Текст книги "Коронация пешки (СИ)"

Автор книги: Оксана Кас

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 25 страниц)

Глава 19
Просьбы и предложения

Репетиции пока продвигались медленно. Начали разучивать хореографию к каверам, но у Хару были обязательства перед рекламодателями, поэтому на два дня процесс полностью встал, регулярно и в полном составе репетировал только танцевальный юнит. У Тэюна были какие-то съемки для журналов, Ноа предложили первый сольный рекламный контракт, но они оба смогли выполнить работу в первой половине дня, до возвращения из школы Сая и Сухёна. Меньше всего времени на репетиции было у Хару. Он даже жалел, что не начал подготовку к премиям одновременно с подготовкой к сунын. Ну тратил бы он пару вечеров на репетиции, все равно бы сдал… Хотя это так думает сейчас, когда экзамен уже позади.

В субботу они наконец-то смогли собраться полным составом в тренировочном зале. К ним сразу присоединился хореограф и режиссёр-постановщик. Для крупных премий оригинальную хореографию всегда немного меняют. В прошлом году у них был один очень сложный номер, там нужно было двигаться одновременно с визуальными эффектами. В этом же решили сделать ставку на интересную подачу, живой звук и новую хореографию.

Разучивать новую постановку номера начали в девять утра, а уже к обеду пришлось закругляться.

– Хару-я, – окликнул его менеджер Пён, заходя в тренировочный зал, – Пора собираться.

Хару, тяжело дыша после первого полноценного прогона номера, печально посмотрел на менеджера:

– Уже? Черт, ничего толком не успели…

– Можешь остаться еще на полчаса, но тогда на открытие пойдешь без душа, – безжалостно ответил менеджер Пён.

Хару сделал еще один глубокий вздох, успокаивая дыхание. Уходить не хотелось – почти начало получаться. Но, хочешь много зарабатывать – выполняй обязательства перед рекламодателями.

– Приезжай потом, порепетируем в ночь, – спокойно сказал Шэнь, – Завтра воскресенье, никаких утренних занятий, немного отоспимся и снова репетировать. Нужно закончить побыстрее, а нам с Сухёном завтра еще… на свидание.

Последнее он сказал с явным сарказмом в голосе. Хару тоже тяжело вздохнул и кивнул. Ну… ему тоже это не нравится, но согласились они не это сами.

Пока принимал душ и переодевался, все думал об этой просьбе Кахи. Да, это была именно просьба, никто не настаивал на ее выполнении. Им просто честно сказали – шипперы являются одним из стабильных и совершенно бесплатных способов продвижения группы. Делать почти ничего не нужно – фанатки сами решают, у кого с кем внутри группы неземная любовь, дальше нужно только иногда давать двусмысленные намеки и подогревать эти сплетни отдельными действиями. По словам Кахи, не нужно обниматься, не обязательно говорить что-то откровенно лживое, надо просто делать вид, что с кем-то определенным у тебя особые отношения. Звучит несложно. Но ощущается… неприятно.

Хару уже тогда думал, что это очень странное направление в продвижении к-поп группы. Ему сложно понять, почему девушкам нравится фантазировать об отношениях двух айдолов. Но парни вечером подтвердили, что шиперские парочки – норма для к-поп группы, иногда агентства даже создают пары сами, заставляя айдолов изображать тайную влюбленность с момента дебюта. Обычно это проявляется в наигранных взглядах из-под ресниц, особом внимании друг к другу, деланном смущении, вроде бы случайном желании касаться друг друга – все эти первичные проявления влюбленности, которым обучают на уроках актерского мастерства. Это – норма для к-поп индустрии, пусть и звучит странно. С другой стороны – тот факт, что Сухёна старательно держат в рамках «милого юного макнэ» тоже имеет какое-то неприятное послевкусие, фактически потакание людям с наклонностями педофилов. Тут же – просто потакание странным фантазиям девушек – оказывается, именно они являются основными любителями такого фансервиса.

Хару мог отказаться, его никто не заставлял. Но в голосе засели слова Кахи – «стабильный и бесплатный способ продвижения». Сложно ли ему пару раз сходить на прогулки только с Юнбином и рассказать об этом в DaySay? Нет, не сложно. Сложно ли на стримах садится рядом, почаще поправлять у него одежду и говорить с особой теплотой? Да тоже ничего сложного. Он-то знает, что они оба «по девочкам» и никакая игра на камеру не может это изменить. Поэтому он согласился. Как и Шэнь с Сухёном – сейчас они являются второй самой популярной «парочкой». Завтра они вместе сходят на премьеру фильма – вот и всё «свидание».

Хару все еще сомневался, что поступил правильно, соглашаясь на такое. Вроде проблем не приносит, но думать об этом как-то неприятно. Шэнь к этому относится проще. У них и так вся жизнь как будто выставлена на продажу. Ты должен следить за состоянием кожи, посещать тренажерный зал, делать маникюр, удалять волосы с мест, где фанаты их не хотят видеть: все для того, чтобы тебя считали сексуальным и привлекательным. Постепенно учишься правильно отвечать на вопросы прессы, флиртуешь с фанатками, умело лавируя между провокацией и пошлостью, привыкаешь к камерам настолько, что уже даже в одиночестве контролируешь мимику и положение тела. Для себя остается не так уж много, а фанаты постоянно хотят знать еще больше, влезть под кожу и прочитать мысли. На фоне всего этого добавить пару намеков для шипперов – уже мелочи.

* * *

Из всех рекламодателей Хару бренд Bouchard ему нравился больше всего. Шикарная одежда, а уж их главный дизайнер – мечта, а не работодатель. Вот только Хару с ним работал редко. Люксовые бренды такого уровня почти никогда не делают рекламу коллекций с медийными личностями, чаще всего такие вещи рекламируют модели, в последнее время – еще и не особо популярные. Просто все эти фотобуки, реклама для сайтов и бутиков – это про одежду, а не про личность, которая эту одежду носит, поэтому и редки рекламные кампании со знаменитостями. Хотя не все бренды так делают, разумеется.

У Bouchard в Сеуле открывается бутик. Первый был скромным, небольшим, этот же построили с размахом – отдельное здание, внутри не только сам бутик, но еще кафе с фирменными десертами, небольшой выставочный зал, где представлена история бренда, плюс ателье. В Азии одежду Bouchard редко покупают для повседневной носки, больше востребованы платья от кутюр, а такие вещи подгоняют по фигуре.

Для события Хару предстояло надеть темно-серые брюки, светло-серую рубашку и пальто темно-синего цвета. Ему сделали легкий макияж, прическу, в машине менеджер Пён повязал Хару что-то вроде огромного слюнявчика и позволил перекусить. Ехать было недолго, так что нормально поесть он бы все равно не успел.

На улице достаточно холодно, Хару пожалел, что пальто застегивать нельзя, а у него даже шарфа нет. Холодный воздух стал причиной мурашек по всему телу, дрожь удавалось сдерживать с трудом. Изо рта шел пар, воздух казался колючим, низкое серое небо выглядело мрачно. Прогноз погоды обещал очень холодную ночь.

Территория рядом с бутиком была заранее огорожена, фанатки стояли у временных железных заборов. Все в пуховиках, шапках, замотанные шарфами по самые глаза, но все равно Хару стало их так жалко – такой холод, а они его ждут на улице. Многие носят крупные броши в виде красных роз. Их крепят на пуховики, шапки, шарфы. В толпе мелькает мерч группы с пантерой Хару. В оригинальном темно-синем костюме – единицы, девчонки то ли покупают игрушкам новую одежду, то ли шьют сами, поэтому на многих пантерах Хару с удивлением узнавал свои же сценические костюмы. Вариантов с красной шубой было до смешного много. Уже год прошел, а красную шубу все еще не забыли.

При появлении Хару девчонки начали выкрикивать его имя, визжа от счастья. Хару смущенно улыбался. Как-то многовато людей для открытия бутика. От машины до места, где журналисты делают фото, всего несколько метров. Хару встретил координатор события и объяснил, что нужно сделать – сначала позировать у входа, потом его выйдет встречать мсье Дерош, далее короткая съемка внутри, потом разрезание ленточки. Хару кивал. Ничего сложного.

Прессе он вежливо улыбался, показывал сердечко двумя пальцами, но все больше переживал о девчонках. Опять это дурацкое чувство – они те еще идиотки, в такой мороз тащиться к бутику, но благодаря этим идиоткам ему так много платят. Сколько здесь человек? Как минимум тысяча. Проезжую часть перекрыла полиция, потому что людей слишком много для того, чтобы все поместились на тротуаре перед входом в бутик. Они стоят кучно, греются друг от друга, но в такую погоду… и это ведь корейские девчонки, там многие наверняка пришли в мини-юбках. А Хару едва сдерживает дрожь, стоя перед прессой в брюках и кашемировом пальто, пусть и нараспашку.

Сделав положенные кадры, Хару направился к Жильберу Дерошу, который уже ждал его у входа.

– Отлично выглядишь, – доброжелательно заметил мужчина, когда они обменялись вежливыми приветствиями.

– Спасибо, – кивнул Хару, а сам продолжал с беспокойством оглядываться на ненормальных, которым он обязан своим успехом.

– Они начали занимать места с раннего утра, – со вздохом пояснил Дерош, – Я не сразу понял, почему полиция начала устанавливать ограждения еще в шесть утра… Мы уже несколько раз выносили горячие напитки, раздавали обычную теплую воду – грели бутылки в микроволновках, но нет уверенности, что досталось всем. Надеюсь, там никто ничего себе не отморозит.

– Спасибо за напитки, – искренне поблагодарил Хару. – Я тоже не думал, что в такую погоду они начнут приходить так рано.

Сейчас на улице температура около нуля, но из-за высокой влажности ты замерзаешь быстрее. Какими бы закаленными ни были сеульские девчонки, щеголяющие с голыми ногами даже в морозы, это все равно небезопасно. Если с кем-то что-нибудь случиться – вина ляжет на бренд и Хару. Стафф бренда это понимает, поэтому все носились с горячими напитками с утра и до обеда, словно это и не бутик люксового бренда. С другой стороны, Хару уже хорошо знает эту индустрию – фанаты не забудут, что люксовый бренд о них переживал и пытался как-то помочь согреться. Это точно попадет в новостные статьи.

Экскурсию по зданию проводил не сам Дерош – он тоже здесь гость, а директор корейского подразделения бренда. Мужчина с такой любовью рассказывал о бутике, о работе над интерьером, о меню кафе, что невозможно было не улыбаться. Чувствовалось, что человек любит свою работу.

На протяжении всей экскурсии за Хару по пятам ходил видеограф. Несколько раз Хару попросили специально позировать в определенных местах, но время экскурсии это не увеличило. Несмотря на увлекательный рассказ директора, все этажи они прошли максимум за полчаса. Спустились вниз на лифте и разрезали красную ленточку, ознаменовав открытие. Ножницы, которые вручили Хару, были удивительно тяжелыми.

Жильбер Дерош подтвердил, что они встречаются через час в ресторане, после чего Хару прошел мимо ряда поклонниц. Он расписывался в блокнотах и на обложках альбомов до тех пор, пока менеджер Пён за его плечом не кашлянул:

– У тебя осталось сорок пять минут на то, чтобы переодеться и приехать в ресторан.

Хару с сожалением вернулся к началу своего пути, отдал маркер девчонке, у которой он его и забрал, потом, не переставая кланяться поклонницам, направился к машине. Расслабился только внутри. Зябко вздрогнул всем телом, словно пытаясь сбросить с себя уличный холод.

– Замерз? – участливо спросил менеджер Пён.

– Не так уж сильно, – ответил Хару. – Успеем заехать в общежитие? Простите, я совсем забыл, что наше время ограничено. Было как-то стыдно уходить, даже не раздав автографы…

Менеджер Пён с улыбкой кивнул.

* * *

Жильбер Дерош заранее предложил Хару встретиться и поговорить в неформальной обстановке, этот ранний ужин был запланирован еще несколько недель назад. Столик забронировали представители Bouchard – ресторан с двумя звездами Мишлен, специализация – морепродукты.

Должен был быть третий участник ужина, что немного огорчало Хару. Жильбер ему нравился, с ним легко было разговаривать на самые разные темы, а незнакомец не позволит им общаться так же непринужденно, как это происходило в Париже.

Но выбором третьего участника ужина Жильбер удивил, конечно. Мужчину звали Александр Воронцов, он был потомком русских эмигрантов. Тех самых, которые еще с аристократическими корнями и бежали в Париж от революции. Поэтому русской у Александра была только фамилия, он даже по-английски говорил с заметным французским акцентом.

За ужином говорили на самые разные темы, но все они так или иначе крутились вокруг «корейской волны». Французов поражало, какое влияние айдолы имеют на молодое поколение. Успех корейских артистов на азиатском рынке их еще не особо удивлял, а вот количество фанаток в странах Европы и США уже выходило за границы их понимания. Хару пытался объяснить это, пересказывая слова Минсо. Сила айдолов в фанбазе. Группа может казаться не особо успешной, ведь у нее нет привычных спутников успеха американских и европейских поп-артистов – нет высоких мест в чартах, нет побед на международных премиях, европейские СМИ о них почти не говорят. Но при этом билеты на концерты будут разлетаться, как свежая выпечка в кафе поутру, а любая реклама с лихвой окупает вложения.

Люксовые бренды все еще осторожны в сотрудничестве с к-поп айдолами, но у французов есть ощущение, что это продлится недолго – скоро иметь посла-корейца станет чем-то обязательным для бренда, без айдола становится невозможно привлечь достаточно внимания даже в Европе.

Так Хару узнал, что за время подписания контракта с Bouchard выручка бренда в Азии выросла в два с половиной раза, Дерош прямо сказал, что, как минимум, частично это связано с популярностью Хару. И еще шутил, что он очень выгодно перехватил Хару в момент, когда его популярность только росла, потому что сейчас, после «рассекречивания» его происхождения, было бы сложно конкурировать с более богатыми модными домами.

– Вы и так позволяете мне сотрудничать с другими брендами, – смущенно признался Хару.

– А смысл что-то требовать? – легкомысленно пожал плечами Дерош, – Бренд десятилетиями существовал чуть ли не в качестве сети ателье по производству дорогих платьев. Нет ни парфюмерной линии, ни линии для дома, обувь начали делать только при мне, сумок всего две модели, аксессуаров по минимуму. Потребуется десятилетие, чтобы нагнать все это. Что касается одежды… Сейчас начнется череда ваших премий – ты прекрасно прорекламируешь бренд. Мне уже сказали, сколько костюмов и каких цветов тебе нужно на декабрь и январь, а это лучше всего покажет главную силу бренда.

Хару смущенно улыбнулся. Официанты как раз поставили на стол общее блюдо с мини-закусками и предложили заменить вино на виски. Хару вежливо отказался, мужчины согласились.

– Какой у тебя контракт с Cartier? – внезапно спросил Воронцов.

Хару даже вздрогнул от неожиданности вопроса, но ответил честно – это не какая-то конфиденциальная информация, если не разглашать детали.

– Предварительный. Полностью истекает в июне.

– Перезаключать уже предлагали? – так же деловито спросил Воронцов.

Хару отрицательно покачал головой.

– Bulgari и Tiffany уже выходили на связь?

Хару с подозрением сощурился:

– К чему эти вопросы?

– Я владею ювелирным брендом, – просто ответил Воронцов. – Он не так уж известен, особенно в Азии. В Японии и Китае всего по одному бутику, в Сеуле первый откроется в январе. К этому моменту я хотел бы иметь медийного представителя в Азии.

Хару рассеянно подумал, что к русской фамилии все же прилагается русская прямолинейность, корейцы и французы не стали бы делать предложение так быстро.

– Неустойка за досрочное расторжение – полмиллиона долларов, – пожал плечами Хару. – Да и обсуждать это без адвокатов я бы не стал.

Воронцов улыбнулся:

– И не собирался. Но ты не ответил на мой вопрос – Bulgari и Tiffany приходили?

– Bulgari спрашивали о контрактах, обещали вернуться в мае, – ответил Хару.

Он не видел смысла это скрывать. Минсо считала, что и Cartier скоро придут в себя и попытаются перезаключить контракт с Хару до того, как истечет предварительный.

Воронцов улыбнулся, а потом сказал:

– Ну тогда позволь рассказать тебе немного о том, чем занимается мой бренд. О пунктах контракта говорить будут адвокаты, послу же важно знать о ценностях бренда.

– Полмиллиона, – напомнил Хару.

– Это небольшие деньги, – все еще улыбался Воронцов, – Если я прав насчет тебя – можно выручить гораздо больше.

Глава 20
Контракты

Полмиллиона за досрочное расторжение контракта – это сумма, которую обычно никто никогда не выплачивает. Так уж заведено, что неустойка за досрочное расторжение предварительных договоренностей часто превышает разумные пределы. Ее можно оспорить в суде, но для этого нужны основания, например – бренд задерживал оплату, не давал работать, не отвечал на просьбы о предоставлении продукции для появления на красных ковровых дорожках или для съемки клипов. Cartier не предлагал Хару работу с июля, но вряд ли откажется выслать украшения для красных ковровых дорожек корейских премий.

Хару нравился этот бренд. Не всё, конечно. Есть линейка украшений с пантерами, а Хару всегда неровно дышал к кошкам. Плюс у бренда действительно хорошие часы, а часы Хару любит, точно начал бы собирать собственную коллекцию, если бы были лишние деньги на такие покупки.

Поэтому первоначально предложение Воронцова он воспринял скептически, даже с легким раздражением, которое он не показал, разумеется.

Пока возвращался из ресторана в общежитие, поискал в сети информацию о бренде. Vorontsov не входит даже в десятку самых популярных ювелирных брендов. Финансовый успех, судя по всему, тоже не особо велик. Они частично повторяют историю Bouchard – долгое время бренд работал преимущественно на заказ, массовый продукт начали производить только с середины девяностых. Откуда тогда у Воронцова деньги на выкуп контракта Хару? Все просто, у него есть другой бренд – Big Black Bird: изделия из серебра и синтетических драгоценных камней, бренд очень популярен в странах Европы. Есть и другие причины финансовой устойчивости не особо популярного бренда, но все же успех ВВВ лично Хару показался самой важной причиной.

Для Cartier Хару – просто один из успешных амбассадоров, да и то он им еще не стал, контракт-то пока только о сотрудничестве. Шансы, что его пригласят для съемок рекламной кампании, невелики, а платят больше всего именно за полноценную рекламу. С точки зрения финансовой выгоды, скорее всего, Хару будет выгодно заключить контракт с Vorontsov – хорошо заплатят за сам факт сотрудничества, снимут с ним рекламу, будут приглашать на мероприятия. Но Хару все равно не уверен – нужны советы адвокатов и дедули, все же расторгать контракт о сотрудничестве раньше срока рискованно.

Но адвокаты сказали, что контракт о сотрудничестве сам по себе – это несколько нечестная игра. Бренд на год бронирует Хару, не давая ему зарабатывать, но и сам с ним полноценно не работает. Поэтому Хару не будет первым, кто расторгнет такой контракт, просто обычно неустойки поменьше.

Для ювелирных брендов Хару – настоящая находка, ведь он аристократ, пусть это громкое звание и неактуально в современном мире. Точнее – оно больше не дает тех привилегий, что сто пятьдесят лет назад. Но для медийной личности этот маленький пункт биографии очень важен.

Хару доверяют, несмотря на то, что он пока не сделал ничего, чтобы это доверие было таким безграничным. Ювелирка – это дорого, такие вещи не покупаются каждый день. Молодежь редко может себе позволить брендовое кольцо с бриллиантами. Но золотые украшения – достаточно популярный подарок от старшего поколения младшему. И вот у старших как раз есть деньги на то самое кольцо с бриллиантами. Хару в стране знают, кажется, все. Корейские бабульки будут ходить в бутики бренда, потому что это модно, внучка точно будет носить, это хорошее вложение, ведь золото всегда можно перепродать, и они доверяют Хару как рекламному лицу.

– Cartier долго тянут, – убежденно говорил адвокат Чо. – Считают, что никто из ювелирных домов не станет платить такую сумму неустойки, и пользуются этим. Возможно, они вообще хотят пережить ажиотаж вокруг вас и выставить предложение через пару месяцев, чтобы не платить так много, как мы можем затребовать сейчас. Поэтому, если предложение от Vorontsov будет выгодным – стоит соглашаться.

Хару кивал, хотя адвокат Чо видеть его не мог – Хару позвонил ему из общежития, куда пришел переодеться перед ночной тренировкой.

Он продолжал думать о ювелирных украшениях и во время разминки с парнями, периодически мысли соскальзывали на эту тему даже во время отработки хореографии. Со слов адвоката Чо выходило, что тут именно Cartier ведут себя не очень красиво. Но Хару все никак не мог понять, что об этом думает он сам.

* * *

Репетировали все выходные. МАМА будет меньше, чем через неделю, времени на отдых нет. В субботу уходили из агентства уже после полуночи, в воскресенье пришли в танцевальный зал к одиннадцати утра, репетировали до четырех, пока Шэня и Сухёна не забрал менеджер Квон – премьера фильма была официальным событием и им нужна одежда и минимальный макияж.

В понедельник получилось так, что в тренировочный зал с утра они отправились втроем. Сай и Сухён ушли на учебу, у Ноа утром в понедельник в расписании стоит урок хореографии, Юнбин отпросился на утро навестить сестру с племянником в больнице. Малыш простыл, у него поднялась очень высокая температура, решили положить в больницу. Скоро уже выписывают, а Юнбин ни разу не навестил сестру, вот и поехал исправлять ситуацию.

Втроем они немного лениво разминались. С утра суставы хрустели так громко, что это было больше похоже на ломку костей. Из-за этого они еще вслух размышляли – успеют ли до МАМА сходить на нормальный массаж. В агентстве есть медик-физиотерапевт, но он делает только аппаратный массаж, что помогает снять зажимы с мышц, но не расслабляет так, как хотелось бы уставшему от тренировок телу. По всему выходило, что массаж не удастся втиснуть в расписание – с завтрашнего дня Сай и Сухён не будут ходить в школу и репетиции будут идти с утра и до самой ночи.

– Помните, кстати, предсказания мудан? – спросил Шэнь.

Хару и Тэюн удивленно посмотрели в его сторону. Тэюн как раз помогал Хару с растяжкой, с силой придавливая к полу, поэтому Хару даже сказать ничего не мог – он дышал-то с трудом.

– Пока вы сдавали экзамены, со мной связалось китайское агентство, – спокойно продолжил Шэнь, – Предложили контракт, роль в сериале и сольный дебют.

Тэюн отпустил Хару и тот, распрямившись, смог спросить:

– Вот так просто? Но у нас же действует контракт с New Wave. Еще два года так-то.

– У меня и у Ноа есть условные лазейки, – ответил Шэнь, – Мы можем заключать контракты внутри своих стран, но с некоторыми ограничениями, разумеется. Уверен, что продюсер Им восприняла бы подписание такого контракта предательством. Я бы не стал так поступать в любом случае, так что особо не раздумывал над предложением – ради приличия выждал день и отказал. Но мне все равно вспомнились слова мудан. Все больше моментов сходится. В мистику я никогда не верил, но сейчас… странное ощущение.

– Сухён со следующего года станет ведущим музыкального шоу, – сказал Тэюн, – А Нобу уже сейчас – ведущий другого музыкального шоу. И еще на фестивале они будут выступать вместе. Помните же, каким психованным пришел Сухён со студийной записи?

Хару и Шэнь вместе хмыкнули, вспоминая, как забавно сердился обычно веселый и крайне вежливый Сухён. Все почувствовали проявление настоящего характера, так сказать. Сухён психовал, потому что на запись одного трека пришлось потратить четыре часа, чтобы, в итоге, часть партий бэк-вокалом записал Сухён и второй парень-вокалист. Сухён зло выговаривал тогда – набрали весь состав чисто по внешности, песню взяли женскую, с высоким вокалом, никто ее не тянет, даже в студии получается нечто кошмарное. Выступать будут вшестером. Петь нормально умеют двое.

– Я тут подумал, – продолжил Тэюн, – что это вполне может быть его «выигранным соревнованием». Нобу все считают чуть ли не эталоном типажа «милашка». Но его навыки… вы сами помните. Еще и ленивый, никогда не хотел выкладываться по максимуму. Каковы шансы, что это останется незамеченным на контрасте с нашим трудяжкой? Возможно, Сухён выиграет соревнование с Нобу, которое и не начинал.

Хару тоже задумался. Это пока лишь предположение, но что-то в этом есть. Они молчали какое-то время, потом Шэнь вернулся к теме предсказаний:

– Помните, у Ноа: успех в непривычной сфере… или что-то вроде этого, я тоже не помню, – сказал Шэнь. – И он однозначно сильно вырос и как перформер, и как активный участник развлекательного контента.

– И как обладатель шикарного пресса, – со смешком добавил Тэюн. – Я понимаю, что ты имеешь в виду. Звучит немного натянуто, но… это же предсказания, а не точный пересказ будущего.

Хару неуверенно пожал плечами. Что-то в этом есть, конечно. Но в потенциальное наличие детей от любовниц он все еще поверить не может.

– Когда я был у Роуна месяц назад, то встретил там продюсера фильмов и сказал, что сняться смогу только вместе с Тэюном, иначе Минсо не отпустит, – все же сказал Хару.

Секундная пауза закончилась веселым смехом – Хару сам воплотил в жизнь одно из предсказаний мудан.

Юнбин вернулся еще до обеда, Ноа пришел минут через пятнадцать после Юнбина, да и младшенькие отпросились из школы. Времени мало, а репетировать нужно много. К четырем пришли девушки из подтанцовки, началась полноценная отработка номеров. Хореографию для выступления на ММА разучивали уже после девяти вечера. Во вторник в танцевальный зал пришли к полудню и опять репетиции до поздней ночи. В среду уже отрабатывали в подвальном зале выступления и каверы для декабрьских премий.

Скорость разучивания хореографии возросла. Раньше Хару потребовалось бы в разы больше времени, чтобы просто понять, куда ставить ноги и как правильно шевелить руками. Сейчас, всего-то после недели репетиций, он уверенно танцует, все ошибки носят исключительно случайный характер. И тексты песен стали запоминаться проще. Долгие тренировки дают о себе знать.

Но, несмотря на количество репетиций, нашлось время и для других задач.

Группа перезаключила контракт с New Wave. Минсо смогла выкупить контракт Сухёна – он единственный из них до этого работал на два агентства —, а потом вызвала всех на важный разговор.

Обсуждали недолго. Первый день все вместе обсуждали контракт, еще день работали адвокаты и в пятницу утром переподписали контракты. Новый контракт будет действовать еще шесть лет, то есть, общий срок существования группы – традиционные семь лет.

По сравнению с первичными контрактами были изменения. Например, убрали пункты о центральной позиции Хару, больше не было четко прописанных сценических образов, но при этом был добавлен жесткий запрет на работу со специалистами со стороны, выросла сумма неустойки за досрочное расторжение. По выплатам ничего не изменилось – агентство и так было достаточно щедрым.

И Минсо все же уговорила Хару на сотрудничество с Vorontsov. Она признала доводы Хару разумными: бренд не особо популярен в Азии, в Корее пока нет даже одного бутика, тогда как Cartier очень статусный и известный бренд. Но одновременно с этим Cartier потерял то ощущение «королевского» бренда из-за невероятной моды на браслеты Love – некоторые ведь носят по пять-десять таких браслетов на руке, чтобы они безвкусно позвякивали при каждом движении. Бренд Vorontsov больше подходит Хару, потому что есть ощущение чего-то эксклюзивного, известного только людям определенного круга.

Еще был момент, который нравился Хару в Vorontsov: связь с Россией. Сомнительная, если учитывать, что бренд был создан уже во Франции, да и текущий владелец знает русский хуже Хару, но все же.

В итоге Хару согласился. В пятницу утром, перед вылетом в Токио, он подписал и этот контракт. Прямо на подписании Александр Воронцов подарил Хару достаточно большую бархатную шкатулку. Внутри – запонки из белого золота, зажим для галстука и браслет, все из коллекции Art Deco. Хару было даже как-то неудобно принимать такой подарок, ему так-то и по контракту причитается приличная сумма. Но Воронцов с хитрой улыбкой ответил, что в подарок Хару получил вещи, которые будет рекламировать в местах, где невозможно разместить рекламные баннеры. Проще говоря, он очень толсто намекнул, что Хару будет демонстрировать украшения в высшем обществе. И Хару был даже не против, но есть один нюанс – у него нет времени ходить на такие вечеринки.

* * *

Сообщения на корейском форуме:

#1

Хару видели на Мёндоне. Случай произошел, прямо достойный дорамы. На улице выступал парень – пел под гитару. Хару немного его послушал, а потом подошел, они о чем-то говорили минуты три, парень записал свой номер телефона для Хару, Хару для него – автограф. Говорят, сейчас этот мальчик стажируется в New Wave.

* PuffKitty: Офигеть! А есть запись выступления этого мальчика?

** HProtector-7: Есть, но без Хару. До того, как Хару пришел, никто парня не снимал. Вот ссылка: ***

*** PuffKitty:А ничего такой мальчик, симпатичный.

**** Dream4u: Если он в итоге дебютирует и станет популярен, Хару можно называть его крестной феей?

***** HProtector-7: Только если крестным отцом…

#2

Роуз из Сеула, кто пришел поддержать Хару на открытии бутика Bouchard: вы молодцы. Было холодно, но вы смогли показать, что Хару способен собирать группу поддержки наравне с айдолами из топовых групп. Те, кто поднимал шумиху в социальных сетях, вы тоже молодцы. Нам удалось попасть в топ-5 обсуждений внутри Кореи и топ-10 во многих других странах.

* CoraCore: Хочу отметить, что стафф Bouchard был очень милым. Сначала разносили горячий кофе в пластиковых стаканчиках. Но их неудобно передавать в толпе. Тогда они начали греть бутылочки с водой и раздавать их, так теплая вода доходила до дальних рядов. Я не знаю, сколько всего бутылок они раздали, но я им очень благодарна.

** DayByDay: Мне кажется, мы без них бы там замерзли гораздо сильнее. После того, как Хару уехал, я была не в силах стоять в очереди за покупкой в самом бутике, но из дома заказала себе их блузку с вышивкой. Еще не получила, но очень жду.

*** LadyFyFy: Я люблю Хару и бренд, уверена, замечательный, но не могу не посмеяться над ситуацией: вам подарили от силы пару бутылок с теплой водой, а вы потом дома заказали их блузку за пару тысяч долларов. Очень выгодно они водичку раздали.

**** Dream4u: Простите, но лично меня больше удивляет, что люди, которые могут себе позволить блузки с вышивкой от этого бренда, стоят на улице и ждут Хару. Все же роуз – крайне неординарные личности. Но должна признаться – если бы у меня были деньги на блузку от этого бренда, я бы тоже ее купила.