Текст книги "Маленькая хозяйка замёрзших фьордов (СИ)"

Автор книги: Оксана Руф

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц)

Глава 18

Хранилище оказалось подвалом. Под замком, в той части, где этажей насчитывалось больше трёх, была огромная, утопленная во льду камера. Лёд в ней долбили долго, насколько я поняла по размерам освобождённого пятачка, и с большим трудом.

– Здесь нет никаких приспособлений для пахоты или работы в шахтах? – спросила я, протискиваясь вглубь пещеры следом за Габом. – Невозможно же руками всё это продолбить.

– Этот лёд не берут обычные инструменты. – Габриэль подал мне руку и помог взобраться на большой и прозрачный валун в сердце которого переливалась всеми цветами радуги огромная раковина моллюска. – А зачарование не сильнейшая моя сторона. К тому же, всё железо мы уже… успели извести.

Я потёрла ладони, чтобы немного согреться, и окинула внимательным взглядом хранилище. На первый взгляд – ничего необычного. Таких пещер можно найти хоть с десяток в горах. Но то в горах, а здесь возвышенность, к тому же рядом с морем.

– Слушай, а правда, что и вода во фьордах промёрзла до дна? У нас говорят… говорили, что за сто лет действия проклятия лёд распространился далеко в море.

Габриэль ответил не сразу. Помолчал, осматривая нажитое непосильным трудом хозяйство, и вздохнул.

– Не в море. Лёд идёт в землю.

– Что?

– В землю, Исола. – На этот раз он повернулся и повторил глядя мне в глаза: – Земля стынет. Если ничего не предпринять, то через год от этого места ничего не останется. Впрочем, я сомневаюсь, что даже сам континент будет пригоден к жизни.

– П-погоди, я не совсем тебя понимаю… – Мне хотелось рассмеяться, но смех не шёл. Губы кривились в попытке изобразить подобие улыбки, но получалась какая-то дикая гримаса: смесь из страха, недоверия и надежды, что всё окажется просто неудачной шуткой. – Хочешь сказать, что вот эта дрянь, – я щёлкнула по льдине под рукой, – уходит вниз, промораживая саму планету?

– Не знал, что тебе известны такие понятия, – хмыкнул Габ и отвернулся. – Всё верно, Соля. Моряки знают, что там, где кроются льды, ходить на кораблях опасно, потому что лёд над водой – это всего лишь малая часть его тела. Остальная уходит вниз, глубоко в воду, сходясь остриём и вспарывая глубину. Вот так. – Он сложил две ладони вместе и развёл их в стороны, оставив в соприкосновении только пальцы. – Конусом. Тоже самое сейчас происходит и с землёй. И я понятия не имею, как это исправить. Поэтому и маркизой тебе ходить только год. – Он невесело усмехнулся и внезапным порывом потрепал меня сухой и тёплой ладонью по макушке.

Я моргнула, пытаясь переварить информацию и разложить её по полочкам.

Итак:

Первое – год – это всё, что есть у меня и у этих людей, чтобы вернуть всё, как было.

Второе – на этих землях и вовне их ходят русалки. Злые и кошмарные хиёлты, чьи королевы используют человеческих мужчин ради своего выводка.

Я мысленно сделала зарубку и кивнула.

Надо бы узнать, что они делают с ними после оплодотворения. Может это и не спасёт маркизат от проклятья, но наверняка чем-то поможет.

Третье – маркиз и всё его окружение здесь давно, и они устали. От чего или кого пока неизвестно, но я обязательно это выясню.

Четвёртое – русалки ходят по замку, как по морскому дну. Им плевать на отсутствие воздуха и на нормальные ноги. Те странные культяпки, на которых хиёлта шаркал, не в счёт.

Но. Они всё ещё формируют внутри себя жемчуг. Это о чём-то говорит? Или нет?

Пятое – большая часть семьи постоянно находится вне замка. За весь день я не видела никого, кроме тех троих и ещё парочки девушек, но они так стремительно пролетели мимо во время изучения мною замка, что я не осмелилась их тормозить и спрашивать дорогу.

Шестое – у маркиза есть тайна. Тайна страшная, судя по всему, и делиться он абы с кем ею не станет. Но мою он уже узнал. Догадался сам или кто из богов подсобил, я не знаю. Правда в том, что его реакция распаляла моё любопытство. Особенно слова про разделение жизни. Так не говорят по спутницу.

Седьмое – никто не хотел меня отравить, но фраза о том, что Доуль нашёл лишь тонкий срез мяса, меня всё ещё беспокоила…

И…

– Начни отсюда. – Голос Габриэля вывел меня из раздумий. Я повернулась в его сторону и наткнулась на внимательный, даже оценивающий взгляд. Ничего не сказав про заминку, он продолжил: – В тех трёх бочках хранится свежатина. Зверьё и несколько туш, купленных у торговцев в прошлом месяце.

– То есть, мясо вы всё-таки нормальное едите?

– А какое мы могли бы есть по-твоему?

– Ну… русалок?

Габриэль поперхнулся и закашлялся. По выступившим на висках венам, я поняла, что он давится смехом.

– Ими только отравиться можно. Русалочье мясо не пригодно в пищу.

– Но ведь ты его мариновал.

– Ага. – Габ усмехнулся и спрыгнул на пол. – Для наживки. Пошли уже. И Соль, если у тебя есть вопросы – лучше спрашивай, а то придумаешь себе невесть что.

Он подмигнул и направился к необъятным бочкам, высотой в три человеческих роста. И я бы даже не удивилась их размерам, если бы не чистота и прозрачность их стен, за которыми виднелись целые и почти не потревоженные оружием туши.

Естественные морозильники.

– Обрабатывал Белун. Любит он… руками работать, – пояснил мой будущий муж, взбираясь по лестнице на крышку ледяного сосуда. – Заняться здесь особо нечем, так что оттачивает мастерство как может.

– Он из клана кузнецов или шахтёров? – спросила я, пыхча и делая небольшие остановки по пути наверх.

– Из земледельцев.

Я замерла и тут же полезла снова. Гномы-земледельцы это что-то новенькое. Возможно ли, что Белун пришёл из-за моря, оттуда, куда наши моряки даже смотреть боялись? В нашей империи старших рас почти не осталось, все мигрировали за пределы Ахарбы из-за неуёмной жажды и алчности Церцеи, а те их представители, что недальновидно остались – стали заложниками политики или рабовладельцев. Поэтому я и не удивилась, увидев в маркизате гнома. Почти все, кто мог спастись, хоть и большой ценой, но шли в сторону льдов.

Габ добрался до крышки гораздо ловчее и быстрее меня. Оно и понятно, годами жить в подобном месте, ещё и не тому научишься. Я прикрыла глаза и сцепила зубы. Божественная сила хоть и согревала тело, но от обморожения пальцев не защищала. Двигать руками становилось всё сложнее. До небольшого выступа над стенкой я добралась со скрипом, на одном только упрямстве преодолевая ступень за ступенью.

– Держись. – Он подал мне руку и я благодарна в неё вцепилась. – Постепенно наловчишься. Главное не смотреть вниз. У тебя же нет страха высоты? – уточнил он заботливо, но как-то поздно.

– Нет. Ноги расползаются, вот и двигаюсь медленно, – пояснила я, вставая рядом и отбрасывая волосы назад. Надо всё-таки что-то придумать с этой копной.

Габриэль кивнул и попытался вытащить свою ладонь из моей, но я лишь сильнее сжала пальцы, как краб-отшельник держась за единственное, что придавало мне уверенности в этом морозильнике. Если и буду падать, то только вместе с муженьком.

– Исола?

– У-у. – Я мотнула головой и прикусила губу, вытягивая шею, чтобы рассмотреть дыру в центре крышки. – Ни за что не отпущу. Даже не пытайся от меня избавиться. Моя обувь не предназначена для таких температур, поэтому подошва ботинок задубела. Я вот-вот свалюсь и умру.

Маркиз усмехнулся, но пытаться освободиться от лишней ноши перестал. Вместо этого, он свободной рукой расстегнул куртку и вытащил из рубашки шнурок.

– Подвяжи волосы.

Я бросила на него удивлённый взгляд, пытаясь скрыть охватившее меня восхищение. Однако. Какой внимательный маркиз мне попался. Я ведь и слова не успела сказать, а он уже понял, что требуется женщине для успешной миссии по выявлению магической плесени. Вот бы водички ещё глотнуть, а то после мяса я даже рот не сполоснула.

– На. – Он той же рукой сдёрнул с пояса флягу и одним движением скрутил крышку. – Ты ведь так и не пила. Здесь, конечно, не вода, но от одного глотка хуже не станет.

Вот теперь мне стало неуютно. Одно дело, когда человек просто внимателен к другому, другое, когда он умеет читать мысли. А ведь что-то подобное уже приходило мне в голову.

– Ты…

– Я не умею.

– Но ведь…

– И даже так нет. Я не менталист.

Тьфу. Я поджала губы и раздула от гнева ноздри. Именно сейчас он подтверждает все опасения, вместо того, чтобы развеять их.

– Сомневаюсь, – всё-таки выдала я, разжимая пальцы и осторожно балансируя на льду. – У тебя слишком много тайн для того, кто живёт в глуши, среди ходячих мертвецов и каннибалов.

– Но ментальной магии среди них точно нет. – Габ тепло улыбнулся и слегка склонил голову набок. – Тебе никто не говорил, что ты весьма эмоциональна и не умеешь контролировать лицо?

– Нет, – буркнула я, подвязывая волосы.

– Соля. – Габриэль дождался, когда я закончу и сам взял меня за руку. – Я действительно не тот, кем возможно кажусь, но я не опасный человек. По крайне мере, для тех, кто рядом.

– Понятно. Ладно, пошли смотреть на плесень.

Мне стало неловко и неуютно. Этот мужчина хоть и выглядел немногим старше меня, но в каждом его движении и слове чувствовался многолетний опыт. Как такое может быть? Где и когда он его приобрёл? И почему одно его присутствие заставляет моё сердце трепетать?

Может, я вижу в нём соперника, а не будущего мужа?

Глава 19

– Крепче держи! – рявкнула я, балансируя посреди бочки, так чтобы не касаться плесени руками. Изнутри, всё мясо, стены и даже крышка были покрыты этой дрянью. – Глубоко въелась, падла, – выдохнула я, сквозь повязанную на лицо ткань. Дышать этим смерти подобно. Сам не заразишься – так все продукты отравишь.

Габриэль что-то буркнул и посильнее сжал мою талию. Спускать ниже он отказывался, намекая на то, что за ноги держать не самая лучшая идея. А лапать зад – это нормально, да?..

Да и ладно. Я усмехнулась и слегка изогнувшись, посмотрела на красного маркиза. Пусть привыкает. В конце концов, обнимать женщину – тоже искусство.

– Хватить глазеть и елозить. Бери пробу и вылезай.

Проба. На языке алхимиков – это часть материала, который пойдёт на исследования. Обычно алхимики исследуют только то, что потом можно продать, или как-то ещё монетизировать. Среди них, за всю записанную историю империи, не существовало альтруистов, что тратили бы своё время на заботу об окружающих. Но Габ хотел именно этого.

Я должна была взять по кусочку всех видов мяса, соскоблить грибы со стен, крышки и шкур. В общем, взять всё, что можно и нельзя. Другое дело, что сам он эту плесень в упор не видел. Для него вся первая бочка была хранилищем свежих и съедобных туш.

– Погоди.

Под одним из магверей я нащупала странную штуку, не похожую, ни на открытую плоть, ни на кости, и даже до шкуры ей было далеко. Если только эта часть не была выскоблена. Гладкая часть была твёрдой, но от неё не веяло холодом. То есть, тут я конечно засомневалась в собственной оценке, ведь руки успели как следует замёрзнуть, и всё же. Почему-то я была уверена, что эта вещь не была замороженной тушей. Нет. Я бы сказала, что она была тёплой?..

– Г-габ?

– Ты закончила?

– Нет. – Я уставилась на крохотное пятнышко, оставшееся на моём пальце и сглотнула. – К-кажется, я нашла источник. Но он тебе не понравится.

– Вытащить сможешь?

– Н-нет… Точно нет. – Я повернула голову и растерянно продолжила: – Надо ломать стенку.

Габриэль помолчал, убедился в том, что я не шучу, и резким движением втянул меня наверх. Я уселась на крышке, сложив ноги под себя. Говорить о своих подозрениях было преждевременно, поэтому я решила ждать ответа маркиза. В конце концов, если он откажется – просто приду сюда ночью и с помощью ребят разрушу лёд.

Фух.

Что-то будет.

В любом случае. Так или… иначе.

Я почесала зудевшее плечо и отвернулась от размышляющего Габриэля. Если мне повезёт, то он поверит на слово, если нет – то спать я нормально начну неизвестно когда и вообще…

– Эх. – Я поднялась на ноги и воспользовавшись силой жизни, очистила ладони и одежду от грибов. – Ладно. Я поняла, ты…

– Ты абсолютно уверена, что без разрушения стенки с этим не разобраться? – внезапно перебил он меня и посмотрел прямо, без недоверия или снисходительности во взгляде.

– Ага.

– Тогда давай ломать. Но прежде, мы должны создать защиту от плесени. Ею нельзя дышать.

– Да всё в порядке, – небрежно отмахнулась я, раскрывая перед его лицом ладони. – Вот этими самыми руками я могу очистить всё. Так что не переживай за свой драгоценный арбалет.

– Верю. – Он помолчал и попробовал зайти с другой стороны: – Тогда надо позвать ребят. Доуль нам точно…

– Нет! В смысле… – Я с раздражением поскребла шею и вздохнула. – Никто не нужен.

– Соль. – Габриэль посмотрел на меня, как на неразумного ребенка. – Я знаю, что ты сильный некромант и даже имеешь некие… навыки другого атрибута, но отказываться от помощи из-за самоуверенности нельзя. Я ведь объяснял, что этот лёд невозможно разбить просто так. Нам пришлось потратить много времени на проход в этой части замка. Так что будь хорошей девочкой и постой в стороне, пока мы будем решать вопрос с хранилищем, ладно?

Не ладно.

Я молча фыркнула и сложила руки на груди. И пусть. Пусть попробует обойтись без моей помощи, а потом я ему покажу. И вот тогда… тогда он не посмеет во мне сомневаться. Тоже мне. Пф.

Долго ждать не пришлось. По странной системе связи, Габ передал приказ всем собраться в холодильнике, как он это место назвал, и уже через десять минут вокруг первой осмотренной бочки появились люди.

Как и ожидалось, пришли не все.

– Нам нужно разбить лёд вот здесь и здесь. – Остриём арбалетного болта он показал точки и отошёл в сторонку. А за дело принялся недовольный Белун.

Всё время, что шли переговоры, он то и дело бросал на меня косые, полные открытой ненависти взгляды. Ха!

Я встала поодаль и уронила руки вдоль тела, смотря с не меньшей злобой в ответ. Он что, думает, что я могу подобного испугаться? Воистину глупый человек. Тьфу, гном.

– Эй, Габ! – позвал, не отрывая от меня взгляда, Белун. – Ты уверен, что этой МАРКИЗЕ можно доверять? Кроме неё никто не видел этой плесени. А вдруг она врёт и была отправлена императрицей специально, чтобы разрушить изнутри?

И так он произнёс это слово маркиза, что стало ясно – в его глазах оно теперь сравнимо с ругательством, а не с благородным титулом.

– Успокойся, – глухо ответил Габриэль. – Это было моё решение. Работай.

– Тьфу, – громко сплюнул в мою сторону несносный гном и принялся долбить лёд странным орудием, не похожим на рабочий инструмент.

Большое древко витиеватой формы заканчивалось острым лезвием, явно сделанным из… жемчуга? Я даже глаза протёрла недоверчиво. Да ладно. Кто в наше время делает копьё из жемчуга? Только самый недальновидный и-и… Ах. Я скривилась от очередной высеченной искры и отвернулась, чтобы лишний раз не смотреть на это кощунство. Видимо, они нашли большую жемчужину и путём нехитрых манипуляций, сплющили её до плоского состояния. Правда, давление для этого должно было превышать всё, что мог когда-либо выдать самый сильный человеческий воин.

Заметив, что до нутра морозилки осталось совсем немного, а эти дурни как встали кружком, так и остались стоять, я забеспокоилась.

Слишком близко, мелькнула на грани сознания мысль. Я бросилась вперёд, чтобы успеть перехватить Габриэля до того, как он увидит источник заражения, но опоздала.

С громким гаком, гном взмахнул последний раз и продолбил дыру. Прямо напротив лица Доуля.

– Что происходит? – зашептались те, кто, в общем-то должен был заметить подмену. – Это Доуль? Но как же…

– Ха-а-а.

Я встала к стене и ударилась затылком, чтобы хоть немного остудить бушевавший внутри меня жар. Глаза Габа, смотревшего на почти мёртвого друга, были наполнены известным мне чувством. Опустошением. Чувством мерзкой пустоты, когда ты понимаешь, что произошло непоправимое. Что сделать уже ничего нельзя. Можно только принять, но сердце и мозг отказываются. И потому ты просто стоишь и смотришь, не в силах сделать даже глоток сырого и промозглого воздуха.

Источником заражения оказался Доуль. Тот самый великан, что весьма добродушно встретил меня накануне, а теперь лежал, втиснутый в десятки трупов животных. Часть его скальпа была безжалостно снята, поэтому он выглядел не так приметно, как в нормальном состоянии.

Кто-то снял с него кожу, заразил магической плесенью и бросил умирать среди замороженных трупов. И всё это именно тогда, когда в этом замке появилась я. Удивительное совпадение, не правда ли?.. Не сведущий в некромантии или алхимии человек сразу укажет на меня, как на возможного виновника. Ведь до моего приезда они были здоровы.

Я задумалась. Крепко так.

Сегодня утром меня покоробило обращение Доуля и тонкий срез заражённого мяса. Сам великан к тому времени никак не мог оказаться в морозильнике, потому что его поместили туда совсем недавно. Буквально менее часа назад. А это значило, что его где-то держали, чтобы водить за нос жителей замка.

Так.

Меня как будто по темечку чем-то шандарахнуло. А ведь там за столом, вместе со всеми, сидел двойник. Сидел и жрал мясо, в то время, как настоящий великан томился в закоулках замороженного замка.

Брр.

Я поёжилась и обхватила плечи руками. Чего хотел добиться человек, что пошёл на преступление прямо перед носом у маркиза?

Заразить всех магической плесенью – это раз.

И два – попытаться вывести из игры меня. Съешь я тот ломтик, то на протяжении всего дня, бродя по замку, разносила бы грибные споры, постепенно погружая весь замок в хаос. Меня бы очень быстро вычислили и выкинули с земель. Но у преступника не хватило извилин, чтобы придумать запасной план, на случай, если я не стану есть или смогу различить заражённое мясо.

Я была не сильна в распутывании тайных заговоров, но в одном была уверена наверняка – человек, что пришёл в маркизат вместе со мной, был как-то связан с тем недоалхимиком. А вместе с этим, и с императрицей.

Тьфу.

Я скривилась, вспомнив телеса Церцеи, с трудом запихнутые в трон. Эта дамочка запросто могла бы разыграть подобное представление. Ведь наверняка она считала, что я, такая маленькая и несчастная сирота, в жизни не видавшая справедливости, никогда бы не смогла пойти наперекор договору, сулящему мне независимость…

А я пошла.

И если этот самоубивец от неё, то я навсегда лишу её семью покоя. А вместе с этим и всю империю.

– Гх. – Одну из девушек затошнило и я вернулась к насущным проблемам.

Что делать с Доулем?

Сейчас он не жилец. Это так, если по-честному. Всё тело, глаза, рот и… Я кинула беглый взгляд на придерживаемое с двух сторон тело. И гениталии. Всё покрыто спорами, и не абы какими, а самыми лучшими. Первым сортом, я бы сказала. Дышать, равно как и двигаться, он самостоятельно не сможет – уже поражены лёгкие и нервная система.

Господи. Я яростно потёрла переносицу, чтобы привести мысли и чувства в порядок. Даже в самые тёмные времена, когда шла охота на некромантов, ни один храмовник не позволял себе такого издевательства над человеком.

Ведь самая страшная пытка – это гнить заживо.

Хотелось бы мне прекратить страдания несчастного, но видя состояние Габриэля, я не рискнула вмешиваться. В конце концов, я всего лишь временная маркиза, угрозами и шантажом получившая своё место.

Они просто не поймут милосердия, которому научила меня мама.

Глава 20

– Я ей не верю, – отрезал Белун, втыкая мне под ноги жемчужное копьё. – Эта ушлая девица не понравилась мне с самого начала. Мало того, что одна прошла через земли, так и у Стены умудрилась выжить!

Я хмыкнула и закатила глаза. Этот старый маразматик уже больше часа сотрясал стены замка утробным ором и перечислением всех небесных кар, которые полагаются дрянной девчонке. То есть мне.

Я тряхнула затёкшей кистью и с удовольствием проследила за тем, как вздрогнул Белун и как быстро сменил позицию – перейдя за спину Габа. Всё-таки Чиваса рассказала о своём унижении. Иначе, с чего бы такому опытному и повидавшему жизнь гному прятаться от ушлой девчонки?..

Пока шло разбирательство и поиски морфа, успешно играющего роль своей жертвы на протяжении дня, мы с Габриэлем разрабатывали план очистки замка и спасения истерзанного Доуля.

И всё это время я внимательнейшим образом отслеживала любые магические колебания. Существо, способное менять не только внешность и кости, в империи звали морфами, а вот за её пределами – жестокими изуверами. Их численность не превышала сотни на все континенты, но то была страшная сотня. Веками они внедрялись в общество высших и низших рас, меняли внешность, пол, расу, голос, скелет и даже ауру.

Их невозможно распознать, если они внедрились.

Ну… Я почесала подбородок и скривила губы. Раньше нельзя было.

– Габ, – тихо позвала я маркиза, стараясь привлекать как можно меньше внимания. Если уж у нас в замке завёлся морф, то кто его знает – один он или с подмогой. – У меня есть идея, но без тебя, боюсь, мне не справиться.

Маркиз кивнул и одним движением пальца заставил гнома молчать.

А что, раньше так нельзя было сделать? До глубины души возмутилась я. Надо было ждать, когда из него весь гномий запас коварства и жадности вылезет?!

Фух. Надо успокоиться, иначе опять поругаемся.

Я показала язык Белуну, фыркнула в сторону кривившей рожу Чивасе и пошла в сторону выхода из зала.

– Соль! – Габ догнал меня у дверей и придержал за локоть. – Ты сказала что можешь спасти его.

– Верно. – Я медленно вытащила руку из захвата и потёрла ноющую кожу. – Видишь ли, благословение Святой, которое часто использовали в храме, имеет один невероятный эффект.

– Какой?

– Оно возвращает к жизни.

– Как нежить? – Габриэль обернулся и потащил меня наружу, не забыв прикрыть за нами дверь. – Мне нужен нормальный Доуль. Он не заслужил такого. – Габ заострил внимание на чём-то позади меня и внезапно дёрнул глазом, а потом и вовсе оскалился.

– Не как нежить. – Я обернулась, но не заметив ничего странного, продолжила объяснять. – Ты, возможно, этого и не знаешь, так как живёшь на отшибе империи, но святой отец Капел, который является наместником бога Ахарбы, уже многие годы имеет статус неприкосновенного для Смерти.

– Это как?

– Обычно. – Я пожала плечами. – Просто его вот уже десять раз возвращали к жизни. Полноценной. Как бы сказать. – Я воздела очи к потолку и задумалась. – Если брать самый распространённое и близкое определение, то можно сказать, что он бессмертный? Как-то так, в общем.

– Бессмертный, – зловеще повторил маркиз, отчего мне показалось, что воздух в замке стал холоднее на несколько градусов. – Священник и бессмертный?

– Именно. Но только он. В общем-то, его бессмертие и было главной задачей Святой Ахарбы, но так как это заклинание требует прорвы сил, то человек может использовать его всего несколько раз в жизни. Раньше такие силы применялись только в крайних случаях, когда страну захлёстывали эпидемии или голодомор, к примеру. Заклинание жизни помогало людям выжить. Но с тех пор, как воцарился последний понтифик, его перестали применять, аргументируя тем, что все мы ходим под богом, и даже эпидемии приходят лишь с его позволения. Бред в общем-то, но люди верят.

– Почему бред?

– Да потому что богам абсолютно наплевать на человечество, – усмехнулась я. – Они устали от своих детей и предпочли наблюдать за всем издалека.

– Но ведь ты сама…

– Тебя впечатлили мои силы, да? – я горько усмехнулась. – Знал бы ты, на что пошла мать, чтобы хоть кто-то из богов сжалился и услышал молитву.

Габ устало растёр лоб и вздохнул.

– Ладно, я понял, что эта тема слишком серьёзна для того, чтобы обсуждать её на глазах у всех. Давай для начала решим вопрос с Доулем и… его копией.

Копией?

Про морфов так не говорят. Морфы умеет быть лучше оригинала. Я прищурилась, пытаясь понять, что за странное чувство терзало меня на протяжении всего времени, что я провела на этих землях. Фактически, я пробыла здесь сутки. Успела обойти замок – те его части, что ещё не погрёб под собой лёд, познакомилась с черепом посмертника, которого Белун обозвал продажной шкурой, и нашла плесень. И в общем-то, только богатый опыт проживания в трущобах помог мне не сойти с ума. Окажись на моём месте другая девушка – я не бралась бы прогнозировать последствия её появления здесь. В этом огромном и холодном гробу.

Убедившись, что вся семейная братия осталась у едва живого великана, я поманила Габа за собой. Вычислить морфа можно. Но для этого нам понадобится наживка.

Я остановилась у поворота в коридор и тихо выдохнула.

– Ты думаешь, что среди них кто-то уже был… – Габриэль искал подходящее слово и найдя, продолжил: – Заменён?

– Эти-то? – Кивком головы я указала направление и тихо рассмеялась. – Нет, конечно. Просто мне не нравится, как на меня реагируют. Ты сам уже понял, что со мной надо по-доброму, а для твоих товарищей подобное просто невозможно. Я не хочу ссориться, Габ. Но и ноги об себя вытирать не позволю. Как только всё закончится – они или присягнут мне на верность, или покинут земли Эсфиль.

Он посмотрел на меня долгим затуманенным взглядом, будто размышлял о чём-то постороннем, лишь слабо касающимся моего вопроса.

– Хорошо, – в итоге согласился маркиз. – Рассказывай.

– Морфы, за время своего существования, научились ассимилироваться. Единственный их недостаток – это невозможность иметь потомство. Они все бесплодны. – Габ кивнул. – Но они же и горды. Поэтому всегда стараются стать лучше оригинала. Известнее, умнее, добродетельнее или наоборот злее. Для них вся жизнь – это игра на выносливость и хитрость. Видимо, наш морф проник в замок ночью. Не знаю как, – тут же подняла я руки, видя недовольно поджатые губы маркиза. – Но проник. Может, он был одним из хиёлт – разведчиков. Может, одним из ночных стражей. Или вообще притворился… – Я распахнула глаза и открыла рот. Боже мой. А ведь Белун был прав, когда сказал, что это я виновата. – Г-габ, это… – Я сглотнула и покусала губы. Чёрт возьми, так стыдно и неловко, но сказать всё же придётся. – Я думаю, что морф был рядом с самого начала.

– Не понял. С какого начала?

– Да видишь ли… Мне кажется, что Юль и есть морф.

– Нежить? – Я кивнула, почёсывая руку. Старая привычка, выработавшаяся ещё при храме, когда мне приходилось выслушивать нравоучения и угрозы от храмовников или отца Капела. – Ты в своём уме? – Он даже голоса не повысил. Кажется, в данный момент его заботила моя возможно свихнувшаяся личность, а не вероятность подмены нежити. Габриэль прижал ладонь к моему лбу и подозрительно затих.

– Что?

– Да нет. – Он встряхнул кистью и отвернулся. – Температуры нет, так что это не горячка. Получается, что ты действительно веришь в то, что твой Юль может быть этим морфом?

– Да. Я не думаю. Я уверена. Видишь ли, для новорожденной нежити он слишком умён и сообразителен. Много раз за эти два дня он меня удивлял, но я всё списывала на нашу связь, совершенно забыв о том, что на территории маркизата действует самое сильное в мире проклятье. При таком раскладе наша связь наоборот должна была истончиться. Да и… Когда ты видел его в последний раз?

Габ открыл рот, чтобы ответить, а потом закрыл его и уставился таким взглядом, будто я только что имперский заговор раскрыла. Ну право слово.

– Хотя нет. – Я почесала подбородок и разочарованно вздохнула. – Всё-таки не Юль.

– А теперь-то почему?!

– Он был со мной всю ночь и утро, когда Доуль заходил с этим плесневелым кусочком мяса. А потом и замок вместе со мной обследовал и пропал только, когда мы подошли к залу. Помнишь? Я ещё тогда сказала, что видела дворецкого.

– Предателя, – поправил меня Габ. – Он никогда не был дворецким.

– Но он до мельчайших подробностей рассказал, как добраться из того места до тебя.

– Потому что жил в этом замке с рождения. Не важно. Просто не ходи туда больше. Он заморочит тебе голову, лишь бы своего добиться. Давай вернёмся к Юлю. Ты видела его пока добиралась до зала, так?

– Да. – Я медленно кивнула, пытаясь припомнить всё, что произошло. – точно помню, как ехала на нём до конца коридора, а потом…

– Потом?

– А потом я дошла до стола? – Я прижала палец ко лбу и взбешённо растёрла сухую кожу. – В какой момент он исчез и почему я ничего не заметила?

– Так. – Габриэль оглянулся, убедился, что нас по-прежнему никто не подслушивает и низко наклонился, шепча в самое ухо: – За столом вместо Доуля был морф?

– Да, – одними губами подтвердила я, чувствуя, как загораются щёки от слишком близкого контакта.

– И Юль пропал в это время?

– Угу.

– Может ли быть, что морфов двое?

– Двое?! – воскликнула я и тут же зажала рот подрагивающей ладошкой. – Нет. Погоди, я совсем запуталась. Юль действительно ведёт себя странно для нежити, тем более такой тупой, как гули. Но… до того, как мы прибыли в замок он вёл себя нормально, и я нашу связь ощущала. Потом он исчез на какое-то время, пока я с вами на пороге знакомилась, и снова появился, вытащив кучу костей хиёлт. Я в тот момент подумала, что он проголодался, но нежить не может хотеть есть. Господи! Я из-за тебя, с твоими дружками, вообще обо всём позабыла! Вот и не обратила внимание на момент, когда связь исчезла. Видимо, морф поменялся с Юлем именно тогда. А кости бросил, чтобы заинтересовать уже меня. Пото мы пошли спать, а утром появился Доуль.

– Ненастоящий, – добавил зачем-то маркиз.

– Да.

– И дал тебе кусок мяса, что при этом сказав?

– Что это всё, что он нашёл. А потом добавил, что ты дал мне испытательный срок как для маркизы. И ушёл.

– Ага. – Габ взъерошил затылок и почти бесшумно застонал.

– Ты чего?

– Да так. Без этого точно не обойдёмся. Не хотелось бы… Чёрт. Ладно. Рассказывай, что было дальше.

– А дальше мои малыши, кхм, то есть фамильяры, нарисовали для меня карту замка. И я попросила их отвести меня в то место, которое они нашли страшно подозрительным.

– И ты пришла к внутреннему двору.

– И я пришла к внутреннему двору, а потом Юль почему-то решил попробовать лёд на язык. И прилип. А мне пришлось прятаться, а он меня сдал. В общем-то, и всё.

– То есть, если бы не проказа Юля, то ты бы тихо ушла, правильно я понимаю? – уточнил Габ, опять смотря на что-то за моей спиной. Но там точно были стена и лёд. Поэтому я дёрнула плечом, решив не показывать заинтересованность.

– Верно.

– Значит, он хотел тебя задержать, хотел показать что-то, или наоборот, всё это было для нас.

– Я думаю, что морфов и правда может быть два, но тогда это либо дичайшее совпадение, либо чей-то заказ. Первый обратился Юлем, пока мы были на улице, и кем он был до этого неизвестно. Тебе бы сделать перекличку, маркиз. Надеюсь, кроме Доуля никто не будет числиться пропавшим. А второй ждал удобного момента и обернулся великаном, то есть, твоим другом, конечно. Но что-то испортило его планы, поэтому Доуль был поспешно спрятан там, где мы бы не стали искать, не заметь я на мясе плесень… Как давно вы в ту бочку мясо складывали?