Текст книги "Маленькая хозяйка замёрзших фьордов (СИ)"

Автор книги: Оксана Руф

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 18 страниц)

Глава 35

Зал Молений всегда соединялся с часовней. Всегда, но не в это раз. Из-за отношения семьи Эсфиль к богам, часовня была разобрана, выход в неё из зала – запечатан не только магией, но и камнем.

В холодное и пустое помещение было страшно входить. Когда-то здесь стояли скамьи и вёл службы храмовник. Но сейчас это был всего лишь огромный зал со сводчатым потолком, серыми, покрытыми глазурью, стенами и чёрным полом.

– Здесь кого-то жгли? – спросила я вполголоса, не желая создавать эхо.

По понятной причине Одан за нами не полетел. Побоялся, видимо, наткнуться на божью сущность.

– Не кого-то. В зале Молений люди пытались спастись от холода, поэтому жгли мебель. С момента постройки он был защищён заклинаниями, поэтому можно было не бояться, что пламя перекинется на другие части замка. Я сам разрешил.

– Понятно. – Я выдохнула облачко пара. Эта часть замка не отапливалась. – Ты не помнишь, как можно попасть в часовню?

– В конце зала есть старый орган, за ним когда-то была дверь. Её ещё при отце заложили камнем и запечатали магией. Так что не знаю, сможем ли прорваться.

Мы молча прошли до конца и остановились перед грудой сломанных и помятых железок. Это был не орган, а то, что от него осталось, после того, как всё дерево забрали на растопку. В четыре руки отодвинув кучу в сторону, мы начали ощупывать стену, постепенно перемещая по ней ладони. Но ни одной, даже самой маленькой неровности не нашли. Все стыки были тщательно подогнаны и промазаны раствором. Там, где новая кладка соединялась со стеной, были видны зазоры из-за разницы в качестве камня, но даже так, раствор всё компенсировал. А уж застывшая на поверхности кладки магия и того хуже – была как плотный упругий слой, не поддающийся давлению силы или оружия.

– Фух. – Я вытерла взмокший лоб и села на корточки. – Не думаю, что тут мы сможем что-либо сделать. Часовню спрятали на совесть. Неужели твои предки настолько ненавидели богов?

– Скорее, они их боялись.

– Почему?

– Может, потому что все алхимики нашей семьи испокон веку искали лекарство от смерти? Приблизиться по силе и могуществу к богам – это ли не мечта каждого волшебника?

– Не знаю. Меня такое никогда не интересовало, – ответила я в пол.

– А. Прости, Соль. Я не хотел…

– Да всё нормально. Ты же не виноват в том, что боги решили избрать своим апостолом меня. – Я хмыкнула и тронула пальцем сломанную трубу органа, часть которой торчала острым концом. – Если мы не разрушим магию, то нечего и говорить о проникновении внутрь. По стене замка мы точно забраться не сможем.

Я стала смотреть по сторонам, ища хоть какой-то выход. И он нашёлся. Правда, вряд ли моя идея обрадует Габа, но что поделать. Выйти замуж мне нужно было прямо сейчас.

– Есть только один шанс всё сломать. – Я поднялась, отряхнула колени и взялась двумя руками за самую острую, на мой взгляд, трубу. – Мы должны ломать не кладку с печатью, а старую стену зала. Такая сложная печать не может быть использована во всей комнате, понимаешь?

– Почему?

– Потому что маркизы знали, что прислуга слишком набожна, чтобы позволить себе святотатство.

– О. И как я сам до этого не додумался. – Он неловко посмеялся, но выбрал трубу вслед за мной и начал ломать стену.

Мы работали не покладая рук несколько часов, до самого рассвета, пока не исчез туман. До приезда храмовников оставалось совсем немного времени. На исходе сил, я выронила орудие разрушения и привалилась к стене. Пот тёк градом, лицо и тело покрывал толстый слой пыли и каменного крошева. Я задыхалась и кашляла, кляня себя за то, что не озаботилось о пропитании заранее.

– Давай отдохнём, – попросила я, смотря на то, как неистово вгрызается в стену Габриэль. Он работал на износ, не щадя ни себя, ни замка. – Нам нужно поесть и попить.

– Нет. – Он снова размахнулся. – Утис волнуется. Я боюсь, что храмовники приедут раньше, чем ты рассчитывала.

– Как это?! – Я наклонилась вперёд. – Это невозможно. Там три кареты, сотня паладинов и ещё больше истощённых людей.

– Они их взяли, чтобы использовать как корм для магверей и гулей, полагаю. Уф. – Габ потёр плечо и снова замахнулся. – По дороге их задержать могли только они.

– Нет, погоди. – Я сглотнула и выдохнула.– Невозможно. Мы с тобой быстро добрались до замка только потому что ты знал местность, а я была верхом на гуле, что мчался изо всех сил. Его скорость была выше лошадиной в несколько раз.

– Верно. – Он снова налёг на стену и зал наполнил хруст ломаемого камня. – Если исключить наличие у них проводника.

– Проводника?.. Нет, но кто же… Как же это… – Я потеряла дар речи. Об этом я совсем не задумывалась. Если будет проводник, то он покажет короткий путь и тогда кареты будут здесь уже к полудню. – Но, Габ! Все твои заняты ловушками и охраной!

– Не все. – Он яростно выломал кусок камня и швырнул его в противоположную сторону с такой силой, что он раскрошился, ударившись о другую стену. – Чиваса вчера не вернулась.

– Чиваса? Но зачем ей это? Зачем ей приводить сюда этих людей?!

Он отбросил трубу и сел на пол, привалившись спиной к стене.

– Чива родилась в том же месте, где и я. Точнее, в квартале красных фонарей. Мы росли как брат и сестра, но она всегда давала понять, что хочет большего.

– Н-ну… Это и так было ясно.

– Она не сдалась даже спустя сто лет, Соль. И в тоже время она устала. Никто из нас не знал причины такой долгой жизни. Все думали, что это из-за Утиса, но ты выяснила, что это не так. Она, да и другие хотят отдохнуть. – Он стукнулся затылком и прикрыл глаза. На покрытом серой пылью лице появились дорожки пота. – В тот день, когда она напала, мы говорили как раз об этом. Чива предложила отправить тебя к русалкам с просьбой о мире. Мол, ты не подвержена проклятию и поэтому можешь пересечь фьорды и море. Мы же и шага ступить на воду не можем. Я отказал. Честно говоря, в её разведке у гулей не было необходимости, я выжег всё гнездо. Если там кто-то и остался, то он всё равно уже умер после полученных ранений. Я думал, что она хотела просто сменить обстановку, ведь ты ей не нравишься. Она завидует.

– Тому, что ты выбрал меня?

– Ну, у меня и выбора-то особого не было, – рассмеялся он, а я кинула в него горсть крошева. – Но да. Я думал, это из-за ревности, но, кажется, ошибся.

– Почему?

– Потому что парни, что были в разведке, видели среди храмовников и Чиву. Она ехала в одной из карет.

– Да брось…

– Вот так.

Габ снова закрыл глаза, но мне вдруг захотелось плакать. Так грустно было от всего этого. Могла ли Чиваса специально привести сюда храмовников? Могла. Но зачем? Чтобы избавиться от меня? Хорошо. Допустим, меня забрали, что дальше? Земля умрёт, но ведь они-то нет. Габриэль бессмертный и пока он этого хочет, все остальные будут жить, даже если днём и ночью мечтают о смерти. Может быть Чиваса добивается смерти. Если уж он ей не достался, то пусть умрёт? Ну-у-у. Слабенькая такая версия. Что бы Габриэль не думал, но женщина, которой отказывали сто с лишним лет, не будет этого делать. За это время она легко могла сойтись с кем-то из семьи, и видя её реакцию на смерть Доуля можно было предположить, что именно с ним.

И всё же. Мне почему-то казалось, что дело совсем не в этом.

– Габ, скажи, а Чива и раньше ходила в разведку одна?

– Бывало.

– А кто закупал мясо?..

Он вскинулся и посмотрел на меня круглыми глазами, в которых легко читался страх.

– Это не он.

– Просто послушай.

– Нет! Чива не может быть тем монстром! Я бы узнал!

Я молча скорчила рожу, давая понять, что именно я об этом думаю.

– Мы можем проверить. – Я поднялась и протянула ему ладонь. – Храмовники будут здесь часов через пять. Есть время исследовать деревню.

– Почему именно там? – зло спросил он, но руку всё же дал.

– Потому что если я права, то целью морфов было истребление всех на территории маркизата. Лучше плесени с этим никто бы не справился.

– Зачем? Зачем этим тварям моя земля?!

– Я точно не знаю, но вполне допускаю мысль, что они уже давно планируют создать собственное государство. Морфы вне закона и преследуются на всех материках. Из-за этого им приходится жить поодиночке и они бесплодны. Но род дю Эсфиль – это лучшие алхимики, которые славились своими экспериментами. Может быть, морфы хотят получить ваши знания. Для этого им нужен замок. Пустой замок, Габ. Думаю, они заключили сделку с хиёлтами как раз около двух лет назад, когда ты убил двух высших, оставив наследницу одну. С тех пор, эти земли подвергались медленному уничтожению. Я не могу сказать наверняка, но среди твоей семьи был заражён не только Доуль. Ты ведь видел, как он мучился. Думаю, плесень была в последней партии мяса, что получили месяц назад, верно? – Габриэль напрягся и кивнул. – Куда, как ты думаешь, они могли бы спрятать тела твоих друзей? Доуля сунули в бочку только из-за спешки в день, когда появилась я. Если мы хотим выяснить всю правду, нам надо в то место, где живут каннибалы, Габ. Только среди них могли бы спрятать… их.

Мне стало дурно только от одной мысли, что Чиваса гнила на холоде, совершенно одна на протяжении месяца. И оставалась при этом живой из-за силы Габа. Ужасная участь.

– Если ты права, то её… угх. Чиву могли бросить в лесу.

– Нет. Ты сам говорил, что у магверей период спаривания. Их здесь слишком много, к тому же среди них запросто можно встретить изменённых людей, что поглотили ядра магверей. Никто бы не стал так рисковать. Проще засунуть туда, где тело могут съесть и убить так двух зайцев сразу: и от изначального человека избавиться, и каннибалов заразить плесенью.

– Тогда почему морф едет в карете?! – выдал последний аргумент маркиз.

– Ты прав. – Я задумалась. – Морф и правда не стал бы ехать вместе со святым Капелом, и уж тем более с понтификом. У них слишком большая святая сила. Морфам из-за неё становится плохо. Со мной не так, потому что у меня и магия смерти в теле есть. Они как бы уравнивают друг друга. Но с храмовниками совершенно другое дело. Тем более, что на проклятых землях, они бы наоборот стали использовать её изо всех сил, чтобы нейтрализовать проклятие. Вот… Вот чёрт. – Я открыла рот и в панике посмотрела на Габриэля. – А если и понтифик, и святой Капел уже давно морфы? Господи. Это бы вообще всё объяснило.

– Ты о чём, Соля?

Я вцепилась в его руку и затрясла её, почти крича:

– Десять лет назад Церцея стала изводить некромантов и лишать их силы! Ни один правитель, в здравом уме, не станет избавляться от того, кто контролирует смерть и заболевания! Некроманты всю жизнь работали чистильщиками, они избавлялись от трупов с чумой так, что зараза даже в земле не оставалась! А эта гадина всех поубивала и запечатала! Понтифик! Понтифик запретил моей матери использовать на больных заклятие жизни! А святой Капел совместно с императрицей шесть лет назад отравили мою мать! Отравили Святую Ахарбы! А-а-а… – застонала я, почти падая. – Я знаю зачем. Наверняка мама узнала, что Капел морф, поэтому от неё избавились, ведь заменить её невозможно! Она всегда была среди народа и лечила, и помогала, и спасала! Если бы у Святой вдруг пропали силы, народ бы стал говорить о том, что боги отвернулись, и тогда всё могло повториться, – частила я, хватая ртом воздух. – Всё как сто лет назад, когда казнили Ахариев! Господи. Вот почему им нужна была я. Я дочь Святой и мага смерти. Я вообще не должна была родиться и тем более жить. Две противоположные сути не могут быть вместе. Они точно хотели исследовать меня, чтобы найти способ вернуть плодородность своим женщинам. Капела уже десять раз возвращали к жизни, – зловеще продолжила я. – Десять раз, но почему-то шесть лет назад он не смог это сделать. Я думала, что это из-за того, что мамина сила иссякла. Но теперь думаю, что в тот раз она заметила странности в теле отца Капела, и возможно, даже стала следить за ним. А потом узнала и её убили.

– Она бы рассказала о своих подозрениях.

– Ни за что. Мама всегда держала всё при себе. Такая тайна может стать смертельной, если её неправильно использовать. Я была совсем ребёнком и часто разговаривала с храмовниками. Мама могла подумать, что я не уберегу секрет и тогда мы обе умрём. Какой кошмар, Габ. Какой… ужас.

– Тише. – Он прижал меня к себе и стал гладить по спине. – Давай будем действовать разумно. Для начала нам нужно убедиться в твоих подозрениях, хорошо?

– Да. – Я выкрутилась и потянула его к выходу. – Пошли к каннибалам.

– Нетушки. – Он показал на проломленный вход. – Для начала мы поженимся.

Глава 36

Холодная, покрытая льдом часовня была на удивление грязной. Здесь не сверкали фрески, как в библиотеке, и не сияла золотом утварь. Даже алтарь – продолговатая плита, уложенная поверх каменной колонны, была в потёках воска. Серое, невзрачное помещение, которое должно было служить хранилищем людской веры, удручало. От часовни веяло одиночеством и безысходностью. Жениться здесь не стал бы даже простолюдин, чего уж говорить об аристократе. Но тем не менее, лучшего места для нас с Габриэлем не было.

Храмовая книга, в которую вносились все записи о рождениях, смертях и свадьбах, лежала на алтаре. Всего две скреплённые между собой каменные пластинки. Куда именно прикладывали руку для свершения обряда я не знала, поэтому понадеялась на маркиза. Всё же он рос в этом доме, а значит была надежда на его осведомлённость.

– Что дальше? – развеял мои чаяния Габ встав перед книгой. – Надо поклясться или поцеловать? Может, помолиться?

– В храме, где я родилась, свадебную церемонию вели храмовники с высоким статусом, которые имели право благословлять молодых. – Я встала рядом и положила указательный палец на выемку в начале строки левой страницы. – Лишь раз я присутствовала на подобной, когда меня готовили к тому, что когда-нибудь мне нужно будет благословлять наследника.

– А почему не святой Капел, а ты должна была вести церемонию?

Я поморщилась.

– Потому что Церцея считала это величайшей милостью. Для меня, естественно. Хоть она и ненавидела мать, но знала, что благословение Святой сопровождает человека на протяжении всей жизни. К маме она обратиться не могла, поэтому готовили меня. Ну, в любом случае, Жифт не в том состоянии, чтобы думать о будущем. – Я вспомнила гниющее тело принца и содрогнулась. Мне отчего-то стало жалко несчастного наследника и его сестёр. Может, Церцея и не морф вовсе, а просто ужасная правительница, ведь как-никак, а судьба детей её волновала. Стал бы морф с ними возиться?..

Ответ пришёл сам собой: стал бы. Если бы занимался их воспитанием с детства. Всё-таки им не чужды чувства и прикипеть душой даже к неродному ребёнку вполне возможно. Жифт ещё молод и десять лет назад он был маленьким мальчиком.

– Соля?

– Ах, прости. Просто задумалась.

Габриэль приобнял меня за плечи и устроил подбородок на моей макушке.

– Мне тоже всё это не нравится, и совсем не хочется думать, что кто-то из тех, кого я считал семьёй, превратились в ужасных монстров. Что если, твоя теория подтвердится? – тихо спросил он, накрывая своей ладонью мою руку, из-за чего оба наших пальца оказались в одной выемке.

– Нам придётся убить их всех, – хрипло выдавила я, представив масштаб бедствия. – Если не избавиться от заразы, то когда-нибудь она снова захватит тело. Наша страна перестанет существовать, если мы не выдавим этот гной. Я одна могла бы просто куда-нибудь сбежать…

– Но?

– Но есть люди, которые помогали мне всем, чем могли на протяжении многих лет. Делили со мной кусок хлеба и кров. Я не могу, не имею права выбросить их усилия выжить на свалку. Трущобные грубы и почти не знают ласки. Им неведом страх за будущее, так как они привыкли жить одним днём. Но всё же… Даже в такой жизни есть что-то хорошее, и если эти люди… существа, решили, что могут просто взять и избавиться от всех, кто им не нужен или мешает, то они глубоко ошиблись на мой счёт. Пусть я и незаконнорожденная, и мой отец давно погиб, а мать не смогла защитить, есть то, что я могу сделать. И есть то, что я никогда не смогу простить, – добавила с горечью я.

– Смерть мамы?

– Нет.

– Нет?

– Мой брат. Он имел право родиться. Всего лишь родиться, – со злостью повторила я, надавливая на выемку и чувствуя как что-то острое прокалывает палец. – Ай! – Я отдёрнула руку, всматриваясь в алую каплю, что начала кружить по каменной странице. – Что это?

Исола Мария Элиза, вспыхнула кровавая надпись.

– Соля? Так и должно быть? – Габриэль притянул меня к себе и сделал шаг назад. Подальше от алтаря.

– Понятия не имею. Исола – это я. А кто Мария и Элиза?

– Двойные имена могут иметь только аристократы, – задумчиво сказал Габ, поглядывая на алтарь. – Смотри, там ещё что-то вылезло.

И он оказался прав. Именная надпись сменилась новой. Теперь уже более длинной и похожей на целое предложение.

Дочь дочери. Внучка матери. Наследница разрушенного и мать будущего.

– Вообще ничего не понимаю.

Габ склонился через меня, шевеля губами, как будто раз за разом повторяя начертанные слова.

– Дочь дочери – это ты и твоя мать, – выдал он наконец. – Внучка матери – речь скорее всего идёт о твоей бабушке. Она мать твоей матери. Наследница разрушенного – ты должна получить что-то от своего рода по материнской линии. Ну и мать будущего – твоя роль в том, что станет с этой страной, полагаю.

– По материнской линии? Но моя мама же простолюдинка. Как я могу получить что-то от бабушки?

– А кто сказал, что Святая была простолюдинкой?

– Храм, – протянула я. – Да все говорили.

– В моё время, т-то есть сто лет назад, – поправился Габ, – было принято забирать бастардов в храмы, если дети имели святую силу. Там из них готовили паладинов.

– Но паладины мужчины, – напомнила я.

– Верно. Но раньше и не рождались женщины, наделённые такой мощью. Все жрецы и служащие храмов всегда были мужчинами. Думаю, Святая Ахарбы была первой и единственной в своём роде на тот момент. Но сделать из неё паладина не могли, вот и вырастили Святую. Если святой Капел твой опекун, значит, он был опекуном и твоей мамы. Возможно, даже удочерил её.

– Оу. Но тогда почему здесь написано, что я внучка матери, а не внучка отца? То есть дедушки?

– Ну тут тоже всё ясно. Любовников имели не только мужья, но и жёны. Вполне возможно, что твоя мама была рождена от любовника какой-нибудь аристократки, вот её и сдали в храм. Титул всегда наследуется по мужской линии, поэтому её и представляли простолюдинкой.

– Получается, где-то на территории империи есть семья, к которой я условно принадлежу?

– Семья твоей бабушки, но да.

– Ну и какая мне польза от этой информации? – прошипела я, снова тыкая пальцем в слова, чтобы стереть их. – Какая польза, ты – бесполезный артефакт?!

Надпись дрогнула, но выстояла. А потом буквы сменились на другие и появился новый текст:

Мать будущего – наследница незаконного прошлого.

– А теперь? – Я обернулась к Габу. – Это ты тоже сможешь объяснить?

Странное чувство злости и сожаления жгло изнутри. Где-то там у меня была семья, которая отказалась от моей мамы, просто из-за интрижки. Какая-то дрянная бабка сходила на сторону, родила бастарда и сдала его в храм, как что-то бесполезное. И на протяжении всей жизни ни разу не поинтересовалась мамой.

– Не нужна, – процедила я, с трудом сдерживая магию смерти на кончиках пальцев.

Хотелось использовать её без оглядки на последствия и разрушить эту чёртову книгу.

– Что?

– Не нужна мне такая семья, и наследие их дрянное тоже не нужно.

Без согласия семьи нельзя выйти замуж. Я думала, что у меня были только мама и брат, ведь отец сгинул без следа по вине отца Капела ещё до того, как я родилась. Кто был отцом несчастного мальчика, умершего в утробе матери, я тоже не знала. Возможно, кто-то из паладинов. Нет, это было вероятнее всего. А может, там постарался и сам Капел, под личиной которого, возможно, спрятался морф.

– Давай теперь ты отдашь свою кровь, – попросила я Габриэля.

Читать о самой себе больше не хотелось.

– Ладно. – Он ткнул пальцем в углубление и на камень упала первая золотая капля. – Почему она такая?.. – Он отдёрнул руку, но было уже поздно. Храмовая книга заискрилась и поменяла надпись.

– Вот. – Я погладила его по запястью. – За все сто лет ты ни разу не ранился, что ли?

– Нет. Вообще не помню, чтобы у меня когда-либо были открытые раны.

Ну ещё бы, вскользь подумала я.

Если припомнить его прыжок со Стены, то можно представить выносливость и крепость полубожественного тела. Ненадолго мне даже стало завидно. Будь у меня такое тело, я бы не страдала каждый раз, когда обращалась к заклинанию жизни.

– Понятно, – вслух сказала я. – В общем, это доказательство, которое больше никто не сможет оспорить. Кровь бога. Хотя на твоём месте, я бы не стала предъявлять её кому ни попадя. Люди имеют свойство заблуждаться. И в момент величайшего заблуждения могут совершить много странного.

– Да я и не собирался, в общем-то. Мне не нужны никакие привилегии, если ты об этом.

– Нет. – Я склонилась над новой надписью. – Я о твоей безопасности. Даже хороший человек, в порыве отчаяния, может совершить мерзкий поступок о котором будет жалеть всю оставшуюся жизнь. Твоя сила – великое искушение, с которым мало кто справится. О. Уже появилось, – перевела я скользкую тему.

Габриэль Сатурис Матио. Сын матери. Внук отца. Наследник утерянного и отец настоящего.

– Так. Давай-ка я попробую угадать, – хмыкнула я, поведя плечами, чтобы немного отодвинуть Габа, почти придавившего меня к алтарю. – Сын матери. Как я и говорила, ты – сын принцессы Лиеши. Внук отца – это значит, что ты внук императора Энеля, который был отцом принцессы Лиеши. Наследник утерянного – кронпринц павшего имперского рода. И отец настоящего… Наверняка это о том, что ты должен занять трон Ахарбы.

– А ты мать будущего, – с улыбкой в голосе сказал Габ, обнимая меня со спины.

– Ну-у-у… – Я вспомнила слова Чивасы. Даже если она была ненастоящей, то эта фраза могла принадлежать той, кто рос вместе с ним. – А разве ты не бесплоден?

– Ч-что? – поперхнулся он. – Кто это тебе сказал?!

– Чиваса.

Габ напрягся, а потом обвил руки вокруг моей талии.

– Нет. Кем бы она ни была, она ошиблась.

– Понятно. Это хорошо. Хорошо ведь?

– Определённо, – мурлыкнул он мне на ухо. – Когда всё закончится, я докажу.

Стыд залил лицо краской. Я вспомнила проведённую с ним ночь и задышала чаще. Мышцы живота свело от одного воспоминания, и я поняла, что если и дальше буду думать о том, что было, то не смогу как следует сосредоточиться.

Желаете скрепить союз клятвой?

– Смотри. – Я попыталась сместить фокус его внимания с моей шеи на книгу. – Нас спрашивают.

– Клянусь хранить верность Исоле и людям Ахарбы, – ответил Габ, дыша мне в ухо.

Произнесённая клятва тут же отразилась на книге, но не погасла.

– Клянусь хранить верность Габриэлю и людям Ахарбы, – с готовностью повторила я.

Мои слова так же вспыхнули на книге, но в отличие от слов маркиза – погасли, оставив после себя серое вытянутое пятно.

– Не нравится? – Я нависла над артефактом. – Тогда что же ты желаешь от меня услышать?

На книге появилось изображение оскаленного рта. Через приоткрытые губы выступили острые пики зубов.

Я сжала пальцы в кулак и отстранилась от очередного поцелуя. Артефакты редко когда имеют собственное мнение, а храмовые книги, подобные этой, тем более. Всё, что они могут – это считывать родословную, дабы удостовериться в том, что союз не противоречит законам страны и веры. Если моя клятва оказалась неподходящей, значит от меня нужно что-то иное, нежели верность мужу и народу империи.

Прямое вмешательство в жизнь людей слишком утомительное занятие, поэтому, абы кто не стал бы творить такое. Запретить клятву мог только заинтересованный в ней бог. А единственный, кому я что-либо обещала – это Артус.

Хотя, был ещё один лентяй, что предпочитал издевательства над людьми собственному величию.

Веус.

Бог порочной алчности и любви, как ни странно. Вместо благословения подходящих друг другу людей запросто мог скрепить нерушимым союзом две противоположности. Зачем? Чтобы посмотреть, как они будут с этим справляться. Или, что бывало чаще всего, развращение служителей других богов. Нравилось ему срывать покровы аскезы с тех, кто ему не принадлежал. В общем, гаденький такой бог. И если уж он вмешался в самый ответственный момент, то только для того, чтобы подгадить Артусу, которого на дух не переносил.

– Со всем почтением приветствую бога Веуса. Мой господин. – Я поклонилась книге и заметив довольную ухмылку, в которую сложились нарисованные губы, с облегчением выдохнула. Несмотря на то, что Веус вёл себя как невоспитанный ребёнок, меня он не трогал. – Чем могу служить?

Я хочу поговорить с твоим избранником, дитя.

Я сглотнула.

Использование апостола как сосуда – нормальное явление. Но Веус… Пускать его было чревато, ибо однажды он уже нарушил табу и вмешался в мою судьбу, сняв печать с сил Смерти. Ритуал едва не стоил мне жизни, но он всё равно на это пошёл.

Проблема в том, что пока бог находится в теле апостола, душа последнего спит, а значит, не ведает, что творит очередной бездельник. Среди всех моих богов, только Веус любил погулять среди смертных, и я абсолютно не знала, чем закончится очередное вселение.

Дитя… Я теряю терпение.

– М-мой господин… – Я нашла руку Габа и крепко сжала её. – Возможно ли сделать это без использования моего тела? Не так давно я провела ритуал по воскрешению и у меня не осталось сил… Боюсь, пребывание в моём теле может вам не…

Дитя.

– Соля?

– Прости.

Я обернулась, стараясь сохранить на лице невозмутимость, но видимо, у меня получилось плохо, потому что Габриэль внезапно навис над книгой и сказал:

– Уважаемый бог, если вам нужен сосуд, могу ли я им быть?

– Габ!

– Спокойно. Я просто хочу знать.

Смешно. Как тот, кто скоро покинет сей путь, смеет вмешиваться?!

По книге поползла трещина. Я ахнула, боясь, что она в любой момент может сломаться и тогда не видать нам ни свадьбы, ни победы.

– П-пожалуйста! – Я схватилась за алтарь, не смея коснуться книги. – Мой господин, я согласна! Только… не гневайтесь.

Ха! Так бы сразу. Надоели время тянуть. И дитя, я не буду ничего делать, можешь не беспокоиться. Мне нужно передать сообщение твоему избраннику.

Что-то он подозрительно вежливый, подумалось мне, но спустя мгновение сознание стало уплывать и я повалилась на пол.