![](/files/books/160/oblozhka-knigi-ostrov-koldunov-si-368969.jpg)
Текст книги "Остров Колдунов (СИ)"
Автор книги: Ольга Белошицкая
Жанр:
Классическое фэнтези
сообщить о нарушении
Текущая страница: 25 (всего у книги 33 страниц)
Тэйн медленно, нарочито медленно, надеясь, что яростная дрожь уляжется, устроил Река на дне лодки, потом выпрыгнул на песок и шагнул к Линаре, мутно соображая, что делает, схватил ее за плечи и сдавил их до хруста. Она даже не вскрикнула, только лицо сделалось совсем обморочным. Он встряхнул ее – голова мотнулась безвольно, как у куклы. Стиснув ее плечи еще сильнее, он встряхнул ее снова. Она пискнула, взгляд обрел осмысленное выражение – на нем отразился панический ужас загнанного животного, не сомневающегося в своей судьбе. Они оба – убийцы. Два иллара-убийцы. Отбросив ее на землю, он вытер руки о полы тхона, вернулся в лодку и сел над Реком, тупо глядя в его окаменевшее лицо…
В себя он пришел от ее же голоса. Она трясла Лигура, развязывая его и пытаясь привести в чувство. Бешенство снова вспыхнуло в нем, желание убить – по-настоящему убить, не случайно, а осознанно прервать ее жизнь, стало настолько сильным, что он снова выбрался на берег, связал ей руки за спиной и бесцеремонно швырнул в лодку, еще не зная, что будет с ней делать дальше. Выведя лодку на середину реки, он наконец разжал губы и прошипел:
– Показывай дорогу к предыдущей стоянке.
– Тогда развяжи меня, я сяду на руль, – сказала она покорно.
– Попытаешься сбежать – убью, – предупредил он. Выражение его лица и голос не вызывали сомнений, что решимости у него хватит.
На обратном пути пришлось подыматься вверх по реке. Ройг, еле живой после всего случившегося, едва выгреб против течения. Линара молчала. Ни разу она не попыталась сбежать, даже тогда, когда они наконец выбрались на берег. Тэйн с легкостью нашел щель между глыбами, в которую Рек спрятал артефакты, вытащил их оттуда и с ненавистью уставился на три сияющих камешка. Выбросить бы их в воду, чтобы никто и никогда даже не помышлял с их помощью устанавливать господство над мирами… А что потом?
Ему было плохо. Многочисленные купания в ледяной воде сделали свое дело – с рассветом лихорадка, малозаметная во время драки и пока он греб, сотрясала его вдвое сильнее прежнего, ломота в костях, вдобавок к синякам и ушибам, сделалась совершенно невыносимой. Он плохо соображал, что делает и что должен сделать. Надо бы похоронить Река, но он лишь сидел, привалившись к камням, и глядел, как Линара, стоявшая напротив, кутается в рваную безрукавку. Другой одежды, кроме рубахи и штанов, на ней не было, но ему не было ее жаль. Он не разрешил ей взять теплую куртку Река. Тупо глядя перед собой, он, с трудом шевеля губами, выдавил приказ взять нож, тот самый, и рыть им яму. Прямо здесь, между тремя большими глыбами. Линара, зыркнув на него с ненавистью, повиновалась.
Он так и остался сидеть, не выпуская меча из рук, когда она жалобно попросила у его разрешения передохнуть. Только кивнул, утопая в волнах жара, лениво следя за тем, чтобы она никуда не улизнула. Она попросила разрешения поесть, из тех припасов, что остались в лодке. Предложила развести костер, но он не разрешил. Пожевав лепешек и сыра, запив все холодной водой из реки, она покорно и молча принялась за работу.
К середине дня яма была готова. Тэйн перенес Река к камням, потом велел Линаре собрать веток, и пока она носила хворост, он, стоя на коленях перед другом, шепотом выговаривал Прощание. Петь, как положено при погребении, у него не было ни сил, ни голоса. Время от времени он замолкал, судорожно пытаясь вспомнить ускользающие из памяти слова. Кому приходилось служить последнюю службу по друзьям? Напутствия перед длинным путем в чертоги Феоллона, наставления перед последующим воплощением и прощание, прощание навсегда. «Что ты сделал за свою короткую жизнь, парень? Так немного… Летая над озером кипящей грязи Лахлайда, душа твоя наберется сил, очистившись от горечи и разочарования, от прежних обид и незалеченных душевных ран. А я пойду дальше. Прости…»
Он молчал, когда Линара закончила носить ветки для костра. Он поджег их знаком Небесного Огня, нарушив правило: погребальный костер можно было зажечь только живым, земным огнем. Разжигать его у Ройга не хватило бы сил, а Линаре он не мог доверить столь важный для него обряд. Привалившись к камням, он долго смотрел на пламя, моргая от слез, и ему казалось, что он сам лежит сейчас там, объятый огнем. На какое-то время он забылся. Открыв глаза, обнаружил, что костер уже почти прогорел. Велев Линаре забросать то, что осталось, землей, он еще раз шепотом повторил Прощание.
Когда она закончила, дневное солнце клонилось к закату. Тэйн, едва волоча ноги, вернулся с ней к лодке, отобрал часть припасов, теплые вещи, оставил ей одну шкуру и велел убираться прочь.
– У тебя же жар, – сказала она встревожено. – Я могла бы…
– Убирайся, – повторил он раздраженно, не глядя на нее.
Она все еще стояла на берегу, рядом с лодкой, когда он втиснул все в самый большой мешок и, закинув его за спину, нетвердой походкой отправился прочь.
42. Бегство
(Сезон Холода, Ард Эллар. Долина реки Тойрент)
К вечеру он дошел до ущелья, в глубине которого журчал тоненький хрустальный ручеек. Спустившись вниз, он допил инту, набрал воды и поднялся обратно.
Нужно было где-то остановиться на ночлег, но Тэйн шел, как заведенный. Местности он не знал, и понятия не имел, куда идти. Останавливаться он боялся, понимая, что подняться и продолжить путь будет ой как трудно. В ложбине, попавшейся на пути, он заметил высокие толстые стебли свиха, листья которого опадали только в начале Пробуждения, а семена высыпались из витых стручков к Рождению Илбара. В затуманенном жаром сознании промелькнула тусклая радость. Если собрать стручки, листья и растерев их, заварить горячий и горький отвар, бесценное средство от лихорадочных состояний любого происхождения, то может быть, пролежав до рассвета в тепле, наутро ему станет получше.
На сбор семян ушла бездна времени, потом он мучился с костром, не в силах выдержать его жаркое пламя, вылил полбаклаги в котелок и терпеливо ждал, пока закипит вода, пока настоится горькое пахучее зелье. С трудом он связал нужные урд знаки гармонией и кое-как просипел их над котелком. На это ушли последние искры Огня жизни, и он еще долго сидел без движения, с трудом вспоминая, чему его учили в Очаге Солнца. Обжигаясь, он выпил получившееся снадобье, старательно разжевывая попавшие в рот семена, потом завернулся во все шкуры сразу и лег, наслаждаясь долгожданным покоем. Куда теперь идти? Ни карты местности, ни малейшего представления, куда его занесло, у него нет. Надо бы в Сторожевой Очаг, но там, скорее всего, его будут ждать оскорбленные в лучших чувствах адепты Очага Солнца. Хотя, если идти по солнцу на северо-запад, рано или поздно он выйдет к морскому побережью, которое, не в пример здешним пустошам, густо заселено. Только вот сколько ему придется идти? И сможет ли он одолеть дорогу?
Содрогаясь от накатывающих время от времени волн жара, он доцедил остатки зелья со дна котелка. Жажду это не утолило, он допил воду из баклаги и снова свалился на землю. Нет, ему не справиться с этим огнем, безжалостно пожирающим внутренности. Ну и пусть, подумалось вяло. Не хочу больше. Не вижу смысла. Все равно камни кто-нибудь отберет, не те, так эти, и сделает по-своему. Он снова стал вспоминать те слова урда, но при первом же усилии в памяти вспыли те самые синие глаза, огромные до жути, два озерца, в которых запросто утонет даже опытный пловец. Тяжелые крупные слезы выкатились из них, поползли по щекам, оставляя мокрые блестящие дорожки на матово белой коже.
«Не надо, – промелькнуло в них нечто сродни боли, – не надо, не смей…» – ресницы вздрагивали гневно, прозрачные капли цеплялись за них, потом падали, подобно дождю, и гнев улегся, уступив место страху. «Нет, только не это, не смей!"
И такое отчаяние выплеснулось из этих глаз, что не хватило сил возразить. «Ну что ты, это всего лишь слабость, минутная слабость, слабость и жар, – отвечал он этим мыслям, неизвестно откуда берущимся в его голове, как будто кто-то далекий и в то же время настолько близкий, что смешно было бы таиться и обманывать, шептал ему на ухо, сидя рядом с затухающим костром. – Все пройдет, не завтра, конечно, придется еще собирать свих, заваривать его, отлеживаться в тепле и темноте, и все пройдет, пройдет же, я уверен, пройдет… Это просто болезнь, и страх, и одиночество…»
«Только не одиночество, – раздался далекий шепот. – Я тут, рядом. Я всегда рядом, я тебя не брошу. И ты не бросай меня. Я же уже не смогу – без тебя"
Мысли-паутинки сплетались в тонкое изящное кружево, опутывая его спокойствием и надеждой.
«Это всего лишь слабость, минутная слабость и жар, он пройдет, завтра пройдет, и ничего больше не понадобится, вот увидишь, а я буду рядом. Ты только думай обо мне, и я буду рядом…»
Утром Тэйн проснулся во взмокшей одежде, обессиленный и опустошенный, но живой. Лихорадки не было, осталась лишь безумная, мучительная ломота во всем теле, неодолимая слабость и невыносимая жажда. Обрывки ночного бреда засели в голове фантастическими картинками, которые он с трудом разобрал и печально усмехнулся сам себе. Чего только не делает с людьми лихорадка… Он лежал, не находя сил встать и хотя бы поесть, аппетита не было, не было и желания что-то делать. Надо снова заварить свих, до выздоровления еще далеко, все может повториться к вечеру, надо шевелиться, но он продолжал лежать, вслушиваясь в заунывную тишину серого промозглого утра, улавливая только отзвуки порывов ветра. Неожиданно они сложились в голоса… Он нехотя усилил слух, пытаясь разобрать, с какой стороны они раздаются, и с содроганием узнал голос Лигура. Продолжая удерживать концентрацию внимания, Тэйн различил голос Бэра, потом неразборчивый ответ Линары. Они говорили о нем. Они шли по его следу.
Тэйн поднялся, проклиная весь белый свет и самого себя впридачу. Просто так, для бодрости. Только погони ему не хватало.
Он двигался настолько быстро и бесшумно, насколько мог, однако шаги и голоса неуклонно приближались. Тэйн не знал, в какую сторону идет, они же хорошо представляли местность. По тем обрывкам разговоров, что ему удалось уловить, усиливая слух заклятиями урда, он понял, что Линара вернулась на стоянку, нашла очухавшегося Лигура, обрадовала, что камни нашлись, заверила, что противник слаб и долго не протянет, и помогла им быстро собраться в погоню. Они могли преуспеть, если бы он не умел вслушиваться. Лигур, по-видимому, был не слишком опытен и ловок в использовании таких простейших навыков кэн-ли, как усиленное зрение и слух, иначе давно бы уловил его хриплое частое дыхание.
И тем не менее они еще ни разу не сбились со следа, хотя он делал резкие повороты и перелезал через лежавшие на пути большие плоские камни. Здесь не было ни тропинок, ни жилищ, кусты хнума оплетали булыжники, золотистый мох устилал землю бархатным богатым ковром, солнце играло бликами на черных гранитных глыбинах, высившихся в три человеческих роста, частых, переходивших в сплошные нагромождения, благодаря которым он по-прежнему оставался невидимым. Там, впереди, вставал горный хребет. Его вершины скрывались за густыми розовыми облаками, Остров Колдунов висел над ними лилово-золотым тяжелым блюдом. Тэйну казалось, что он возвращается к Очагу Солнца. Если так, то он попадет из огня да в полымя. Позади Лигур с взбесившейся Линарой, впереди Орис с прорезавшейся манией величия. Направо и налево – чужая бескрайняя страна, холодная и негостеприимная. В ней можно было бы затеряться, так ведь все равно найдут чужака, да еще такого приметного, как он, да еще у себя дома – как не найти?
Он водил их уже полдня, от изнеможения едва переставляя ноги. Такого бешеного, пожирающего тела жара, как накануне, уже не было, но не было и свиха, драгоценной лечебной травки, и он снова ощутил ломоту в костях и боль во всем теле. Вот оно, начинается снова. Он привалился к камню, вытащил из мешка хлеб и сыр, впихнул в себя столько, сколько смог проглотить, запил, давясь, и прикрыл глаза, разрешая себе отдохнуть.
Как там его учили… дьяволы небесные, ничего не получается!
Шаги и голоса звучали очень далеко, и Тэйн надеялся, что у него есть скромный запас времени. Если его все-таки догонят, он использует все знания и опыт, все оставшиеся силы, чтобы уничтожить их и себя. Драгоценные реликвии останутся здесь, в безлюдном месте, вдалеке и от алчных островитян, и от предвкушающих победу и власть ард элларцев. Если кто-то и найдет их… Впрочем, островитяне действительно могут их найти. Нашли же они каким-то образом четыре из пяти камней, находящихся в Наземном мире. А кстати, у кого из них может быть пятый?
Он снова прислушался, убедился, что голоса приближаются, поднялся на ноги. Потом поставил между двумя ближайшими камнями ловушку, узлы которой обдумал еще утром. Ловушка была простенькая, но зато – крепкая, да и продержится долго. Если они попадут в нее, то выберутся не скоро, хотя ключ у нее простой. Лигур, конечно же, разберется, и во второй раз она уже не сработает. Ничего, по пути он сообразит что-нибудь другое.
Закончив плести сеть слов, знаков и жестов, он потащился дальше, прикидывая, как оторваться от преследования. Если брести бесцельно, как сейчас, то можно блуждать в этих безлюдных краях до бесконечности. Он протиснулся между двух валунов и замкнул их еще одной ловушкой, похожей на первую, но ключ к ней Лигуру пришлось бы подбирать заново. Еще одна отсрочка…
В конце концов ему пришлось остановиться снова, у ручейка, чтобы напиться и перекусить. Волны жара снова захлестывали тело. Не разжигая костра, он улегся подремать, переждать обморочное головокружение. Боль и усталость завладели им, сдавливая по очереди в своих безжалостных объятиях, а когда он вырвался, то голоса преследователей оказались совсем близко. Тэйн прислушался. Его ловушек они не миновали, изрядно помучившись в обеих. Взглянув на ночное солнце, он понял, что провалялся без движения непозволительно долго, почти потеряв драгоценное преимущество в расстоянии.
Собравшись быстро, насколько мог, он выбрался из ложбинки между камнями, по голосам понял, что его заметили, и бегом бросился прочь. Куда бежал – не видел, просто бежал, пока несли ноги. Потом споткнулся о выступ и покатился вниз.
Склон был пологий и почти ровный. Катился он долго, очень долго, не пытаясь остановиться и только охая и ругаясь, когда под ребра попадало что-то острое. Когда бешеное мелькание земли и травы прекратилось, он снова вслушался в голоса и обнаружил, что они исчезли. Его окружила тяжелая, неестественная, глухая тишина. Воздух оказался неожиданно теплым и затхлым, а запах – неуловимо знакомым. Тэйн продолжал лежать, сомневаясь, что после веселого спуска осталось цело хотя бы одно ребро. Когда боль утихла, он осторожно приподнялся и зажег слабенький урд-знак, поскольку свет ночного солнца почему-то не проникал сюда.
Высокий пологий склон терялся где-то в черноте неба, впереди были все те же отвесные стены, гладкие, без растительности, под ногами – мелкая пыль, похожая на прах. Тепло, затхлость и безмолвие. Он сразу вспомнил, где он видел подобное, причем совсем недавно.
Дьявольский Каньон.
Несомненно, это был какой-то другой Каньон, очень похожий на первый. Не зная, радоваться или огорчаться, Тэйн поднялся на ноги и пошатываясь, медленно пошел вперед, уцепившись за мысль, что и этот Каньон приведет его в один из подземных городов Тонхайра. Тут же навстречу ему вылетело несколько хорошо знакомых гниющих голов. Весело пощелкивая челюстями, они остановились в десятке шагов от него и замерли, будто бы решая, напасть сейчас или подождать немного. Он застонал и опустился на землю.
Он вернулся к тому, с чего начался для него Ард Эллар. Круг замкнулся.
43. В ожидании
(Сезон Холода, Риаллар, Эргалон)
Андиан приходил к ней каждый день. Лейт старалась находить время, чтобы поболтать, посидеть или погулять с ним, несмотря на то, что работы в замке постепенно прибавлялось. Чьянши не выказывала недовольства ее частыми отлучками, однако в остальное время нагружала работой. Лейт не жаловалась. Работа была лучшим способом заглушить тревожные мысли и сомнения, мучившие ее каждую свободную минуту.
Эргалон полнился слухами о Джерхейне Холгойне. Никто уже не сомневался, что он жив и здоров, а вести из Дарнейта приводили народ в радостное возбуждение. По слухам, Холгойн собрал большой отряд, чтобы двинуться на столицу и предпринять попытку вернуть Риан Ал Джар. Здесь, в Эргалоне, было достаточно желающих присоединиться к его дружине, да и собственно эргалонская дружина Хэллиха ждала только прямого приказа атаковать Риан Ал Джар. Тем не менее, Холгойн не спешил. Островитяне в панике поставили у выхода из Дарданских ворот под Эргалоном постоянный сторожевой пост из десятка хильдов, и теперь любой выходящий из них путник подвергался тщательному досмотру и допросу.
Все эти новости Лейт знала от Андиана. В замке же, видимо, знали больше, и основательно готовились к осаде: запасали продовольствие, усиливали охрану. В город прибыл еще один отряд хильдов, небольшой, но весьма опасный: это были хорошо обученные, закаленные во внутренних войнах бойцы. С Агваллара спустилась еще одна группа жрецов, чьей задачей была магическая защита замка. Обитателям Риан Ал Джара и прислуге было строжайше запрещено подниматься на стены и на все без исключения башни, а при пересечении Дружинного дворика ни в коем случае не сворачивать с центральной дороги, соединявшей Солнечную и Надвратную башни.
Между тем, несмотря на страх и суету, в замке готовились к празднику. Рождение Илбара привыкли праздновать пышно и ярко, так, чтобы привлечь радость и удачу на весь следующий год – по этому дню теллариане начинали отсчет нового года.
– Сходи-ка ты к ведьме, – сказала чьянши рано утром, поймав Лейт на кухне. – Надо занавеси сменить. Она просила темные, так вчера портниха наконец доделала.
Лейт не возражала, попросив только помочь ей донести тяжелые портьеры до покоев островитянки.
Кианейт, несмотря на свое упадочное настроение и не слишком бодрое самочувствие, неожиданно вызвалась помочь. Несколько дней назад Лейт уговорила ее выйти погулять в сад, и все эти дни островитянка бродила по его чистеньким мраморным дорожкам, или сидела у оплетенной вьюнами стены. На них уже проклевывались маленькие и нежные зеленые листочки, а на огромных ухоженных клумбах садовники высаживали первые весенние цветы. Садовые деревья тоже должны были скоро зацвести, и Лейт радовалась, глядя, как медленно, но верно, возрождается к жизни после зимних холодов щедрая риалларская природа.
Они уже закончили с портьерами, Лейт собирала старые занавеси, чтобы унести их в кладовку, когда вдверь постучали и, не дожидаясь разрешения, в покои ее высочества торопливо вошел человек.
Лейт поспешно сгребла в охапку занавеси и хотела было уйти, но Кианейт судорожно вцепилась в ее руки и едва не свалила на пол. Вид у нее был испуганный до безумия.
Вошедшего мужчину Лейт никогда не видела в замке раньше. Высокий, худощавый и резкий в движениях, наполовину седой, одет он был в популярный в Эргалоне тхон, кожаные брюки и высокие сапоги, и, несмотря на хорошую погоду, теплый меховой плащ. Он сделал несколько решительных шагов им навстречу, полы плаща распахнулись, обнажая ножны меча. Кианейт охнула и попятилась к окнам, увлекая за собой Лейт. «Может, охрану позвать?» – прошептала та ей на ухо, но островитянка лишь отрицательно покачала головой.
Взгляд его темных живых глаз на пару мгновений задержался на девушке, потом скользнул по Кианейт, и на губах заиграла усмешка. Он остановился в нескольких шагах от островитянки, даже не подумав приветствовать ее, как положено по этикету, и она, вместо того, чтобы указать ему на грубость, торопливо и неуклюже поклонилась сама. Лейт оторвалась от его длинного сурового лица, и, переведя взгляд на Кианейт, увидела, что та разве что не трясется от страха.
– Рад вас видеть, госпожа, в добром здравии, – заговорил он простуженным, хриплым голосом. – Не бойтесь, я вас пальцем не трону. Сядьте.
Кианейт упала на диван, а он уверенно пододвинул себе кресло и сел. Лейт осталась стоять и бесшумно попятилась к окну.
– Как вы сюда попали? – выдавила Кианейт дрожащим голосом.
– Конечно же по коридору из моего храма, – усмехнулся тот. – Думаешь, Вельг мне помеха? В моем собственном доме?
– Проход закрыт ловушками.
– Десять лет я посвятил изучению илломайнского лабиринта. Неужели ты думаешь, что за это время я не научился обращаться с ловушками? – жесткая улыбка на мгновение исказила его лицо и мгновенно сошла.
– Вас ищут. За вас назначена награда…
– Думаешь, мои иллары меня продадут?
Кианейт неуверенно пожала плечами.
– Тебе, наверно, уже донесли, что твой муж, живой и здоровый, находится сейчас на пути в Эргалон, – сказал гость. – Часть его дружины, та, что была расквартирована по илломайнскому кольцу, готова к нему присоединиться. Цель, как ты понимаешь, одна – вышвырнуть тебя и твоих соотечественников из его родового замка.
– Он всех погубит! – вскинулась Кианейт. – Отец использовал шиаллах для укрепления замка, разрушения от шайол будут огромные. Риан Ал Джар не выдержит такого потрясения! Погибнут все – не только агвалларцы, но и жители замка, и те, кто сюда прорвется.
– Вот за этим я и пришел, – сказал гость с нажимом. – Поговори с отцом. Вы плохо знаете Джерхейна. Сейчас он находится в той стадии ярости, когда каждый, кто хотя бы отдаленно смахивает на островитянина, будет стерт в порошок. И, к сожалению, он на самом деле способен это сделать. Если хоть кто-то окажет ему сопротивление, Джерхейн утопит Риан Ал Джар в крови. Так же, как это сделал Кимр совсем недавно, – Кианейт хотела возразить, но он властно перебил ее. – Ты и он – первые в списке. Он готов стереть замок с лица земли ради мести за семью.
– Тогда мы все умрем, – воскликнула островитянка с горечью. – Мы, слуги-эргалонцы, хильды, его сестра Итта, и те воины, кто будет осаждать замок. Мой отец, хоть и поступил жестоко и не совсем порядочно, постарался пролить как можно меньше крови.
– Вот пусть он постарается снова, – сказал гость. – Знаешь, почему?
Кианейт вопросительно подняла брови.
– Слышала про Пришествие Феоллона?
– Вы имеете в виду катастрофу? – уточнила она.
– Вижу, что слышала. Так вот, если сейчас в Эргалоне, в такой близости от Колодца прольется кровь, все живые до сих пор хэльды умрут и Риаллар уподобится остальному миру.
– Отец считает, что нет прямой зависимости между эмоциями жителей и качеством наполнения колодцев, – сказала она.
– Да? – рассмеялся гость. – А перед твоей свадьбой он убеждал нас в обратном. Врал, конечно же. Нет, девочка, связь эта, к сожалению, существует. Кстати, передай ему, что Колодец он не найдет. Это очень хитрое место… Хватит уже губить людей в лабиринте.
– Откуда вы знаете про Колодец? – Кианейт в волнении вскочила на ноги.
– А он тебе не рассказывал? – хмыкнул гость. – Я же его хранитель. Думаешь, за меня просто так объявили награду? Так вот, резня в Риан Ал Джаре резко приблизит нас к развязке. Могут даже Круги вспыхнуть… И все, пойдет обратный отсчет. А у Кимра, я так понимаю, камней-защитников как не было, так и нет, ни для того, чтобы укрыть Остров, ни для заявлений о благородной миссии.
Кианейт молчала. Потом выдавила еле слышно.
– Не думаю, что он меня послушает.
– Но ты все равно попробуй, – настойчиво повторил гость. – И кстати, я, когда доберусь до Холгойна, со своей стороны сделаю все, чтобы удержать его от безумных поступков. Если успею, конечно. А ты… Я знаю Джерхейна с детских лет, мне очень не хочется, чтобы мальчик осквернил себя убийством собственной жены и нерожденного младенца. Тебе следует, пока не поздно, вернуться домой. Или хотя бы спрятаться у отца твоего ребенка.
Кианейт вздрогнула.
– Вы… знаете.
– Знаю. Он может тебе помочь, если что?
– Я… – та прерывисто вздохнула. – Не хочу возвращаться на Остров. Меня там никто не ждет. Мама… у нее двое младших, и масса светских забот, которые она всегда любила больше детей. А связаться с… – тут она положила руку на живот, – тоже не могу. Он телларианин. Я не могу воспользоваться Окном, а он, с тех пор как в замке правит отец, не может сюда пробраться, – кусая губы, Кианейт явно пыталась удержаться от слез.
– Тогда тебе остается только молить богов, чтобы остаться в живых, – сочувственно проговорил гость. – Попробуй убедить отца. Если Кимр сдастся сам, у меня будет больше шансов уговорить Джерхейна сохранить вам жизнь.
Кианейт закрыла глаза.
– Уходите, Даллан. Я сделаю все, что смогу, но… папаша такой же упрямый, как и мой несостоявшийся муж. Он не любит Наземный мир. Поверьте, ему все равно, что будет с хэльдами. Остров ведь все равно уцелеет.
Гость по имени Даллан поднялся.
– Что ж, тогда – удачи тебе. Прощай, – и он ушел также быстро и бесшумно, как и появился.
Островитянка повернула к Лейт мокрое от слез лицо.
– Лейт… не бросай меня. Пожалуйста. Я здесь совсем никому не нужна.
– Может быть… – шепотом заговорила потрясенная Лейт, – я смогла бы отнести весточку вашему другу?
Та отрицательно покачала головой.
– Он далеко. Я даже толком не знаю, где он на самом деле находится.