Текст книги "Коронация пешки (СИ)"

Автор книги: Оксана Кас

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 25 страниц)

Минсо была уверена, что за ними по-прежнему наблюдают из-за стекла, поэтому молчала. Но Чанмин не выдержал.

– Я не хотел, чтобы так все получилось, – сказал он.

– Господин Пак! – тут же осадил его адвокат.

– Я ничего такого говорить не собираюсь, не переживайте, – раздраженно ответил Чанмин.

– Получилось как? – устало спросила Минсо. – Перед концертом, на пике популярности группы, ты решил, что можешь ставить условия и вести себя, как суперзвезда. Не нужно извиняться, в моем случае это бесполезно.

– Госпожа Им, – теперь уже адвокат Минсо заговорил, всем своим тоном выражая недовольство.

Ненадолго снова стало тихо, но Чанмин опять не выдержал:

– Вы быстро с этой ситуацией справились, так что…

– Мы не справились с ситуацией, – прервала его Минсо. – Группа отброшена в своем развитии ко времени дебюта и вынуждена уйти в тень несмотря на наличие очень успешного альбома, рекламные контракты приостановлены, идет постоянный хейт в социальных сетях. И я могу еще продолжить – список последствий очень длинный. Поэтому лучше молчи. Возможно, твои извинения нужны твоим бывшим коллегам, но не мне. Уже поздно извиняться.

Адвокат Минсо позволил себе коснуться ее предплечья, так он требовал остановиться, но Минсо не сразу последовала его предупреждению, договорила свою тираду до конца. Чанмин пристыженно замолчал.

Минсо казалось, что он начал понимать, что именно натворил. Ему даже вроде как стыдно, но… Вряд ли он реально осознает, к чему привел его поступок. Это действительно похоже на поведение ребенка. Разбив вазу, ребенок просит прощения у матери не потому что понимает, чем ее расстроил, а потому, что не хочет, чтобы на него злились. Так и Чанмин – он принял тот факт, что был неправ, что влип в неприятности из-за своего поступка, но жалеет при этом себя, а не тех, кто пострадал. Он извиняется, чтобы немного обелить себя в своих же глазах. С другой стороны Минсо даже немного удивила его неуклюжая попытка извиниться. Она уверена, что он пытался сделать именно это, просто… в своем стиле. И такие извинения Минсо принимать не готова.

Еще через пару минут молчания вошла следователь. Она положила перед Минсо и Чанмином бумаги, попросив подписать. Когда адвокат все прочел и позволил Минсо расписаться, следователь наконец-то их отпустила.

В машине Минсо отчетливо понимала, что ей нужно выпить вина и съесть что-то сладкое. А еще – что до этого ей было все равно, что там происходит с Чанмином. Перестав быть частью ее группы, он перестал ее особо волновать. Но сейчас ей хотелось, чтобы дело как можно скорее завершили и Чанмин уехал бы отбывать свой срок. Снова на допрос она ехать не хочет.

Глава 10
За двенадцать часов до…

В понедельник у Хару не было ни съемок, ни репетиторов, только занятия по вокалу поздно вечером. Это из-за собрания в агентстве.

Заранее никто не знал, почему их собирают. Предполагалось, что будут обсуждать планы… но их уже обсуждали сотни раз. Неужели что-то изменилось?

В конференц-зале не было привычного количества людей: Минсо, Кахи, директор Пак и больше никого. В самом начале собрания секретарь Минсо раздал всем листы с текстом контракта. Хару едва успел пробежаться глазами по названию, как заговорила Минсо:

– Мы подписали контракт с платформой DaySay. Это приложение, в котором фанаты могут оформлять платную подписку на ваши профили, а вы в этих профилях – писать короткие сообщения. Формат не нов, вы быстро поймете принцип. Контракты типовые, подписать их нужно до завтра. Наши юристы все проверили. Насчет подписки. Шестьдесят процентов забирает себе платформа, они берут на себя все расходы по сервисному обслуживанию, сбор данных и рекламу. Пятнадцать процентов агентству, двадцать пять – вам. Подписка стоит в районе двух долларов, доступна для международных пользователей.

Хару вчитывался в условия контракта. Он, конечно, все равно отправит скан контракта адвокатам, но, вообще, – ничего странного. Писать в приложении нужно минимум раз в месяц. Можно отправлять фото, голосовые сообщения, короткие видео – все это засчитывается в «минимум раз в месяц». Контракты всегда типовые, условия одинаковы для всех артистов, разделение прибыли уже не кажется несправедливым – в индустрии развлечений всегда так, New Wave еще относительно щедры с ними.

Парни давно говорили, что хотели бы подключиться к одной из подобных платформ, потому что так проще общаться с фанатами. Можно писать что-короткое и малозначительное, читать ответы фанатов. Подписка платная, поэтому поток хейта и оскорблений точно будет меньше, чем в открытых социальных сетях. Еще есть функция блокировки пользователя на месяц, о которой сам пользователь не узнает. То есть, ты просто добавляешь хейтера в черный список, не видишь его оскорблений где-то месяц, но ему никаких оповещений не приходит и деньги за подписку продолжают списываться. Через месяц можно заблокировать снова.

Как и думал Хару, парни от решения заключить контракт с DaySay пришли в восторг. Они задавали много уточняющих вопросов, уточняя границы допустимого. Можно ли самим менять аватары? Можно ли отправлять сообщения, не заверяя их у стаффа? Можно ли отвечать некоторым фанатам на самые интересные сообщения? В общем, они уже предвкушали знакомство с платформой. К слову, Минсо разрешила делать все, а директор Пак предупредил, что такая вседозволенность им дана авансом, до первого косяка. Парни понимающе кивали и выглядели уже не настолько счастливыми.

– Подписанные контракты сдадите менеджерам, завтра утром они должны быть у меня, в среду DaySay делают анонс и в выходные откроют подписку, – сказала Минсо. – Когда подпишете контракты – сходите в техотдел, там вам все правильно установят и объяснят, как пользоваться, как блокировать хейтеров, куда писать, если что-то сломалось. На этом все, можете быть свободны. Хару, останься.

Хару печально вздохнул. Опять что-то случилось?

Словно подтверждая его беспокойство, директор Пак обратился к Кахи:

– Можете подождать снаружи? Мы позовем вас через несколько минут.

Кахи поклонилась, соглашаясь, и вышла из кабинета вместе с парнями. Хару остался сидеть на своем месте.

Минсо открыла папку и протянула Хару лист А4:

– Эта статья выйдет завтра утром. Нам показали ее заранее, но остановить мы ее не можем… да и смысла, судя по всему, нет.

Хару начал читать. Делал он это быстро, так что уже через пару минут горестно вздохнул и посмотрел на Минсо и директора Пак.

Статья – описание бэкграунда Хару. Сначала – что его заметили на юбилее SB Group, потом – что там его многие узнал как внука Нам Гаона, а уже ниже – описание истории клана Нам, где акцент сделан на трех последних поколениях до японской оккупации, затем – рассказ о доблестных бойцах сопротивления, которые добровольно отказались от возможности жить богато под японской властью.

– Это что-то меняет? – прямо спросил Хару.

– То есть, это правда? – спросил директор Пак.

Хару кивнул.

– Почему ты сразу не сказал? – спросил директор Пак. – О менее значимых вещах сообщил, а об этом промолчал.

– Потому что не считал, да и сейчас не считаю, что это важно для меня как айдола, – пожал плечами Хару. – Если честно, мне до сих пор непонятно, почему все из этого делают какое-то событие государственной важности…

– Не государственной, конечно… но СМИ будет, что обсудить еще недели две, – вздохнул директор Пак.

И недовольно посмотрел еще и на Минсо. Она ведь знала, но тоже не поделилась с представителями телеканала. Минсо, впрочем, не выглядела пристыженной.

– Как много журналисты смогут нарыть о связи семьи Нам с архитектором Им? – прямо спросил директора Пак после небольшой паузы.

Минсо выглядела по-прежнему безмятежно:

– Много. Скорее всего, где-то через неделю, когда перестанут обсуждать благородное происхождение Хару, внимание переведут на то, что я являюсь дочерью человека, который постоянно называл Нам Хансу своим главным благодетелем. Но это ничего не изменит для Хару сейчас.

– Я так понимаю, ваши аналитики уже сделали расчеты? – недовольно уточнил директор Пак. – И всё у нас за спиной… Меня больше всего злит как раз то, что вы все к этому готовились уже около месяца, но не соизволили сообщить руководству.

Теперь уже Минсо тяжело вздохнула:

– Простите. Я понимаю, почему вас это злит, но у нас все же была надежда, что эту историю не раскопают еще несколько недель К тому моменту уже был бы готов полный аналитический отчет и я бы пришла к вам.

Директор Пак недовольно покачал головой. Около минут все сидели в молчании. Наконец, директор Пак спросил, что Минсо планирует делать.

– Ничего, – просто ответила она. – В данной ситуации нам лучше ничего не делать. К концу недели Хару проведет стрим, где подтвердит то, что пишут в СМИ, его адвокаты уже готовы собирать информацию для возможных исков против клеветы, но ничего дополнительно мы делать не будем. Все уже сделано. Хару сейчас известен как один из самых сильных голосов Кореи, его внешность считается эталонной, он прекрасно проявляет себя на сцене. Но… есть один нюанс, который вы должны знать. Как и Хару…

Теперь и Хару удивленно посмотрел на Минсо: что же такое он должен знать?

– Мне сегодня с утра позвонили из пиар-отдела SB Group. Они собираются предать огласке историю двадцатилетней давности… Как Пак Манхи, будучи мужем Со Юнби, нарушил закон, чтобы уничтожить второе издательство Нам Гаона.

Хару не смог удержаться с вопросом:

– Зачем им это?

– Не знаю, – ответил Минсо. – Пиар-отдел не раскрыл причины такого решения. Но это станет известно к концу недели. Скорее всего, информацию о несостоявшемся браке твоего отца и Со Юнби из этой статьи вычеркнут именно по требованию SB Group, потому что они отдельно упомянули, что не хотят афишировать факт, из-за которого Нам Гаон вообще ушел из издательства.

– Так, – недовольно сказал директор Пак. – А вот с этого момента поподробнее.

Минсо коротко пересказала всю историю, опустив большую часть деталей. Просто сказала, что планировался брак по расчету, жених и невеста поссорились, Юнби потребовала расторгнуть свадьбу. После этого Нам Гаон ушел из собственного бизнеса. Затем ей пришлось рассказать и то, что господин Со решил сделать достоянием общественности, но тоже коротко.

– Я так понимаю, что именно Пак Манхи ты подозреваешь в попытке вредительства нам? – уточнил директор Пак.

Минсо кивнула:

– Да. Так что, с этой точки зрения, раскрытие столетней истории пойдет нам на руку. Кроме того… учитывая, что статья про Хару выйдет раньше, к тому же выводу, что и я, придут многие фанаты Хару – они подумают, что некоторые события группы связаны с местью. Это предположение сделала сегодня Кахи.

Директор Пак недовольно посмотрел на Хару и ответил:

– Его фанатки могут, они и не такое придумывали.

Хару вздрогнул: за фанаток стало действительно обидно. Появилось ощущение: да, они сумасшедшие, но называть их так можно только мне. Хотя глупо спорить, конечно. Уже завтра девчонки придумают сто одну безумную теорию, а дальше будет только хуже.

Позвали Кахи. Обсуждали теперь все еще и с ней, но ничего полезного для себя Хару не услышал. Получалось, он просто должен сидеть и ждать, пока буря утихнет. Агентство сделает заявление, где подтвердит факты, изложенные в статье, и попросит не лезть в личную жизнь артистов, за клевету пригрозит судебными исками… а потом, если кто и будет работать, так это адвокаты.

Хару больше задумался о словах Минхо про раскрытие прошлых грехов Пак Манхи.

Зачем? Сам Хару не видел вообще никаких причин это делать сейчас. Сроки действия преступлений давно истекли, в тюрьму никого уже не посадить, даже штраф не выписать. Кому это выгодно? SB Group? Сомнительно, ведь они признаются в своем преступлении. Можно было бы подумать, что этим семья Со может как-то зацепить Пак Манхи… но тоже сомнительно. Нет суда и обвинений – нет и преступления. Общество, конечно, осудит, но вряд ли это существенно повлияет на его нынешнее благосостояние. Повлияет ли это на группу FL!P? Скорее нет, чем да. У любого фандома есть общее правило: наша группа – хорошая, их агентство – плохое. Хейта FL!P, конечно, хлебнет изрядно, но точно меньше, чем Black Thorn после аварии с участием Чанмина.

Возвращаясь к первоначальному вопросу. Зачем сейчас разглашать информацию о преступлениях Пак Манхи? Можно предположить, что господин Со так пытается извиниться перед дедушкой, но… господин Со не настолько глуп. В отношениях дедули и господина Со это ровным счетом ничего не изменит.

То есть, дело точно не в чьей-то прямой выгоде или желании примирения. Тогда зачем? Нужно будет обязательно позвонить дедуле.

То, что обсуждали директор Пак, Кахи и Минсо, ничем Хару не помогло. В целом, все сводилось к тому, что директор Пак сердился, что Минсо не доложила ему обо всем заранее, но при этом характер не позволял ему сорваться и обвинять в чем-то женщин. Они ведь правы: в ситуации нет ничего критического, ничего существенно не меняется, нет необходимости что-то срочно предпринять, чтобы изменить ситуацию. Поэтому директор Пак просто дотошно их опрашивал – с раздражением в голосе. Минсо и Кахи отвечали спокойно. Пристыженными не выглядели, но, как казалось Хару, прекрасно понимали причину такого поведения директора Пак.

У Хару не было достаточно времени для нормального разговора с дедулей, поэтому он позвонил по видео из машины. Для этого даже специально сел в последнем ряду – так водителю будет хуже слышно.

Он ехал на занятия по вокалу, возвращаться будет поздно, дедуля скорее всего, будет уже спать. А завтра… завтра выйдет статья. Нужно хотя бы предупредить своих.

Хару застал дедулю в столовой. Еды на столе не было, но за кадром Хару услышал голос отца:

– Я пойду. Чайник оставлю, прислоните к нему телефон, а то рука устанет держать.

Дедушка на экране смартфона Хару на секунду стал выглядеть удивленным, потом – радостным. Он поздоровался с Хару, попросил подождать, положил телефон на стол – Хару какое-то время видел только потолок – а потом камеру немного затрясло и дедуля снова появился в кадре.

– Так действительно удобно, – удивленно сказал дедушка. – Я бы не додумался и держал телефон в руке.

Хару улыбнулся. Он недавно отдал свой старый телефон дедуле, тот долгое время пользовался совсем уж старым: аппарат постоянно зависал и все время заканчивалась память.

– Мне, кстати, пришел мой чехол, – вспомнил Хару, – Сейчас, секунду!

Ему пришлось выйти из кадра, чтобы снять чехол с телефона – его привезли только днем, тогда как телефоном Хару пользуется уже пару недель. Столь долгий срок изготовления был обусловлен кропотливой работой и долгой просушкой слоев изделия.

Хару показал чехол дедуле. На черном фоне – ствол сосны, видна ее крона, немного обрезанная краем чехла, под кроной – взлетающий журавль, над кроной – стилистическое изображение облаков. Сюжет – традиционнее некуда. Хотя чаще перламутром изображают цветы и бабочек, конечно.

– О-о-о! Очень красиво! Тяжелый?

– Легче, чем я боялся, – ответил Хару. – Но я сейчас надену его и снимать больше не буду… Меня предупредили, что при частых «снял-надел» лак по краям может потрескаться. Но я счастлив, получилось очень красиво.

Дедуля согласно кивал. А Хару запоздало вспомнил, что надо было похвастаться чехлом до выхода статьи… Не забыть бы сфотографироваться в холле вокальной студии.

Дедуле он все рассказал без лишних подробностей. Тот его прекрасно понял – поговорят нормально, когда Хару будет в более спокойной обстановке.

– Не думаю, что у Со Хабина есть какие-то планы или скрытые цели, – задумчиво сказал дедуля. – Я тоже не вижу в этом никакой выгоды. По крайней мере – прямой. Пак Манхи это подпортит жизнь, конечно, но и по SB Group такое решение ударит. Но… ты ведь знаешь, что они проходят через процедуру наследования?

Хару кивнул.

При принятии наследства нужно уплатить налог. И налог на наследство в Корее прогрессивный – чем больше наследуемая сумма, тем больше процент налога. Крупные корпорации вынуждены отдавать государству около сорока процентов своего капитала. Чаще всего сумма налога настолько велика, что наследникам приходится отдавать ее частями, растягивая на пять и более лет. SB Group решили не дожидаться смерти Со Хабина, а начать процесс передачи наследства заранее. При постепенной передаче активов налог будет выплачиваться тоже постепенно. Уйдут те же пять-десять лет, но только без долговых обязательств перед страной. Да и пространства для маневра больше, ведь есть столько законных способов немного смухлевать. Но о последнем в СМИ не пишут, разумеется.

– Возможно, они хотят избавиться от проблем в будущем, – сказал дедушка. – При желании, ту историю журналисты могу раскопать и сами. Сейчас, когда происходит официальная передача долей SB Group от отца к сыну, можно заодно на старика скинуть и все нелицеприятные моменты из прошлого компании. Как ты правильно заметил – срок давности правонарушений давно истек, Со Хабину за подкуп свидетелей ничего не будет, только осуждение общества. Но осуждать будут старика, который уходит на покой…

– А новый глава компании перед законом окажется чист, потому что в то время не был у власти, – понял Хару. – Звучит логично. Надеюсь, что это так, а то мне как-то беспокойно.

– Адвокатам сказал?

– Только отправил скан статьи, которая выйдет завтра, о моем происхождении. О решении раскрыть грехи Пак Манхи я тоже написал, но мы пока не говорили, – ответил Хару, – Они должны проверить один контракт, так что созвонимся позднее, наверное…

– Хорошо. Ну тогда и мне позвони завтра, после школы, – попросил дедушка. – Если будет возможность, конечно.

Хару благодарно кивнул. Они попрощались, а уже через минуту минивэн агентства затормозил у дверей вокальной студии, где занимался Хару. Полтора часа занятий – и можно ехать домой…

* * *

Реакция на фанатов на поздний пост с фотографиями:

* У Хару новый Samsung и новый чехол. И чехол просто сказочный. Кто знает, что это?

** Именно у него, скорее всего, персональный заказ. Но есть несколько брендов, которые работают с перламутром и делают чехлы на телефоны. Но для новой модели чехлов пока нет, я проверила.

*** Ручная работа, получается. Очень в стиле нашего принца.

* Отметка на посте – это мастер, как я понимаю? Цены у него, конечно…

** Индивидуальная работа, другая методика, выглядит дороже, чем чехлы с перламутром у брендов с массовым производством. Конечно, это будет стоить дорого. Почти уверена, что эту картинку начнут делать и на обычных чехлах, но вот это ощущение лаковой поверхности… это уже не сделать дешево.

*** Согласна. Я очень люблю наджон чильги, у меня много разных вещей, сделанных с использованием этой техники. Чехлы есть аж от двух брендов, оба сделаны из силикона и эпоксидной смолы, выглядят хорошо, но ощущаются не так, как изделия, сделанные в полной соответствии со старинной техникой. Сейчас задумалась о том, чтобы сделать заказ у этого мастера. Хотя для чехла дороговато, конечно… Телефону жить два года, потом все равно поменяешь, чехол будет некуда девать…

* Хару умеет создавать события из ничего. Он сфоткался в зеркале и показал новый телефон, после чего Корее ушли в солдаут чехлы с перламутром в большинстве магазинчиков. Чехол мне не понравился, а вот Хару… как можно так хорошо выглядеть, когда ты в восемь часов вечера приехал на дополнительные занятия?

** Просто он – ожившее искусство. Идеален всегда.

Глава 11
Прошлое и настоящее

[*Важный дисклеймер. В главе затрагиваются реальные исторические события, но они немного подправлены мной для более удобной и красивой истории клана Нам. Бонгван клана – то есть, место рождения основателя клана, – реально существовал, но принадлежал другому клану, не Нам. В общем, прошу не воспринимать главу как нечто, что расскажет вам подлинную историю Кореи.

И короткая справка для тех, кто вообще ничего не знает о корейской истории. В конце XIX века Корея – бедная и слабая страна. Официально страной правит король, но на деле все решает его супруга, королева Мин. В это время Япония ведет себя достаточно агрессивно, что не нравится королеве Мин. И эта женщина решает, что в данной ситуации Россия является более удачным союзником для маленькой и бедной Кореи. Японцам это не понравилось, поэтому они организовали убийство королевы. После ее смерти страна фактически перешла под контроль Японии, бывшие союзники королевы Мин ушли в сопротивление, организовав Движение Праведной Армии. Проще говоря, партизанили в горах, не имея современного (по тем временам) оружия. В итоге большая часть сопротивления была разгромлена японцами, отдельные мелкие отряды ушли в Маньчжурию либо затерялись среди крестьянского населения. *]

Парням историю своего клана Хару рассказал с утра – вечером на все это не было времени. Тэюн и так был в курсе уже лет десять, просто немного не в тех масштабах. Хару раньше не была интересна история семьи, да и Тэюну в том возрасте было плевать на подобные рассказы. Хару еще и мало что знал, а имеющиеся знания его особо не впечатляли. Ну да, имя его предка вписано в учебник истории. Ну так Корея маленькая, тут у многих есть дальние именитые предки, некоторые даже не знают, что являются их потомками. Тогда Хару интересовали совсем другие вещи. Вот если бы кто-то из его семьи книгу написал – тогда он бы без внимания подобный факт не оставил.

В стране живет несколько разных кланов с фамилией Нам, но именно клан Нам Чханнён связан с корейской историей очень плотно, хотя сейчас он крайне малочисленный. И это при том, что крупные кланы Ким и Ли могут насчитывать до пары миллионов потомков.

Есть в истории клана и кое-что ироничное, на взгляд Хару. Это связь с Россией. На рубеже веков последний официальный глава клана Нам Чханнён был сторонником королевы Мин и относился к той части корейской знати, которая хотела сближения с Россией. Когда королеву убили, репрессии японцев по отношению к членам кланов – таким вот «русофилам' – были особенно жестоки. И глава клана Нам понимал, что так будет, еще до того, как японцы полностью захватили власть. Поэтому этот давний предок Хару упаковал важные бумаги, вместе с сыном тщательно их спрятал, сына отправил в Россию (спойлер – наследник до России не добрался), а сам покончил жизнь самоубийством. Некоторые представители побочных веток клана Нам последовали его примеру, те, кто мог держать оружие, ушли в военное сопротивление, остальные остались на месте, в надежде на благоприятный исход. Несколько жен, включая супругу главы, посчитали, что японские военные могут… так сказать, – опорочить честь благородной дамы, поэтому женщины предпочли умереть достойно, безболезненно и вместе с супругом. Там даже японцы офигели от подобного. Восхитились. Поместье, правда, все равно разрушили, чтобы другим неповадно было перечить великой нации. И те представители клана Нам, которые остались живы, но не ушли в сопротивление, в итоге не выжили. Возможно, кого-то увезли в Японию на условное "перевоспитание», но исторических документов, подтверждающих это, нет.

Многие мужчины клана Нам были участниками военного сопротивления. По сути – партизанили в горах вместе с отрядами таких же аристократов, которые не жаловали японцев. Без нормального оружия они были не особо успешны, а во время крупного восстания большая часть клана Нам погибла. Наследника вывезли и спрятали, а то бы тоже не выжил. Партизанить в горах они никогда не переставали, во время Второй Мировой помогали союзникам, подсказывали правильные расположения японских войск, самые удачные места для атаки… ну и гибли, разумеется.

Но. Официально в ряды военного сопротивления в 1905 году ушло шестнадцать мужчин клана Нам, включая наследника и его младшего брата. В 1945 году из всего клана остался прадедушка Хансу, его младшая сестра (умерла вместе с ребенком во время родов в 1949), плюс два брата из побочной ветви клана. Один из них точно уехал в США, где сейчас носит потомков второго – неизвестно, но это уже отдельная история.

После Второй Мировой войны прадедушка Хансу нашел спрятанные документы и родовые реликвии. Большую часть сдал в музей, фактически обменяв их на дом в Сеуле, бесплатное обучение в университете и стипендию. Времена тогда были тяжелыми, так что обмен бесценных сокровищ на старый дом и невысокое месячное содержание казался справедливым.

Когда Хару просто сказал парням, к каким именно «Нам» он принадлежит, уточнив, что является наследником главной ветви, Юнбин, Сай и Сухён пришли в состояние крайнего удивления и восхищения. Ноа и Шэнь не понимали причин этого, так что нарвались на лекцию от Сая. Прониклись. Хару стало немного неудобно. След в истории оставили предки, а с восхищением смотрят на него… можно подумать, это он в горах партизанил…

К счастью, долго это не продлилось: Тэюн разрядил обстановку шуткой, парни начали хохотать, строить предположения о том, каким бы вырос Хару, если бы монархию и аристократию сохранили. Собирались в школу весело и вышли позже обычного.

Хару никогда в школе не проверял социальные сети, но то, что статья вышла, понял по удивленным взглядам некоторых учеников. Учитель истории прямо спросил – правда ли то, о чем говорится в статье. Хару на всякий случай уточнил, что именно там написано – мало ли – а потом вынужденно подтвердил.

Отношение одноклассников тоже изменилось. После того, как они узнали, что Хару знаком с господином Со, они уже начали относиться к нему с уважением, а выход статьи, кажется, сломал им психику – они иногда беспомощно смотрели на Хару, словно не понимая, как теперь к нему относиться.

Как только Хару вышел из школы и включил телефон, пришло уведомление от Хаджин. Она отправила голосовое сообщение, хотя делала так крайне редко. Видимо, ее тоже удивил звонок мастера наджон чильги. Хаджин не скрывала, кто именно заказал тумбу в традиционной технике. Работа уже идет, но для традиционного воплощения наджон чильги нужно много времени. И тут мастер звонит, чтобы сообщить: он готов сделать журнальный столик и комоды в этом же стиле себестоимости, без наценки и даже без оплаты труда самого мастера. Первой реакцией Хару было: приятно, что воинственные предки начали приносить денежные дивиденды. Потом стало неудобно. Это ведь серьезный труд, еще и рисунок Хаджин заказывала авторский, а не повторение традиционных сюжетов. Хару хотел отказаться, ограничившись только скидкой, но Хаджин убедила, что это уместно – у мастера крайне негативное отношение к японцам, скидку он делает всем, у кого есть документы, подтверждающие участие в любых делах сопротивления. Тут, видимо, учли количество родственников Хару, погибших в то время… А дедушка, которому Хару позвонил по дороге в общежитие, предположил другой вариант – мастер просто понял, что Хару делает дизайнерский ремонт не просто так, скоро будут гости. Сделать мебель с перламутром снова модной – неплохая цель для мастера.

Из школы они шли впятером, парни посмеивались над его проблемами. Дорога от школы до общежития проходила мимо агентства. Хару не сразу заметил, Сухёну пришлось даже ткнуть пальцем: перед агентством стоял грузовик с LED-экраном. На нем – фото Хару в короне и надпись на корейском «Наш Принц».

Фанатки начали сходить с ума даже раньше ожидаемого.

* * *

Статья, конечно, наделала шума, но реакция общественности удивила всех. Хару ожидал, что журналисты быстро раскопают, что прадедушка Хару дружил с отцом Им Минсо, начнутся обвинения в фаворитизме и все в этом духе.

Но нет, даже к выходным об этом не говорили.

Статья каким-то образом подняла волну интереса к корейской истории, журналисты пошли в архивы. Следующие несколько дней историю клана Нам Чханнён только что не разложили по полочкам.

Когда Хару слышал рассказы дедушки о том, что прадедушка Хансу обменял документы и родовую книгу на дом и стипендию, он представлял себе небольшую стопку бумаг, условно говоря – пару килограммов макулатуры. Но в газетах опубликовали фотографии, где было видно, сколько документов было на самом деле – на кособокой тележке стояли два массивных деревянных ящика, внутри ящиков – шкатулки для бумаг, обернутые в ткань, пропитанную воском. Макулатуры там было килограммов двадцать, не считая веса сундуков и шкатулок.

Главным артефактом из тех ящиков была родовая книга, причем очень подробная. Для аристократов в конфуцианской стране – ненормально подробная, фактически перечившая всем традициям того времени. В книге отражались не только факты из жизни мужчин главной ветви, но и множество других нюансов, которые не принято было указывать в столь важном семейном документе. Например – описание внешности, а иногда и талантов женщин. Сестры и супруги главы клана удостаивались, как минимум, пары предложений, тогда как обычно в родовых книгах писали что-то вроде «наследник взял в жены девицу из клана такого-то» или «сестру наследника отдали в жены мужчине из такого-то клана». А тут – имя, внешность, описание того, что женщина умела делать.

Даже у историков не было однозначного ответа, откуда вообще взялась традиция описывать женщин в родовой книге. Первая подобная запись достаточно старая, была просто о девушке, которая вышла замуж за наследника главной ветви клана. Хару для себя решил, что кто-то просто влюбился, вот и решил в пятнадцати предложениях расписать, какая у него красивая жена и какой у нее чудный голос. Другого логического объяснения Хару не видел.

Документы конца девятнадцатого века были интересны преимущественно историкам, у читателей газет они не вызвали особого восхищения, а вот выдержки из дневников Нам Ёнджуна – другое дело. Представители музея на волне общественного хайпа даже решили их издать. Так как Нам Ёнджун жил в конце восемнадцатого века, никаких авторских прав на его записи у Хару и его семьи не было, музей мог бы просто отправить записи в издательство… но Хару все же позвонили, попросив разрешения. Разрешение он дал, конечно. Куда деваться? Денег ему за это не заплатят, да и дневники, насколько он понял, не так уж интересны, там больше рассуждения о конфуцианстве и семье, для современной молодежи – скука смертная. Просто есть десяток интересных моментов.

Самое любопытное из тех дневников – упоминание кошек. Фанаты этот момент просто обожают, в сообществах его обсуждают регулярно, это стало чем-то вроде мема. Все дело в том, что в Корее в то время кошек редко держали в качестве домашних питомцев. Не то, чтобы кошки жили исключительно в сарае, они нередко бывали спутниками конфуцианских философов и монахов, но разбалованными домашними любимцами точно не были. Нам Ёнджун же кошек обожал, на протяжении всей его долгой жизни они жили в поместье, иногда их было сразу несколько. Черная кошка Тень была любимицей Ёнджуна, он не мог без нее заснуть и очень горевал, когда она умерла.