Текст книги "Маленькая хозяйка замёрзших фьордов (СИ)"

Автор книги: Оксана Руф

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 18 страниц)

– Месяц назад, – мрачно ответил Габ. – Когда закупались.

– Значит, один из морфов пришёл именно тогда. А может, и оба сразу. Но это так странно… – Я постучала кончиком указательного пальца по нижней губе и задумалась. – Чтобы два морфа, да в одно время и на одной земле. Они слишком горделивы для того, чтобы делить территорию. А помнишь, ты рассказывал про русалок? Могла ли королева или наследница обратиться к этим изуверам за помощью? Морфы бесплодны, так что полукровок от них не бывает. И знаешь ещё, что? – Я посмотрела прямо в глаза Габриэлю. – Ты должен рассказать мне всё, что скрываешь, иначе мы так и не поймём их выгоды. Если маркизат промерзает, фьорды уже превратились в лёд, а русалки постоянно совершают набеги, то здесь должно храниться что-то очень ценное, такое, за что не жалко даже душу продать.

Глава 21

– Это только для империи важно.

Габриэль потёр шею, поправил куртку, осмотрелся. Помолчал. Видно было, что разговор даётся ему с трудом. Тема веры для этих мест не была табуированной, но насколько можно было понять по отношению к эсфильцам жителей империи – её старались избегать.

– Для храма важна душа, – поправила я. – На этом строится вся их религия и власть. Если есть что-то, что можно потерять даже будучи нищим – это всегда будут использовать. Покаяние, воздаяние, смерть без грехов и бездуховная жизнь – круговорот алчности, которая с малых лет вбивается в головы послушников. Если человек может просто заплатить и ему отпустят все грехи – это считается жертвой во имя бога? Или то простая жажда золота у верхушки храмовой цепи?

– Ты не любишь храм, да? – Габриэль потихоньку уводил меня в сторону главного зала.

– Ненавижу, – искренне ответила я, держа ладонь на холодной стене, чтобы хотя бы таким образом охладить внутренний жар, каждый раз разгорающийся из-за несправедливости.

– Но ты там выросла?

– Да.

– И твоя мать это Святая Ахарбы?

– …

– Можешь не отвечать. – Габриэль положил руку на моё плечо и улыбнулся. – На землях Эсфиль столетиями воспевалась власть денег. Здесь никого не волновала душа или то, что следует за смертью. “Ценно то, что приносит доход и имеет физическое подтверждение” – девиз рода Эсфиль. Рода великих алхимиков. – Он горько усмехнулся. – Из-за этого девиза и появилось проклятье. Соль, что ты слышала о том, что стало причиной падения рода дю Эсфиль?

– Последний глава рода был слишком самонадеян и опьянён деньгами. Он ограбил королевскую сокровищницу русалок, из-за чего они наслали на фьорды лёд. Маркиз дю Эсфиль не успел даже вернуться с награбленным. Его корабль затопило в устье, никто из моряков не спасся. До сих пор многие пытались исследовать дно фьордов, но из-за того, что магия огня не работает в этих местах – ни один человек так и не смог поднять сокровища на поверхность, чтобы вернуть утерянное русалкам и снять проклятье. Вроде всё.

Я подняла голову и удивилась тому, как печально смотрел на меня маркиз. Огромная, невыносимая боль, скрывающаяся на дне его глаз, просачивалась наружу и даже этот тонкий ручей чужих страданий обжигал, как свой собственный.

Ненавижу это. Ещё со времён храма, когда мне полагалось чтить память предков и выслушивать покаяния. Для маленького ребёнка груз чужих ошибок непомерно высок, но такова была цена за дарованные свыше силы. Мама же платила за них куда больше.

– Вот, значит, как это дело обставили имперцы… – глухо пробормотал Габ и болезненно улыбнулся. – Верно… Всё так и было.

– Габриэль?

– Пошли. У нас мало времени.

Он взял меня за руку и потащил за собой, так, будто спешил прямо здесь и сейчас разобраться со всеми проблемами. Его спина была тверда и плечи ровны, но упрямый подбородок и плотно сжатые зубы, из-за чего на щеках ходили желваки, прости кричали о том, что всё совсем не в порядке. И даже убитые морфы не смогут облегчить страдания этого человека.

Я уронила голову и просто позволила вести себя.

Кто я такая, чтобы копаться в чужой судьбе?

Когда дверь его комнаты, где я ночевала, была закрыта, он, наконец, разжал пальцы и прошёл к одному из столов. Самому дальнему, покрытому пылью и корочкой льда. Даже давно забытая чернильница и острое перо всё ещё влажно поблескивали под прозрачной глазурью. Габ положил обе ладони на стол и выпустил магию. Она прошлась скромными искрами по всей поверхности столешницы, задержалась у подсвечников и рассыпалась фейерверком над каким-то странным инструментом, похожим на лекарскую трубку. Оттаявшее устройство пискнуло, загудело и выплюнуло в воздух столп магического дыма.

– Что это? – Я встала рядом и уставилась на инструмент.

– Определитель магии. – Габ осторожно взял его в руки и повертел несколько кнопок на самой узкой части. Под пальцами маркиза появился острый выступ и клюнул его в ладонь. – Может с точностью до метра найти источник магического выброса.

– Но?..

– Но забирает кровь.

– Забирает? – Я всмотрелась в красную точку на грубой коже. Она пульсировала и как будто чавкала. – Артефакт питается кровью хозяина? Но ведь такие давно запрещены. Их больше пятидесяти лет никто не видел. – Я попыталась вспомнить всё, что прочла об этом в храмовых книгах. – Живой артефакт устанавливает связь только с одним человеком и при попытке воспользоваться им без установленной связи, может выпить человека до дна. Как же их называли…

– Артефакт Мертвеца, – подсказал Габриэль, наводя трубку на дверь. – В моё в… То есть, их так раньше называли.

– Д-да…

Я неосознанно сделала шаг в сторону и оказалась за углом стола, тогда как маркиз выступил вперёд, увеличивая между нами расстояние. Какая странная оговорка. Я была уверена, что он собирался сказать “В моё время”, но ведь такого не может быть. Ведь маркизу не больше двадцати пяти. И его время пришлось на запрет, а не свободное пользование. Чертовщина какая-то. Это место всё больше и больше походило на один большой сундук с тайнами. А я их ненавидела.

Каждая тайна – это информация, от знания которой может зависеть жизнь. Моя единственная и драгоценная жизнь, между прочим.

– Ммм. – Я провела пальцем по льду, на этот раз не вздрогнув от ощущения того, что он дышит, и ненавязчиво спросила: – Слушай, а ты помнишь, как при рождении Третьей звезды сходились континенты?

– М? – Он на мгновение обернулся и кивнул. – Да, тогда много людей погибло. Лекарей на всех не хватало, ещё и маги устроили бунт, поэтому Третью звезду отправили в искусственное подземелье с сопровождением.

– Эй, Габ.

– Да? Тебе не кажется, что за стенкой какой-то шум?

– Скажи, тебе ведь больше ста лет?..

– Что?! – Он обернулся и выдавил нервный смешок. – Да ты о чём вообще, Соль. Я конечно старше тебя, но не на век же.

– Не лги. – Я царапнула ногтем лёд и заметила, как дёрнулся при этом у Габриэля глаз. – Третья звезда – всего лишь легенда, ходящая в народе. О том, что этот человек вообще рождался, знали только в храме. Тайна рождения истинного правителя тщательно охранялась десятками лет и никто, повторюсь – никто, кроме святого отца, понтифика и меня не знает о том, что этот человек существовал. – Габриэль дёрнулся и отвёл руку с артефактом от двери. А я же сжала руку в кулак и изо всех сил шарахнула по столешнице. Плечи Габриэля едва заметно вздрогнули, но он промолчал. – Так скажи мне Габ, как человек, что родился и вырос в проклятом маркизате, где солнце за все сто лет ни разу не светило, может знать о Третьей звезде? Мм? А я скажу как. Ты знаешь об этом, потому что жил в то время и мог воочию видеть схождение. Ты знал, Габ, что от ран, которые нанёс морф Доулю, ни один нормальный человек не смог бы жить дольше трёх минут? Но он держится несколько часов, и даже может говорить. А цвет вашей кожи? Он же ненормальный для северян. Вы слишком тёмные, такое присуще только тем, кто родился и вырос на Юге. Но кожу нельзя искусственно сделать темнее. Никакие травы и магические зелья не дадут такой стойкий и длительный эффект. Поэтому я склоняюсь к тому, что цвет настоящий, но тогда, что же с вами происходит?

– Исола, я ведь предупреждал, чтобы ты не лезла.

Ранимость и добродушие с маркиза как корова слизала. Он бросил исследование магического фона и развернулся ко мне, возвышаясь той же каменной глыбой, что я встретила в Стене. Только на этот раз он был спереди и давление чувствовалось чуть меньше.

– Ты бы мог уже понять, что это невозможно. Во-первых, я по закону имею права на эти земли, и только наследник рода дю Эсфиль может стоять выше меня, как глава рода и мужчина. Но ты утверждаешь, что я ошиблась. Значит, я по статусу выше. А попробуешь это как-то изменить – ничего не выйдет. В данный момент простолюдинка Исола считается настоящей правительницей этих земель. И пусть тебе и твоим друзьям это не по нраву, но вам придётся считаться и с моими желаниями, и с моими сомнениями. Помнится, ты хотел заключить со мной сделку, уже передумал?

Габриэль слушал меня не перебивая, и я видела насмешку в его упрямом взгляде.

Это, знаете ли, раздражает. Попытка убедить другого человека в своей правоте бесплодна, если этот человек уже принял решение.

Я видела, что он не то, чтобы не хочет говорить. Он просто не считает нужным. Я для него всего лишь инструмент, поэтому и была упомянута сделка. Он не считает меня ни маркизой, ни хозяйкой, ни даже претенденткой на этот статус.

Потому что именно он был тем, кто охранял эти земли на протяжении века.

– Сумасшедший старик, – выдавила я злобно, и оторвавшись от стола, пошла к выходу.

У Габа рука с артефактом упала вдоль тела. Трубка злорадно пискнула и отросток снова впился в ладонь хозяина, чтобы получить новую порцию пищи.

– К-как ты меня назвала? – ошарашено переспросил он.

– Неважно. – Я передёрнула плечами и снова злобно зыркнула. Не хочет по-хорошему, я буду по-плохому. – Ранее ты говорил о шуме за стеной.

– И-исола, кха. – Он поправил распахнутый ворот рубахи, что держалась только на честном слове из-за одолженного мне шнурка. – Давай ты не будешь так…

– Ваше благородие, или как тут у вас принято, в общем, заткнись и делай, что собирался, – фыркнула я. – И кстати, ува-жае-мый, я не собираюсь заключать сделку. Я никогда не доверюсь человеку, который так откровенно врёт. А будешь мне препятствовать, я не только не спасу Доуля, но и всех остальных превращу в нежить.

– Б-богами запрещено, – закашлялся маркиз.

– Да плевала я на этих самовлюблённых и напыщенных идиотов. Кроме себя, они никого не видят. Поэтому и я всегда делаю, что хочу. Понятно?

Не понятно.

Этого можно было ожидать. Кто решится влезть в мои отношения с бессмертными глупцами, тот сам станет дураком уже через пять минут. Сам понтифик не раз признавался, что чувствует себя невеждой во время моей молитвы.

Боги бессмертны, и это единственное их достоинство. Все остальные и упрямо приписываемые им чувства, всего лишь отражение людских потребностей. Боги упрямы, эгоистичны, самолюбивы и горды. А ещё они до безобразия ленивы. За тысячи лет существования им настолько опротивела жизнь людей, что даже искренняя молитва ребенка у гроба матери никогда не будет услышана.

Третья звезда – это ребёнок, рожденный из чрева смертной и зачатый с помощью божественного вмешательства. По легенде, именно он должен был унаследовать объединённый трон. Сущность его отца была развеяна остальными богами за то, что он посмел возжелать смертную, которую считали не иначе, как скотом. И ребёнок этот должен был родиться в императорской семье Ахарбы.

Третья звезда – третий принц Утис.

Исчез сто двадцать лет назад в день своего совершеннолетия. Все записи о его рождении были стёрты, свидетели убиты, и единственный, кому оставили память о полубоге – это тогдашний понтифик. Мне же удалось это выяснить, только выкрав записи. Я-то надеялась найти что-то, что поможет нам с мамой вырваться из оков храма, но вместо этого я лишь подтвердила легенду.

В общем, абсолютно бесполезное знание.

После моей отповеди, Габриэль завис, да так и не вернулся в прежнее состояние. Кажется, новость о том, что я не почитаю богов, чьей силой пользуюсь, привела его в замешательство. Чем и пользовался артефакт, тихонько высасывая из маркиза кровь. Вынужденная голодовка привела к обжорству, и уже через несколько минут, острый выступ, с помощью которого он пил, втянулся обратно, изрыгнув напоследок излишки крови.

– Эй. – Я помахала перед лицом Габриэля и вздохнула. – Я надеюсь, что новость о настоящих характерах богов не заставила тебя впасть в отчаяние?

– Что? – Он моргнул. – А, нет. Совсем нет. Напротив. – Габ ласково погладил меня по макушке и улыбнулся. – Ты оказала мне услугу. Пойдём. Сейчас важнее найти этих морфов, а со всем остальным разберёмся позже.

Кха.

Я сжала подрагивающими пальцами ворот куртки и нахмурилась. Странное ощущение. От его прикосновений на душе всегда становится чуть легче. Это, конечно, не повод ластиться как маленькой, но почему-то… Я закусила губу и встала к маркизу впритык. Мне отчаянно захотелось узнать, каково это – быть семьёй этого человека.

Глава 22

Широкая деревянная лестница третьего этажа заканчивалась низкой, едва заметной балюстрадой. Этакой перегородкой, которую легко переступит любой взрослый человек.

Вход в эту часть замка, наиболее защищённую льдом, надо сказать, был тщательно спрятан среди стен и ловушек. Не помоги мне Габ, я бы в жизни не нашла это место самостоятельно.

Осторожно переступив балюстраду, я остановилась на узкой площадке, опоясывающей две трети этажа и посмотрела на Габриэля. Артефакт Мертвеца работал исправно, но вёл нас всё дальше от жилых помещений, туда, где по словам самого маркиза, уже давно никто не ходил.

– А там что? – Я указала на неогороженную часть площадки, посередине которой возвышался ледяной столб. – Очень странная архитектура, – не дожидаясь ответа, продолжила я. – Как будто там был выход в башню.

– С чего ты взяла? – Габ как раз проходил мимо, наводя артефакт то на одну часть стены, то на вторую.

– Потому что потолок высокий. В таких местах обычно ставят винтовые лестницы в смотровые башни. Но, честно говоря, меня этот замок вгоняет в ступор. Я никак не могу понять, что с ним не так. Как будто его перестраивали изнутри, не трогая стены. И не один раз, между прочим. Где-то высота потолков такая, что я легко могу дотронуться до них пальцами, а где-то вообще гуляет эхо. Это же не нормально.

– Алхимики, – ответил на это он, как само собой разумеющееся.

– Насколько мне известно, – осторожно начала я, алхимикам не требовались такие странные комнаты. Всё, что им нужно чаще всего находится под землёй. Минимизировать ущерб от испытаний и скрыть достижения – разве не это первое правило вашего брата?

– Ну да… Но понимаешь, с годами появляется самонадеянность. Поэтому многие из нашего рода устраивали свои сокровищницы у всех на виду.

– Но это никак не отвечает на мой вопрос о высоте потолков.

– Правда? – Габ обернулся и приподнял уголки губ. – А если подумать?

– Хочешь сказать, что сокровищницы в стенах?

У меня глаз задёргался. Мало того, что весь замок уже едва стоит из-за тяжести льда, так в его стенах нерадивые наследнички ещё и злато с камнями хранили?

– Ты ведь слышала о гномах, что предали свой род из-за жадности и в конце концов были изгнаны?

– Н-ну… – Я приноровилась к его шагу и задумчиво покусала губу. – Мне кажется, жадность присуща не только гномам. Нельзя сказать, что история хранит предательство только их рода. Феи, орки и даже зверолюди на всём протяжении существования мира так или иначе страдали алчностью. Это неизбежно. – Я легонько пожала плечами. – Даже наша императрица Церцея умудрилась навлечь на себя гнев богов.

– Ты же говорила, что им плевать на род людской, – напомнил Габ, остановившись перед ледяным столбом.

– Ну да. Помогать они не станут, но месть для них сродни развлечению. Поэтому иногда они соревнуются в том, насколько извращённой она может стать.

– А им есть за что мстить? – Габриэль не отрывал странно напряжённого взгляда от небольшой точки во льду на уровне его глаз.

– Не поверишь, – я хихикнула. – Есть. Церцея захотела иметь бога в услужении.

– Это возможно? – как бы между прочим спросил маркиз, трогая точку пальцем.

– Возможно, – вздохнула я. – Только свой взор она обратила не на Светлых.

– Да?..

– Да. Она захотела обладать Владыкой смерти.

– Влады…кой? – Габ впервые округлил глаза и приоткрыл рот. – Это тот, что хранит некромантов?

– Ну да.

– И как, кхм. Ей удалось овладеть им?

– Ага, – я хмыкнула. – После того, как она истребила почти всех некромантов на территории империи, он пришёл.

– И…

– Ну и вот. Вся её семья теперь проклята, до седьмого колена. Дети больше всех пострадали. Дочери потеряли способность видеть и слышать. У одной из них развилось физическое уродство – колени выгибает в обратную сторону. У сыновей всё хуже.

– Насколько? – тихо спросил маркиз, уже смотря прямо на меня. Очень внимательно и настороженно.

Я взъерошила затылок и скривилась, вспомнив то, что увидела по просьбе Церцеи.

– Они гниют. Наследный принц Жифт единственный, чья плоть ещё осталась на костях.

– Ты получила эти земли за помощь им? – сложил два и два Габ. – Смогла снять проклятье Владыки?

– Неа. Я же простая некромантка. Пусть и сильная, но Владыка не мой предок. Мой отец был обычным некромантом. Я смогла только заморозить проклятье на год. Если Церцея захочет меня убить, то через год умрут и все её дети. Потому что я не смогу ещё раз им помочь. Империя гибнет, Габ. – Я прислонилась ко льду и вскинула голову вверх, рассматривая теряющийся в темноте свод. – Из-за Церцеи больше некому заниматься очисткой улиц и кладбищ. Мертвецы гниют, хвори, от которых они когда-то умерли, распространяются.

– А… А твоя сила жизни? Твоя мама ведь могла исцелить таких больных, как имперские наследники?

– Мама могла. А я нет. Из-за того, что моё тело делят две противоположные друг другу силы, я не могу в полной мере воспользоваться ни одной. Да, молитва богам помогает на время притупить смерть, но на территории дворца ни одна молитва не работает. Боги разгневались. Там сейчас такой магический фон, что даже сам Владыка не смог бы что-то сделать.

– Тогда как ты собираешься спасать Доуля? – Габриэль нахмурился и встал напротив меня. – Если твоя сила не работает.

– Она не работает на территории империи. Земли Эсфиль – это совсе-ем другое дело, – загадочно ответила я и пустила немного чистой магии смерти в ту точку, что так привлекла Габа.

Послышался глухой стон.

Не мужской, не женский, не стариковский и не детский. Мёртвый и невыразительный стон.

Мы переглянулись. Я прижала палец к губам, прося маркиза о тишине. Артефакт Мертвеца указывал на что-то за пределами колонны. То есть, там, где лёд полностью перекрывал стену и потолок. Маленькая сквозная дырочка, что привлекла внимание Габриэля начала расширяться. На месте тёмного провала показались зубы. Маленькие, невзрачные и очень тупые. Без передних резцов. Как у рыб.

Хо-о-о.

Нашёлся-таки лазутчик. Я, конечно, признавала неправдоподобно высокую совместимость морфов с другими жизненными формами, но это… Как бы сказать… Извращение, что ли.

Существо было маленького роста. Голое, серое и абсолютно слепое. Нет, конечно, морфы не были слепцами, но в настоящей форме у них отсутствовали глаза, из заменяли тёмные шарики на тонких нитях во впадинах удлинённого черепа. Безносый, трёхпалый и… не до конца сменивший шкуру моего гуля. Нижняя часть тела морфа принадлежала нежити.

Кто-то спугнул его и запечатал в лёд, оставив только небольшую дырку для дыхания.

– Нас опередили, – мрачно констатировал Габ, с интересом рассматривая морфа. – Можешь предположить, кто это был?

– Он жив, но застрял между формами, да? – Я поковыряла пальцем губу и качнулась на пятках. – Кто из твоих умеет управлять льдом?

– Никто.

– Ты уверен? – Я обернулась, чтобы удостовериться в том, что мы одни. – Его не просто спрятали. Его запечатали в лёд. Как ту раковину в морозильнике, помнишь? Она как будто покрыта толстым слоем глазури, как и эта тварь.

– Лёд – это вода, а вода стихия хиёлт, как ты помнишь, – ответил маркиз, надевая перчатку и дотрагиваясь до морфа. – Кто-то из русалок его спрятал. Но зачем? Не проще ли убить и избавиться от трупа? Они это могут. – Говоря это он содрогнулся от отвращения.

– Так. – Я села на пол и сцепив пальцы домиком, задумалась. – В замке было два морфа. Один притворялся Юлем, но после того, как я нашла тот говорящий череп – исчез. И нашёлся спустя несколько часов закованным в лёд. Но живым, спешу заметить. Знаешь, – я подняла голову, встречаясь с внимательным взглядом Габриэля. – Этот недоносок запер меня в комнате с говорящим мертвецом. А когда я вышла, он что-то рассматривал на стене бокового коридора. Может, мы найдём ответ там?

– Проверить нужно, – кивнул Габ. Я не могу понять, как эти сволочи передвигаются. Я о русалках, – добавил он. – Ведь все коридоры замка так или иначе просматриваются и патрулируются.

– Угу. – Я качнулась в позе лотоса и забубнила: – Стены сплошь покрыты льдом, но тот проход был явно сделан недавно… а ещё сокровищницы и… – Я застыла, не поверив, что всё оказалось куда проще, чем мы представляли. – Г-габ! – Я подскочила и запутавшись в ногах, свалилась прямо на маркиза. – Я поняла! Слышишь?! – Я вскинула голову и едва не ударилась носом о его подбородок. – Они в стенах!

– Что? Подожди, не ори так. И перестань меня щупать, – как-то скованно попросил он.

– Чего? – Я опустила взгляд и покраснела. Вот же чёрт. И правда щупаю. А я-то думала, чего так мягко, а это зад маркиза оказывается. – Извини. – Я резко выправилась и спрятала руки за спину. – Так вот. Они в стенах.

– Кто?

– Русалки! Помнишь тот проход, рядом с которым ты нашёл меня и того разведчика? Он же был сделан во льду! Но ты сам утверждал, что этот лёд сломать не так-то просто.

– Верно… – Габриэль поправил одежду и взял меня под локоть, отводя от колонны и полудохлого морфа. – Я так сказал.

– Ну вот! – радостно воскликнула я. – А ты можешь вспомнить, когда в том коридоре появился этот проход?

– Не знаю. – Он задумался. – Ребята меняются каждые два-три часа. И если бы что-то такое случилось, они бы сразу доложили.

– А если бы среди тех, кто пришёл меняться, был морф? Он бы не стал докладывать верно?

– Хочешь сказать, они работают в паре? – усомнился Габ.

– Всё может быть. Взаимовыгодные, так сказать, отношения.

– И какая же для морфов выгода здесь, на краю континента? – с непередаваемым скепсисом в голосе, спросил маркиз.

– Например, они могли бы готовиться к твоей замене.

– Моей?

– Да.

– Это невозможно.

Габ посмотрел на меня с жалостью. Как родитель смотрит на ребёнка, который вроде бы совершил открытие, но на самом деле повторил уже пройдённое. И теперь должен осознать тщетность своей попытки.

– Никогда не говори невозможно, пока не получишь подтверждение, – грубо отрезала я. – Высокомерие может стать причиной твоей смерти.

Габриэль некоторое время ещё смотрел на меня, но потом отвёл взгляд и нехотя согласился.

– Ладно. Допустим, ты права, и они сговорились. Но почему стены?

– Потому что вода – это стихия русалок, – шёпотом повторила я, смотря в сторону лестницы.