Текст книги "«Аромат любви» от сударыни-попаданки (СИ)"

Автор книги: Ольга Росса

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 20 страниц)

Глава 21. Венчание

Варя

Чуть не спалилась! Ляпнула про кофе, а этот аромат парфюмеры создали только в двадцатом веке с развитием химии. Впредь нужно быть более внимательной к таким деталям. Островский уже с подозрением смотрит на меня. Нужно придумать легенду, откуда у меня такие познания в парфюмерии, но пора бежать в сад.

Прогулка вышла занимательной. Я нашла Анну с Гришей в деревянной беседке и решила устроить исследования в духе юного ботаника. Гриша быстро втянулся в игру. Мы изучали каждое растение, произрастающее на территории сада: деревья, кусты, травы и цветы. Сравнивали растения, и ароматы не только самих соцветий, растирали в руках листья, чтобы ощутить всю палитру запахов.

Некоторые названия растений я знала, некоторые нет. Сад не отличался большим разнообразием и ухоженностью. Насколько мне известно, обязанности садовника лежали на Кузьме, он же кучер и дворник, поэтому не уделял много времени цветам. Сорняки росли наравне с пионами и лилиями. Аптечная ромашка, чертополох, календула, полынь, которая удивила Григория ярким запахом. Мальчик даже вспомнил, что папин о-де-колон пахнет пахнет так же. Я похвалила его за наблюдательность. Оказывается, нюх у него отличный, может, по стопам отца пойдёт.

Анна участия в нашей игре не принимала и только наблюдала за нашими исследованиями, изредка отвечая на мои вопросы. Подруга призналась, что не любит ботанику. Морщила нос, когда я срывала очередной листок, растирая его пальцами, а потом вдыхала аромат.

Зато ужин прошёл в прекрасной обстановке. Гриша с охотой поделился с отцом своими исследованиями, рассказывая, какие растения произрастают в саду и их отличительные особенности. Анна не забыла похвалить воспитанника, называя его умным и сообразительным, словно она принимала активное участие в игре. Наверное, хотела показать Островскому, что она налаживает общение с воспитанником.

Четверг прошёл быстро. В пятницу я проснулась раньше обычного, сразу попросила горниную принести мне чашку кофе. Кухарка, на удивление, знала толк в варке этого чудо-напитка. Я с удовольствием возобновила свой утренний ритуал, который укоренился ещё в том времени, где я родилась. Теперь день начинался с чашки ароматного кофе – только ради этого уже стоит выйти замуж за Островского. Венчание назначено на одиннадцать сразу после утренней службы, поэтому времени на подготовку оставалось немного.

Вчера перед сном я приняла ванну. Евдокия позже накрутила мои слегка влажные волосы на тряпичные папильотки, чтобы утром сделать красивую причёску.

Не успела я насладиться бодрящим напитком, как в комнату настойчиво постучали.

– Варя, ты не спишь? – прозвучал голос подруги. – Я пришла, как договаривались.

– Аннушка, проходи! – крикнула я, допивая кофе из чашки.

Дверь отворилась, впуская гувернантку.

– Доброе утро. Как себя чувствует невеста? – улыбнулась девушка, подойдя возле к столику, за которым я сидела.

– Прекрасно, жду не дождусь часа, когда Островский назовёт меня женой, – я растянула губы в улыбке.

– Где же подвенечный наряд? Хочется взглянуть на него, – глаза у подруги горели азартом.

– В гардеробной висит. Нужно сначала причёску сделать. Евдокия обещала скоро прийти и помочь уложить волосы.

– Зачем ждать горничную? Я сделаю тебе причёску, будешь самой красивой невестой, – уверенно ответила подруга и начала развязывать папильотки на моих волосах.

– Спасибо, Аннушка. Что бы я без тебя делала? – искренне радовалась я в очередной раз, что Александр взял девушку на работу.

Подруга аккуратно освободила мои рыжие пряди от папильоток и начала укладывать волосы на затылке в свободный пучок. Я просидела час перед зеркалом, наблюдая за ловкими руками Анны.

– Готово! – подруга воткнула в волосы последнюю шпильку и подала мне зеркало с ручкой.

Я повернулась спиной к трюмо и увидела в отражение красивых локонов, спускающихся по спине из пышного пучка.

– Аннушка, какая ты рукодельница, даже причёски умеешь делать, – похвалила я девушку. – Очень красиво получилось, спасибо.

– Научилась, так как приходилось укладывать волосы своей бывшей воспитаннице. Пора надевать платье?

– Пора, – кивнула я. – Пошли за нарядом.

Когда мы вошли в гардеробную, где на плечиках висело новое белое платье, Анна ахнула, раскрыв рот.

– Какая красота! – подруга подошла к наряду и с придыханием провела рукой по ткани и вышивке. – Нам в Мариинке такое даже не снилось.

– Согласна, наши выпускные платья были не такими роскошными. Никогда не забуду, как Щедрина отдала мне старое платье своей доченьки. Помнишь, как я вечерами его перешивала, чтобы оно сидело на мне и хоть немного соответствовало моде? – вспомнила я эпизод прошлой жизни в училище и передёрнула плечами.

– Помню конечно, – Анна продолжала исследовать платье, – но такой красоты ни у кого не было. Откуда у бедных сирот деньги на китайский шёлк? Я скучаю по тем временам, когда мы учились в Мариинке, – тяжело вздохнула подруга, повернувшись ко мне. – А ты?

– Конечно скучаю, – ответила я, соврав.

Не признаваться же в том, что это было самое тяжёлое для меня время, когда я адаптировалась к новым условиям жизни. Еле оправилась от болезни, из-за которой умерла первая хозяйка этого тела, а потом учёба все соки из меня выжала. Строгие учителя не давали расслабиться. Латынь и французский давались с трудом, особенно этикет. Приходилось читать учебники по ночам под еле тлеющим огарком свечи, пока остальные пансионарки спали. Думала, зрения лишусь от такого бдения.

– Дали образование, выпустили во взрослую жизнь и забыли. Никому больше и дела нет до твоей судьбы, – продолжила Анна, в её голосе звучали нотки обиды и горечи. Мне даже показалось, что она вот-вот заплачет. – Тебе, Варя, очень повезло. Родители не оставили без наследства, тебе не нужно работать гувернанткой. Даже жених сыскался под стать, молодой, хорош собой. Такой точно не обидит.

– Аннушка, ты чего? – я обняла подругу. – Не кисни, вот выйду замуж и тебе хорошего жениха найдём. Уверена, у Александра есть много друзей. Может, среди них сыщется для тебя достойная пара.

– Кому нужна бесприданница? – девушка вымученно улыбнулась. – Не будем о грустном. Пора тебя в подвенечное платье наряжать, а то опоздаем в церковь.

На этот раз без помощи горничной всё же не обошлось. Чулки, панталоны, сорочка, корсет, полу-кринолин с тонкими металлическими кольцами ниже колена, первая юбка, ещё одна с небольшим турнюром, чтобы сзади придать объём. Только потом горничная и Анна надели на меня само платье.

– Какая вы красивая, барышня, – всплеснула руками Евдокия, закончив расправлять складки.

– Да, Варвара, платье тебе очень идёт, – улыбалась подруга. – Остались перчатки и фата.

Я рассматривала себя в зеркале, любуясь подвенечным нарядом. Не принцесса – королева! Созерцание прервал стук в дверь.

– Варвара, вы готовы? – вот и жених пожаловал. – Через десять минут выезжаем. Могу я войти?

– Готова! – крикнула я, обернувшись. – Входите.

Островский толкнул дверь и застыл на пороге, увидев меня. Одет он был в чёрный костюм-тройку, только белоснежная рубашка и бутоньерка из лиловых фиалок придавали торжественность образу жениха.

– Чудесно выглядите, Варвара. Прекрасное платье, – он подал знак горничной и Анне, чтобы те вышли из комнаты. Я заметила в его руках небольшую коробочку из синего бархата. Евдокия с Анной послушно ретировались, оставив нас с женихом наедине.

– Я подумал вчера, что вам очень пойдёт комплект из белого жемчуга, – Островский не сводил с меня глаз. – Пусть это будет моим свадебным подарком. Надеюсь, вам понравится.

Мужчина открыл коробку, демонстрируя мне содержимое. Шагнув ближе, я с восторгом разглядывала две жемчужные нити с идеально ровными бусинами и простые капельки-серёжки.

– Очень красиво, – я коснулась гладких перламутровых бусин. – Спасибо большое.

– Рад, что вам нравится. Позвольте, я помогу? – Александр положил коробку на столик и взял колье.

Я повернулась к нему спиной. На грудь легли прохладные нити жемчуга, а шеи коснулись тёплые пальцы жениха. От этого контраста мурашки побежали по телу.

– Вот теперь полный порядок. Можно ехать в церковь.

– Благодарю, – склонила я голову, повернувшись к мужчине. – Ждите меня у кареты.

Островский вышел из комнаты, позвав Евдокию и Анну, чтобы те помогли мне с фатой. Подруга ахнула от восторга, заметив на мне жемчуг. Украшения действительно органично вписались в образ невесты. Когда длинная фата была на месте, мы вышли из комнаты.

В церковь приехали вовремя. Утренняя служба завершилась, и последние прихожане выходили из ворот.

Анна с Григорием ехали с нами, отчего было немного тесновато в карете. Сначала вышел жених, спустил сына на землю, потом помог Анне и мне выбраться из экипажа. Подруга принялась поправлять юбку моего платья и фату. К нам тут же кинулись за подаянием нищие, желая счастья и благополучия. Александр дал каждому по монетке, достав мелочь из кармана.

– А вот и жених с красавицей невестой! – из ворот навстречу вышел молодой русоволосый мужчина в сером костюме. В руках у него был небольшой букет белых роз, который он отдал жениху. – Вот, держ, нашёл-таки я розы.

– Спасибо, друг, – Александр представил меня и Анну мужчине, а цветы вручил мне.

– А это Савелий Андреевич Куликин. Он будет нашим поручителем, – познакомил нас Островский со свидетелем. – А где же Настасья? – спросил он у друга.

– В церкви с батюшкой беседует. Любит сестра задушевные беседы со священнослужителями, чтобы мужа уму разуму учить, – иронично ответил мужчина. – Пойдёмте, батюшка ждёт вас, кольца уже лежат на святом престоле.

Взяв под руку жениха, я ощутила волнение, всё же венчание это серьёзный обряд. Только бы всё прошло гладко. Мы вошли в церковь, перекрестившись перед входом. Тяжёлый запах восковых свечей и кадила встретили нас на пороге. Я заметила дородную женщину в синем платье, на её голове был повязан платок. Она стояла рядом с бородатым мужчиной. Наверное, это и есть Настасья, сестра Савелия, которая будет вторым поручителем на венчании.

Священник начал с молитвы, вручил нам по зажжённой свече. Так как у нас не было отдельного обряда обручения, его проводил священник сейчас до того, как мы подойдём к аналою для венчания.

После того, как батюшка надел нам кольца, благословил, трижды осенив крестом, запел хор. Священник замахал кадилом и пошёл к аналою, распевая молитву. Александр шагнул за ним, и я, подобрав одной рукой платье, тоже пошла в центр церкви. Мы встали на белый рушник, устланный на полу. Батюшка повернулся к нам и сурово спросил сначала жениха:

– Александр, имеешь ли ты искреннее и непринужденное желание и твердое намерение быть мужем Варваре, которую видишь здесь перед собою?

– Имею, отче, – кивнул Островский.

– Не связан ли ты обещанием другой невесте?

– Не связан, отче, – твёрдо ответил жених.

– Варвара, имеешь ли ты искреннее и непринужденное желание и твердое намерение быть женой Александра, которого видишь здесь перед собою? – обратился ко мне священник.

– Имею, отче, – с волнением произнесла я.

– Не связана ли ты обещанием другому жениху?

– Не связана, отче, – слова быстро слетели с моих губ.

– Не верьте ей! Врёт она, люди добрые! – раздалось ярое возмущение на всю церковь.

Кровь отхлынула от моего лица – этот противный голос невозможно было не узнать. Все разом повернулись в сторону входа, где стояли обе Щедрины собственной персоной.

Глава 22. Родня против

Александр

– Не верьте ей! Врёт она, люди добрые! – пробасила какая-то сумасшедшая женщина. Я аж подскочил на месте, будто пчелой ужаленный. На моей невесте вмиг лица не стало, она побледнела, слившись с цветом платья.

В дверях стояли две знакомые личности, видеть которых совсем не хотелось бы. Как они узнали о венчании?! За их спинами маячил какой-то мужчина с залысинами, по возрасту годящийся в мужья Щедриной. Насколько я помню, Варвара говорила, что тётка вдова.

– Батюшка, нельзя их венчать! – между тем продолжала истерично орать женщина на всю церковь. – Моя племянница-негодница обещана в жёны господину Спорыхину Игнату Васильевичу! – и Щедрина выволокла за руку того самого плешивого мужчину, который круглыми глазами смотрел на происходящее.

– Что?! Это неправда! – отмерла Варвара, приходя в себя. – Я ничего не обещала графу! Он вообще на Зойку давно засматривается!

– Тихо! – громогласно пробасил священник на всю церковь. – Пусть сначала выскажется эта сударыня, – указал он на Щедрину.

– Благодарю, батюшка, – поклонилась она, придерживая рукой нелепую шляпку с огромными перьями. – Моя племянница Варвара Михайловна Бахметева дала перед господом обещание выйти замуж вот за этого мужчину, – тараторила тётка моей невесты, тыча пальцем в графа. – А вчера я узнала, что эта негодница собралась замуж за другого, наплевав на обещание, данное Игнату Васильевичу!

– Что, и в церкви обручились? – священнослужитель сдвинул седые кустистые брови к переносице, строго посмотрев на Варвару. Та только неистово замотала головой.

– Именно так и было, батюшка. Вот вам крест, – быстро перекрестилась Щедрина.

– И в какой именно церкви проходил обряд?

– На Воздвиженке.

– На Покровке, – ответил одновременно с Щедриной Спорыхин и поджал губы, покосившись на женщину.

– Так где точно? – недоуменно переспросил священник.

– На Воздвиженке, батюшка, – повторила тётка, зло зыркнув на плешивого графа.

– Врут они, батюшка! Всё врут! – горячо выпалила Варвара. – Даже не успели договориться, безбожники! Не обещала я ничего графу Спорыхину. Клянусь! – и невеста шустро перекрестилась, поклонившись. – Чем хотите поклянусь.

– Сударыня, имеются ли свидетели обручения? – я строго посмотрел на тётушку невесты. Пора брать ситуацию под свой контроль.

– К-к-конечно имеются, – запинаясь, проговорила она, зыркнув на дочь, которая всё это время молча наблюдала за происходящим.

– Так почему же вы не пригласили их?

– Не успела просто. Я же только сегодня утром узнала, что Варька за вас замуж собралась, – прищурила женщина хитрые глазёнки. – Наплели мне давече, что гувернанткой берёте мою племянницу, а сами вздумали повести её под венец? Не выйдет!

– Вы сначала определитесь, уважаемая Алевтина Эдуардовна, когда вы узнали о нашей свадьбе. Вчера или же сегодня? – выделил я интонацией последнюю фразу.

– Какая разница когда? – возмутилась Щедрина. – Нельзя вам жениться, я сказала!

– Погодь кричать, – перебил священник орущую женщину. – Я тут решаю, имеет ли право эта пара венчаться или нет. Поди сюды, сын мой, – и невозмутимо поманил рукой графа.

– Я? – растерянно округлил глаза Спорыхин, шагнув к нему.

– Говори только правду перед лицом господа. Учти, сын мой, бог всё слышит и видит. Соврёшь – покарает, – священник указал рукой на иконостас. – Брал ли ты обещание с девицы Варвары о венчании? Предлагал ли ей связать ваши души священными узами?

– Я… я… батюшка… – заблеял этот баран, уставившись на образа, и бухнулся на колени, – не брал обещания с Варвары Михайловны, – облегчённо выдохнул он. – И не желал никогда на ней жениться. Худая, некрасивая, смотреть не на что. Другое дело Зоюшка Ипполитовна, – граф зыркнул на раскрасневшуюся девушку, у которой глаза на лоб полезли от услышанного. – Люба мне она, жениться желаю на ней.

– Ты что, пень старый, такое говоришь?! – Щедрина от злости чуть не позеленела. – Тебе что было велено? А?

– Не могу я врать перед батюшкой и перед Всевышним, – пропищал тот, неистово крестясь так, будто решил разом все свои грехи отмолить. – На кой мне Варвара? Я Зоюшку Ипполитовну холить и лелеять буду, любить всем сердцем, на руках носить.

Я с трудом подавил смешок, представив себе эту живописную картину.

– Так значит, Варвара не давала обещания? – переспросил батюшка.

– Истину говорю, как есть! – снова перекрестился граф, низко поклонившись.

– Покайся в прегрешениях своих, сын мой, и ступай с богом, – пробасил священник, перекрестив склонённую плешивую голову графа. – И ты, дочь моя, покайся в том, что оклеветала племянницу свою.

– Вот ещё! – фыркнула Щедрина, схватив дочку за руку, и потащила её на выход. – Кайтесь сами, ироды!

– Маман, вы так это оставите? – недоумевала копия Алевтины. – А как же моё приданое? Мне что же теперь в девках оставаться?

– Почему же в девках? – процедила мать. – За графа Спорыхина замуж пойдёшь. Поняла?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– У-у-у! – взвыла от досады Зоя. – Только не за него! Я не хочу-у-у!

– Алевтина Эдуардовна, можете вещи собирать! Вас в имении уже заждались! – победно крикнула Варвара вдогонку родственнице.

Щедрина обернулась, злобно сверкнув глазами, обвела присутствующих острым взглядом ненависти и вытолкала из притвора свою ноющую дочь. В храме стало так тихо и хорошо, что у меня невольно вырвался из груди вздох облегчения.

– Ваше Преподобие, мы можем продолжить венчание? – обратился я к священнику.

– Продолжим, дети мои, – кивнул он, – раз больше препятствий нет для вашего союза.

Спорыхин поднялся на ноги, бормоча под нос извинения за причинённые неудобства, и поспешил ретироваться из священного места. Хорошо, что граф оказался совестливым человеком и признался во всём, а то боюсь представить, чем бы закончилось наше венчание.

Я взглянул на сына. Он круглыми глазами смотрел на меня, и озорная улыбка таилась на его губах. Представление Щедриных его развеселило и развлекло. Я, наверное, тоже посмеюсь, но позже, когда переосмыслю произошедшее. А сейчас мне было не до смеха – свадьба чуть не сорвалась. Батюшка начал монотонно читать молитвы во славу господа, хор снова запел – венчание продолжилось.

Савелий и его старшая сестра Настасья поручились за нас, встав за нашими спинами. Батюшка надел на Варвару венец, а мне, как вдовцу, возложил венец на плечо. Савелию пришлось держать атрибут во время обряда. Снова молитвы, осенение себя крестом. Я внимательно слушал голос священника, а сам мысленно просил бога о прощении, так как связывал себя узами брака во второй раз, не желая создавать настоящую семью. Особой набожностью я никогда не отличался, но было стыдно перед священником.

Мы с невестой испили из чаши церковного напитка. Затем батюшка обернул наши сцепленные руки рушником, приложил свою епитрахилью и провёл нас вокруг аналоя трижды, распевая тропарь. У царских ворот мы целовали иконы как положено, батюшка вручил мне образ Спасителя, а моей жене – образ Пресвятой Богородицы. Теперь венчание завершено. Наши немногочисленные гости поздравили нас с венчанием. Я пригласил всех на трапезу в свой дом.

Выйдя из церкви под руку с новоиспечённой женой, я шумно вдохнул свежий воздух. Солнце ласково коснулось моего лица тёплыми лучами. Вот и всё! Теперь мы муж и жена! Я взглянул на Варвару – на её лице промелькнула расслабленная улыбка. Да, чуть прахом всё не пошло.

У ворот стояла пара лошадей, запряжённых в открытую коляску, украшенную лентами и цветами.

– Экипаж для молодых! Прошу! – Савелий махнул в сторону повозки. – От всей души старался.

– Спасибо, друг, – склонил я голову.

Усадив невесту в коляску, я уместился рядом.

– Ну что, Александр Митрофанович, довольны ли вы венчанием? – с укором посмотрела на меня Варвара. – Будете ещё болтать кому ни попадя о своих делах?

– Я?! – от удивления у меня расширились глаза. – Хотите сказать, это я виноват в том, что ваша тётушка заявилась в церковь?

Глава 23. Кто сообщил?

Варя

Чуть богу душу не отдала. Думала, всё, пропала моя свадьба с концами. А жених быстро пришёл в себя от шока и поймал Щедрину на лжи. Как же удачно сложилось, что Алевтина впопыхах прихватила с собой именно Спорыхина, который, в отличие от неё, отличался набожностью и побоялся лгать перед иконами и батюшкой.

Александр сидел рядом со мной в украшенной цветами коляске и улыбался так лучезарно, словно его позабавил этот концерт от Щедриной. Весело ему?

– Ну что, Александр Митрофанович, довольны ли вы венчанием? – не выдержала я. – Будете ещё болтать кому ни попадя о своих делах?

– Я?! – округлил он глаза, удивлённо смотря на меня. – Хотите сказать, это я виноват в том, что ваша тётушка заявилась в церковь?

– А кто недавно болтал о предстоящем венчании направо и налево? Вся Москва, наверное, уже в курсе, – обида сквозила в моём голосе. Пережить обвинения Щедриной во лжи было нелегко.

– Я точно никому не называл место и время нашего с вами венчания, Варвара, – недовольно процедил муж. Не понравилось ему моё колкое замечание. – А вы уверены в своей подруге? Могла Анна Викторовна сообщить вашей тётушке о свадьбе? Она знает адрес доходного дома?

– Что? Аннушка? Не смешите меня, Александр, – хмыкнула я. – Она моя подруга, мы с ней проучились семь лет в Мариинке бок о бок. Скорее ваш друг Куликин Савелий Андреевич разболтал о предстоящем венчании.

– Только не он, – отчеканил Островский. – Савелий ждёт не дождётся, когда я раздобуду деньги на новое оборудование для мыловарни. Ему совершенно невыгодно срывать наше венчание. Уж поверьте мне, Варвара, я в друге абсолютно уверен. Он специально эту коляску нанял, чтобы порадовать вас прогулкой по Москве в красивом экипаже.

Я вздохнула, понимая, что разговор бессмыслен и ни к чему не приведёт.

– Давайте забудем этот неприятный инцидент на венчании и больше не будем никогда вспоминать, – выдавила я улыбку. – Я очень испугалась, когда родственницы заявились в церковь. Венчание после этого прошло для меня как в тумане. Боялась, что Алевтина вернётся и придумает ещё что-нибудь, только бы помешать нам.

– Да, их появление было фееричным, – расхохотался Александр. – Никогда не забуду лицо графа Спорыхина, когда он каялся во лжи.

– А вы слышали, как Щедрина обещала выдать Зойку за него замуж? – я тоже не выдержала и засмеялась, вспомнив вопли кузины. – Думается мне, Алевтина выгоды своей не упустит и отдаст дочь за графа. Выхода у них другого нет.

– Да, слышал. Спорыхин точно будет счастлив, – улыбался Островский.

– Всё позади, теперь мы муж и жена по закону, – от сердца наконец-то отлегло. Страх и ужас пережитого меня отпустили. – Станем же думать о будущем.

– Полностью с вами согласен, дорогая супруга, – на губах Островского появилась расслабленная улыбка. – Завтра же отправимся в доходный дом, нужно сообщить управляющему о новом хозяине и принять дела.

– Заодно увольте его. Денисов тот ещё пройдоха и обкрадывал Щедрину. Лучше наймите проверенного и добросовестного управляющего, – поддержала я новую тему. – Дам три дня Щедринам, чтобы собрали свои пожитки и уехали в имение. Всё же они родственницы, я не могу их выгнать на улицу на произвол судьбы. Общество не поймёт и осудит меня. Либо пусть платят за комнаты, как все, но я сомневаюсь, что у них есть деньги.

– Однако вы добрая, Варвара. Уверен, что Щедрина давно открыла для себя сберегательный счёт в каком-нибудь банке.

– Возможно, так и есть, – пожала я плечами. – Но, зная, как любит тётушка жить на широкую ногу, надолго ей не хватит припрятанных денег. Не зря же она хотела избавиться от меня, та ещё кутёжница. На любовника своего тратилась, а тот и рад её спаивать, чтобы обобрать как липку.

– Я готов сам лично отвезти ваших родственниц в имение. Те комнаты, которые они сейчас занимают, лучшие в доме и как раз подходят для моей будущей лаборатории и рецептурной, – размечтался сразу Островский. – Не хочется выселять других жильцов, которые исправно платят аренду.

– Вот завтра сами и скажете об этом Щедриным. Вы теперь хозяин доходного дома, – улыбнулась я, довольная тем, что можно спихнуть на мужа предстоящий неприятный разговор.

По традиции Настасья и её муж, играя роль посажённых родителей жениха, встретили нас на пороге с караваем и солью. Я не стала пытаться отломить самый большой кусок, пусть всё же главой семьи будет мужчина, ему по статусу положено.

Прибыли ещё несколько семейных пар, близко знакомых с Островским. Праздничный обед прошёл в добродушной атмосфере и длился до самого вечера, обильное застолье долго не отпускало гостей. Нас поздравляли от души, желая счастья и благополучия. Даже подарки принесли: фарфоровый чайный сервиз, столовое серебро. Никто не кричал «Горько!», наверное, потому что были в курсе наших с мужем договорённостей. Зато тосты звучали часто, один за одним.

Когда первые гости засобирались домой, не совсем трезвый мужской голос вдруг возмутился:

– Слушайте, уважаемые, что-то горько стало! А? – скривился Куликин, поставив бокал на стол. – Ой, горько! Горько!

Остальные гости подхватили его возглас, громко хлопая в ладоши и скандируя: «Горько! Горько!»

Я растерянно смотрела на людей, понимая, чего они требуют – супружеского поцелуя! Перевела взгляд на мужа, недоуменно хлопая ресницами. Островский, по всей видимости, тоже не ожидал подлянки от друга, и удивлённо приподнял брови. Гости продолжали скандировать, и я поняла, что они не отступят. Александр кивнул мне и встал со стула, нервно поправляя галстук. Мне тоже пришлось подняться, мужская рука тут же обвила мою талию.

– Уважим гостей, дорогая супруга? – тихо прошептал Островский возле моего уха. – Ничего страшного ведь не случится.

– Придётся, – вздохнула я, повернувшись к мужу и положив ладони на его плечи.

Сердце вдруг ухнуло в пятки, а потом лихорадочно застучало в грудную клетку. Я так давно не целовалась – в последний раз это было в прошлой жизни – что, наверное, забыла, как это делать. Теперь я неискушённая барышня, которой не положено быть опытной в поцелуях. Прикрыв веки, я потянулась, подставляя губы. Пьянящий аромат кедра и полыни, исходящий от одежды Александра, щекотал мои обонятельные рецепторы, и голова пошла кругом от предвкушения.

Мои уста накрыли мягкие и тёплые губы, неторопливо касаясь. Я перестала дышать, робко отвечая на этот безумно нежный поцелуй. Мне не хотелось останавливаться, но вдруг всё прекратилось. Островский вздохнул и отстранился от меня, взглянув на гостей, которые были удовлетворены разыгравшимся действом.

Сглотнув образовавшийся ком в горле, я села на место, приходя в себя. Не ожидала, что мне понравится целоваться с Островским. Хорошо, что больше подобных поцелуев не будет, а то, боюсь, потеряю голову. Не хватало ещё влюбиться в фиктивного мужа. У нас уговор, и я не собираюсь отступать от своего плана.

Гости разъехались, прислуга начала убирать посуду со стола. Я поднялась в спальню – нужно снять с себя всё это подвенечное великолепие. Евдокия была занята уборкой в столовой, поэтому я позвала на помощь подругу. Аннушка быстро справилась с моим нарядом.

– Ой, Варя, как же я напугалась, когда твоя тётка в церковь заявилась, – ахала она, вынимая из моих волос шпильки. – Думала, всё пропало. Хорошо, что граф этот оказался не таким пройдохой, как твои родственницы.

– Давай не будем о них, – устало вздохнула я, подозрительно покосившись на подругу. – Не знаю, откуда они узнали про венчание. Кто им рассказал?

– Не ведаю, – пожала она плечами, продолжая разбирать мою причёску. – Бог им судья. Теперь ты законная жена – Варвара Михайловна Островская. Как звучит, а? Настоящая барыня.

– Да, – улыбнулась я своему отражению и облегчённо вздохнула. Нет, Аннушка моя подруга и не могла рассказать Щедриной о венчании. Это точно кто-то из друзей Александра проболтался, может, случайно. А сарафанное радио быстро новости разносит. Главное, что всё обошлось. Мой план сработал!