Текст книги "Маленькая хозяйка замёрзших фьордов (СИ)"

Автор книги: Оксана Руф

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 18 страниц)

Ну ладно. Чем предаваться унынию, лучше сделать для маркиза и его друга всё, что возможно.

Я выдернула руку из груди великана и стряхнув с неё плесень с ошмётками костей, начала петь. Призыв Артуса всегда был тем последним шансом, что я использовала ради спасения. Непомерно высокая плата отталкивала и мою мать. Хотя, Артус никогда и не обращал на неё свой божественный лик, считая лишь пешкой храма.

Пламя жизни разгоралось медленно.

Я стиснула зубы и продолжила призыв, одновременно черпая в себе спасительную эфирную жижу.

Кх. Тело прострелила боль. Изо рта хлынула кровь, но я упрямо выговаривала слово за словом, превращая текст в песню, которую сочиняла на ходу.

Жадность.

Алчность.

Желание иметь то, что тебе не принадлежит.

Разрушение того, что мешает ради крохотной цели.

В этом был смысл существования бога.

Ты долго.

Голос в голове едва не лишил меня сознания. Артус давил своим существом просто ради забавы, прекрасно зная, что любое касание чистой божественности чревато даже для меня. Нет. Наоборот. Сейчас он испытывал порог моей выносливости.

– Приветствую Артуса, бога знаний и врачебного искусства, – выдавила я, едва стоя на ногах.

Всё правильно. Алчный и жадный до чужой боли Артус на заре своего существование был тем, кто дарил людям знания и помощь. Но за тысячелетия, что сменялись одно за другим, истинная цель его жизни была позабыта и разрушена до основания. Вместо знаний он дарил забытье, а вместо помощи – мучение.

Дитя. Ты почти умерла.

Да. Из носа хлынула кровь, в висках натянулись вены, которые готовы были лопнуть в любой момент, но я не сдавалась.

– Я принесла вам радость, мой господин?

… Да. Это было… необычно. Магическая плесень… Возможно ли использовать подобное существо на равнинах богов?

– Боюсь, что… нет. Её путь начался среди смертных, здесь и должен закончиться, мой господин.

И то верно. Что ж, ты смогла скрасить несколько минут моей жизни. Чего ты хочешь?

Вот оно.

– Я прошу вас заблокировать магию смерти в моём теле.

Невозможно. Владыка ясно дал понять, что ценит своё дитя. Мне бы не хотелось тратить время на споры.

– Тогда… Могли бы вы одарить меня знанием, мой господин?

Артус замолчал. А моё время, меж тем, исчезало с невероятной скоростью. Святые священны для людей, но для богов мы всего лишь забавные игрушки, которые часто ломаются. Поэтому срок жизни каждого Святого был обратно пропорционален заинтересованности в нём богов. Чем чаще боги играли со своей игрушкой, тем быстрее умирал их апостол. Мне же… досталось благословение многих. Так что я старалась дорожить каждой отпущенной мне секундой.

Я согласен, дитя. Но у меня есть условие.

– С-слушаю.

В этом замке хранится дитя моего брата. Найди его и приведи на равнины.

Дитя? Ещё один апостол? Но как? Нет, когда?

– М-мой г-господин… – я упала на колени и накренилась набок, понимая, что исчерпала всё. – Д-дитя… Это человек?

Нет.

– Х-хор… хррр.

Меня вывернуло кровью и какими-то ошмётками.

Тело сломалось.

Опять.

– СОЛЯ!!!

– Я… согласна.

За миг до того, как остановилось сердце, я впитала ЗНАНИЕ. Создание чистого сосуда для человеческой души – то, чем могут обладать только боги, но за возможность вернуть какое-то дитя, Артус поступился правилами и раскрыл мне запрет.

Глава 28

Я плохо понимала, что происходило дальше, так как руки действовали отдельно от разума, как будто я уже сотни раз выполняла это.

Создавала сосуды.

Тело Доуля приподнялось над полом, послышался треск суставов. Великан крошился, превращаясь в труху, вместе с которой в воздух поднимались тучи спор. Если ничего не сделать, то весь замок будет заражён ещё до обеда.

– АААА!!! – утробно закричала Чиваса, прижимая руки к лицу. – ДОЛЬ!!!

Сквозь забытье я покосилась на Габа и заметив на его лице такое же выражение ужаса и отвращения, поняла, что ничего-то не выйдет. Не стать мне любимой женой великого алхимика.

Ха. Ну и ладно. Зато у меня есть свой дом. Когда я вышвырну хиёлт и сниму проклятье, мы сможем поделить территорию. Конечно же, большую часть я заберу себе. Этого хватит, чтобы чувствовать себя в безопасности. Даже святой отец и понтифик не смогут так просто сюда попасть и тем более угрожать мне.

Мой дом – это место, где никто и никогда не причинит мне боль.

Фух. Медлить нельзя.

Остатки Доуля гнили и исчезали на глазах. Создать новый сосуд без прежней формы было бы очень непросто, но мне повезло. Ведь я узнала его прежде, чем это случилось.

Человек был создан по образу и подобию бога.

Доктриной нашего храма утверждается, что каждый человек на земле имеет единый божественный прообраз, лицо так называемого ПРАбога – единого и неделимого существа. Потому и возгордились люди, решив, что слеплены из одного теста с жителями небесных равнин.

Но я-то знаю, что это не так. Сколь много богов на равнинах, столь много же и прообразов на земле. Доуль, как и тысячи его предков, был создан по образу и подобию Великого Хала – бога выносливости и мастерства.

Хал не очень умён для бога, но зато ему подчиняется любое оружие. А о его выносливости ходят легенды даже среди этих бездельников.

Пока я медленно собирала крохи жизненной энергии и запускала своё тело, мои мальчишки разволновались. Особенно Дрыг. Испуганно щёлкая челюстью, он пытался мне что-то сказать, постоянно дёргая за волосы.

– Всё… в порядке, – шепнула я одними губами. – Я не умру, маленький.

Но вместо того, чтобы успокоиться, Дрыг запрыгнул на голову маркиза и начал царапать ему лоб, пытаясь как можно шире открыть тому глаза.

Не понимаю, чего хотел добиться Дрыг, но это хулиганство достигло апогея в момент, когда острая косточка указательного пальца воткнулась Габу в глаз.

Маркиз отбросил фамильяра в сторону и остервенело зачесал лицо.

Но Дрыг снова набросился на Габриэля. И снова, и снова, и снова. Он кидался на него до тех пор, пока маркиз не выставил руку.

– Дрыг. Хватит.

Я хоть и пыталась говорить громко, но лишь выплюнула два слова вместе с новой порцией крови. Фамильяр отпустил Габа и снова побежал ко мне. Он подставил под мой бок ручки и попытался вернуть меня в нормальное положение. Боясь раздавить его, я с трудом оперлась ладонью на лёд. Дрыг щёлкал челюстями, сверкал глазами и очень, очень старался.

Мне стало до слёз обидно и больно за попытки этого ребёнка всё исправить.

– Соля. – Габ подхватил меня в тот момент, когда моя ладонь потеряла опору. – Прости, что не догадался сразу. Скажи, что я должен делать.

– Просто держи, – выдохнула я.

И начала рисовать.

Магия жизни обычно имеет зелёный цвет. Не такой насыщенный, как цвет луговой травы, но всё же. Но на этот раз это был глубокий тёмно-зелёный. Такой глубокий, что кое-где выглядел как чёрный.

Пока Габриэль держал меня так, чтобы спина была ровной, я рисовала магией портрет Доуля во весь рост на полу. К сожалению, сразу использовать нормальные пропорции не получилось, так что мне пришлось несколько раз переделывать, прежде, чем вид нового сосуда удовлетворил меня.

Когда последний штрих был закончен, зыбкий набросок наполнился жизнью: появился скелет, сформировалось новое сердце и при каждом его толчке – прорастали сосуды. За ними появились нити нервов, мозг, органы, жир, мышцы и наконец – кожа.

Я повела плечом, молча прося Габриэля о том, чтобы он ослабил хватку. Наклонившись над телом, провела ладонью по густым светлым волосам, словно выбеленным солнцем, и нажала пальцем на лоб. Заклубилось зелёное облако.

Забрав у Кулды хранилище души, я осторожно опустила его в сгусток чистой магии и выдохнула.

Всё.

Тело Доуля охватило золотое свечение. Значит, слияние сосуда и души прошло успешно.

– Требуется день на то, чтобы организм заработал как надо. За это время вы должны вывезти его с земель Эсфиль, – отрешённо сказала я, ощущая полное опустошение и физических, и магических сил.

– То есть, он жив? – осторожно спросил Габ, аккуратно отпуская меня и наклоняясь к другу.

– Жив. А вот я… – Я закрыла глаза и стала заваливаться набок. – Сдохну, если не посплю.

Последний раз я так хорошо спала, когда мы с мамой жили в храме. Помню, она мне ещё отдавала свою кровать каждый раз, когда я страдала бессонницей. Говорила, что к её подушкам плохие сны не могут привязаться, поэтому я могу спать спокойно, не переживая об очередном кошмаре.

Восстановление тела и магии заняло почти три дня. На исходе третьего я смогла уже самостоятельно ходить. Правда, до туалета, который специально для меня организовали тут же, за ширмой, приходилось ползать самой.

Итак, как тяжело травмированная женщина могу с уверенностью заявить, что наличие сил смерти основательно помогает в жизни. Никому из мужчин не пришлось освобождать мой ночной горшок.

Комнату для меня сделали рядом с лабораторией Габа. Оказывается, раньше он спал именно там. Но с тех пор, как забота о комфорте его покинула, он стал ночевать на рабочем месте.

Габриэль изрядно повозился оттаивая лёд.

Первый день он действительно потратил на переправу Доуля к границам. Успел вернуться до того, как появились каннибалы. Говорят, что он и глазом не моргнул, когда платил огромные деньги отряду наёмников за доставку друга в королевство Сантия, где, кстати, жила бывшая невеста принца Жифта – Югрена.

Им предстоял долгий путь через горы. Габ потом признался, что смалодушничал и всё-таки оставил записку, в которой кратко описал события последних лет. Таким образом он заботился о душевном состоянии Доуля, который заново родился через стол с лишним лет после падения маркизата. Этого должно было хватить, чтобы великан не пытался выяснить причины отсутствия воспоминаний.

Второй и третий день, до моего окончательного пробуждения, он занимался тем, что восстанавливал замок. Конечно, вернуть ему первоначальный облик в нынешних условиях постоянных стычек с хиёлтами невозможно, но привести в божеский вид используемые помещения вполне. Просто раньше им это было не нужно.

Одна группа создавала баррикады в проходах на третий и четвёртый этажи, а вторая готовила оружие.

Мы собирались отправиться в деревню и попробовать найти там живых людей. Ведь могло так случиться, что кто-то из местных выжил точно так же торгуя с наёмниками соседних земель или торговцами, что обходили империю вдоль Стены земель Эсфиль.

Чиваса вызвалась сделать обход и проверить тот самый проём в Стене, через который пришла я. По-хорошему, там требовался волшебник, или на худой конец сильный воин, который смог бы поднять большие камни и завалить дыру. Но эта странная женщина сказала, что хочет прогуляться до гнезда гулей и удостовериться, что целых яиц не осталось.

Габриэль на это никак не отреагировал. Просто молча кивнул и продолжил разговор со мной с того места, на котором прервала нас Чиваса.

Ух, этот взгляд… Я думала, что всякого уже повидала, но оказывается женская ревность – страшная вещь. Может быть даже пострашнее встречи с торговцами детьми будет.

– Итак. – Габ повёл меня в оружейную на первом этаже, чтобы я смогла подобрать себе клинок. – В деревню пойдём завтра, на рассвете. В это время каннибалы ложатся спать и не могут реагировать также быстро. Не забудь про магверей, у них начался брачный сезон во время которого они крайне чувствительны к магии. Попытайся лишний раз ею не пользоваться.

– Но кроме магии я ничего не умею.

– Для этого у тебя есть я. – Он бросил на меня косой взгляд и быстро отвернулся.

В полутьме коридора мне показалось, что у него покраснели уши.

Неужели отморозил?

Но это странно. За последние дни в замке стало немного теплее и я заметила, что Габриэль расслабился. Возможно, большую роль в этом сыграло спасение Доуля, но я думала, что здесь нечто большее. Вся его семья, с которой он бок о бок провёл последние сто лет, стала относиться ко мне намного мягче. Иногда я даже слышала слова приветствия.

В путь собирались маленьким отрядом, состоящим из меня, маркиза и гнома Белуна, который отвечал за инвентарь. Оказывается, несмотря на рост, гномы имеют недюжую силу, которой могут легко сравниться с великанами.

Я зашла в хранилище первой и зажгла магическую лампу на стене. В её ровном, ярко-жёлтом свете появились сполохи красного.

– Неужели, здесь всё оружие заряжено магией? – Я повернулась к Габриэлю, который в этот момент перебирал короткие мечи в стойке. – Среди вас есть волшебники?

– Нет. Я же великий алхимик, – хмыкнул Габ, развернувшись ко мне вполоборота. – Вся комната изолирована артефактами.

– А разве артефактор и алхимик это не две разные профессии?

– Раньше они тесно сосуществовали. К тому же, у меня было достаточно времени, чтобы всё изучить.

– А. Прости. – Я неловко улыбнулась и пошла осматриваться.

Здесь всё было в идеальном состоянии. Топоры, секиры, стрелы, арбалетные болты и даже цепи. Цепи поразили меня больше всего.

– Для чего они? – Я ткнула пальцем в крупное железное звено.

– Ими мы связываем тех, кто проходит трансформацию.

– А что это такое?

– Когда человек становится каннибалом, у него есть только два выхода: быстрая смерть и трансформация. Последняя случается редко из-за того, что ослабленное голодом тело не может выдержать магическую нагрузку.

– Я всё ещё не понимаю. Как поедание себе подобных способствует трансформации?

– Не само поедание, а поглощение магических ядер, которые есть у каждого магверя. Чтобы справиться с каннибализмом, некоторые стали поедать камни магверей.

У меня сердце упало в желудок.

Поедание камней магверей запрещено из-за последствий. Токсины, которые вырабатывают такие ядра, превращают человека в животное. Он более не способен испытывать симпатию к своему роду. Фактически, такие люди становятся неполноценными, стоя между магверями и людьми. Но при этом они получают силу, несравнимую с человеческой, и способности волшебников.

– Много таких? – выпалила я.

– Кого? – Габ вернул меч на место и подошёл ко мне.

– Трансформированных?

– Не очень.

– Почему вы их не убиваете, а только связываете?

– А почему ты вместо того, чтобы просто избавиться от тех, кто тебя не принимает – помогаешь?

– О чём ты? – Я нахмурилась, сжав цепь холодеющими пальцами.

– О том, что в этом замке тебе изначально были не рады. Но как оказалось, ты имела силу и возможность просто избавиться от нас всех. Но вместо этого, ты терпела насмешки, пренебрежение и даже угрозы. Ты помогла расправиться с морфами и спасла Доуля огромной ценой, которую мне никогда не удастся вернуть. А ведь могла просто сказать, что здесь уже ничего сделать нельзя.

– Я… – Габриэль надвинулся на меня и встал так близко, что я почувствовала его дыхание на своей щеке. – Я просто…

– Да?

– Потому что они важны для тебя.

– Для меня?

– Да. – Я отвернулась, стараясь избегать прямого взгляда маркиза. – Они ведь твоя семья, Габ. Я знаю, как тяжело смотреть на смерть близкого и знать, что ты ничем не можешь помочь. Я-я просто не хотела, чтобы ты испытывал подобное. Вот и всё.

– То есть, маленькая маркиза сделала это ради меня? – шепотом спросил Габ, наклоняясь всё ниже.

Я не стала отвечать. Как я вообще могла на это ответить? Мол да, ради тебя? Но почему? Почему никому неизвестная девушка помогает проклятому маркизу, хотя ему остался год до того, как проклятье сожрёт эти земли и всех, кто здесь находится?

– Соля, – шепнул он мне в ухо, а я вздрогнула всем телом и прикусила губу. – Со-ля… Соль.

– …

– Маленькая красивая птичка с большим сердцем. Ты появилась тогда, когда у нас уже пропала надежда.

– Г-габриэль…

Я попыталась отойти, но он не позволил. Взмахом руки захлопнул дверь и продолжил наступление.

– Соль, я правда пытался держаться подальше. Я старше, намного старше. И я проклят. Я весьма проблемный кандидат, знаешь ли. – Он по-доброму усмехнулся и аккуратно провёл пальцем по моей щеке. – Но ты только и делаешь, что испытываешь меня. Ты непредсказуемая, своевольная и не умеешь подчиняться. Но ещё ты очень добрая. И это больше всего меня поразило. Как девочка, которую всю жизнь преследовали, у которой отобрали мать с братом и пытались использовать, выросла такой чувствительной к чужим проблемам?

– Я-я…

– У тебя есть только один шанс отказаться. – Габриэль провёл языком по моему уху и легонько его прикусил. – Прямо сейчас. Потом будет поздно, ведь я становлюсь жадным с каждой проведённой рядом с тобой секундой. Ну же… скажи, чтобы я ушёл, Соль.

Лёгкая истома, появившаяся после его прикосновений лишала разума. Я не знала, что так тоже может быть. Что отношения между мужчиной и женщиной могут быть тёплыми и красивыми. Его шёпот сводил с ума, а руки, что легли на лопатки – обжигали сильнее огня. Но даже так мне не было больно.

Внутри меня начало зарождаться желание.

Я сглотнула и перевела взгляд на маркиза. Этого хватило, чтобы он понял. С едва заметным давлением он коснулся моих губ, а когда я расслабленно выдохнула, прижал к себе и поцеловал.

Глава 29

Непривычно яркая ночь, но без звёзд и месяца. Тёмная комната с закрытыми ставнями и небольшой очаг с магическим огнём. Жёсткая постель и мягкие податливые движения.

То, что начиналось как спонтанный поцелуй в оружейной, продолжилось близостью тел и душ.

Забавно. Я всегда считала, что подобное действо приносит лишь беды, ведь именно после таких вот встреч матушки с отцом появилась и я. И именно этого добивался от меня храм ради рождения новой Святой.

Мысль о том, что близость может быть опасна, появилась на краткий миг и растворилась в иссушающей неге и следующем за ней хаосе чувств. Ведь Чиваса ясно дала понять, что детей у маркиза быть не может. Что ж, в нашем с ним случае это ли не благословение?

– Не больно? – Габриэль приподнялся на руках и со странным огоньком в глазах посмотрел на меня.

– Нет. – Я отвернулась и прикусила губу. – Мне… приятно.

Маркиз выдохнул и усмехнулся.

– Это радует. Я боялся, что за целый век потерял хватку.

Век?..

Я распахнула глаза и подалась к нему. Врёт? Но зачем?

– Не веришь? – Он лёг рядом и закинул руки за голову. – Согласен. Это выглядит как безумие.

– Нет. Просто… – Я натянула одеяло на голову и забубнила: – Я думала, что вы с Чивасой…

– Чивой? – Он прыснул от смеха, но тут же остановился. – Кхм. Нет. Она мне как сестра.

На моих губах заиграла улыбка. Я и сама толком не понимала причину для радости, но отчего-то его признание грело сердце. Хотелось смеяться и плакать, а потом снова смеяться. Глупые чувства раздирали на части, и так и не выбрав что-то одно, я вынырнула из-под одеяла и по-новому взглянула на маркиза.

Если представить на минутку, нет, даже секунды хватит, так вот если представить хотя бы на мгновение, что Мая тогда в трущобах не стала меня выдавать. И я, как обычно, спряталась на пару месяцев, а потом снова продолжила жить как раньше. Получается, я бы никогда не встретила его?

По телу прокатилась волна жара, после которого появилась тошнота. Одного предположения хватило, чтобы я стала задыхаться от страха.

Если… Если бы не чёртова императрица и храм, пославший за мной паладинов, я бы никогда не узнала, что на свете существует такой человек, как маркиз Габриэль дю Эсфиль. Верный семье и друзьям, несущий бремя вечной жизни под проклятьем. Добрый и ласковый мужчина, готовый отдать последнее ради друзей.

Я бы жила как раньше. День за днём и месяц за месяцем. А потом, через год, их бы всех не стало, а я… а я бы продолжила существовать. Одна.

К горлу подступил горячий ком. Я с трудом избавилась от удушающего страха и стёрла накатившие слёзы.

– Соля? – Габ едва не подпрыгнул и склонился надо мной, аккуратно вытирая влажные щёки. – Что случилось? Ты… Тебе всё-таки не понравилось, да? Было больно? Давай я сделаю массаж или лекарство?

– Нет.

– Тогда ванну? Горячую ванну?

– Да нет же, – выдавила я, борясь с истерикой. – Ничего не надо.

Габ взъерошил волосы и нахмурился. А потом отодвинулся на край постели, сел и сгорбился.

– Всё-таки не надо было. – Он поднял голову и в свете магического пламени я увидела блеск в его глазах. – Я… Будет лучше, если я уйду. Прости, Соля.

Осознав, что прямо сейчас он исчезнет, я вскочила и вцепилась в его руку.

– Да нет же! Мне! Мне было хорошо! – Он обернулся. – Я просто… просто представила, что было бы, не реши я заключить сделку с императрицей. – Мой взгляд снова затуманили слёзы и губы искривились от сдерживаемых рыданий. – Мне стало страшно.

На его лице проступило облегчение. Габриэль подтянул меня к себе и сгрёб в охапку.

– Всего-то? Хотя знаешь. – Он вдруг замолк и содрогнулся всем телом. – Это и правда страшно. Поэтому давай больше не думать об этом, ладно? – Габ обхватил моё лицо ладонями и приподнял его, легко касаясь губами щёк, глаз и лба. – Не думай о том, что было бы, ведь это уже случилось. А значит наша встреча состоялась и даже боги не смогут ничего с этим поделать. Ведь прошлое неизменно.

– Неизменно, – эхом отозвалась я, слушая как бьётся его сердце.

– Верно. – Габ погладил меня по волосам и поцеловал в макушку. – То, что мы вместе, это уже неизменно. Поэтому не волнуйся.

– Но проклятье, – со стоном напомнила я. – Оно всё еще есть. И эти твари в стенах тоже.

– Ага. Но мы найдём выход. Я обещаю.

– Вы сто лет пытались его найти.

– Верно. И это значит, что мы успели отбраковать почти все варианты. Всё, что осталось, имеет шанс на успех. Как думаешь?

– Я думаю, что тебе надо жениться, – парировала я.

Вероятно, мои слова прозвучали грубее, чем следовало, но то, что я ощутила лёгким уколом в теле, совсем скоро станет настоящей проблемой, от которой так просто не избавиться.

Моё настроение передалось и маркизу. Габ отодвинул меня и нахмурился, пытаясь по моему лицу прочесть ответ.

– О чём ты? – глухо спросил он.

– Что, даже не попытаешься поверить, что это обычное предложение от влюблённой в тебя женщины? – попыталась состроить я.

Но шутка так и осталась шуткой лишь в моём воображении. Я вздохнула и поползла на противоположную сторону кровати, где валялась одежда.

– Соль?

– Сюда едут паладины, – не глядя на него пояснила я. – Вместе со святым отцом. Меня нашли, Габ.

Когда я спасала Доуля, то уже знала на что шла. Но рассчитывала на чуть большую отсрочку, чем каких-то жалких три дня. Видимо, святой отец бросил все имеющиеся у него ресурсы на мою поимку. И то, что он смог отследить меня на территории маркизата лишь подтвердило догадки о том, что императрица с самого начала не собиралась держать слово. Видимо, и с моими документами на землю и правом на титул тоже не всё в порядке.

– Ты ведь знал? – Я обернулась, печально улыбаясь. – Ты с самого начала знал, что этот документ не имеет никакой реальной силы и меня обманули, да?

– Да.

Лицо Габриэля ожесточилось, но не настолько, чтобы испугать. Он смотрел на меня взглядом уверенного в себе человека, которого не волновала поимка на обмане. Просто потому что сам обман с его стороны был ничтожным, не играющим никакой роли. На такое и обидеться не просто. Поэтому я просто кивнула.

В конце концов, у каждого из нас свои обстоятельства и своё понимание важности этого клочка земли.

– А остальные?

– Они простые люди, никто из них в этом не разбирается. К тому же, большая из них часть – это жители других стран, волею судьбы оставшиеся в империи.

– Почему не сказал им? Они ведь твоя семья.

Маркиз склонил голову набок, будто решая, говорить или нет. В конце концов, он устало выдохнул и ответил:

– Я делал это не ради выгоды. Просто решил, что раз уж на тебя не действует проклятье, а мы все всё равно умрём, то лучше оставить эти земли тебе, чем отдать империи. Даже если они промёрзнут насквозь, то здесь ты сможешь обрести хотя бы подобие дома. Да и не хотелось оставлять маркизат тем глупцам.

Ну вот. Что-то такое я и предполагала. Хотя от моей правоты легче не стало. Его смирение со смертью, после бесчисленных попыток всё исправить, отзывалось грустью в душе и тяжёлым камнем на сердце.

Каким же сильным он был все эти годы и как же страшно и тяжело далось ему осознание неизбежного конца.

И всё-таки.

Я поднялась и подошла к камину, чтобы унять дрожь. Зов святого отца ворочался во мне гадкой змеёй, и даже восстановленные, после оживления Доуля, крохи магии не могли справиться с ним. Поэтому я мёрзла.

– Знаешь… – Я прикусила губу, раздумывая над следующим признанием.

– Что?

– Да нет. Ничего.

Я молча усмехнулась, понимая, что времени не осталось. Святой Капел не позволит сбежать. Раз уж он решился на поход в проклятые земли, то значит, его время уже на подходе и требуется очередное заклинание жизни. А я… его уже использовала.

Из-за того, что сила в моём теле нестабильна и прочно завязана на сосуществовании жизни и смерти, то и период восстановления затягивается. Маме хватало нескольких дней, а мне вот… потребуется год.

Только святой Капел не в курсе. Что он будет делать, когда узнает, что я не только совершила святотатство, использовав силы на грязном наёмнике, да ещё и проклятом, но и ему помочь не смогу? Наверняка проведёт ритуал запечатывания магии смерти, и превратит в послушную куклу. А потом, через год, заставит снова его воскресить. После чего отдаст меня в руки подходящего паладина. А там и до новой Святой будет недалеко.

Перспектива вернуться в храм напугала до икоты. Я сжалась от ужаса, вспоминая масляные взгляды выбранного Капелом жениха.

– Соль? Ты чего?

Я слышала, как Габ одевался, но не думала, что он решится подойти. Ложь, ещё недавно казавшаяся мне незначительной и даже в какой-то степени милой, сейчас вырастала непреодолимой стеной.

– Соля.

Он подошёл со спины, и я поняла, что в спешке маркиз натянул только подштанники. Мне отчаянно захотелось повернуться и утонуть в его крепких и нежных объятиях, но было невыносимо страшно и неуютно от мысли, что та маленькая ложь может всё испортить.

– Ну же. – Он приобнял меня за плечи и поцеловал в макушку. – Если ты так боишься этого храмовника, то мы можем его просто не пускать. Это ведь наша земля. Слово маркизов здесь непреложный закон, с которым должен считаться сам император.

Я вздохнула и развернулась в кольце его рук.

– По законам империи святой отец мой опекун. И он может забрать меня даже не спрашивая твоего на то мнения.

– Опекун? – выдохнул Габ мне в макушку. – О чём, чёрт возьми…

– Мне нет девятнадцати. – Правда оказалась тяжелее лжи многократно и произнести эти три слова было сложнее всего, что я преодолела за последние дни. – Мой день рождения через два дня.

– Через два… – ошарашенно повторил Габриэль. – Но они же не успеют добраться до замка?

– Они уже за Стеной, – с горечью призналась я. – Зов отца Капела с каждой минутой становится сильнее и сопротивляться ему у меня нет сил. Той магии, что уже восстановилась, не хватит заглушить зов и скинуть сети.

– К-какие сети?

Я подняла голову и встретившись с его глазами, пояснила:

– Сети – это заклинание, которое используют паладины для поимки преступников из числа храмовых слуг. От них не спрятаться даже на территории, где бушует проклятье.

– Преступников? Они обращаются с тобой, как с преступницей?

Габриэль скрипнул зубами, но я успокаивающе погладила его по оголённой груди, остановив ладонь там, где толкалось под рёбрами сердце.

– Всех храмовников, и особенно детей, что рождаются на территории храма, клеймят особым заклинанием. Когда такой клеймённый становится отступником, его ловят и сажают на цепь. В некоторых случаях казнят. Но ты не переживай. – Я сглотнула. – Я нужна им, поэтому они не станут меня убивать. По крайней мере сейчас.

– А как… – Габ поднял руку и растёр лицо. – Как ты раньше от него избавлялась?

– Никак. Просто во мне было достаточно сил, чтобы его глушить.

– И сейчас этих сил нет, – со стоном закончил он и не отпуская меня, двинулся в сторону кровати, чтобы сесть.

Когда мы устроились на кровати, я приткнулась у его ног и свернулась калачиком, устроив голову на коленях. Лежать так было приятно.

Спустя несколько минут, Габриэль нагрел магией руку и начал растирать мне плечо и бок.

– Ты говорила о женитьбе. Почему?

– Глупая идея, – сонно пробормотала я, силясь открыть глаза. – Если мы успеем заключить брак раньше их приезда, то моим опекуном станешь ты. И святой отец… – Я сделала усилие и всё-таки закончила: – Больше никогда не сможет меня использовать.