Текст книги "Коронация пешки (СИ)"

Автор книги: Оксана Кас

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 25 страниц)

Глава 34
Студент

Хару долго думал – присутствовать ли ему на традиционном университетском мероприятии – Ориентации для первокурсников. Hanmin University делает ее достаточно неформальной. То есть, с выпивкой.

Со стороны это может показаться странным, пожалуй. Но так уж заведено: первокурсники впервые приходят в стены университета за несколько дней до начала занятий. Обычно есть короткая официальная часть, где ректор университета произносит речь, могут быть напутственные речи от самых известных выпускников, иногда доверяют сказать пару слов кому-то из первокурсников. После официальной части студенты расходятся по факультетам. Там тоже будет небольшая вступительная часть, где старшекурсники объясняют некоторые правила, рассказывают о традициях университета, а потом… пьянка. Ладно, не настолько все плохо, но алкоголя много. В Корее многие люди зажаты и без алкоголя не могут преодолеть свою застенчивость, начать общаться с незнакомцами, а с алкоголем о неловкости легко забыть. Говорят, раньше пить практически вынуждали. Но сейчас отношение к выпивке изменилось, особенно среди молодежи. Алкоголь есть, его много, но пить уже не заставляют. Хотя советуют все же носить с собой бутылочку пива и отпивать по полглотка, чтобы не выбиваться из коллектива. На взгляд Хару, некоторым и бутылки пива за вечер хватит, чтобы улететь в стратосферу. Просто представьте – крутой университет, в числе поступивших только лучшие ученики страны, которые последние годы своей юности потратили на учебу. Многие алкоголь впервые пробуют именно на Ориентации. Скорая у дверей факультета дежурит не просто так.

Но это событие – лучший способ познакомиться с ровесниками, узнать что-нибудь интересное от сонбэ, послушать университетские сплетни, слухи и так далее. Не прийти – стать парией на факультете. Хару, разумеется, и без пропуска Ориентации вряд ли сможет завести здесь друзей, но все же… Решил пойти.

Неуютно он себя почувствовал, еще когда только вышел из машины у главного корпуса университета. Студенты шли пешком, но машину агентства пропустили прямо к главному входу. И Хару понял это, уже когда автомобиль заехал на территорию кампуса. На него тут же все обратили внимание и только что пальцами не показывали. Отчетливо слышалось «Это Хару! Хару!», «Он даже красивее, чем на фото!», «Я сейчас умру, он учится с нами!», «Надеюсь, он на моем факультете!». Захотелось поежиться, даже возникла малодушная мысль плюнуть на все, залезть в автомобиль и вернуться домой. К чему ему эти студенческие традиции? Обычным студентом он все равно не будет. Но он только решительно вздохнул и двинулся к дверям.

Появиться на дне Ориентации первокурсников – это вопрос не только отношений в коллективе, но и репутации. Если он будет избегать одногруппников, его могут счесть слишком гордым, высокомерным, а ему лишние сплетни не нужны. Уже когда начнется учеба, у студентов будет еще одно важное событие – Membership Training, это что-то вроде посвящения, только по-корейски. И вот туда Хару уже поехать не сможет. Обычно это событие длится два дня, ночуют в месте его проведения, там конкурсы, выпивка, еще более неформальное общение. Хару себе подобные развлечения позволить не может, так что все равно будет стоять немного наособицу от коллектива.

Официальная часть проходила в зале, по размеру напоминавшем театральный, но бывшем, по сути, просто большой аудиторией. Сцена небольшая, на ней уже стоит кафедра и несколько стульев. Места зрителей имеют небольшие откидные столики. Университету без актерского или музыкального направления попросту не нужен театральный зал, а такое помещение подходит и для торжественных собраний студентов, и для лекций приглашенных профессоров.

Хару пришел почти вовремя, но мест в зале уже было мало – пустыми оставались только первые ряды, потому что корейские студенты избегают занимать места перед преподавателем. Не потому, что списывают, просто сидеть так близко – значит, отрываться от коллектива, быть слишком навязчивым. Но у Хару выбор был невелик. Либо пробираться в середину ряда между учениками, либо сесть в первом ряду. Он решил, что там он хотя бы не доставит никому неудобств, поэтому поднялся на одну ступеньку и занял кресло у прохода.

Благодаря этому же встретился с Наён. Она зашла в зал за несколько минут до начала и удивленно захлопала глазами, увидев Хару.

– Привет, – нерешительно сказала она, подходя ближе. – Не знала, что ты поступаешь в этот университет…

– Я тоже удивлен, – честно ответил Хару.

Он отошел в сторону, предлагая Наён сесть. Мест наверху все равно уже нет, а рядом с Хару «зона отчуждения» – люди стесняются садиться рядом с айдолом.

– Какой у тебя факультет? – осторожно спросила Наён.

– Маркетинг и бизнес-аналитика, – ответил Хару. – Специализация – бренд-менеджмент.

К его удивлению, Наён облегченно вздохнула, тут же смутилась и пояснила:

– Если бы мы оказались на одном факультете, это выглядело бы так, будто я тебя преследую, – У меня факультет Медиа и Связей с общественностью. Специализация – PR в медиа.

– То есть, после официальной части разойдемся, но на занятия будем ходить вместе, – улыбнулся Хару.

Наён снова удивленно взглянула на него. По ее мимике Хару понял, что она действительно не знала, что он сюда поступает. Другое дело, что это мог знать господин Со… Опять Хару везде мерещатся коварные планы его женить.

– Вместе? – удивилась Наён.

– Обе профессии смежные с направлением PR, много общих предметов. А еще все студенты с уровнем английского B2 и выше будут заниматься вместе, независимо от факультета. Нас мало, – с улыбкой ответил Хару.

Он недавно ужинал с директором Хван: договорился, что с этого учебного года издательство Sanho будет брать на практику студентов университета. Проще говоря, Хару дал возможность Пак Сончолю заранее присматриваться к студентам и брать их на работу еще до того, как они получат звание бакалавра. Директор Хван рассказал тогда Хару кое-что и о специальностях университета, и о первокурсниках этого года. Для университета Hanmin английский является важной частью обучения. В этом году поступило всего двадцать три человека с подтвержденным уровнем B2 и еще четыре человека, которые закончили американские школы и тоже попадают в эту группу. Хару сразу понял, что Наён будет в списке «американцев».

– То есть, я все равно как будто тебя преследую, – печально вздохнула Наён.

– Да ладно. При условии, что я не смогу полноценно посещать занятия, видеться мы будем редко.

Наён хотела что-то ему ответить, но на трибуну уже вышел ректор университета и все почтительно замолчали.

Вводная речь была короткой. Еще минут пятнадцать им показывали ролики с напутственными словами от знаменитых выпускников. Потом коротко рассказали о некоторых традициях, включили гимн университета и объяснили, куда дальше идти.

Студенты тут же поспешили в выходу. Из зала можно было выйти только через две двери, но вторая, на самом верху, была закрыта. Хару остался сидеть, чтобы не толкаться в дверях. Тем более – он заметил, что ректор направляется в его сторону.

Хару встал и поклонился мужчине. Лет пятидесяти, виски с сединой, тонкая сеточка морщин у глаз, говорит приятным голосом. Почему-то он показался Хару хорошим человеком.

– Впервые у нас в университете студент, который известен еще до того, как получил профессию, – с улыбкой сказал ректор.

Хару еще раз поклонился, благодаря.

– Мы рады видеть вас в нашем университете. И не только потому, что это может стать хорошим стимулом для поступающих в следующем году. Я знал немало людей, которые хорошо отзывались о ваших деде и прадеде.

Хару снова поклонился, улыбаясь немного смущенно.

– Если что-то будет нужно – не стесняйтесь обращаться даже напрямую ко мне. Я буду рад вам помочь. Секретаря предупрежу.

– Спасибо за беспокойство, – еще раз поклонился Хару. – Надеюсь, что этого не потребуется.

Ректор попрощался с ним и направился к дверям за кафедрой – выход словно специально для преподавателей. Хару, который все это время стоял, теперь решил отойти в сторону, чтобы точно никому не мешать, решив дождаться освобождения прохода стоя. Но уже через минуту к нему подошел первый парень.

– Ли ТхэУ, – представился тот.

– Нам Хару, – осторожно ответил Хару.

– Привет, Наён, – немного высокомерно сказал парень.

– Тхэу – второй внук председателя Vulcan Group, – пояснила Наён.

Хару благодарно кивнул, при этом немного удивившись ее прямоте. Чувствуется, что человек долго прожил в США. Судя по снисходительному взгляду Тхэу – он тоже воспринял реплику Наён как нечто слишком прямолинейное, но простительное для человека, который столько времени провел за границей.

После Тхэу подошла Аюн, внучка четы Ли, с подругой. Судя по внешнему виду подруги – тоже из богатой семьи. Впрочем, не стоит забывать, что Аюн закончила элитную школу, так что – чему тут удивляться. Затем к ним присоединился еще человек, и еще, и еще, пока им в итоге уже не стало тесновато – набралось двенадцать человек.

Hanmin – дорогой частный университет с акцентом на современных бизнес-профессиях. И в этой сфере он реально лучший. Плюс здесь мало учащихся, поэтому нет проблем с записью на нужные тебе курсы. Ну, и главное – абсолютная система оценивания. В Корее более распространена относительная. Принцип абсолютной системы оценивания такой. Есть сто вопросов и четкие критерии получения оценок, где 91 балл и выше означает высшую оценку. Сколько бы человек в группе не набрало этот балл, они все получат свою оценку. Относительная система оценивания предполагает, что высшая оценка может быть лишь у пяти процентов студентов. Даже если тест был легким, а студенты умными – все равно преподаватель будет где-то занижать оценку, придираясь к мелочам, чтобы лучшую оценку получили лишь те, кто сделал все идеально. У относительной системы есть свои плюсы… наверное. Но в Корее именно эта система является главной причиной стресса у студентов. Хотя, стоит отметить, относительная система может быть не по всем предметам. Иностранные языки, например, почти всегда оцениваются по абсолютной системе. Нередко в университетах из общего числа студентов вычитают иностранцев: их оценивают по абсолютной системе, а корейских одногруппников – по относительной.

Наследники богатых родителей часто предпочитают учиться за границей. Внешне наследник должен казаться идеальным. Поступление в корейский ВУЗ сулит ряд проблем. Не войдет в пять процентов лучших – дурак. Войдет – учителя ему благоволят из-за статуса семьи. Поэтому и стараются главы компаний устроить детей в места, где оценивание происходит в менее конкурентной среде, причем не из-за страха конкурентности, а исключительно ради сохранения «лица».

Но стоит отметить, что даже в Hanmin University где-то существуют остатки относительной системы оценивания. Диплом с отличием получают лишь пять процентов лучших. И отбирают счастливчиков не только по оценкам, но и по ряду других критериев.

Хару знал, что в Hanmin будут учиться дети из богатых семей. Чего он не ожидал, так это что он станет частью этой «тусовки». Почти все знали Хару в лицо, к нему и подходили. Он со своей медийностью стал точкой сбора богатеев, хотя совсем не думал, что такое возможно.

Корейские студенты, в своем большинстве, легко считывают статус человека по одежде и аксессуарам. Хорошо, но неброско одетые молодые люди, у девушек дорогие сумки, у парней – часы. Плюс манера держаться. Кто-то, как Хару, просто стоял с идеально ровной спиной, кто-то выглядел немного высокомерным. Уверенные взгляды. Преимущественно привлекательная внешность, иногда не без легкого вмешательства пластических хирургов. Причем, не будь Хару в индустрии развлечений – не заметил бы, настолько это аккуратная и ненавязчивая работа.

Студенты смотрели на их стихийно сформировавшуюся группу с восхищением, но некоторые предпринимали попытки стать ее частью, не обладая достаточным уровнем статуса. Достаточным, по мнению окружения Хару. Один парень попытался вклиниться в неспешный разговор, пользуясь знакомством с кем-то из присутствующих. Но его жестко (по корейским меркам, вообще-то – достаточно вежливо) отчитал один из присутствующих. Чен СанХён был самым старшим здесь: он решил отслужить в армии сразу после школы, потом еще год готовился к повторной сдаче экзаменов и подтягивал знание языков. Вот он-то и мягко отчитал смельчака за то, что тот неприлично влез в разговор. Парень пристыженно ушел. То, что он с ног до головы был одет в бренды, не помогло ему сойти за своего.

Когда проход у дверей освободился, они тоже направились на улицу, разбившись на пары и тройки. К Хару практически намертво приклеился Ли Тхэу, а Хару – к Чен Санхёну. Ли Тхэу и Чен Санхён здесь самые богатые. Чен Санхён вряд ли унаследует компанию своего дедушки, но у его отца своя фирма, тоже весьма успешная. На самом деле, Санхён для Хару – очень удачное знакомство. StepBy – IT-компания. Сложно за пару слов объяснить сферу их развития – это и программы аналитики сайтов и приложений, и создание чат-ботов на основе искусственного интеллекта, и разработка новых систем отслеживания покупательской активности на интернет-платформах. Также они способны на заказ разработать необходимую систему для определенного приложения. Хару знал Чен Санхёна в лицо еще до их знакомства, Пак Сончоль показал ему всю семью Чен «на всякий случай». Вовремя. Видимо, и так ходили слухи, куда поступит Чен Санхён, вот Сончоль и подсуетился.

В сквере у главного корпуса университета расставили столы. На каждом – табличка с названием факультета, у него дежурят несколько старшекурсников. Ты подходишь к столу своего факультета, называешь имя и фамилию, получаешь бейджик, карту и небольшую стопку бумаг впридачу. «Карта», конечно, немного неверное название – это лист А4 со схематическим изображением сквера, где указано место сбора учеников твоего направления.

Почти вся их группа «богатых и родовитых» подошла именно к столу Маркетинга, группа поменьше, но тоже достаточно большая, осталась у стола Менеджмента, и только несколько девушек отправились еще дальше – впереди остались Медиа и Дизайн.

У стола выдачи Хару узнали. Девушка, которая выдавала бумаги и бейджи, на несколько секунд застыла, удивленно глядя на Хару, а после заговорила с ним противным высоким голоском. Голос у нее явно ниже – абсолютный слух Хару способен уловить, когда кто-то повышает природное звучание голоса. А еще она улыбалась и постоянно трогала волосы. Самый жалкий вид флирта во всей красе.

– Уважаемая, – из-за спины Хару выглянул Чен Санхён, – Не могли бы побыстрее, пожалуйста.

Девушка разом покраснела до корней волос, и резко ответила:

– А это не ваше дело! Я все делаю в том темпе, который мне удобен… Какие первокурсники наглые пошли.

Парень, который выдавал документы рядом с ней, сердито ткнул ее локтем в бок и сделал «страшные» глаза.

– Что? – возмутилась она.

– Поосторожнее. Здесь некоторые студенты способны тебя в порошок стереть, – тихо и сквозь зубы процедил парень, максимально мило улыбаясь Хару и Санхёну.

– Или я его, – высокомерно буркнула себе под нос девица.

Что характерно, в разговоре со своим одногодком она не пищала умирающей мышкой, а говорила нормально. У нее были ювелирные изделия популярных брендов – браслеты Van Cleef, кулон Cartier, незнакомые Хару серьги. Наверное, тоже из достаточно обеспеченной семьи. Но не очень богатой. Там лишь считанные единицы будут вести себя настолько нагло с незнакомцами, таких наглецов родители предпочитают отправить за границу, чтобы детки не натворили дел в родной стране. Да и не стала бы девушка из очень богатой семьи так вести себя рядом с айдолом.

Хару, получив на руки все бумаги (и визитку самой девушки) не стал далеко отходить. Ему было любопытно. Так и есть, услышав имя Санхёна, девушка разом растеряла все свое высокомерие, извинилась, старалась даже в глаза ему не смотреть. И ведь она – старшекурсница. А думать, прежде чем что-то делать, так и не научилась.

Хару, Аюн и Санхён поступили на одно направление, вместе и направились к указанному на карте месту. По дороге Санхён беззлобно посмеивался над Хару – над ситуацией с пищащей девушкой и над тем, что некоторые даже оборачиваются ему вслед.

Все студенты их направления собрались около одного из деревьев. Их пересчитали, убедились, что все на месте, представились, коротко рассказали о себе. Из-за Хару почти все робели, лишь один парень трещал без умолку, но в этом тоже чувствовалась какая-то нервозность. Через полчаса к ним подошла та самая пищащая девушка и, стреляя в сторону Хару глазками, повела всех к факультету маркетинга.

Все студенты собрались в одном зале. Здесь была сцена – невысокая, даже ступени не нужны, чтобы подняться. В зрительском зале, по всей видимости, стоят обычные офисные кресла, сейчас они были составлены в дальнем углу, чтобы не мешались. У стен расставили столы со снеками и бутылками пива. Судя по тому, что первокурсники пока не сдавали деньги на продукты – это старшие курсы их угощают как сонбэ.

Тех самых сонбэ было достаточно много, пятнадцать человек. Они предложили студентам располагаться на полу – это нормально для корейской молодежи, а сами сели на сцену, чтобы их было чуть лучше видно. Рассказывали о факультете и учителях, отвечали на вопросы, шутили. Хару слушал их молча, иногда смеялся. Он пока не пил алкоголь, но многие уже приложились к бутылочке и смотрели на сцену особенно счастливыми глазами.

Девушек и парней среди студентов было почти поровну. Частный университет накладывал свой отпечаток на уровень благосостояния студентов. Как минимум половина присутствующих – дети высшего слоя среднего класса, много очень богатых. Лишь сорок процентов учащихся вынуждены брать студенческий кредит – это Хару сказал сам директор Хван. Всем остальным обучение оплачивают родители. Хару заплатил самостоятельно. И да – это дорого, заметно дороже стоимости обучения в обычном университете Кореи. Но дети родителей из среднего класса все равно влезают в долги, потому что почти все выпускники этого университета устраиваются на постоянную работу после выпуска, без необходимости несколько лет перебиваться временными контрактами. Плюс нетворкинг – здесь заводятся полезные связи, иногда постоянное трудоустройство происходит прямиком в компанию однокурсника. Это позволяет избавиться от студенческого долга за пять-семь лет, а не выплачивать его до конца жизни.

Когда сонбэ рассказали все, что хотели, а первокурсники задали все интересующие их вопросы, началась неформальная часть. Студенты разбились на группы, разобрали алкоголь и снеки. Хару особо не выпускали за пределы кружка «богатых и влиятельных». Иногда к нему подходили знакомиться, но редко и осторожно. Кажется, уже начали шушукаться по углам, что на факультете есть своя популярная группа и попасть в нее получится лишь самым удачливым.

Хару почти не пил, за следующий час он едва осилил треть бутылки. Но некоторые заметно опьянели. И тогда уже их сонбэ объявили начало игр. Сначала играли в квизы – разбились в группы по профессиям и отвечали на самые разные вопросы. Группа Бренд-менеджмента, где был и Хару, выиграла преимущественно за счет Аюн и его самого. Хару внезапно понял, почему она ему так понравилась еще осенью – она была любознательна и разбиралась во многих темах, поэтому квиз по принципу «всё обо всём» стал их бенефисом. Хотя у них были достойные соперники в других группах, не только они во всей Корее такие любопытные.

За квизом были другие игры, в том числе соревнование «кто больше выпьет», в финале традиционно пели в караоке. От игр и соревнований Хару технично отказался (да никто особо и не настаивал), а вот в караоке петь пришлось. Получил сто баллов.

За вечер выпил полторы бутылки пива и замер на той восхитительной отметке, когда ты пьян ровно настолько, чтобы контролировать себя, но мир начал казаться чуточку прекраснее, а люди вокруг – приятнее. Таким он и вернулся домой.

Глава 35
Мода и реклама

В корейских университетах для получения диплома бакалавра тебе нужно отучиться определенное количество учебных часов. Попросту – кредитов. Обычно это от 130 до 150 кредитов за все время обучения, или 40–60 дисциплин. За четыре года. Система сама по себе достаточно гибкая, потому что ты вправе сам регулировать количество предметов в каждом семестре и выбирать интересные тебе направления, но Hanmin сделал систему еще гибче. Мало кто здесь заканчивает бакалавриат за четыре года, большинство учится пять, шесть, а иногда и девять лет.

Богатые студенты часто совмещают учебу со стажировкой в собственной компании, некоторые продолжают путешествовать, учатся удаленно, попутно оплачивая курсы вне стен университета, поэтому им такой формат нравится.

Собственно, именно поэтому Хару и хотел учиться здесь – он не будет единственным студентом, который пропускает лекции и семинары и периодически уходит в академический отпуск.

В первом семестре Хару взял три предмета – один общий, один целевой и английский язык, это девять кредитов. Как известно, для получения диплома бакалавра нужно изучить часть предметов, которые к твоей профессии могут не иметь ни малейшего отношения – философию, экономику, историю и так далее. Английский тоже входит в список общеобразовательных и обязательных, но в Hanmin Хару не будет просто учить английский. У них предусмотрены семинары для прокачки их «soft skills» и «business communication» – тайм-менеджмента, креативности, коммуникабельности и лидерских навыков.

Хару не так уж сильно отстает от своих однокурсников по количеству предметов. У него – три, у Чен Санхёна – четыре, у большей части группы, включая Аюн, – пять, шесть и более предметов взяли всего шесть человек с факультета маркетинга Здесь считается, что большое количество предметов может негативно сказаться на социальной жизни, а ведь именно за связями люди и идут в такие дорогие университеты. Нетворкинг важнее количества изученного материала.

Два предмета – философию и PR – он будет посещать с Санхёном, Аюн и Наён, на английском с ним не будет Аюн, которая не смогла сдать экзамен на уровень В2, но там будет Тхэу. То есть, у Хару практически нет шансов сидеть в гордом одиночестве – богатых детишек его медийность не пугает.

Хару смог посетить первые два дня учебы второго и третьего марта. Пока учиться в корейском университете ему нравилось больше, чем Антону в русском. Скорее всего, дело в самом университете. Он дорогой, и цена эта чувствовалась не только в оснащении кабинетов. Хорошие педагоги и небольшие группы – вот главное оправдание стоимости. Лекции шли в больших аудиториях, на философии их сидело больше ста человек. Но семинары по философии проводили в подгруппах по пятнадцать человек. Спрятаться не получится, придется ответить лично хотя бы раз.

Но нормально влиться в учебный процесс не получилось, потому что в пятницу после обеда, пропустив первый семинар по философии, Хару улетел в Европу.

Это была неделя моды в Париже, одно из важнейших событий мира моды. Хару приглашали приехать уже не впервые, но в сентябре у них шел тур, было не до модных показов. В январе Хару тоже не смог, уже из-за съемок и премий. И вот, наконец-то, он пойдет на показ.

Хару прилетел с менеджером Пён, их поселили в небольшом, но явно очень недешевом отеле, охрану тоже предоставил бренд Bouchard.

Самолет приземлился поздно ночью, Хару был несколько заторможенным после долгого перелета, но утро встречало его прекрасной солнечной погодой. Он раздвинул тяжелые шторы и вышел на балкон. Эйфелеву башню видно не было, но вид все равно прекрасный, очень кинематографичный. В воздухе чувствовался легкий запах свежей выпечки. Хару огляделся по сторонам – на улице, где располагался его отель, была булочная, у которой уже стояла небольшая очередь. Судя по всему, очередь из туристов – слишком уж они ярко и разномастно одеты для жителей Парижа. Но как же вкусно пахнет… такое ощущение, как будто в пекарне специально поставили вентилятор таким образом, чтобы запах выпечки чувствовался на улице.

Оставив балконную дверь открытой, Хару подошел к телефону, набрал администрацию, попросил легкий завтрак в номер – кофе и круассан, понадеявшись, что круассан будет свежим и ароматным.

Когда вышел из ванной, в небольшой гостиной зоне уже накрыли завтрак – Хару разрешил войти в номер без предварительного стука. Кроме завтрака стояли еще корзинки с цветами – от Bouchard, Vorontsov, Caldré и даже от Louis Vuitton и Saint Laurent. С Louis Vuitton все понятно – Хару зайдет в бутик сегодня, это было заранее обговорено. Но вот Saint Laurent удивлял. Хару по секрету сказали, что этот бренд надеется перехватить его через полтора года, когда истечет контракт с Bouchard. Возможно, это действительно так, ведь сдержанные подарки приходят с момента фотосессии для китайского журнала – там Хару был именно в одежде Saint Laurent. Сейчас подарок не был сдержанным – ему подарили рубашку из черной ткани, которая ненавязчиво поблескивала на солнце, как будто ее слегка присыпали глиттером. Хару немного удивляла настойчивость Saint Laurent, потому что большая часть их одежды… в обычной жизни Хару такое бы носить не стал.

После завтрака Хару привел себя в порядок, чтобы уже к одиннадцати утра отправиться во флагманский бутик Bouchard. Его там уже ждали – и сотрудники, и немногочисленные французские фанаты, и даже местная пресса. Людей было в разы меньше, чем в Корее, но все равно больше, чем ожидал Хару. Он думал, там будет десяток азиатских туристок, а никак не полсотни девушек европейской внешности.

Жильбер Дерош встречал его внутри. Выглядел он заметно уставшим, но прессе улыбался широко.

– У вас много работы, – с сочувствием сказал Хару.

– У меня меньше, чем у креативных директоров больших брендов, – улыбался тот. – Не переживай, мое расписание забито меньше, чем твое. Пойдем, выберем тебе наряд на завтра. Как хорошо, что ты такой высокий – подиумная одежда на тебе будет сидеть хорошо почти без подгонки. Хотя рубашку мы шили по прошлым твоим меркам.

Рубашка выглядела достаточно нестандартной. Она явно отсылала к ханбоку или кимоно, потому что застегивалась на запах, создавая нетипичный для формальной одежды ворот.

– Я вдохновился вашей традиционной одеждой, – сказал Жильбер. – Мне понравилось, как эти белые воротнички выглядят, не похоже ни на европейские стандарты, ни на китайский воротник-стойку. Кажется, так же выглядит запах на кимоно?

Хару кивнул. Жильбер спокойно продолжил:

– Не я это придумал, видел у вас в Корее, но идея мне понравилась. Для следующего показа сделаю несколько таких, пустим в массовое производство – это интересный вариант офисной рубашки для неординарных людей.

– Или для жителей Кореи и Японии, – уверенно сказал Хару. – Это действительно создает узнаваемую отсылку на внешний вид верха ханбока. Я смогу купить ее?

– Когда закончат разработку – сам вышлю, – улыбнулся Жильбер, – Мы не уверены, что эта рубашка будет удобной в носке в том виде, в котором она сейчас.

К белоснежной рубашке с необычным воротом прилагался костюм из темно-синей ткани. На лацкан пиджака уже добавили брошь в виде букета цветов. Брошь металлическая, с цветной эмалью, это новая линия бижутерии Bouchard.

Жильбер проверил его внешний вид, стафф бутика сделал пробные фотографии, одежду упаковали, а Хару выдали другой комплект, более спокойный. Хару в это время в бутике выбрал подарки маме и бабушке, купив им по блузе из новой коллекции. Еще смог удивить консультантов, предоставив им нужные мерки просто из заметок телефона. Он не сам, разумеется, измерял маму с бабулей – это они ему продиктовали. Обычно Хару берет одежду на глаз, редко когда ошибается. Видимо, хороший глазомер. Но точные размеры он не помнит.

У него была большая скидка в бутике, но купить это в Париже оказалось проще. Блузы пастельных оттенков с аккуратной вышивкой пользуются популярностью в Корее. Хару неудобно было в корейском бутике просить продать ему вещь в обход очереди, а здесь все есть в наличии. Насколько Хару понял, среди фанатов Black Thorn действительно много обеспеченных взрослых женщин. Хорошая работа в Корее, как правило, – офисная. И дорогая офисная одежда становится для многих вкладом в карьеру – встречают-то в преимущественно по одежке. Когда фанатки начали покупать это – сработал стадный инстинкт, и вот уже блуза с вышивкой стала символом успешной женщины.

Из бутика Хару выходил с пакетами, улыбаясь фанаткам. У него было немного времени, поэтому он подошел ближе, оставил с десяток автографов. Кто-то в толпе спросил его по-русски:

– Когда будет новый альбом? Мы так ждем!

Настроение после общения с Жильбером было превосходным, поэтому Хару ответил тоже по-русски:

– Альбом не скоро. Но что-то будет после фанмитинга в Корее.

Ответом ему был дикий визг – вряд ли все поняли, что он ответил, потому что альбомы он подписывал точно не русским девчонкам, а визжали вообще все. Тех, кто говорил по-русски, Хару в толпе не определил. Но, уже когда уходил к машине, он слышал перешептывания за спиной. С русского перевели на английский, фраза повторялась и на французском, слышна была и и громкая китайская речь.

Из бутика Bouchard Хару приехал в ресторан. Внешне заведение выглядело скромно, но сопровождающий Хару переводчик сказал, что это очень известное и дорогое место.

Внутри Хару наконец-то встретился с CEO кофейного бренда Caldré. Он из Швейцарии, по-английски говорил с легким французским акцентом. Их диалог за обедом почти не касался работы, поэтому Хару успел узнать, что этот человек к сорока годам способен почти свободно говорить на шести языках. Это не удивляло бы, если бы при этом он не являлся чуть ли не главным управляющим огромного бизнеса.

Под брендом Caldré выходит кофе во всех возможных вариантах – в зернах разной степени прожарки, молотый, в капсулах для кофеварки, в дрип-пакетах, растворимый. Но главное, конечно, – техника. Марка другая, что предсказуемо, но фирма-то все равно одна, причем, популярная в Европе. И продают они не только кофемашины, но и практически любую технику для кухни.

Хару немного робел. СЕО такого бренда вовсе не обязан был встречаться с Хару, скорее, это даже было нетипично. Люкс в области одежды и ювелирки – это другая сфера, там другие правила, тесная работа с амбассадорами и рекламными лицами важна для правильного позиционирования. Со стороны Caldré этот совместный обед был нужен… просто ради хорошо проведенного времени.