Текст книги "Маленькая хозяйка замёрзших фьордов (СИ)"

Автор книги: Оксана Руф

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 18 страниц)

Глава 25

Как только мои ноги взвились вверх, череп плюнул и весь коридор заволокло зелёным дымом. Габ прикрыл нос рубашкой, и глазами приказал тоже самое сделать мне. Не будь у нас другого выхода, я бы никогда не согласилась на подобное, ведь болтаться кверху попой, на плече у мужчины, не тоже самое, что быть на руках. Пусть Габ и выполнил приказ, но сделал это по-своему. Из любви ли к этому странному старикашке, или же из вредности, не знаю. Но до самого морозильника он нёс меня именно так, не отвлекаясь на взрывы, грохот и цокот костей моих фамильяров. Ведь им, маленьким, приходилось тащить этот череп на себе.

Уже у входа в морозильник маркиз остановился, аккуратно спустил меня на пол и предупредительно вскинул руку.

Боясь очередной раз гавкнуть, я вопросительно подняла брови, надеясь, что он поймёт.

– Тебе для лечения Доуля нужно говорить?

Я кивнула и с раздражением почесала затылок.

А ведь и правда. Для лечения нужно будет снова петь заклинание, но если из моего рта будут вырываться крики, то ничего не получится. Даже наоборот. Боги могут оскорбиться и заставить меня заплатить за подобное невежество.

– Стой здесь.

Он подхватил череп под нижнюю челюсть, стряс с него скелетиков и зашёл в комнату, закрыв перед моим носом дверь.

Через пару минут Габ вернулся, но уже один. Снова подхватил меня на руки, теперь уже по-человечески, и понёс на второй этаж. Туда, где в первый день я нашла комнату с деревянной купальней и ночным горшком.

– Н-не…

– Молчи лучше, а то перепугаешь всех. – Он пнул ногой дверь и тут же её захлопнул. – Раздевайся.

– Ч-чеГО?!

– Да господи! – Габ швырнул снятую куртку в угол и закатал рукава. – Неужели ты подумала, что могла заинтересовать меня в этом плане? Мозги тоже ядом пропитались? Ты сейчас отравлена и весь яд можно вывести только с потом.

Он прошёл в конец комнаты, поднял двумя руками лохань и вытряхнул из неё столетнюю пыль. Потом с грохотом и скрипом поставил на место, оторвал от стены несколько больших кусков льда и бросил внутрь деревянной ванны.

Он хочет, чтобы я потела во льду?..

Пока я недоверчиво мялась рядом, маркиз положил руку на лёд и начал топить его с помощью магии. Как тогда, у себя на столе.

– Вот. Должно быть достаточно. Раздевайся и залезай, а я буду греть тебя до тех пор, пока яд не выйдет.

– Н-нет… н-но…

– Залезай.

Скорчив молчаливую гримасу, я подняла волосы и ещё раз перетянула их остатками шнурка. Потом разделась до нижнего белья и зашла в воду.

Грубо сколоченная лохань столько лет простояла без дела, её и не смазывали наверняка, так что я совсем не удивилась, когда пол вокруг нас начало заливать водой.

Хах. Сколько лет я не могла позволить себе вот так расслабиться? Во дворце императрицы, перед аудиенцией, меня наскоро тёрли мочалками до ссадин, а потом поливали кипятком с замоченными в нём травами. Здесь же температура воды хоть и была высока, но всё равно не обжигала.

Габриэль сел спиной к ванне, оставив одну руку в воде.

– Когда закончим, тебе придётся поторопиться. Одан, тот череп, использовал иллюзию сна, чтобы ненадолго облегчить боль Доуля. Но длительное воздействие чревато.

– Чем? – быстро спросила я.

– Он сойдёт с ума, решив, что навязанный мир настоящий, а этот лишь кошмарный сон. Я… не хочу терять друга.

– Хорошо?.. – Я дотронулась пальцами до горла. – Я больше не кричу.

– Это временный эффект, пока ты в воде. Как только выйдешь, всё вернётся.

– А сколько нужно потеть, чтобы вывести яд?

Габриэль скрипнул зубами.

– Два часа.

Два часа с магией иллюзии сна? Если она такая опасная, то даже получаса много.

– Габ. Есть ли другой способ вывести яд без траты такого количества времени?

– Нет.

Он уронил голову на грудь и накрыл её свободной рукой. Мне кажется, всё, что маркиз сейчас делал, было направлено на помощь мне, а не Доулю. Как будто он смирился с возможной потерей друга и выбрал меня, как способ избавления от угрызений совести.

Может ли магия работать эффективнее, если носитель согреется?

– Эй, Габ. – Я откинула голову на стенку ванны. – Залезай.

– Ты точно умом тронулась, – после паузы ответил он.

– Может да, а может и нет. Я вот думаю… ты всё время мёрзнешь, а раз так, то и меридианы у тебя сужены, что плохо влияет на циркуляцию магии и её баланс в теле. Если тебя беспокою я, то не волнуйся, ты мне тоже не нравишься.

Габ поперхнулся и недоверчиво на меня посмотрел. Я же сделала вид, что совершенно не замечаю этого напряжённого и въедливого взгляда отъявленного сердцееда.

– Ха! – выдал он куда-то вверх.

Пф. Надо же, даже у чурбана, что отрезан от мира, есть мужское самолюбие.

Долго уговаривать не пришлось. Может, вслух он и говорил о том, что я сумасбродка, но тем не менее, в воду полез. Натренированные ноги, покрытые курчавыми волосками, появились прямо перед моим носом. Я не смогла поднять взгляд выше, ведь и того, что видела – было достаточно.

Красивые покрытые шрамами икры. На правой ноге, чуть выше колена, глубокая впадина, как будто там не хватало куска плоти. А может так оно и было. За сто лет чего только не происходило с этими землями. В борьбе за существование и кусок хлеба можно не только это потерять.

Заворожённая этим доказательством жажды жизни, я дотронулась кончиками пальцев до ямки и сглотнула. Гладкая, как шёлк кожа, без единой поры и волоса. Натянутая и искажённая.

– Было очень больно?

– Что? А, ты об этом. – В голосе Габа послышалась грустная усмешка. – Ничего такого. Со временем привыкаешь и перестаёшь обращать внимание. – Он неуклюже развернулся, запнулся о мои лодыжки и с грохотом свалился в воду, подняв тучи брызг. – Извини…

Я посмотрела на маркиза, потом на себя и фыркнула. Воды в ванне было на треть меньше. Видимо когда-то ею пользовались для повседневных дел, а не омовения. Пока я была здесь одна, это не так бросалось в глаза, но стоило маркизу сесть рядом, как сразу стало ясно – я поспешила с выводами.

– Это ведь не ванна, да? – спросила я притихшего и ссутуленного Габа.

– Нет.

– Тогда… здесь стирали бельё?

– …

– Ну не ночные же горшки в ней мыли?! – Габ вздрогнул и постарался стать ещё незаметнее. – Да ладно… – протянула я, борясь с чувством тошноты и брезгливости.

– Этой комнатой давно не пользовались, – попробовал он оправдаться.

– Ага. Ясно… Будем считать, что я ничего не слышала. Ты давай – грей воду. А то здесь стало как-то холоднее.

И это было не пустое предположение. В комнате действительно стало прохладнее. Я даже разобрала, как потрескивает лёд на стенах.

Интересно…

– Лёд.

– Да? – Маркиз поднял глаза от воды и посмотрел на меня. – Надо добавить ещё?

– Да нет. – Я отмахнулась. – Мне с первого дня кажется, что этот лёд дышит. Но ведь такого не может быть, верно?

Габриэль нахмурился, и вдруг сосредоточился на подогреве воды. Я подождала две минуты, а потом спросила:

– Если он живой, то как по нему передвигаются хиёлты?

– Он не совсем живой.

– А как тогда?

– В этом льду заключено дыхание одного человека.

– Дыхание?

– Да.

– Человека.

– Угу.

– То есть, его слепок жизни?

Габ вздрогнул и уставился на меня широко открытыми глазами, на дне которых читалось недоверие.

– Ты… Разве в империи знают о таком?

– В империи? Нет, конечно. – Я пожала плечами и откинувшись на ванну, прикрыла глаза. – Мне об этом один бог рассказал.

– А зачем? – Габ подался вперёд, жадно ловя каждое моё слово.

– Ну. – Я замялась. – Понимаешь, когда-то я искала способ вернуть одного человека к жизни. По-настоящему.

– Твою маму?

– Да. Но из этого ничего не вышло, – тихо ответила я, чувствуя как по ноге скользит тёплый поток. – Вот тогда-то мне и объяснили, что если прежде не сохранить где-нибудь слепок жизни умершего, то вернуться сможет только оболочка. Кукла.

– Понятно.

Габ больше не стал ничего говорить, или объяснять. Вот только… моя левая стопа вдруг оказалась в его пальцах. Горячих пальцах. Маркиз осторожно размял мышцы, затем пальцы, а дальше…

Дальше я выгнулась и застонала от боли. Сквозь моё, убаюканное тёплой водой, тело прошёл разряд чистейшей и острой от жара магии. Видимо, он просто заговаривал мне зубы, говоря о том, что надо пропотеть. Этот чёртов яд из меня выжигали. Каждый орган, каждая клеточка тела была в огне. Не будь у меня магии жизни я бы просто сгорела, а так… мёртвые клетки восстанавливались, и на месте поражённых ядом органов рассыпались и вырастали новые.

Такое обновление не пройдёт для меня даром, поняла я, увидев в воде кровь. А следом за носом закровоточили уши, глаза, а потом и вовсе всё тело.

Яд выходил очень медленно. Иногда толчками, будто разрывая кожу перед тем, как проступить на ней крохотной, едва заметной глазу, каплей. Иногда вязко, словно не желая расставаться с понравившейся жертвой.

Когда я захаркала кровью, Габ отпустил ногу и привлёк меня к себе. Сидеть в таком положении было неудобно, даже больно, но я терпела. Терпела, потому что нутром понимала – ему сейчас так же плохо. Наверное, даже хуже, чем мне. Ведь причинить смертельную боль может не каждый. А причинить её тому, кто слабее и нуждается в помощи, тем более.

Глава 26

– Тише. Тише, девочка. Вот так. – Он поглаживал меня по голове и приговаривал, реагируя на каждое вздрагивание ещё большим теплом и заботой.

Из-за крови, покрывшей всё мое тело, я практически ничего не видела, да и слышала с трудом. Хотелось просто исчезнуть, зарыться в нору и переждать, но сколько бы не страдала от боли, был в замке тот, кто страдал сильнее. Доуль держался несколько часов, и я уверена – будь на его месте я – уже давно сошла бы с ума и умоляла о смерти.

Когда я перестала трястись и скулить, Габ приподнял мою голову, осторожно держась за подбородок, и заглянул в глаза:

– Всё ещё больно?

Я съёжилась, ожидая нового витка ломоты и рези, но его не последовало. Удивительно, но после нескольких минут жесточайшего страдания появилась лёгкость. Даже дискомфорт от быстро остывающей воды исчез.

Я высвободила голову и огляделась, стараясь не встречаться взглядом с маркизом. Комната погрузилась во тьму. Несколько горящих ранее магических огоньков пропали, оставив после себя едва заметное свечение. Мне показалось, что пространство резко уменьшилось за счёт разросшегося льда, а видимые сквозь него силуэты напоминали о том, что ни в одном месте этого замка мы не можем остаться только вдвоём.

– Как думаешь, – хрипло спросила я, – они будут нападать сейчас? – Я кивнула на уплотнившееся тёмное пятно справа.

– Нет. – Габриэль убрал с моего лица вылезшие из шнурка волосы и обнял ладонями. – Ты точно в порядке?

– Да. – Я попыталась вырваться, как сделала это немногим раньше, но ничего не вышло. Несмотря на мягкость его хвата, держал он намертво. – Думаю, мы можем уже идти к Доулю.

– Соля.

– Что? – буркнула я, смотря в воду.

Отчего-то момент моего исцеления оказался довольно интимным. А я не привыкла к такому. Уж лучше бы он как прежде разговаривал. Язвил со вселенской снисходительностью, или смотрел свысока. Или… В общем, любое или было бы лучше, чем идущая от сердца забота.

– Посмотри на меня.

– Не хочу.

– Соль.

– …

– Со-ля.

– Нет.

Габриэль легонько сжал пальцы и заставил меня смотреть вверх.

– Это был единственный вариант. Если бы не близость смерти Доуля, я бы…

– Чего? – Я открыла рот, чувствуя, как дёргается от нарастающего негодования глаз. – Ты о чём сейчас?

– Ты же расстроилась, что я трогал тебя без разрешения, да?..

Нет.

Боже.

Я посмотрела на него широко распахнутыми глазами и вцепилась скрюченными пальцами в дно ванны.

Какое чудовищное недопонимание…

Так.

Я сглотнула и отвела взгляд, потом снова вернулась к созерцанию прекрасного лица Габриэля, озабоченного своим не джентльменским поступком. Снова не нашла подходящий ответ, скривилась и наконец, проглотив ругательства, начала вылезать из ванны.

– Соль! – Он схватил меня за руку. – Прости, Соль. Я ведь знаю…

– Да ни черта ты не знаешь! – рявкнула я.

– Неужели, в тебе ещё остался яд?

– Ты… Нет, просто заткнись, пожалуйста. – Я всплеснула руками и вывалилась из гадской кадушки, в которой не пойми что когда-то мыли, и начала отжимать бельё.

– Ты обиделась, – послышалось из-за спины, но я не стала оборачиваться, чтобы случайно не ранить столетнего идиота выбросом магии. – Соля, мне правда жаль. Обещаю, что такое больше не повторится. – Я вздрогнула и начала остервенело натягивать на мокрые ноги штаны. – Соль, ну пожалуйста…

Из-за того, что у меня никак не получалось одеться, я начала закипать ещё больше, а уж настоящее беспокойство маркиза о моей девичьей чести, так и вовсе грозило превратить меня в один большой комок нервов. Если так продолжится, то вместо свадьбы я буду организовывать похороны.

Наконец, одна из штанин треснула и повисла лохмотьями. Я громко выдохнула, упёрла руки в бока и начала считать замерших в стенах хиёлт.

Глупо, наверное, но я надеялась, что в заботе маркиза участвовали не добродетель и ответственность, а как минимум интерес к женщине и простое желание человеческого тепла.

Дура, в общем-то.

Я незаметно смахнула несколько упавших на щеку слезинок, и натянув самую беззаботную улыбку, повернулась.

– Чёрт. Неловко об этом говорить, но это вся моя одежда.

Нам повезло, что все, кто был свободен от дежурства, находились сейчас в морозильнике. Поэтому выбраться из комнаты, спуститься на первый этаж и прошлёпать в комнату маркиза нам удалось почти бесшумно. Почти, потому что пробираясь коридорами до заветной двери мы едва не столкнулись с охраной.

– Чёрт! – шикнула я, больно ударившись плечом о стену. – Ты мог бы более гуманным способом избегать лишних глаз?

– Ну прости. – Габ развёл руками, осматривая коридоры. – Это ведь ты отказалась надевать моё бельё.

– Мне ещё только мужских подштанников на себе не хватало!

– Но ведь из штанов ты дважды выпала.

– Подштанниками вообще не делятся!

– Они с тесёмками.

И как-то легко он это сказал, что я поняла: да, в его глазах подобная забота уместна. Может, он не только мне такое предлагал? За сто лет-то?

Тьху. Какие крамольные мысли в голову лезут.

Я потрясла головой, едва не разбив висок о кусок льда и насупилась. Бегать я научилась давно и вполне успешно. Бывало, мне приходилось неделями жить на чердаках или под мостами. Но ходить в таком виде по собственному замку было некомфортно.

– Живее. – Маркиз подтолкнул меня в сторону двери и в очередной раз огляделся. – Всё чисто.

– Ты как воришка, – хмыкнула я, переступая с ноги ногу.

За пять минут бега я почти всё себе отморозила. По рукам бежали мурашки, голос скакал от надрыва, голые ноги так вообще едва двигались. Из-за нервного потрясения или чрезмерно задетой гордости я не могла воспользоваться магией и согреться. Она меня просто не слушалась.

Я уж, грешным делом, решила, что кто-то из богов новую забаву себе нашёл. Но потом я вспомнила своих покровителей, тихо хмыкнула и покачала головой. Нет уж. На такую детскую шалость они не пойдут. Не в их это стиле.

Вот забросить в замок с десяток оголодавших магверей или парочку местных каннибалов – это да. Или наслать на всех порочную иллюзию, как не единожды делал Веус в главном храме столицы… Ух, сколько я тогда нового для себя узнала. Даже святой отец успел отличиться прежде, чем мама развеяла морок.

– Соля! Чего ты ждёшь? – возмутился стоящий на стрёме маркиз, нервно облизывая губы. – Скоро у ребят пересменок, так что…

– У меня ключа нет.

– Нет?..

– Нет.

– Ах. Точно. – Он обескураживающе улыбнулся и слегка покраснел. – Просто мне отчего-то казалось, что я давненько тебе его отдал.

– Это когда же интересно? – Я упёрла руки в бока и цокнула. – Наверное позавчера, когда я попала в замок?

– Позавчера? – Габ наморщил лоб, копаясь в замке. – И точно. Позавчера. столько всего произошло, как будто не два дня, а два года прошло.

– За два года я бы уже давно здесь свой гардероб заимела. Это так, к слову.

– И то правда. – Он кивнул и распахнул дверь, впуская меня первой. – Посиди пока, я поищу что-нибудь подходящее.

– Где?

– Одна моя прабабка была жуткой модницей, и до самой смерти отказывалась выкинуть хотя бы одно платье. Так и умерла.

– Как так?

– На неё переполненный одежный шкаф свалился. Ладно, ты пока попытайся согреться. Под одеяло хотя бы залезь.

Когда за Габом закрылась дверь, я потёрла лоб и попыталась на пальцах сосчитать. Если прабабка, то как минимум, ей было под триста. Алхимики среди дю Эсфиль встречались через раз, а уж женщины так и вовсе были чрезмерно одарены. Интересно, я в наследство получу что-нибудь из позапрошлого века или робу рабочую?

Я залезла под одеяло, как и рекомендовал Габ, съёжилась комочком и снова призвала магию. На сей раз она отозвалась мгновенно. По меридианам потекло тепло, отогревая сосуды и плоть. Через пять минут я бессовестно дрыхла, раскидавшись от жара на узкой постели. Когда дверь снова открылась, я поёжилась от сквозняка и просипела:

– Эй, ты не мог бы побыстрее искать этот побитый молью мешок?

Почему я назвала штаны мешком – не знаю. Бес, наверное, попутал. Ну или Веус опять игрался. Да только мои слова произвели на вошедшего неизгладимое впечатление. После секундного замешательства, женский голос, в котором легко читалась ярость пополам с завистью, сказал:

– Ты всё равно не понесёшь. Габ бесплоден.

– А? – Я распахнула глаза, смотря на застывшую в дверях женщину. – Чиваса?

– Да уж не твой ненаглядный маркиз, – съязвила она, держась за дверь, и не пытаясь её закрыть.

– Что ты имела в виду, когда говорила, что он бесплоден?

Я привстала и потянула за край съехавшее с груди одеяло. Опять же, не знаю, почему застеснялась, ведь на мне была рубашка.

– Ты же сама спросила про мешок. – Чиваса скривилась как от зубной боли и отвела глаза.

– Ага. Но причём тут бесплодие? Разве наличие или отсутствие штанов как-то влияет на способность мужчины продолжить род?

– Штаны? – В свою очередь вытаращилась Чиваса.

– Ага. – Я кивнула. – Штаны. Дело в том, что пока мы были в ванной, я их случайно порвала.

Кажется, Чиваса что-то неправильно поняла. Потому что на её скулах заиграли желваки, а пальцы свободной руки быстро собрались в кулак. Не знаю, что она там себе навоображала, но это точно её расстроило.

– Послушай. – Я попыталась примирить эту ненормальную с действительностью. – Габ вёл себя как джентльмен, даже подштанники свои предложил, но мне… Чиваса? Ты какая-то зелёная. У тебя всё хорошо? Ты это, забирайся на кровать, вместе маркиза подождём, а то вдруг ты ещё в обморок…

ХЛОБЫСЬ.

Дверь захлопнулась, и прямо перед ней, на пол, упали несколько острых льдин.

– И чего так психовать? – буркнула я, заворачиваясь в одеяло, потому как магия снова взбунтовалась. – Могла бы просто отказаться.

Глава 27

Габриэль вернулся через десять минут после Чивасы, но как-то сразу понял, что подруга как минимум заходила.

– Ты же не сказала ничего неподходящего? – на всякий случай уточнил он, протягивая… мешок.

Я двумя пальцами взялась за грубую ткань и чихнула. Удивительное дело, это и в самом деле был пыльный мешок. Серый, с двумя выпуклостями по краям и тесёмками. Они, видимо, и сыграли решающую роль.

– Это?..

– Селеста частенько работала в лаборатории, так что платья быстро приходили в негодность. Деду надоело выписывать портних, вот он и создал эти штаны. – Габ указал на мешок. – Селеста работала в этом. Они зачарованы, так что ни порвать, ни запачкать не сможешь.

– А пыль?

– Видимо, мой дед не думал, что при каждодневной носке их вообще возможно запылить. Надевай давай. Доуль уже достаточно ждал.

Когда я влезла в это чудо, оказалось, что штаны умеют не только не пачкаться, но ещё и подстраиваться под хозяина. Ткань медленно поползла к моим бёдрам, края штанин подтянулись вверх так, чтобы прикрывать щиколотки. Боковые выпуклости оказались вместительными карманами, в которых я нашла остатки недожёванной конфеты. Сладость когда-то была длинной и по-видимому гибкой, на краешке даже остался след зубов.

Габриэль немедленно забрал у меня окаменелое лакомство и швырнул за спину, будто ничего и не было.

Я только брови вскинула на сие действо, но решила промолчать. Возможно, Селеста отправилась к праотцам именно в этих штанах, иначе, кто бы в своём уме оставил еду в карманах?

– Всё? – Я покрутилась перед маркизом, раскинув руки. – Теперь мы можем идти?

– Можем, – после секундной заминки ответил он.

Из комнаты выходили в обратном порядке: сначала Габ, потом я. Мальчики предусмотрительно сидели под рубашкой. И даже Кулда, до недавнего времени вправлявший себе искалеченные кисти, уже довольно бодро возился, перелезая с моего затылка на макушку.

Я успела заметить, что фамильяры весьма неравнодушно смотрели на маркиза. Дрыг, при каждой нашей встрече, примеривался к его колчану с арбалетными болтами, а Фель смотрел на густые и блестящие волосы маркиза с изрядной долей зависти. Иногда, пока Габ этого не видел, несносный скелет садился на арбалет и прикладывал кончики чужих волос к голой черепушке. Видимо, пока он был жив, то очень гордился своей шевелюрой. В посмертии же, ни о каких волосах речь вообще не могла идти.

Жизнь в трущобах не изобиловала чистотой. Там и завидовать некому было, так как чаще всего люди мылись раз в жизни. Исключение составляли наиболее богатые жители нашего района. Им позволялось тратить воду на омовение раз в неделю. Потому Фель и страдал. Ведь в замке, где время для людей застыло – было много того, что маленький скелет не мог пропустить.

До морозильника добрались без происшествий.

Разве что, несколько теней хиёлт преследовали нас по стенам, но напасть так и не решились. Видимо, было что-то такое в этом Одане, что до смерти пугало противных русалок.

Габ ненадолго замер перед дверью в комнату и несколько раз переспросил:

– Ты точно уверена, что всё получится? Это не ложная надежда?

Дословно: я правда могу тебе доверять?

Я закатила глаза, но устало подтвердила:

– Да. Всё будет хорошо. Я обещаю, Габ.

Дверь открывала я. Почему-то нутром понимала, что это будет правильно. Так и оказалось. Проклятые жители замёрзших земель, все как один, перевели острые взгляды на меня. Среди всех выделялся ненавидящий и насмешливый взгляд Чивасы.

– А вот и наша мар-ки-за, – пропела она слащаво певучим голосом.

Мужчины, все за исключением гнома Белуна, понимающе хмыкнули и похабно улыбнулись.

Эта чёртова женщина. Наверняка передала наш разговор всем присутствующим, так ещё и приукрасила. Ведь того, что я ей сказала, было мало для подобного нахальства.

Скрипнув зубами, я решила не устраивать истерику и разборки. Обещание вылечить Доуля было превыше моей гордости.

Я дёрнула бровью, хмыкнула и пошла к Чивасе. Гадина вздрогнула. Помнила ещё, как получила за брошенный нож, и всё же решилась на сплетни.

– У тебя было много времени, – шепнула я проходя мимо застывшей соперницы. – Но за эти годы ты так и не смогла получить желаемое. Не правда ли, Чи-ва-са?..

Чтобы оставить неизгладимое впечатление на эту курицу, одних слов маловато, поняла я. И также незаметно, находясь за её спиной, упёрлась пальцем между её лопаток. Кожа Чивасы была холодной, почти такой же, как лёд. А ещё, она была твёрдой. Под давлением моего пальца она лишь слегка прогнулась внутрь. Я пустила импульс магии смерти и тут же его развеяла.

Демонстрация способностей всегда срабатывала. Так случилось и на этот раз.

Чиваса вытянулась струной и даже руки вдоль тела напрягла. Потом громко сглотнула и проводила меня косящим взглядом.

– Не советую со мной воевать, – сказала я громко. – Ведь в вашем положении любой союзник на вес золота, господа.

Приблизившись к спящему великану, я осталютовала умостившемуся на выступающей из стены льдине Одану и присела.

Доуль выглядел плохо. Нет, конечно, я не рассчитывала на приличный вид, но состояние его тело резко ухудшилось. Грудь вспухла, и сквозь порванные мышцы с кожей выступили пучки тянущейся к свету плесени. Я закрыла свой нос барьером светлой магии и приноровившись, воткнула пальцы в рану.

Магическая плесень – всего лишь гриб, но в отличие от обычной, он имеет коллективный разум, собирая с корней разбросанной по жертве грибницы, информацию о теле носителя.

Как только я вонзила пальцы, с бегающей по их кончикам магией, в грудь Доуля, тело великана дёрнулось. Гриб не хотел умирать. Сначала в воздух поднялись тучи выброшенных спор, потом, когда чёрное облако слегка рассеялось, я приложила все силы и с трудом добравшись до едва бьющегося сердца, приложила к нему ладонь.

За время, прошедшее с заражения, все кости Доуля почти превратились в труху. Рёбра прогнулись под моим весом, треснули и рассыпались порошком.

– Ненормальная!!!

За мой спиной послышались торопливые шаги, но буквально тут же стихли.

– Успокойся, Чи.

Скосив глаза, я увидела, что Габриэль перехватил подругу и теперь оттаскивал её от импровизированного и организованного людьми круга. Да уж, я бы сама никогда не поверила, что сие действо способно вернуть человека к жизни. Но без представления, жадный бог Артус никогда не одарит благословением. Этот, поражённый бездельем и пресыщенностью, бог любит развлекать себя пытками. А без жадности невозможно вытащить из меня достаточное количество магии жизни.

Конечно, будь здесь храм, посвящённый ему одному, дело ограничилось бы жертвоприношением, но на стылых землях, где все скульптуры богов давно разрушены, ничего нельзя сделать.

– Соля, это… обязательно? – Голос Габа звучал неуверенно. Вероятно, прямо сейчас он боролся с самим собой.

Ему хотелось верить мне, но сделать это было практически невозможно. И всё же, он спрашивал, а не критиковал.

– Позже.

Я замерла, чувствуя, как под кожу пытаются проникнуть нити грибницы и скривилась от отвращения. Эта магическая дрянь была с разумом, но боролась только за возможность существовать и размножаться. Тот, кто отравил мясо, должен был знать, что от грибов нельзя избавиться.

Только…

Перед глазами появилась улыбающаяся мама.

Она никогда не боялась испачкаться, отравиться или погибнуть. Говорила, что сделает всё, что в её силах ради другой жизни. Святой отец пользовался этим. Мог ли он отправить подарок жителям приграничных земель?..

Но зачем?

Доуля выгнуло. Рот великана приоткрылся и из него полезли усики грибницы. Меня чуть не стошнило. Порыв сжечь всё к чертям и сбежать я успешно подавила, но когда один его глаз открылся, и вместо нормального человеческого белка я увидела чёрное мохнатое дно…

Сказать Габу, что спасать уже нечего?

Как?!

Гриб захватил мозг, там ничего человеческого…

Погодите-ка.

– Эй, Габ! – рявкнула я. – Ты помнишь, ЧТО я говорила недавно?!

– О чём именно? – Он не подошёл ближе, но встал строго за мной, по-прежнему находясь в кругу.

– О дыхании.

После некоторой заминки, маркиз ответил:

– Да.

– Что-то подобное сейчас есть?

– Соля…

– ЕСТЬ, я спрашиваю?!

– Есть.

– Мне это нужно.

– Но…

– Мне. Это. Нужно.

– Понял.

Послышалось шуршание, потом шаги и за моей спиной вырос силуэт. Габ положил ладони мне на плечи, и я почувствовала, как дрожат его руки. Мне стало жалко несчастного проклятого маркиза, чья жизнь крутилась вокруг нескольких человек. Каждый из которых был для него на вес золота. А может, и на вес его души. Но на жалость не было времени. Я тряхнула головой, прогоняя картинку со съеденным глазом и вскинула голову.

– Ты должен сделать всё, как я скажу, понял?

– Понял.

– Габриэль… – Я пожевала губу и вздохнула. – Даже если станет страшно или противно, всё равно не отступай, понял? Это единственный шанс спасти твоего друга. Единственный. И если он провалится, то я…

– Я понял.

– Хорошо, – с облегчением ответила я, прикрывая глаза. – Мальчики. – Фамильяры суетливо пискнули, застучали костями и побежали по моим рукам. – Кулда, на тебе круг. Феля, ты должен следить за тем, чтобы Дрыг ни во что не вляпался. Следи за ним, понял? – строго спросила я, зная, что несносный фей больше всего ненавидел нянчиться с Дрыгом.

Конечно, мне бы не хотелось использовать свою кровь, ведь это лишняя возможность для плесени проникнуть внутрь меня. Но и вариантов больше не было. Из-за отсутствия магических камней, сделать круг наподобие того, что я делала у Стены невозможно. Конечно, в замке полным-полно сокровищ, и при небольшом усилии, я бы смогла найти их все, но время… Чёртово время утекало сквозь пальцы, не оставляя великану и крохотного шанса.

Прикусив пальцами вену, я протянула свободную руку Кулде, позволяя макать косточки в кровь. Кулда единственный, кто знал как делать круг, ведь за помощью я всегда обращалась только к нему.

Погрузившись в подобие транса, чтобы не обращать внимание на боль и толчками выплескивающуюся на лёд кровь, я продолжала поглаживать сердце Доуля, отвлекая плесень от ритуала.

Кулда справился за несколько минут. Вымазался с макушки до пят, но довольно щёлкнул пальцами, показывая результат упорного труда. Круг получился на славу. Большой, объёмный и исключительно ровный, чего сложнее всего было добиться на этом полу.

– Габриэль, – тихо позвала я.

– Да?

– Слепок жизни Доуля… Когда он был сделан?

– …

– Габриэль.

– Сто двадцать лет назад.

– До вашего знакомства?

– Нет. Не совсем. – Маркиз замялся. – В то время я был ребёнком, а Доуль служил капитаном охраны этого замка.

– Чёрт.

– Всё так плохо?

– Габ. Плесень сожрала его мозг, там больше нет памяти, понимаешь?

– Хочешь сказать, что он забудет все прожитые со мной годы? – хрипло спросил он, сжимая моё плечо.

– Мне жаль.

– Он сможет выжить под проклятьем?

– Нет. Я буквально создам ему новое тело. Чистый сосуд будет свободен от оков русалочьей магии.

Ему потребовалось некоторое время, чтобы смириться с потерей друга. Да, конечно, Доуль выживет, но он станет тем человеком, что жил на плодородной и богатой людьми земле. Нам придётся отправить Доуля за Стену, чтобы дать ему шанс на новую жизнь. Империя разрушена, так что единственный вариант – это соседнее королевство за горами. И хуже всего – Габ не сможет с ним попрощаться.

Когда решение было принято, маркиз отпустил моё плечо и сел рядом. Взялся за кончики пальцев друга и молча заплакал.

Я старалась не смотреть. Не хотела мешать его скорби. Когда время подошло, Габриэль встал и щёлкнул пальцами. Перед моим лицом вспыхнул свет, в центре которого материализовался белый с переливами шарик. Он был похож на чистый прессованный перламутр, но на деле же, в сердцевине этого шарика хранилась часть души капитана Доуля. Часть его жизни и памяти, которой не коснулись проклятье и столетнее выживание.

Я кивнула.

Габ качнулся, будто борясь с собственным решением, и сделал шаг назад. А потом развернулся и ушёл. Я не видела – далеко ли, но так было даже лучше.

Кулда аккуратно взял хранилище души, с благоговением смотря на переливы камня. Наверняка, ему тоже хотелось иметь такой, чтобы в случае чего ни о чём не жалеть. Но… среди орков, тем более равнинных, никогда не рождались маги. Кочевники всегда отличались от прочего орочьего племени. Наверное, будь среди них хотя бы один, то Кулда бы не потерял навсегда всю семью.