Текст книги "Коронация пешки (СИ)"

Автор книги: Оксана Кас

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 25 страниц)

Разумеется, Хару тут же назвали «потомственным кошатником». И это при том, что неизвестно, что было с кошками Ёнджуна после его смерти. Вряд ли им позволили остаться в господских покоях, спать на кровати и питаться тем же, чем и их хозяин-аристократ.

В любом случае, до субботы все было спокойно – никакого хейта, никакого копания в грязном белье семьи Хару, только разбор исторических фактов, обсуждение давно неактуальных сплетен. Из-за этого Кахи провела Хару короткий инструктаж: о прадедушке Хансу и его связи с архитектором Им придется рассказать, иначе потом будет хуже.

Но утро субботы началось не с этого. Ровно год назад состоялся финал шоу Lucky Seven, что Хару посчитал прекрасным поводом для вручения подарков – он отдал парням их норигэ. Восторгов было… не меньше, чем у Сольги из-за бело-синей лисы. Парни сделали несколько совместных фотографий, стафф должен был выложить фото в общем аккаунте группы.

Тот факт, что Сая среди победителей не было, все проигнорировали. Сделали вид, что никакого Чанмина никогда не было и победа в шоу – их общий праздник.

* * *

Реакция англоязычных фанатов на перевод первой статьи о клане Нам из Чханнён:

* А я знала! Я всегда знала, что он благородного происхождения!

** Мы все это чувствовали, его принцем начали называть после первого же появления на экране.

/

* Корейцы с ума сошли из-за этой статьи. Это так важно? Мне казалось, что у них нет преклонения перед аристократией…

** Тут дело не в преклонении перед аристократией. Клан Нам Чханнён очень старый и достаточно известен в определенных кругах. Много документов, подробная история, немало корейских исторических личностей принадлежит к этому клану. Когда я начала про это читать на форумах, мне показалось, что корейцы про королевскую династию знают меньше, чем про клан Нам.

*** Добавлю, что финал аристократического клана Нам – с самоубийствами, сопротивлением и спрятанным наследником – очень в духе конфуцианских традиций. Да, это немного слишком, потому что они за три поколения семьи привлекли к семье слишком много внимания, но для корейцев сейчас важно, что они до последнего оставались патриотами страны, вели себя достойно и верили в будущее Кореи.

**** Добавлю и я. Как раз недавно было очередное обострение корейско-японских отношений, буквально месяц назад снова в газетах обсуждали, что японцы отказываются признавать свое ужасное отношение к корейскому населению в начале двадцатого века. Поэтому статья про Хару просто вышла в крайне удачный момент.

/

* Читала, что потомки героев сопротивления освобождены от военной службы. Получается, Хару не пойдет в армию?

** Пойдет. Освобождение получали дети и внуки, Хару тянет максимум на правнука, никакого освобождения у него уже не будет. Хотя жаль, конечно. Учитывая, что погиб почти весь клан, могли бы и его освободить.

*** Не хочу, чтобы он уходил… беспокоюсь за него заранее.

/

* За двенадцать часов до публикации статьи Хару опубликовал свои фото, рассказал о покупке нового телефона. Чехлы с перламутром ушли в солдаут со всех сайтов, где есть международная доставка. Он действительно достойный потомок такого клана – став айдолом, популяризует корейскую культуру на весь мир.

** Не могу отделать от ощущения, что он знал заранее, что статья выйдет утром…

*** Вполне вероятно. Ему могли показать статью до публикации, чтобы он примерно понимал, что его ждет, вот он и решил показать, кто тут главный «корейский принц». После выхода статьи это было бы уже немного наигранно, а до – в самый раз.

**** Тогда и его новая куртка, которую заметили еще во время съемок на прошлой неделе, – это тоже было спланировано?

***** Почти уверена, что намекать начали еще раньше. Вспомните съемки выпуска у мудан. Хару выбрал себе ханбок сам, там темные цвета, которые характерны для главы клана, а не молодого парня. Шэнь – иностранец, Тот-парень – пофигист и хам, их выбор темных цветов не имел никаких символических отсылок. А Хару, несмотря на достаточно юный возраст, оделся как взрослый. Думаю, это было сделано намеренно. То, что его бабушка с дедушкой официально записаны, как его иждивенцы, сасэны уже раскопали. То есть он – глава своего клана.

****** Из-за чего снова всплывает вопрос – а где его отец? Почему о нем ничего не известно?

******* Есть вероятность, что мы это скоро узнаем. Но я не думаю, что сам Хару хотел бы раскрытия этой тайны. У него явно есть причины, по которым он почти не говорит об отце.

* * *

Реакция фанатов под постом в честь годовщины финала Lucky Seven:

* Эти норигэ такие милые! Это пластик или стекло? Выглядит очень дорого.

** Нашла человека, у которого Хару эту прелесть заказал. Звери стеклянные. Вот ссылка на аккаунт: ***

*** Огромное спасибо! Пойду оформлять заказ, пока есть возможность получить игрушку до конца года…

**** Ахаха. Точно, у мастера, наверное, уже сотни заказов.

/

* Прошел всего год? Мне казалось, что я слежу за парнями уже целую вечность.

** Столько всего произошло за год… Мне тоже не верится.

/

* Чем больше я смотрю на текущий состав группы, тем отчетливее понимаю: так им точно лучше. Не берусь судить об отношениях внутри коллектива, мы про это ничего не знаем, говорю только про внешние впечатления. Сай вписался просто прекрасно. Он шикарный танцор, веселый, кажется очень теплым человеком. Посмотрите на то, как они смотрятся вместе – идеальное сочетание. Высокие, стройные, все очень привлекательные. И даже голос Сая прекрасно им подошел. Чанмин выделялся внешне, был заметно мощнее остальных. И его манера читки была более агрессивной, что нередко диссонировало с текстами песен и более мягкой подачей остальных. Сейчас все очень гармонично.

** Его имя внутри фандома не принято упоминать, но, в общем, я с вами согласна – с Саем им лучше.

*** Не принято упоминать? Подождите, то есть, это было прямо каким-то правилом? Я часто видела, что фанаты заменяют его имя самыми разными вариантами… не всегда эти варианты пропускала цензура, но я не думала, что это как-то регламентируется.

**** Правила не было, никто это не регламентирует 😊. Но как-то так сложилось, что его не называют по имени.

Глава 12
Срыв?

Хару немного волновался. Кахи провела с ним инструктаж, но даже она выглядела не особо уверенной. Предполагалось, что к выходным журналисты и фанаты сами найдут информацию о Нам Хансу и сами поймут, как связана семья Хару с архитектором Им, и сами обвинят Минсо в том, что она взяла Хару в группу «по блату». Но все так увлеклись историей, что никакого разоблачения не произошло.

Кое-что раскрыли, разумеется. Даже в самой первой статье было сказано, что дедушка Хару владел издательством Sanho. В тот же день была опубликована и другая статья: Нам Гаон, дедушка айдола Хару, покинул издательство Sanho в таком-то году, потом у него был другой бизнес, разорился тогда-то, пропал из видимости СМИ. Возможно, это было той информацией, которую смогли найти быстро. Но не исключено, что дело было в другом.

По словам Кахи, которая инструктировала Хару утром, события начали развиваться совсем не так, как ожидалось. Готовились к худшему – к хейту, обвинениям, заведомо ложным заявлениям и прочим неприятным вещам. Кто мог предположить, что у жителей страны внезапно проснется такой интерес к истории? Журналисты быстро подсуетились, покопались в архивах, начали брать интервью у историков. Это было ответом на запрос публики. Но это вовсе не значит, что они не вернутся к Хару, когда аджумы перестанут лайкать исторические статьи. О нем не забыли, просто временно оставили эту тему. Кахи вообще считает, что статьи уже готовы, возможно даже, были написаны еще неделю назад. Давать людям информацию маленькими порциями, разбивать большую историю на пару десятков маленьких – вот принцип современной журналистики, которая чересчур зависима от сетевых показателей. Было бы, конечно, проще, если бы первоначальная статья была полноценным журналистским расследованием, всеобъемлющим и подробным. Но Хару не повезло.

Из-за этого в аналитическом отделе считали, что Хару лучше самому сбросить эту бомбу. В смысле – рассказать фанатам, что его прадедушка помогал отцу Им Минсо. Журналисты все равно это вычитают в газетах. Либо кто-то расскажет в сети. Лучше не ждать, а начать оправдываться заранее. По крайней мере – сейчас аналитики считают это лучшим вариантом.

А еще Кахи рассказала, что статья о семье Со, судя по всему, пока не выйдет в свет. Точные причины такого решения неизвестны, как и сроки ее публикации. Скорее всего, семья не хочет, чтобы раскрытие их прошлых преступлений произошло в период, когда вся страна обсуждает клан Нам. При условии, что господин Со спас от судимости человека, который разорил человека из того самого клана Нам…желание отложить выход статьи становится предсказуемым.

У Хару было ощущение, что от всей этой информации пухнет голова. На неделе ему пришлось много учиться, было не до чтения комментариев в сети, поэтому в этот день Кахи немного его перегрузила.

Хару решил приготовить что-то вроде ужина, так будет все же проще разговаривать. Ему доставили на дом рис и курицу в кисло-сладком соусе, еще он достал из холодильника пару закусок, заварил чай. Волновался сильно, но все волнение удивительным образом испарилось, когда менеджер Квон включил запись.

– Привет, – Хару помахал рукой в камеру, улыбаясь, – Я планирую поужинать, а дальше видно будет. Давно не болтали. У меня здесь курица, вот это кимчхи моей бабули, а это приготовил Сай вчера вечером, представляете? Водоросли какие-то… Честно говоря, я не знаю, как это называется, но… очень вкусно.

И Хару действительно с удовольствием отщипнул палочками небольшую порцию салата из водорослей.

Первое время он преимущественно ел и иногда отвечал на некоторые вопросы, которые не касались важных тем. Причем он решил сказать об этом сразу:

– Я вижу много вопросов по теме, которую активно обсуждали в СМИ на этой неделе… давайте после того, как поем, ладно? Задавайте пока другие вопросы.

Сообщения в стиле «А правда, что ты….» ему продолжали писать, но уже меньше. Хару читал чат в телефоне и отвечал на вопросы, которые казались ему интересными. Еще раз продемонстрировал чехол. Обьяснил, что купил его, потому что заказал себе мебель в такой технике. Рассказал немного о том, как поживают его коты, показал фото подросшего Джелли и пообещал скинуть эти фото в DaySay в лучшем качестве. Ответил на глупые, но забавные вопросы в духе «Что ты выберешь – третьего кота или есть креветки каждый день?», «Что делать, если мой парень не разрешает мне быть фанаткой?» и «Что должны сделать роуз, чтобы Black Thorn поехали в мировой тур?». Он даже радовался, что в чате вообще есть, на что ответить, потому что нередко фанаты задают однотипные вопросы, которые не вызывают никакого интереса.

Наконец ужин был съеден, Хару унес пустую посуду, вернулся на свое место, налил чай в кружку, попробовал… и начал говорить.

– Когда я был маленьким, мы еще неплохо жили. Я смотрел программы кабельного телевидения, например. А еще у меня до сих пор есть большая энциклопедия, где рассказывается о диких животных… Как всем уже успел разболтать Тэюн, я в то время был немного помешан на больших кошках, так что мне купили книжку, в которой было много изображений таких кошек. Но я тогда был очень маленьким и мало что понимал, а потом толком и не спрашивал. Дедушка мне, конечно, рассказывал, что у меня были такие-то предки, они делали это и то, но… давайте честно: мало какому подростку в его тринадцать интересны семейные истории. Я был вежливым и воспитанным ребенком, поэтому дедушку слушал, но… он от меня отстал с этими разговорами, потому что видел, что мне это неинтересно. Оставил на потом. До того, как я стал айдолом, я уже узнал побольше, но, если честно, некоторые статьи в газетах удивили и меня.

Хару отпил еще немного чая и рассказал, в качестве примера, про закопанные документы – он-то думал, что там маленькая стопочка, а там пара сундуков.

Хару заметил в чате длинное сообщение с вопросом, но успел прочесть лишь начало. Комментарии мелькали быстро, было много спама – смайлики, лозунги «Хару в президенты» (какой-то новый фанатский прикол, видимо), традиционные вопросы «You got abs?» (роуз все никак не отделаются от желания раздеть Хару хотя бы до пояса), прочие бессмысленные сообщения. Пытаться промотать наверх и дочитать комментарий полностью смысла не было, поэтому Хару решил ответить на первую его часть, не озвучивая вопрос вслух.

– Мне не стыдно, что я, будучи наследником такого клана, стал айдолом, – сказал Хару, – И я не понимаю, почему это должно опозорить моих предков. Я честно зарабатываю на жизнь, поддерживаю семью, стараюсь стать профессионалом в своей сфере. Чего стыдиться? Работать – не стыдно. Стыдно – это когда ты ничего не делаешь со своей жизнью. И я уверен, что мои предки меня бы не осудили. Учитывая все, что про них известно – скорее бы отлупили палками, если бы я продолжил жить в благородной бедности, считая работу айдола недостойной меня.

Хару снова отпил немного чая – чуть теплого, уже невкусного – и откинулся на спинку кресла, снова взяв в руки телефон. Общее настроение в чате не особо изменилось. Трансляцию смотрят иностранцы, они пока не понимают, о чем там Хару вещает, вот и пишут традиционную чепуху. На корейском же начали появляться слова поддержки и одобрения.

– А еще я хотел бы кое-что рассказать, потому что журналисты это все равно раскопают, – сказал Хару и отложил телефон. – Лучше уж сам. Моего прадедушку звали Нам Хансу. Про него даже есть статья в Википедии… Ученый и меценат – так там написано. Но все немного сложнее. Прадедушка был очень умным человеком, он физик, работал в военно-научном институте. Судя по всему, он был действительно очень ценным сотрудником, потому что по карьерной лестнице продвигался быстро. И… я даже не знаю, как объяснить. Все, кто знали лично моего прадедушку, рассказывают о том, как выглядел его дом в то время. Одну спальню занимали прадедушка с прабабушкой, другую – их сын. А в третьей жили те, в ком прадедушка видел потенциал, но у кого не было денег, чтобы этот потенциал развивать. Он давал им крышу над головой, кормил, доставал одежду. Кто-то из тех людей не добился особых успехов, а кто-то стал очень влиятелен в своей сфере.

Хару сделал небольшую паузу, чтобы перевести дух, а потом продолжил:

– Я знал, каким человеком был мой прадедушка, но мне не рассказывали, какие люди реально считали его своим благодетелем. Поэтому во время первых встреч с моим продюсером, госпожой Им Минсо, я не знал, что наши семьи как-то связаны. А потом оказалось, что архитектор Им был одним из тех, кто жил в доме моего прадеда. Продюсер Им тоже меня не узнала… я внешне не похож на дедушку и прадедушку, да и она была еще ребенком, когда мой прадедушка умер, потом они не виделись. Так что… так получилось. Я понимаю, что многие, в итоге, скажут, что продюсер Им взяла меня в группу, потому что ее отец был другом моего прадеда, что это фаворитизм… Я ничего не могу с этим поделать. Но надеюсь, что мои старания не будут обесценены хотя бы у роуз… Ни я, ни продюсер Им, заранее не знали, что косвенно знакомы. Им Минхёк знал моего дедушку лично, а вот Им Минсо – нет.

Хару задумчиво замолчал. Он не был уверен, что сказал все правильно, но сказанное уже не вернуть. Было неприятно, конечно, что приходится говорить подобное на всю страну, но тут уж действительно – лучше сделать самому, чем ждать.

Он снова взял в руки телефон. На корейском замелькали объемные поддерживающие послания, на других языках смайлики и глупые фразочки тоже пропали, все писали, что его любят и поддержат в любой ситуации. Видимо, фанаты начали делать быстрый перевод трансляции и англоязычные зрители просто реагируют с небольшим опозданием.

Хару поблагодарил за поддержку, снова потянулся к уже остывшему и невкусному чаю. Тут дверь его комнаты открылась и вошел Тэюн с двумя большими кружками в руках. Он осторожно влез в кадр, помахал рукой фанатам, а потом сказал Хару:

– Это приличные кружки, без проявляющихся картинок, я проверил. У тебя нет второго стула?

– Кресло слишком низкое, тебе придется принести себе другой.

– Окей, сейчас вернусь.

Через минуту Тэюн вкатил в комнату свое компьютерное кресло, Хару немного потеснился, чтобы они лучше помещались в кадр. На сидении кресла Тэюна лежала коробочка… с турецкими сладостями. Рахат лукум. Очень узнаваемо выглядит – типичный турецкий сувенир.

– Сай передал. Сказал, что тебе может понравиться, – сказал Тэюн, вручая коробку Хару, и обернулся к камере: – Еще раз привет, я пришел спасать Хару от вопросов, которые ему не нравятся. Ничего личного, он мне просто очень дорог.

Все это Тэюн сказал весело, но Хару безошибочно считал по его поведению, что Тэюн немного раздражен. Не злость, конечно, а так… Видимо, что-то его вывело из.себя. То ли вопросы, то ли сам факт вынужденного стрима Хару.

Рахат-лукум оказался свежайшим, он практически таял во рту.

– Откуда это? Разве кто-то ездил в Турцию?

– Просто был какой-то конкурс керамики и мама Сая там сопровождала кого-то, – ответил Тэюн, – Они передали нам гостинцы курьером, чтобы мы на выходных съели. М-м-м… это и правда вкусно.

Хару согласно кивнул. С крепким чаем – объедение. Он даже блаженно зажмурился, что стало причиной неконтролируемого смеха у Тэюна. В комментах тут же написали, что Хару опять похож на кота. Ну и черт с ними, ему вкусно, а веселить фанаток – часть его работы, пусть называют котом, ему не жалко.

К теме прошлого семьи Хару они не возвращались. Вспомнили детство, немного проспойлерили, какой развлекательный выпуск выйдет на следующей неделе. Фанаты напомнили Хару, что он обещал сыграть на электроакустической гитаре, обсудили еще и это. Хару пообещал подготовиться к такому стриму и провести его после сдачи Сунын. Сошлись на том, что он будет петь на английском, подберет какие-нибудь старые песни. В общем, стрим перестал быть неприятным. Они чудесно поболтали, было даже весело.

Трансляция продлилась почти три часа. Потом Хару поблагодарил Тэюна и практически сразу пошел в душ. Казалось, что он весь взмок от волнения. Когда вернулся в комнату, обнаружил, что кто-то все убрал – не было ни камеры, ни кружек на столе, все книги, которые Хару со стола переложил на кровать, вернули на место. Тэюн, наверное. В груди потеплело.

Он вышел в гостиную и застал там Шэня и Сая, которые вместе смотрели что-то на экране телефона.

– Что вы делаете? – удивился Хару.

– О, это ты, – улыбнулся Шэнь, – Мы смотрим популярный челлендж, хотим снять в понедельник. Ты как?

Хару направился на кухню, хотелось выпить воды со льдом. Отвечал на ходу:

– Я в порядке, не беспокойтесь. И, Сай, спасибо за сладости, они были изумительны. Но я, кажется, съел столько сахара, сколько обычно и за неделю не потребляю.

– Сухён один нечаянно умял всю коробку, – со смешком ответил Сай. – Мама пять коробок передала. Говорила, что нам должно на неделю хватить… осталось две коробки на шесть дней…

Хару хмыкнул. Ну да. В их общежитии еда не залеживается. На диетах они тоже не сидят, потому что вечно нервные и после тренировки. Мясо и сладкое улетает мгновенно.

Пока насыпал лед в стакан, задумался: а почему вообще его эта трансляция так вывела из себя? Ничего ужасного он не делал, не унижался, не врал, да и прошлого своей семьи он не стесняется. Но все же Тэюн даже через экран понял, что Хару некомфортно, и пришел его спасать.

Семья всегда была для Хару чем-то очень личным. Фанаты и так знают о нем практически все, только дома и наедине с Тэюном у него есть возможность расслабиться и не думать о том, как он выглядит и корректно ли выражает свои мысли. А дома он еще и мог быть по-настоящему уязвимым. Это в агентстве и на съемках он профессионал, серьезный работник, ответственный лидер. А дома может позволить себе быть… ребенком? Не беспомощным малышом, конечно, но все же. Дома его всегда ждут, там ухаживают за его котами, заранее готовят любимую еду, готовы выслушать и поддержать. Папа собрал ему турник, они всей семьей обсуждают будущий пруд, бабуля выбирает кусты сирени, потому что Хару захотел именно сирень у себя под окнами.

Необходимость рассказывать что-то о прадедушке Хансу, будущие сплетни о том, как дедушка потерял издательство и что его отец когда-то собирался жениться на Со Юнби… Было ощущение, что кто-то без приглашения вошел в его дом и начал рыться в шкафах в поисках белья погрязнее. Мало того – сам Хару был вынужден демонстрировать этим непрошенным гостям то, что прежде было скрыто от посторонних.

Хуже всего было то, что Хару знал, что могут найти в его «шкафах». Зависимость отца. Об этом не писали в газетах даже в девяностые, у него не было приводов в полицию, в лечебнице он последний раз лежал двадцать лет назад, добыть эту конфиденциальную информацию достаточно сложно. Но возможно. Есть те, кто знал их семью раньше, далеко не все эти люди будут постоянно держать язык за зубами. Правда может всплыть.

Хару бы уже и сам рассказал, но… не может. И не может объяснить это с точки зрения логики, просто нельзя. В Корее ярко выражена стигматизация родственников лудоманов, словно это они виноваты в том, что их родные зависимы от игр. И Кахи отдельно упомянула, чтобы Хару не вздумал геройствовать, пытаясь изменить привычный корейцам уклад – сейчас такое лучше не делать.

Есть еще одна причина, по которой Хару не хотел ничего рассказывать и надеялся, что правда так и не всплывет.

Отец в ремиссии.

Не играл год, работает с психотерапевтом, наладил отношения с дедулей – они уже даже чай вечером вдвоем пьют, разговаривают о чем-то. Отец потихоньку пробивает ледяную броню Хансу, они уже вместе ездили на какую-то научную выставку. Хару тоже начал доверять отцу. Ты можешь быть сколь угодно взрослым человеком, даже можешь иметь воспоминания из прежней жизни, но… родители – это всегда больное место. Хару было приятно, что отец занимается домом, что он построил ему турниковую зону, что изучает устройство пруда, потому что у его старшего сына есть бредовое желание завести карпов… И он не хочет терять ощущение, что у него есть заботливый отец. Но все равно еще не доверяет ему полностью, потому что внутри себя боится, что может случиться срыв.

И это срыв будет наиболее вероятен, если отец будет спровоцирован внешними обстоятельствами.

Они уже говорили об этом, по телефону. Все понимают, что, раз журналисты начали копать, то они теоретически могут обнаружить и это. И отец его заверил, что будет ходить к психотерапевту чаще, если об этом станет известно – все для того, чтобы тщательнее отслеживать свое состояние, не допускать срыва.

Но Хару все равно боялся.