега, наблюдая за тем, как мужчины в лодке, тихо переговариваясь, закинули удочки в реку. Гриша такой счастливый был, наконец-то добрался до желанной рыбалки.

– Барыня, не передумали ещё удилище закинуть? – подмигнул мне Егор, держа в руке рыболовный инструмент.

– Нет, не передумала, – улыбнулась я. – Показывайте!

Мужик оказался хорошим учителем, в подробностях рассказывая о премудростях рыбалки. Он отвёл меня к месту, где, по его словам, хорошо клюёт. Показал, как пользоваться снастью, как насаживать червя и что делать, ежели начнёт клевать. Поплавком оказалось гусиное перо, которое не тонуло, и его было хорошо видно на воде. Егор доверил мне только одно удилище, а сам поставил ещё три на рогатины.

Я подоткнула подол платья за пояс так, чтобы край не поднялся выше колен, зашла в воду и закинула удочку с наживкой. С замиранием сердца не спускала глаз с плавающего пера, но пока никакая рыба не позарилась на червя. Постояв десять минут, я так и не ощутила никакого удовольствия от процесса.

– Барыня, вы уж на мужа не серчайте, – проговорил Егор, подойдя ко мне. – Не было у него ничего с этой распутницей, слово даю.

– Откуда вы знаете? Свечку держали? – проворчала я, недовольная тем, что даже слуга в курсе похождений моего супруга.

– Не держал, – хмыкнул он в бороду. – Да только вряд ли Александр Митрофанович управился с барышней за пять минут, пока я за охапкой дров ходил. Отвар у Авдотьи знатный, такую силу даёт, что там и полчаса мало будет, – весело хохотнул он. – Знаю, о чём толкую, на себе испробовал не раз.

Я удивлённо взглянула на мужика, от его слов у меня даже уши покраснели.

– Клюёт, барыня! Тащите! – выкрикнул он, указав на танцующее перо, которое норовило уйти под воду. Я дёрнула удочку вверх. На крючке болталась серебристая рыба.

Егор помог снять первый мой улов.

– Ух, какой хороший карась! – нахваливал мужик рыбу, закинув её в садок.

И тут у меня появился азарт! За час я поймала ещё три карася, две плотвы, парочку окуней. Егор тоже не остался без улова и принялся чистить рыбу для ухи.

Интересно, сколько ещё поймаю? И кто больше наловит? Я или Александр?

Стоило только подумать о муже, как со стороны лодки раздались восторженные крики.

– Тяните, барин, я подсеку её!

– Ого! Какая большая! – голос Гриши.

Видимо, Александр поймал какую-то очень крупную рыбу. На лодке происходила возня. И когда Вадим затащил в лодку бьющую хвостом щуку, он нечаянно толкнул локтём Гришу, который встал на ноги, явно желая помочь. Мальчишка вскрикнул и вылетел из лодки, плюхнувшись в воду.

– Гриша! – я бросила удочку и побежала вдоль берега в сторону лодки.

Александр, заметив, что сын барахтается в воде, тут же бросился в реку. На собственном опыте знаю, что муж прекрасный пловец и непременно вытащит Гришу, но всё равно переживала. Он ловко закинул мокрого сына обратно в лодку, а сам поплыл к берегу. Вадим взялся за весла и начал грести. Кажется, рыбалка закончилась.

Позже Гриша и Александр сидели на бревне, греясь возле костра. Мальчика закутали в лоскутное покрывало, которое достал Вадим из мешка. Как будто знал, что пригодится, и взял с собой. Супруг остался в мокрых кальсонах и лёгкой хлопковой куртке, которая лежала в телеге, поэтому была сухой. Мокрая одежда висела на воткнутых в землю палках возле костра. Егор стоял рядом, следя за ухой в бурлящем котелке.

Я же сидела под навесом на бревне и наблюдала за довольными мужчинами. Они бурно обсуждали выловленный трофей. Рыбалка получилась отличной, несмотря ни на что. Я никогда ещё не видела такой большой щуки, почти в метр длиной. Весила она не меньше пяти килограммов.

Солнце поднялось и хорошо грело. Было решено сварить уху, заодно дождаться, когда подсохнет одежда, а потом отправиться домой. Я была довольна собой и тем, что не осталась без улова.

– Как вам рыбалка, Варвара? – ко мне подошёл супруг и сел рядом на бревно.

– Мне понравилось, – честно ответила я, взглянув на него. После купания в реке его волосы высохли и разлохматились. Мужу так шла эта естественная небрежность, что я невольно залюбовалась им. – Я верю вам, Александр, что между вами и Анной ничего не было.

– Рад, что вы поняли это, – он улыбнулся, облегчённо вздохнув. – Анна сама пришла ко мне в баню, предложив себя, но я немедля прогнал её.

– Не думала, что подруга предаст меня, – покачала я головой, отведя взгляд. Стало вдруг стыдно за то, что это я уговорила Александра взять её в дом, да и гувернанткой она оказалась так себе.

– Не удивлюсь, если выяснится, что это Анна пыталась помешать венчанию, сообщив вашей тётушке о времени и месте церемонии.

– Так и есть. Она предала меня не единожды, – вздохнула я, обняв себя за плечи. Подбородок вдруг задрожал, глаза наполнились влагой. Жгучая обида снова затопила сердце.

Вдруг сильные руки обняли меня, прижав к мужской груди.

– Ничего, всё пройдёт и забудется, – шептал Александр, поглаживая меня по спине. – Впредь будьте более осторожной. Это Зоя рассказала вам про Анну?

– Откуда вы узнали? – я подняла голову и посмотрела в тёмно-янтарные глаза.

– Больше некому, – он мягко улыбнулся и провёл пальцем по выбившийся пряди волос возле моего уха. От этого интимного жеста я забыла, как дышать. – Значит, между нами больше нет обид и недопонимания?

– Нет, – с трудом произнесла я, затаив дыхание. Безумно хотелось, чтобы он сейчас поцеловал меня.

– Именно это я и хотел услышать от вас, дорогая супруга, – тихо произнёс он, а его губы уже тянулись ко мне.

– Уха готова! – крик Егора раздался невовремя.

Александр встрепенулся, словно очнувшись от наваждения, резко встал с бревна и вышел из-под навеса. Я разочарованно смотрела ему вслед. Меня безусловно радует, что между ним и Анной ничего не было и нет. Но я прекрасно понимаю, что мой муж не железный, рано или поздно у него появится любовница. И от этого стало ещё горше на душе.

Глава 40. Опера

Александр

Рыбалка вышла знатной. Когда вернулись в усадьбу, Григорий всем наперебой рассказывал, как поймали щуку. Эмоций у сына били через край. Никогда не видел его таким довольным и счастливым. Хорошо тут в Луговом.

Естественно, нас потом ожидал рыбный день: расстегаи, жареные караси, и запечённая в печи щука со сметаной, которая особенно удалась Марье.

Я так и не смог ночевать в одной комнате с Варварой, осознав, что отвар Авдотьи тут совершенно ни при чём. Может, он и действовал в первый день, но сейчас точно не виноват в том, что при взгляде на супругу мне хочется только одного – зацеловать её до умопомрачения. Пришлось снова спать в кабинете. Хорошо, что только две ночи промучился на неудобной софе. Мы с Варварой единогласно решили вернуться в Москву на следующий день. И всё из-за Анны – никому не хотелось видеть её в доме.

Гриша, конечно, не желал уезжать, так ему понравилась деревенская жизнь, но оставить его не представлялось возможным. Я дал ему слово, что непременно снова приедем, как только уладим все дела в Москве и найдём гувернёра. Только на этом условии сын смирился.

Стоило вернуться, как время неумолимо помчалось вперёд. Анна немедленно была уволена без рекомендательного письма. Получила жалованье и гордо удалилась, не предпринимая никаких попыток извиниться перед Варварой.

Первым делом я оплатил новое оборудование для мыловарни, там же будем выпускать и парфюмерию. Заказал первую партию стеклянных флаконов на заводе Феррейна. Варвара попросила купить для неё простую малого объёма тару. На мой вопрос зачем ответила, что будет продавать в своей лавке духи на разлив. Вот же придумала! Но спорить с ней не стал и выполнил просьбу, заодно закупил для аптеки стеклотару.

В доходном доме кипели ремонтные работы: обгоревшую квартиру, где погибла Щедрина, переделывали под рецептурную, на первом этаже бывшую канцелярскую лавку я отдал под новую аптеку, а с торца небольшое складское помещение Варвара присмотрела для будущей парфюмерной лавки. Никто не хотел арендовать неудобное помещение, выходящее в переулок. А супруга решилась, так как ни в какую не хотела выгонять с насиженного места кого-то из арендаторов. Хотя я предлагал ей расторгнуть договор с фотографом, занимающим хорошее помещение в центре здания, но Варвара наотрез отказалась, сказав, что за фотографией большое будущее. Вот откуда ей знать, что будет в будущем? Но я решил не спорить с её решением и распорядился, чтобы помещение освободили от хлама.

Во вторник, как и было запланировано, я встретился в Купеческом клубе с Холодовым. Савва Тимофеевич, выслушав мою просьбу, очень удивился, но не отказал в знакомстве с Аделаидой. Только была одна загвоздка – через неделю он уедет по делам в Нижний Новгород, затем на Урал, и долго будет отсутствовать в Москве, поэтому только в эту пятницу сможет провести нас в гримёрную певицы. Холодов обещал прислать контрамарки на оперу «Евгений Онегин», так как билетов в кассе уже не было. После спектакля Савва и познакомит нас Аделаидой. Помня о трауре супруги, я всё же согласился. И не зря. Варвара обрадовалась тому, что побывает в театре, и чихать она хотела на траур, правда, лиловое вечернее платье всё же себе купила.

Пятница пришла быстро. Утром я успел принять на работу гувернёра по хорошим рекомендациям знакомых. Наконец-то им оказался невысокий мужчина пятидесяти двух лет, с большим опытом, а не бравый недавний выпускник университета, у которого на уме бог знает что. Ещё положит глаза на мою супругу. Мне хватило истории с Анной. Григорий покорно воспринял Иллариона Дмитриевича, сразу поняв, что с ним не забалуешь. Вот и ладно, сын теперь под надёжным присмотром.

Вечер наступил так же внезапно, как и утро, – пришла пора отправляться в театр. Варвара была чудо как хороша. Я с замиранием сердца наблюдал, как она спускается по лестнице, придерживая подол вечернего платья.

– Мы не опоздаем? – она приблизилась ко мне.

– Никак нет, – улыбнулся я и взял плащ у горничной, чтобы самому накинуть его на белые плечи супруги. – Вы чудесно выглядите, Варвара. Не забыли взять флакончик парфюма для Аделаиды?

– Он тут, – Варвара указала на свой ридикюль. – Только предлагаю переименовать аромат, чтобы потрафить* певице.

– И какое название вы предлагаете?

– «Примадонна». Как вам такой вариант? – она изогнула бровь, голубые глаза блестели азартом. – Скажете Аделаиде, что аромат назван в её честь. Или для вас название «Виолет» принципиально важно?

– Нет. Пусть будет «Примадонна». Может, действительно Скомпская клюнет на эту неприкрытую лесть. Вижу, вы умеете найти подход к людям, – я невольно улыбнулся.

– Сегодня важный день, Александр. Запомните его, как начало пути к успеху, – она поправила складки на плаще и накинула капюшон на голову.

– Непременно запомню, дорогая супруга, – подставил локоть, и женская рука обвила его. Я повёл Варвару на выход. – Чем, кстати, от вас так приятно пахнет?

– Вам правда нравится? – она кокетливо повела плечом.

– Правда, – я слегка втянул носом исходящий от неё аромат. – Жасмин и цитрус?

– Да, и немного мускуса – простой состав, но получился очень даже привлекательный аромат. Я буду торговать о-де-колонами на любой кошелёк. Ведь хорошо пахнуть хотят не только богатые аристократки, но и женщины из других сословий.

– Вижу, вы уже вовсю готовитесь к открытию лавки и работаете над ассортиментом, – мы подошли к карете, я помог супруге сесть в экипаж.

– Хочу, чтобы ни одна женщина, зашедшая ко мне в лавку, не осталась без покупки. Пусть это будет хотя бы кусок мыла, главное, чтобы клиентка была довольна.

– Мне нравится ваш девиз, Варвара. Верю, у вас всё получится, – искренне произнёс я. – В свою очередь сделаю всё, что от меня требуется.

– Благодарю. Надеюсь, на вас можно положиться.

Пока мы ехали в театр, ещё раз обговорили, как будем представлять прожект Скомпской. Букет роз я заказал заранее и отправил в театр с визитной карточкой. Его должны были как раз доставить в гримёрную певицы.

Варвара с восхищением смотрела на здание театра, когда мы вышли из кареты. Она честно призналась, что впервые в Большом, и я с удовольствием повёл её в мир музыкального искусства.

В ложе нас встретил Холодов, и я наконец-то представил его Варваре.

– Ваш муж тот ещё авантюрист, Варвара Михайловна, – подмигнул он, целуя руку моей супруге. – Но я с радостью поддержу его прожект. Не терпится утереть нос французам.

– Савва Тимофеевич, я рада, что у нас есть такой покровитель, как вы, – слова супруги звучали не как лесть, а как искренняя благодарность. И я был полностью солидарен с Варварой.

Третий звонок оповестил о начале представления, Варвара сжала в руке програмку, и всё её внимание было обращено на сцену. Супруга не забыла о главном и сначала внимательно разглядела через лорнет Аделаиду, которая исполняла роль Татьяны Лариной.

– Она мне нравится, – быстро шепнула на ухо Варвара вердикт, окутав меня нежным ароматом парфюма, и продолжила смотреть оперу. Музыка Чайковского унесла её в чарующий мир.

Опера длилась почти три часа с двумя антрактами. Несмотря на это, Варвара ни капли не устала и не потеряла интереса к представлению. А когда шла финальная сцена, я заметил две слезинки, скатившиеся по щекам супруги – так впечатлили её голоса певцов и их игра. Растерянный Онегин остался один на сцене, занавес опустился, к моему облегчению. Правда, пришлось ещё искупать артистов в овациях и вызывать их на бис.

– Вам понравилась опера, Варвара Михайловна? – обратился к Варе Холодов, когда мы вышли из ложи и направились в закулисье театра.

– Я в полном восторге, – искренне ответила супруга. – «Евгений Онегин» – моё любимое произведение Пушкина.

– Простите, я заметил ваши слёзы, это многое говорит о вас, Варвара Михайловна, – улыбнулся фабрикант. – Вы чуткий, эмоциональный человек, который умеет сопереживать и любить.

– Кому вы больше сопереживали, дорогая супруга, Татьяне или Онегину? – меня вдруг задела фраза Холодова.

– Конечно, Татьяне, – не раздумывая ответила она. – Онегин – эгоистичный циник, недостойный любви. Татьяна правильно сделала, что прогнала его и не повелась на сладкие речи. Не думаю, что она была бы с ним счастлива.

– Отрадно слышать, Варвара. Полностью разделяю ваше мнение, – с облегчением произнёс я, и в этот момент Савва Тимофеевич постучал в гримёрную.

– Войдите, – раздался за дверью мелодичный голос.

Холодов распахнул дверь, и в нос ударил цветочный аромат. Я с трудом разглядел Аделаиду среди огромных букетов, которыми было заставлено небольшое помещение.

– Делия, милая, как и обещал, я пришёл не один, – начал с порога Холодов.

Молодая женщина, немногим старше Варвары, сидела перед столиком с большим зеркалом, снимая тканевыми салфетками гримёрную краску с лица. Она обернулась и мягко улыбнулась Холодову:

– Савва, рада, что ты сдержал своё обещание и пришёл сегодня. Ну что ж, знакомь меня со своими друзьями.

– Чета Островских, прошу любить и жаловать: Варвара Михайловна и Александр Митрофанович, – указал на нас мужчина.

– Аделаида Юлиановна, – певица гордо вскинула подбородок, смотря на меня. – Рада познакомиться. Спасибо за букет, сударь.

– Для нас большая честь познакомиться с вами, Аделаида Юлиановна, – я шагнул к женщине и поцеловал протянутую ручку. Удивлён, что она вообще запомнила, от кого был букет. – С превеликим удовольствием наслаждался вашим голосом и талантом.

– Я в полном восторге от представления, – вперёд вышла Варвара, на её лице сияло неподдельное восхищение. – Вы блистательно исполнили роль Татьяны Лариной.

– Благодарю, – снисходительно улыбнулась Скомпская. – Извините, меня ждут на приёме. Прошу, расскажите вкратце о своём деле ко мне.

Я доходчиво объяснил певице, в чём заключается наше предложение, расписав все выгоды для неё. Скомпская внимательно слушала, продолжая снимать с лица грим.

– Я правильно вас понимаю: мне придётся пользоваться вашим парфюмом, всем его рекомендовать – и за это я получу тысячу рублей в год? – она удивлённо округлила глаза.

– Да. И ещё поработать моделью пару сессий с фотографом. Ваш портрет будет на этикетке и рекламных плакатах, – добавила Варвара.

– Прежде чем дать ответ, могу я познакомиться с вашим о-де-колоном? – Аделаида нахмурила брови. – Если мне не понравится аромат, то я ни за какие деньги не буду советовать вашу продукцию. Собственная репутация дороже.

– Конечно, – супруга открыла ридикюль, который она не выпускала весь вечер из рук, и достала оттуда простенький флакон без этикетки и кусочек шёлка. Ловко откупорила ёмкость и едва смочила платочек, помахав им и дав спирту выветриться. – Прошу, – передала ткань певице.

Я с замиранием сердца наблюдал за Аделаидой, как она поднесла к лицу платочек, прикрыла веки, вдыхая аромат парфюма.

___________

(*) Потрафить – угодить (уст.)