![](/files/books/160/oblozhka-knigi-ostrov-koldunov-si-368969.jpg)
Текст книги "Остров Колдунов (СИ)"
Автор книги: Ольга Белошицкая
Жанр:
Классическое фэнтези
сообщить о нарушении
Текущая страница: 21 (всего у книги 33 страниц)
36. Последние страницы
(Сезон Холода, Ард Эллар. Очаг Солнца)
– Я готов забрать твой камушек в любой момент, – сообщил Тэйну Рек, когда тот в очередной раз выбрался из Хранилища, пошатываясь от усталости. Вчера вечером, приведя Река в галерею хэльдов, он все-таки разведал с их помощью, где Ригойн хранит артефакт.
– Ты решил, куда дальше?
– Мне нужен еще один такой, – признался Тэйн. – Его хозяйка – женщина по имени Ора Ильне, живет в Сторожевом Очаге Ард Эллара. Мне – туда. Потом – домой, в Эргалон.
После обеда он снова занимался с Линарой. После упорных попыток, дважды заканчивавшихся слезами, ей все-таки удалось создать свою первую связку. Девушка в изнеможении плюхнулась на скамейку и, подняв на него глаза, заявила, довольно улыбаясь:
– Фу, будто огород вскопала. Ты всегда так устаешь, когда строишь свои собственные конструкции?
– Не так быстро, – улыбнулся Тэйн, испытывая непривычное чувство гордости: впервые выступив в роли учителя, он радовался и за нее и за себя. – Обычно усталость приходит гораздо позже. Все зависит от опыта.
Она кивнула.
– Значит, буду практиковаться… Теперь мне понятно, как с ними работают.
– Ты можешь использовать урд-знаки не только для быстрой активации хэльдов, но и для других целей, – продолжил Тэйн. – Например, для защиты. Или нападения. Знаки Небесного огня в связке с Ударом и Воздухом производят очень эффектный огненный взрыв. Чем больше знаков ты встроишь в связку, тем сильнее получится взрыв, тем больше у него будет радиус поражения.
Осуждение так явно проявилось на ее лице, что он отвернулся.
– Тебе часто приходилось убивать?
– Мне приходилось сражаться, – ответил он резко. – Защищая свою жизнь. И не только свою. Не знаю, умер ли кто-то от моих магических атак. Останавливать нападающих у меня хорошо получалось, – тут он вспомнил Ахтан, побоище в трайте и закончил уже спокойным тоном. – Возможно, кто-то погиб.
– А мечом? И вообще, как получилось, что ты, иллар островной выучки, взял в руки меч? – в ее голосе уже не было осуждения, только любопытство. – А сражаться ты умеешь?
– Умею – ответил Ройг. – После Острова я часто… тренировался. На учебных мечах – они деревянные. Или на манекенах.
– А ты мог бы… убить им?
Тэйн задумался. Он неоднократно задавал себе этот вопрос, и гораздо раньше, чем встретился в илломайнском лабиринте с той странной разумной тварью.
– Да, мог бы, – ответил он твердо. – Я не чувствую в себе… ограничений. Милосердия, смирения или страха за бессмертную душу, которые запретили бы мне сражаться. Да, на Острове мне постоянно твердили, что великое искусство не терпит насилия, что иллар не имеет права отнимать жизнь, – в голосе его теперь звучало отвращение. – Да, раньше иллары были неприкосновенны. Но времена изменились. И если я не изменюсь вместе с ними, то погибну.
Линара медленно поднялась со скамьи.
– Так думают все, кто сейчас разрушает наш уклад, – сурово ответила она. – Мол, времена другие, время Кэлленара прошло. Как ты не понимаешь! Именно это его и разрушает. Отсутствие веры, отказ от традиций… Вы, иллары островной школы, дали себе слишком много воли, – она пристально вглядывалась в его лицо, пытаясь прочесть что-то важное для себя, но Тэйн спрятался за маску спокойствия и сдержанности. – Слишком много себе позволили. А теперь, когда все стало таким… неустойчивым, вы, вместо того, чтобы спасать положение, исправлять ошибки, хватаетесь за оружие.
– Слышали бы тебя островитяне, – усмехнулся Ройг с горечью. – Кимр, например.
– А что?
– Повторяешь его слова. Точь-в-точь.
– Значит, не так уж они неправы, – отрезала Линара сердито. – Должно же быть у тех, в чьих руках могущество, хоть что-то святое?
Яркие ее глаза метали молнии, с губ готовы были сорваться гневные слова. Волосы опять выбились из-под шарфа, покрывавшего голову, гибкая сильная фигура напряглась от едва сдерживаемого возмущения.
– Кто-то собрался шиаллах изучать, – улыбнулся Тэйн, любуясь ею. – Боевые шайолы.
– Шиаллах – это не Кэлленар, – возмущенно продолжила Линара. – Он более древний. Он был еще до кэн-ли, – горячо возразила она, видя скептическую ухмылку на лице Ройга. – С его помощью создали Кэлленар!
– Хочешь сказать, что раз он не является частью системы, то и убивать им можно?
– Защищаться, – поправила она яростно.
Тэйн рассмеялся. Смех его прозвучал в тишине класса очень громко и как-то особенно обидно.
– Думаю, боевые шайолы причинят вред гораздо большему количеству народа, чем поединок один на один с мечом в руках. Это гораздо честнее, чем убийственные заклинания, примененные против беззащитных людей. Не так ли?
Не зная, что ответить, гневно сжав губы, Линара выбежала из комнаты.
Последний эпизод Книги Сач Сал оказался кратким, но до предела насыщенным информацией. Мастер-телл больше не появлялся. Дальнейшие ключевые события предстали перед Тэйном в виде ярких, последовательных картин.
Мысль о том, что на ход катастрофы можно и нужно влиять, зародилась в четвертую эпоху. Агваллар, по причине достаточной удаленности от Великих Колодцев, страдал от катаклизма слабее, чем Наземный мир, тем не менее, именно островитяне стали настойчиво искать выход. Невозможно было и дальше терять людей, знания, хэльды… Наиболее болезненной становилась потеря обученных мастеров своего дела, знания исчезали без надежды на восстановление, а записи на кожах и бумажных свитках оказались ненадежными и неустойчивыми. Результатом многолетнего труда целой группы ученых-жрецов стали пять урд-знаков, запечатленных в редчайших кристаллах особой огранки, названные Защитниками. Тэйн видел весь ритуал от начала до конца, все его подробности, ставшие для него тяжелым откровением, шаг за шагом. Шайола древнего языка шиаллах, связывавшая камни воедино на Великом Колодце, не просто забирала силы проводящего ритуал – она забирала жизнь. Впрочем, жрецы Острова и не думали отдавать свои жизни за целостность мира – они предпочитали использовать чужие, принося жертву прямо там, на зеркально гладкой, чистой поверхности Колодца. Воздушный смерч прокатывался по земле и небесам, сопровождаемый огненными вспышками Кругов Власти, кое-где вызывая разрушения, неся смерть неосторожным и беспечным, но в результате все быстро возвращалось на круги своя. Хэльды некоторое время не работали, или работали со странностями, но постепенно и они приходили в норму. Спасенный островитянами Наземный мир преклонил колени перед всесильным и милосердным Небесным Островом. В последующие две эпохи отношения между двумя очагами цивилизации изменились до неузнаваемости: Остров правил телларианами, превратив их в послушных и покорных рабов, и дважды спасал Наземный мир от разрушений и хаоса.
Но рабы имеют свойство бунтовать. С появлением признаков очередной катастрофы Наземный мир вышел из-под контроля, прокляв своих покровителей и взявшись за оружие. Ненависть к Небесному Острову была столь сильна, что риалларцы, взбунтовавшиеся первыми, объединились с хильдами и прорвались через Столбы прямо на внутреннюю поверхность Агваллара. Резня была короткой и жестокой – воевать островитяне не умели. Погибла половина населения раканов, и только столица Острова, Зар Ала, устояла под натиском боевых дружин, благодаря вовремя воскрешенным из забытья боевым шайолам. Остров был оккупирован телларианами, а жрецы в это время искали способ вернуть обратно власть и могущество… Катаклизм все решил за них. Доступа к Великим Колодцам Теллара у них не было, и начало бедствия едва не застало жрецов врасплох. Ритуал был проведен на самом большом Круге Власти святилища Илбара в Зар Але, но к уже опробованной шайоле были добавлены дополнительные знаки ши-ала. Результат оказался неожиданным: Катастрофа обошла Остров стороной, лишь слегка задев самые первые слои тарса, при этом внутренние области Агваллара и вовсе не пострадали.
Наземный же мир лежал в руинах… Кто-то из теллариан вернулся домой, потрясенный случившемся и считая катастрофу местью островитян, кого-то жрецы успели уничтожить. Власть Острова над Наземным Миром опять была восстановлена, но уже в ином виде. Теперь островитяне боялись теллариан, закрылись и отгородились от них, насколько возможно. Именно тогда и возник запрет для илларов на оружие, именно тогда ученики агвалларской школы кэн-ли стали выборочно забывать о том, что они видели на Острове во время учебы. И никто больше не собирался защищать Наземный мир от хаоса. Все последующие катастрофы проходили по одному и тому же сценарию: Остров защищал сам себя и предоставлял хаосу разрушать Теллар, с тем, чтобы каждый раз снова приходить на него повелителями и хозяевами положения. К концу каждой эпохи ненависть к Агваллару вскипала с безудержной силой, и каждая последующая катастрофа отбрасывали Наземный мир назад.
Кэлленар не восстанавливался. В Наземном мире не было больше ярких, сильных людей, способных прочесть Арта Аш Ар второй раз, чтобы освоить шиаллах, а следовательно, не стало и тех, кто мог бы открыть книгу Арта Ран Кэй, книгу мастеров, обучающую создавать хэльды. Несмотря на доступность книг для самих островитян, то же самое происходило и на Острове. С каждой катастрофой Кэлленар терял все больше и больше составных элементов, а значит, слабел и разрушался. А люди искали другие пути, все дальше уходя от древнего искусства, все чаще оказывавшегося бесполезным.
Когда Тэйн в очередной раз взял Арта Сач Сал в руки, знаки на форзаце книги не ожили – это означало, что для него Арта Сач Сал закончилась. Его ошеломленный откровениями разум вот уже несколько дней пытался осознать грандиозность и неотвратимость надвигающегося бедствия, и отчаянно метался, пытаясь ухватиться за обрывки воспоминаний и выстроить хоть какой-нибудь план действий. Он мучительно пытался вспомнить, как именно звучали слова Кимра во время того знаменательного разговора в святилище Ильфейна."Когда все пять ка-эль будут в ваших руках, кто-то из жрецов спустится сюда и очистит Наземный мир от ереси и скверны", – так, кажется, было сказано… «Спустится сюда и очистит Наземный мир», повторил он мысленно. Значило ли это, что островитяне собирались проводить ритуал на Колодце, как встарь, а не у себя на острове, а значит, исполнить то, для чего камни-защитники были созданы – защитить оба мира от последствий гибельного катаклизма. Или… или ему хочется в это верить?
Нет, верить им нельзя, вероломство – их второе имя, если не первое… Тысячелетиями они раз за разом совершали преступление против человечества, и только наивный простак поверит в то, что к островитянам неожиданно вернулась совесть. Теллариане соберут для жрецов разбросанные по миру камни, чтобы те в очередной раз сделали свое мерзкое, трусливое дело…
Единственное, что во всей этой истории выглядело более чем странным, так это местонахождение камней-Защитников. Они должны были оберегаться островитянами, как великое сокровище, но вместо этого оказались разбросанными по миру, во владении разных людей из разных стран. Любопытно было бы узнать, почему островитяне их лишились, но Книга не показала Ройгу эту часть истории. Возможно, история камней никак не была связана с надвигающимся бедствием, поэтому она и не отразилась в книге.
Он бесцельно бродил по Очагу, намеренно прячась от Ригойна и Линары – он понимал, что не сможет внятно ответить на их закономерные вопросы. Ноги сами принесли его к полюбившейся рощице хвар. Стоял теплый пасмурный и безветренный день, облака, низко висевшие над долиной, прятали от взгляда высокие горные пики, и Тэйн долго и бездумно глядел, как они медленно дрейфуют вдоль реки, укутывая, слово ватой, ближайший харран.
– Ты не в духе, – констатировал Рек, привычно усаживаясь рядом.
– Я закончил Книгу, – сказал Тэйн. – Можно уходить.
– А камень?
– Забирай камень, – кивнул Ройг.
Я поступаю с Ригойном не лучше, чем островитяне поступают с нами, подумал он с горькой усмешкой. Я ему лгу, опускаясь до презренного воровства. Но я не верю, что они ничего не знают про камни-защитники. Не могут не знать, если осведомлены о Катастрофе по книге Арта Сач Сал. У того, кто соберет эти камешки, будет в руках могущественный инструмент, с помощью которого можно диктовать миру свою волю. Я этого не хочу… Пожалуй, теперь я не смогу никому верить.
Рек обрадовано заерзал.
– Давай так… Утром ты скажешь Орису с Ригойном, что уходишь. Задержи их хотя бы ненадолго. А я в это время схожу за камнем, – предложил он. – Попроси у них продукты в дорогу и карту местности. Или хотя бы описание пути к Сторожевому очагу. Впрочем, мы можем все узнать в долине, – Рек кивнул вниз, на едва различимые кихты. – Там люди добрее, иллару они не откажут. Хорошо бы, конечно, арритов купить, да здесь их не держат, а там, – он кивнул на долину, – не продадут. Да и платить у нас нечем, разве что твоими услугами.
Тэйн медленно кивнул.
– С оплатой как-нибудь разберемся. Главное сейчас – взять камень и уйти без задержек.
Вечером он достал тетрадь, где вел обещанные Орису воспоминания об отсутствующей книге Свода и заметки о прочтении Арта Сач Сал, и внес последние записи. Потом аккуратно вырвал из нее лист, на котором восстановил по памяти подробности ритуала, и спрятал в карман куртки. Увы, никто из тех, кого он знал, шиаллахом не владел, а повторно прочесть Арта Аш Ар здесь ему вряд ли позволят. И так ему рассказали слишком много для чужака… Странное чувство тревоги подталкивало его бежать из Очага Солнца, не пытаясь найти ответы на бесконечные вопросы, возникающие в голове как грибы после дождя. Из Книги Сач Сал Тэйн понял, что время ритуала чем-то ограничено. Трижды островитяне останавливали хаос, и каждый раз это делалось до возгорания Кругов Власти. Возможно, процесс можно обратить вспять только в определенное время, и в этом случае он должен торопиться.
Услышав стук, он резко повернулся на табурете и чуть не свалился на пол. Тяжелая деревянная дверь, скрипнув, приоткрылась, пропуская Линару. Вид у нее был встревоженный и немного виноватый.
– Мы сегодня не будем заниматься? – спросила она, быстро оглядывая его простое жилище. Комната-пещерка, с низким потолком, широким, но жестким ложем, грубым столом и стояком для одежды, представляла собой типичное ученическое жилье. Тэйн особо не привередничал – вряд ли в Очаге Солнца имелись роскошные гостевые комнаты
– Поздновато для занятий, – ответил он, радуясь, что она отвлекла его от тяжелых мыслей. Линара улыбнулась ему скользящей улыбкой, и, заметив бумаги, подошла к столу. – Это для Ориса? – спросила она, мельком глянув на записи.
Тэйн кивнул.
– Прости меня за вчерашние слова, – вздохнула она сокрушенно. – Я разозлилась. Это неправильно, понимаешь? Иллар – убийца. Противоестественно. Ты пойми, человек, обладающей такой силой, как кэн-ли, да еще и с мечом в руках, это…
– Даже не начинай, – буркнул Тэйн. – Не я придумал боевые шайолы. И не я первый поднял руку на илларов, вынудив их защищаться.
– Я понимаю, – согласилась она, виновато улыбаясь. – Обстоятельства иногда бывают сильнее нас.
– Вообще странно, что с тобой так получилось, – продолжала она, обходя стол и усаживаясь на край кровати. Тэйн машинально отметил, что на ней нет уже привычного ему платка, золотистые волосы распущены, а платье тоньше и наряднее обычного. – Чаще всего иллары очень привязаны к своим убеждениям и яростно их защищают. Знаешь, есть точка зрения, что островитяне могут управлять вами через ваше клеймо.
– Слышал я этот бред, – хмыкнул он. – Как ты себе это представляешь? Рука с клеймом живет своей жизнью и двигается отдельно от тела?
Линара рассмеялась.
– А как оно выглядит, ваше клеймо? У нас нет илларов с острова, ты первый. Может быть, ты покажешь?
Глаза у нее были тревожные и голодные.
Тэйн подсел рядом, скользнув ладонями по ее талии, и медленно, глядя ей в глаза, принялся расстегивать рубашку. Линара сама стащила ее с плеч, скользнула кончиками пальцев по обнажившимся плечам и задержалась на левой руке, там, где на коже был нанесен сложный узор знаков. Клеймо иллара было рыжевато-коричневого цвета, шириною с ладонь и смотрелось как своеобразная татуировка-украшение. Линара водила пальцами по изгибам символов, повторяя узоры, пока он нащупывал застежки на платье. Нашел, бережно расстегнул одну, другую… Она плавно откинулась назад, на ложе, улыбаясь мягкой, зовущей полуулбыкой, и он наклонился над ней, собираясь поцеловать…
Руку пронзила острая боль. Он вздрогнул, ощутив, что узор на руке неожиданно нагрелся и горит, словно свежий ожог.
– Не обращай внимания, – шепнул он, видя, что она напряглась, и коснулся губами ее шеи, а она обвила его руками и жадно ответила на поцелуй…
Скрутило его совершенно неожиданно: резкой болью взорвалась голова, потемнело в глазах, руку с клеймом свело с такой силой, что он не сдержал стона и дернулся. Тэйн перевалился на спину, хватая ртом воздух.
– Что с тобой? – Линара приподнялась на локте, глядя на него внимательно и испуганно.
Желание и боль перехлестнулись в нем с такой бешеной, мучительной силой, что он с трудом сдержал приступ тошноты. Головная боль и судороги в руке пульсировали в такт биению сердца, его бросило в жар, затем – в холод. Обеспокоенная Линара подложила подушку ему под голову и укрыла одеялом. Он лежал, не шевелясь, не открывая глаз, и пытался понять свое неожиданно взбунтовавшееся тело. Откуда-то изнутри поднимались раздражение и неприязнь – к себе и к ней.
– Извини, – прошептал он сквозь зубы, боясь, что его сейчас стошнит. – Я, наверно, переусердствовал с Книгой. Я и сам… не ожидал.
– Не расстраивайся, – она с сочувствием погладила его по щеке. – Отдыхай. Мы еще успеем… поговорить.
Когда Линара ушла, плотно притворив за собой дверь, ушли и боль с дурнотой. Какое-то время он лежал неподвижно, ожидая подвоха, потом открыл глаза, осторожно поднялся и принялся исследовать клеймо. Кожа вокруг него слегка ныла, но рука двигалась свободно, никакого ожога не ощущалось.
В недоумении он прошелся по комнате, помахал руками и несколько раз присел, убеждаясь, что полностью здоров. Ничего подобного с ним еще не случалось… Илларам не запрещалось иметь семьи, они считались выгодной партией, семейным илларам позволялось жить не при храме, а в своих домах, но обычно никто из них не торопился в брак, пользуясь личной свободой и популярностью. Ройг не был исключением. Он легко увлекался и так же легко расставался со своими возлюбленными, и пока что ни одна из женщин не зацепила его душу по-настоящему. В Риан Ал Джаре он время от времени оставался на ночь после арраса, бывали случаи, что и не с одной танцовщицей, и никогда еще клеймо не реагировало так болезненно. Оно вообще никогда не причиняло неудобств. Даже после инициации.
Полностью раздевшись, он залез под одеяло и почти сразу же заснул. В предсонном сознании, за миг до сна всплыло сердитое и очень обиженное лицо синеглазой незнакомки.
37. Поручение
(Сезон Холода, Риаллар, Дарнейт)
– Прости, малышка, – длинное, угловатое лицо старшего брата было печальным. – Здесь вообще… ни Дверь, ни Ворота не работают. Не поверил я, когда меня предупреждали, – вздохнул он.
Лейт стиснула зубы и выдавила из себя улыбку. К чему его огорчать, он и так расстроен, что не может ей помочь. Он не виноват. Никто не виноват. Точнее, кто-то, конечно, знает, почему один за другим умирают такие надежные раньше хэльды, но раньше все это было далеко от нее и казалось нестрашным.
Ворота, которыми брат собирался воспользоваться, чтобы забрать ее из Дарнейта домой, погасли за день до его приезда.
– Я уже поговорил с отцом, – продолжал брат несчастным голосом. – Он сказал, что сам отправится в Неллим и попробует нанять маленькое судно, без груза и пассажиров. Ты, главное, не волнуйся. Мы обязательно вытащим тебя оттуда. Потерпи еще немного.
Она кивнула, удачно удержавшись от слез.
Овал Окна перед ней свернулся мгновенной серебристо-голубой вспышкой. Нейрад, наблюдавший за разговором из дверного проема, позволил себе войти в ее комнату.
– Сочувствую, – улыбнулся он, протягивая руки и обнимая ее за плечи. – Совсем плохи дела на востоке. Правда, у нас поговаривают, что в Ахтане примерно то же самое. Слухи ходят, что рано или поздно и до нас докатится. Хотя лучше уж поздно.
Лейт не выдержала – слезы сами полились из глаз. Нейрад по-хозяйски вытер их ладонью, потом, отстранив от себя, усадил на низенькую софу у стены.
– Можешь жить у меня, сколько пожелаешь. Только вот девкам моим надо бы помочь, – ухмыльнулся он. – Не просто же так мне тебя кормить. Ты что умеешь?
– Все, – ответила Лейт, холодея. – Стряпать, убирать, шить. Читать умею, письма составлять.
– Ну, допустим, твоя ард элларская стряпня мне ни к чему, – рассмеялся он. – Здесь такую гадость даже аргам не скармливают. Ну ты, в общем, подумай сама, чем расплатишься.
Потрепав ее по распущенным с утра волосам, он вышел из комнаты.
Лейт поспешно оделась и, стараясь быть незаметной, выскользнула на улицу.
День сегодня к долгим прогулкам явно не располагал. Небо затянули серые низкие тучи, моросил мелкий холодный дождь. Оскальзываясь на мокрых камнях, она брела в полюбившуюся ей кондитерскую, чтобы там, в тепле и уюте ароматных запахов обдумать неожиданные и неприятные новости. К счастью, горько-сладкий ках стоил здесь сущие гроши, и, смакуя его душистый вкус, в кондитерской можно было сидеть до бесконечности.
Жить у Нейрада она не станет. Еще вчера он ясно дал ей понять, каких именно умений он ждет. Притиснув ее к стене, он долго, жадно целовал ее, и она не знала, куда деться от его жестких, сдавливающих рук, тяжелого тела и жаркого несвежего дыхания. К счастью, принуждать ее силой он не спешил, веселыми намеками предлагая самой выбрать эту естественную в такой ситуации плату за проживание. В общем-то, Лейт было все равно. Ночами приходила мысль, что в его предложении нет ничего постыдного, а если и случится у нее после ночи с ним дитя, так никто не усомнится, что это дитя Ас-Вардена. Она сама будет рада, что не в одиночестве придется коротать долгие годы вдовства. Да и хотелось ей испытать пламя Койе, хотя бы из любопытства, хотя бы чужое, раз уж своего не дано.
И все-таки… Было в этой мысли что-то неправильное, отвратительное, подлое. Вспоминался Жевр, несостоявшийся муж, и делалось стыдно и горько. Нет уж.
Лучше уж поискать работу, хотя бы за стол и кров. Служанкой в доме или посудомойкой в трайте. Да хотя бы в этой же кондитерской, ках разносить. С жильем вот только туговато: все гостиницы, постоялые дворы и комнаты при трайтах были переполнены беженцами из Майра. Каждый день она методично заглядывала под каждую вывеску со знаком карны дороги, узнавая о свободных комнатах, с одним и тем же – отрицательным – результатом. Деньги, которые ей дал Джерхейн, она большей частью потратила на одежду и обувь, остальное – спрятала до лучших времен. Остатка ей хватило бы дней на двадцать в скромной гостинице с обедом.
Можно, конечно, обратиться за помощью к Холгойну, но у нее по-прежнему не поворачивался язык. Были еще и другие соображения. Джерхейн предлагал засвидетельствовать ее личность у иллара святилища Феоллона, ведавшего правосудием, и подтвердить ее брак. Узнав, кто он такой, и в каком положении находится, она отказалась. При составлении соответствующей грамоты он сам должен будет назвать свое имя и подтвердить истинность заявлений перед хэльдом Истина. На следующий день о его возвращении будет знать весь Дарнейт, а следом и весь Риаллар. И тогда… Лейт не очень хорошо представляла, что случится тогда, но умом понимала, что несвоевременная огласка может ему сильно навредить.
Значит, нужно терпеливо дождаться отца или брата, пересидеть, пережить как-то это тяжелое время. Действительно, самый правильный выход – это работа.
А вот об этом, кстати, и следует попросить Джерхейна, или, на худой конец, хозяев дома, где он жил. Конечно, может оказаться, что беженцы из Майра и тут ее опередили, но попробовать надо.
Лейт доела пирожное, пообещала себе, что это последняя ее трата до приезда отца, и, слегка повеселев, отправилась в гости на другой конец города.
Холгойн был не один: в той же комнате, на разноцветных подушках в полутьме, сидела парочка музыкантов, исполнявших на тунде и аэрии незамысловатый, но очень красивый мотив. Сам Джерхейн растянулся на софе, а рядом с ним, в полутьме, обреталось еще два человека, один из которых оказался тем самым толстячком, встреченным ею два дня назад. Поприветствовав Лейт, Холгойн усадил ее на подушки, предложив наслаждаться музыкой и извинившись за занятость.
Какое-то время она слушала музыку. Разговоры она, конечно, заглушала, но в конце концов уши ее привыкли к музыкальному фону и она стала отчетливо различать реплики, которыми обменивались хозяин и гости.
– Допустим, пробрался ты в Эргалон, – говорил тот, которого она не знала – крупный мужчина с низким голосом, курчавой медной бородой и гривой каштановых волос. – Да там каждый арг тебе ручной! На улицах узнавать начнут. И все, считай, пропало, поскольку замок взять можно только неожиданностью и хитростью. Я не сомневаюсь, что если ты появишься, тебя поддержат все до единого. Для того, чтобы вышвырнуть островных колдунов, эргалонцам не хватает только вождя, способного довести дело до конца. Но ты сам знаешь – Риан Ал Джар просто так не возьмешь.
– У нас точно нет своих людей в замке? – спросил Джерхейн.
– Откуда им там взяться? – усмехнулся толстяк. – Дружину выгнали, тех, кто сопротивлялся, прикончили, члены Совета Карн теперь в замок не ходят, заседают в городе, Совет старейшин тоже старается без нужды туда не заглядывать. Старая прислуга сбежала, а новую никак не наберут – все местные, как один, ненавидят и боятся колдунов, да еще призраков невинно погубленных Холгойнов. Говорят, днем и ночью по замку разгуливают.
– Я бы тоже там разгуливал… как невинно погубленный, – хмыкнул Джерхейн. – Кстати, в замок ведет несколько подгорных галерей. Ту, которая идет из святилища Ильфейна, я и сам хорошо знаю. Мы с Ройгом частенько там шатались.
– Надеюсь, ты не собираешься ей пользоваться? – ехидно поинтересовался толстяк.
– Если Вельг – глава Ильфейна, то я не самоубийца, – отрезал Холгойн. – Ходов, кстати, много, но знаем мы о них – чуть. Эх, если бы раньше разведать, – вздохнул он и встал. Музыканты закончили играть, он отсыпал им монет и попросил задержаться еще ненадолго. Потом, улыбнувшись Лейт, поинтересовался, не голодна ли она, и, услышав ответ, предложил присоединиться к столу.
Лейт до сих пор не привыкла к пряной, острой кухне Риаллара, но здешние сыры и фрукты нравились ей, и она с удовольствием потянулась к тарелкам. Выслушав печальный рассказ об угасших Воротах, он искренне ей посочувствовал.
– Я, кажется, тоже здесь застрял, – пожаловался он, наполняя кубки гостей. Он хотел налить и Лейт, но она отказалась. Арали ей тоже нравилось, но она с непривычки быстро пьянела. – В этом мы с тобой похожи. Не так-то это просто, оказывается, вернуться домой.
– Вы говорили о прислуге, – сказала Лейт робко, – простите что слышала, – поспешила извиниться она, но никто на нее не гневался, и она неуверенно продолжила. – Можно было бы заслать в замок кого-нибудь… неприметного. На кухне, знаете, всегда обо всем известно, – улыбнулась она. – Поваренок или девушка-служанка запросто могли бы разузнать все, что вам надо. И девочку увести. Если там одни колдуны, то скорее всего малышка предоставлена сама себе, за ней никто не следит. Кто обратит внимание, если она вдруг подружится с мальчиком лет десяти – двенадцати? Сколько ей, кстати?
– Она дочь риана, – буркнул Джерхейн. – Никто не позволит ей болтать с поварятами. Ей сейчас семь.
– Она сирота, – голос Лейт обрел уверенность. – Смею заверить вас, аш-чи, что скорее всего, никто за ней не смотрит как надо. А мальчик или девочка чуть старше ее возраста не вызовут подозрений, да к тому же смогут легко найти те ходы, о которых вы упомянули, и выскользнуть из замка так, как никто из взрослых этого не сделает.
Рыжебородый одобрительно кивнул.
– Верно. А ты сама бы… рискнула?
Лейт смутилась. Она? Да она же здесь совсем чужая, любой дурак поймет, что она пришлая. Да и родители … отец обещал ей перебраться через Пролив.
– А что? – заговорил толстяк вкрадчивым шепотом. – Найдем парнишку из своих, он ей там все покажет и расскажет. А что не местная, так это даже лучше. Местных-то в замок палками не загонишь… Легенду придумаем такую, что Кимр прослезится.
– Лишь бы к хэльду не потащили, – сказал рыжебородый.
– Не потащат. Островитянам нет дела до прислуги. Это чейн да чьянши жалуются, что рук не хватает.
– Погодите, – перебила их Лейт. – Вы что, решили, что я…
– Разве нет? – ухмыльнулся рыжебородый. – Мне кажется, у тебя получится. Не бойся, тебе будут помогать. Ты ведь, как я понял, все равно застряла в Дарнейте надолго. К тому же, эргалонские Ворота пока функционируют исправно. Вернешься оттуда прямиком в Ард Эллар, а до дому наймешь мастера Дороги. Не бойся, девонька. У таких как ты, красавиц да умниц, все всегда получается, как надо.
Лейт горько усмехнулась, вспомнив свою злосчастную переправу через Пролив. Если бы не Джер, сидеть бы ей в трюме, пленницей, а может и вовсе наложницей пиратов. Она подняла на него взгляд и увидела его умоляющие, полные надежды глаза. Сказать "нет" не повернулся язык… В конце концов, она жива только благодаря ему. Почему бы не попробовать хоть чем-то вернуть этот долг? И это избавление от ненавистного Нейрада…
И она неуверенно кивнула, соглашаясь.
– Вот и умница, – обрадовался рыжебородый.