Текст книги "Коронация пешки (СИ)"

Автор книги: Оксана Кас

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 25 страниц)

***** DayByDay: Я не так уж богата. Но могу себе позволить дорогую брендовую вещь раз в три-четыре месяца. Белая блузка с нежно-голубой ненавязчивой вышивкой – это вполне себе статусный предмет, ведь я работаю в офисе.

****** CoraCore: Роуз удивительны…

#3

Стало известно, что контракт Сухёна с агентством *** выкуплен, теперь он является полноценным артистом New Wave. Согласно информации инсайдеров, все участники группы переподписали контракты еще на шесть лет. То есть, Black Thorn не будут временной группой. При условии, что скандал вокруг группы все еще не забыт, это о многом говорит. Например, об абсолютной уверенности, что они смогут достичь успеха и быть вместе как группа еще шесть лет.

Официального объявления, правда, еще не было. Скорее всего, мальчики скажут об этом на каком-нибудь прямом эфире до или после проведения МАМА.

* LadyFyFy: Это лучшая новость за последнее время. Я так боялась, что они уйдут на слишком долгий хиатус и перестанут выпускать музыку. Но, если контракт перезаключили, нас ждет камбек?

** Dream4u: Рано или поздно камбек точно будет)). Но мне все же кажется, что они не стали ничего выпускать осенью просто потому, что у них не было на это времени – Хару, Тэюн и Юнбин ведь почти месяц занимались только учебой.

*** LadyFyFy: Скандал все же повлиял на планы. Летом на одном из стримов Шэнь говорил, что у них есть наработки для следующего альбома, намекал на мистический вайб. Между туром и отпуском для сдачи сунын парни снимали ролики для социальных сетей, судя по всему, это заняло у них три недели. Из чего можно сделать вывод: они вполне успели бы подготовить альбом, снять пару клипов и выпустить все сразу после сунын.

**** HProtector-7: К счастью, агентство решило их так не нагружать. Если бы это было запланировано, то мальчики бы сильно перерабатывали.

***** LadyFyFy: Вы правы, конечно. Но как же я соскучилась по ним! Хочу побыстрее новую музыку.

Глава 21
Бонсаны и дэсаны

Вылетали в Токио вечером. Журналисты, сотни фанатов, очередные попытки сасэнок сесть рядом с ними в самолете. По всей видимости, страх перед разоблачением, который с августа сдерживал сасэн-фанатов, сошел на нет. Хару опять всю дорогу был вынужден терпеть пристальный взгляд какой-то ненормальной.

В этот раз не стоило и мечтать о прогулках по Токио. В отеле они смогли только принять душ и переодеться, потом поехали в танцевальную студию, на первую репетицию совместного выступления четырех групп.

Хару раньше казалось, что такие вещи всегда готовятся заранее, проводится несколько репетиций. Но нет – они впервые встретились за день до выступления. И, по словам менеджера Пён, это нормально.

Познакомились. Но почти не разговаривали, чувствовалось некоторое стеснение. Минсо перед вылетом говорила, что нужно быть очень осторожными, не вступать в конфликты, лучше вообще ни с кем не общаться. Хару подозревал, что парням из трех других групп сказали примерно то же самое.

От организаторов премии пришло три человека – координатор, оператор и менеджер чего-то (Хару не расслышал).

Репетиции затянулись почти до трех часов ночи. Координатор словно никуда не спешил – постоянно выходил покурить, тормозя процесс репетиции, созванивался с начальством и менял что-то в процессе, нередко придирался к мелочам, повышал голос, обращался к айдолам исключительно как «Эй, ты!», щелкал пальцами, будто подзывая официанта, кривил лицо, просматривая готовый номер. В общем, был просто наиотвратительнейшим типом. Он самим фактом своего существования заставил все четыре группы сплотиться в невысказанной ненависти к себе. Вслух, конечно, никто ничего не говорил, но взгляды, бросаемые в сторону этого координатора были весьма красноречивы.

В три часа ночи, вымотанные этой странной репетицией, они покинули танцевальный зал. Хару принял душ и уже собирался спать, когда Тэюн – в этот раз они жили в номере вдвоем – обратился к нему с неожиданным предложением.

– Давай сходим в театр в следующее воскресенье.

– Театр? – искренне удивился Хару.

– Да. Ты ведь знаешь, что мои вступительные экзамены будут в январе?

Хару кивнул. Актерское направление – творческая специализация, поэтому одних результатов сунын мало, нужно показать умение играть.

– На этой неделе мне прислали два отрывка на выбор. Один отрывок – из пьесы русского драматурга, Чехова, – продолжал Тэюн.

Рассказывая все это, он продолжал механически наносить на лицо уход – пусть уже и почти четыре утра, но хорошо выглядеть айдол обязан всегда.

– Чехова? – удивился Хару. – А что именно?

– Монолог из пьесы «Дядя Ваня», – ответил Тэюн. – Я сначала собирался прочитать пьесу сам… и сделаю это, когда смогу достать нужный перевод. Но, когда я искал книгу именно с театральным вариантом пьесы, то увидел, что «Дядя Ваня» идет в одном из театров. Ближайший спектакль – это следующее воскресенье. ММА проходит в Сеуле, в субботу, а в воскресенье нам обещали выходной, так что успеваем. Давай сходим? Я очень хочу понять, как это вообще выглядит на сцене.

[*Пьесы Чехова могут иметь два варианта перевода. Первый – максимально близкий к тексту, литературный. Второй немного меняет реплики персонажей, чтобы это лучше звучало на корейском со сцены. Все же «музыкальность» звучания монологов в пьесе не менее важна, чем смысл этого монолога.*]

– Конечно, давай сходим, – согласился Хару. – А билеты есть?

– Я купил, – улыбнулся Тэюн, – Если бы ты отказался, пришлось бы страдать моей маме. Надеюсь, это не слишком скучно.

– Судя по тому, как быстро раскупают билеты на некоторые спектакли – многим нравится, – резонно заметил Хару.

Тэюн с улыбкой кивнул.

– Мы, кстати, о результатах сунын даже не говорили, – вспомнил он. – Так много работали над номерами, что я забыл спросить: как ты, в итоге, сдал?

Хару улыбнулся:

– Хорошо. Представляешь, я почти на первый уровень вышел по математике. Хотя и второй для меня – что-то из области фантастики.

– Крутой… у меня по математике третий. Везет, что на актерское берут по протекции и достаточно не завалить экзамен. По корейскому и английскому, могу поспорить, у тебя первый уровень?

Хару довольный кивнул:

– Да, и по истории тоже первый. А вот предметы по выбору – третий. Никогда не думал, что не справлюсь именно с ними.

– Но ты основные ставки делал на языки и историю, разве нет? Мне с английским тоже повезло – первый уровень. Решение в общежитии общаться на английском было очень правильным. Уверен, что именно поэтому я смог допустить всего одну ошибку, – рассказывал Тэюн.

Он уже закончил с кремом и прилежно складывал всё в большую дорожную косметичку с изображением Наруто.

– Интересно, как сдал Юнбин? – задумчиво продолжил Хару.

– Насчет всего сунын не знаю, но он говорил про японский – первый уровень. Хочет сдавать тот экзамен, я не помню уже, как он там называется, международный, для учебы и работы в Японии. Ну и на английский вы вместе пойдете.

Хару кивнул. Он уже залез под одеяло, но свет пока не выключал.

– Жаль, что не получилось сдать языковые экзамены до сунын, теперь до января ждать. Как бы не забыть всё, с нашим-то графиком.

– Сдадите, – уверенно сказал Тэюн. – Я надеюсь с февраля тоже начать на английский ходить. На сунын мне, скорее, повезло, а вот международное тестирование на высокий балл могу пока не сдать. Вы-то по-английски болтаете практически как по-корейски, я так не умею.

Тэюн сладко зевнул и тоже залез под одеяло.

Не сговариваясь, они выключили каждый свою лампу у кровати и замолчали. Хару показалось, что он уснул уже через несколько минут после выключения света.

* * *

Утром Хару привезли одежду. У премии будет «красная ковровая дорожка», на нее принято приходить в костюмах. Сегодня вся группа Black Thorn будет выделяться: к черным классическим костюмам им предоставили бордовые рубашки. Без галстуков.

Хару получил украшения от Vorontsov – цепочку и кулон, пару колец.

Он ощущал некоторую нервозность. Когда адвокаты связались с представителями Cartier с просьбой о предварительном расторжении контракта, их даже не пытались остановить. Обычно это выглядит так – бренд-перехватчик высылает свое предложение, представители айдола озвучивают суммы потенциального контракта текущему рекламодателю. В ответ бренд-рекламодатель может предложить условия чуть лучше. Но Cartier ответили чем-то вроде «окей», только на языке юриспруденции. Хару, к слову, очень надеялся на встречные предложения бренда. Он понимал, что предварительный контракт потому и предварительный, что его расторжение не должно кого-то удивлять, но ситуация ему все равно не нравилась. Если бы Cartier хоть немного «сражались» за него, он бы предпочел остаться верным тому, кто первым предложил сотрудничество. Но ничего такого не произошло. Видимо, им действительно было все равно. Даже Bulgari оживились, но отступили, когда поняли, какие условия Воронцов готов предложить Хару и сколько заплатит.

Начало сотрудничества с Vorontsov ощущалось, конечно, совсем не так, как в случае с Cartier. И дело не только в подарке при подписании контракта. Представители бренда сразу выслали ему полный каталог изделий – Хару мог сам выбирать, какие украшения ему нужны (хотя этим занимались стилистки). Когда Хару робко спросил, можно ли на выступления надевать копии украшений, Воронцов пообещал прислать идеально выполненные реплики самых популярных изделий – чтобы Хару смог спокойно выступать на сцене, не боясь потерять ожерелье стоимостью в десять тысяч долларов. А еще бренд пригласил на ужин в честь открытия бутика бабушку Хару. Первоначально было сказано, что он может привести родителей, но мама отказалась, а бабуля с радостью согласилась. Возможность сходить с бабулей на дорогой ужин в шикарном ресторане делала Хару счастливым – бабуля любит наряжаться и однозначно была бы рада чаще выбираться туда, где принято надевать на себя все самое красивое. Надо, наверное, и с ней потом в театр сходить…

Но сначала ему нужно пережить этот день.

Примерка одежды прошла утром. Ближе к полудню они отправились на место проведения премии для прогонки номеров. Откровенно говоря, было скучно. Не было никого из знакомых и интересных Хару людей, поэтому он немного заскучал. Знакомиться с кем-то самостоятельно не хотелось, особенно после пятничной лекции Минсо об осторожности.

На площадке творился откровенный бардак. Сложно сказать, что стало причиной этого, ведь в прошлом году на репетициях все было хорошо организовано. Сейчас… никто ничего не знал, все носились туда-обратно, репетиции затягивались, айдолы нервничали, но ничего не могли сказать – им не положено. Хару тоже сердился – их вызвали за двадцать минут до выхода на сцену, а простояли они сорок. Репетицию закончили еще за сорок минут, из которых как минимум десять организаторы пытались понять, кто и откуда будет выходить на сцену, потому что вчерашний координатор дал им неправильные точки входа. Хару боролся с желанием обозвать всех идиотами. Ужасный уровень организации. Как такое возможно? Это ведь огромная премия, в прошлом году все нормально было…

Но разочарование на этом не закончились. В Токио было холодно, температура опустилась ниже нуля. Выход к журналистам… бодрил холодом. За всего две минуты позирования… все очень замерзли.

Премия началась с задержкой. Вообще, было ощущение, что у МАМА то ли ушел ключевой сотрудник, то ли что-то случилось накануне, потому что организация хромала на обе ноги. Легкий хаос на мероприятиях такого масштаба – это нормально, но тут хаос был далеко не «легким».

В первый день премии не было действительно важных наград. Многие статуэтки были похожи на «призы за посещение», какие-то предназначались в целом для субъективных успехов, лишь малая часть наград первого дня вручалась за действительно понятные достижения.

Black Thorn получили всего одну награду – бонсан Worldwide Fans' Choice. В этой категории дают два десятка наград – десять штук уходит женским исполнителям, десять – мужским. Награды вручаются за результат голосования фанатов. Хару и так знал, что они получат эту статуэтку, поэтому заранее подготовил речь с благодарностью к фанатам. Но еще он надеялся получить Best Vocal Performance, однако ее отдали Four-O-Four, у которых не было ни одной песни с действительно сильным вокалом… выглядело это, как минимум, странно.

Выступления с каверами прошло хорошо – у Black Thorn не было ни одной ошибки, публика тепло приветствовала каждое их появление на сцене.

Но ощущения от первого дня были неприятными. И Хару видел по реакции стаффа, что те тоже чувствовали что-то неладное.

Второй день начался менее хлопотно – не было уже таких задержек, стафф премии работал более слаженно. Какие бы проблемы не мешали им накануне, за ночь их решили.

Но для Хару этот день стал настоящим разочарованием.

Выступление на МАМА начиналось с баллады и танца одной из их танцовщиц – она танцевала что-то вроде балета, современную версию. Босиком, в белом платье с такой широкой юбкой, что во время вращений подол поднимался вверх практически идеальным кругом. После баллады был небольшой дэнс-брейк их семерки, за это время танцовщица переодевалась, возвращалась на сцену и Black Thorn исполняли Salty Skin.

И именно во время Salty Skin перестали работать ушные мониторы.

Для исполнителя это проблема – если нет звука в наушниках, то легко сбиться с ритма и перестать попадать в ноты. Звук из колонок уходит в зал, отражается от стен и возвращается на сцену с задержкой, да еще и с твоим же вокалом. На сцене стоят стационарные звуковые мониторы – большие колонки, которые обращены не в зал, а к исполнителям на сцене, но и они почему-то не работали исправно.

Это произошло ближе к концу номера – в наушниках стало тихо-тихо. И сначала Хару подумал, что это только у него такие проблемы. Он легко подстроился под ритм танца, просто четко следуя таймингу. Но потом он увидел ужас в глазах Джесс, услышал, как немного сбился Тэюн, и понял: звук пропал у всех. И у группы, и у танцовщиц, и в стационарных звуковых мониторах.

Хару знал, что и они с Шэнем не собьются, оба хорошо чувствуют тайминг и могут работать на внутренний счет. Про остальных так сказать нельзя. У песни очень тихий бэктрек, так что, если они перестанут петь – зрители в зале почти ничего не услышат. Если продолжат и не смогут вступать в правильные моменты – это будет выглядеть так, будто петь они не умеют. Поэтому Хару за долю секунды принял решение: он начал петь все ключевые партии. Парни быстро сориентировались и приняли решение лучше не петь, чем исполнить свои строчки плохо. Вместе с Хару продолжали только Шэнь и Ноа, который, возможно, просто имел больший опыт работы с отраженным звуком, поэтому и не ошибался. Но Хару видел, что многие чуть заметно шевелят губами – считают про себя, чтобы не сбиться в танце.

По спине градом катился пот, было ощущение, что сердце сместилось в голову и громко стучало в оба уха. Но времени на обдумывание не было, возможности как-то успокоить парней и девчонок взглядами – тоже. Они уже на сцене, нужно отыгрывать до конца. Эта финальная минута казалась вечностью.

Когда номер завершился, Хару поклонился зрителям и практически сразу рванул прочь со сцены.

– Что со звуком⁈ – не сдержался он, выходя закулисы.

– Что со звуком? – удивленно переспросил менеджер Квон.

– У нас пропал звук в ушных мониторах, – так же резко ответил Шэнь. – Повезло, что хотя бы трое из нас могут петь без них. Иначе мы бы запороли весь номер!

Менеджер Квон недовольно повернулся и сердито направился к режиссеру премии. Хару за ним.

Несмотря на то, что и Хару, и менеджер Квон едва сдерживали свое негодование, режиссер просто развел руками – технические неполадки, бывает. Но вы же справились, к чему эта драма? У Хару внутри все дрожало. На середине песни просто так звук не пропадает. Кто-то отключил подачу звука на оборудование. Судя по абсолютному спокойствию режиссера – это было сделано намеренно.

Хару ничего не мог сделать. Он – айдол, а это – организаторы одной из самых престижных премий страны. Злость в груди клокотала, а сбросить ее было некуда. Режиссер еще и напомнил Хару, что ему нужно вернуться на свое место в зрительном зале.

– Я сам сообщу продюсеру Им, – тихо сказал менеджер Квон, уводя Хару. – Но…

– Я знаю, – буркнул Хару. – Мы ничего не сможем доказать.

Он едва сдержался, чтобы не оглянуться на режиссера – это выглядело бы угрожающе, а ссориться с ним Хару было не с руки. Он шел к выходу в зал и старался успокоиться. Такого с ним не было уже год, наверное – тогда были вечные проблемы со злостью. Хару вспомнил все лайфхаки того периода – сжимал и разжимал кулаки, считал про себя, глубоко дышал. Менеджер Квон оказался весьма проницательным и к Хару не лез. Хорошо, потому что Хару вполне мог позорно сорваться и высказать менеджеру то, чего не стоило бы говорить.

Но у Хару не было ни шанса перестать злиться на организаторов премии. Награду «Лучший новичок» забрала группа One-X, хотя дебютировали они недавно и даже близко не подошли к достижениям Black Thorn. Дэсан «Песня Года» ушел группе из крупного агентства, хотя их песня однозначно не была так же популярна, как Perfect Love Story.

В итоге Black Thorn отработали два дня премии, подготовив свой номер и кавер, вытерпели все проблемы с организацией, чтобы в итоге им отключили звук и лишили заслуженных наград.

В машине все молчали. В отеле собрались в номер Хару и Тэюна и несколько часов громким шепотом высказывали все, что думают об этой ситуации. Хару подумал, что не хочет возвращаться на эту премию в следующем году. Не после столь наглого пренебрежения.

Но в DaySay он написал все немного иначе:

" У нас были небольшие проблемы со звуком в финальной части выступления. Простите, что мы не смогли исполнить все чисто.

Мы будем работать еще усерднее, чтобы в следующем году забрать больше наград. Спасибо за поддержку, роуз."

Он знал, что эти сообщения наделают шума в социальных сетях. Но формально он никого не обвинил. Даже Кахи признала, что он должен был это написать, чтобы объяснить причину исполнения финала песни на три голоса и «успокоить» фанатов, которые надеялись на дэсан за лучшую песню.

[*На корейских премиях есть понятие дэсанов и бонсанов. Бонсан – это любая награда, коих раздают огромное множество. Дэсан – это всего несколько самых почетных премий, самые-самые за год. Почти на всех премиях есть три основных дэсана – Лучший альбом, Лучшая песня и Лучший артист. *]

Глава 22
Возрождение

По новому контракту Black Thorn имеют право на ежегодный отпуск продолжительностью в три полные недели, причем всем составом группы, а не поодиночке. Отгулы на один-два дня и рутинные перерывы в работе из-за отсутствия занятости не учитываются. Отпуска не сгорают, если в течение года их не получилось отгулять.

Это условие было добавлено самой Минсо. И в контракте еще было прописано, что при отсутствии камбеков и туров агентство не имеет права препятствовать развитию сольных карьер участников, особенно был подчеркнут актерский дебют. Даже не так – агентство гарантировало каждому мемберу актерский дебют как минимум в эпизодической роли во время действия контракта или в течение года после его истечения.

Были и другие «плюшки» – общежитие с лучшими условиями проживания уже в следующем году, в рабочее время еда за счет агентства, официально закреплены в контракте и хорошие места в самолете – никакого эконома, даже если группа будет плохо зарабатывать.

Но, на самом деле, все понимали, что зарабатывать они будут. Даже после скандала песни группы не вылетели из корейских чартов, тур прошел с полным солдаутом, хорошо продавался мерч, на премиях за Black Thorn активно голосуют. Медиа и рекламодатели пока боятся идти на контакт с группой, но все понимают, что это временно.

В интересах агентства было сохранить Black Thorn на семь лет, вот директора и старались соблазнить парней условиями получше.

Хару сначала не хотел заключать контракт на столь долгий срок – ему казалось, что будет достаточно пяти лет существования группы. Уговорили не директора и не Минсо, а парни. Хару был единственным сомневающимся, даже Тэюн, всерьез собирающийся стать актером, хотел продлить срок жизни группы. Идти против коллектива Хару не решился, хотя некоторые сомнения в правильности поступка остались.

И вот, всего через два дня после подписания, Хару снова столкнулся с тем, насколько раздражающей может быть индустрия развлечений. Одно дело, если бы проигрыш в желанных номинациях был результатом микроскопического подсуживания членов жюри. Но это не так. Perfect Love Story била все рекорды, став настоящим символом текущего года. Но МАМА посчитали, что это не тянет на дэсан. В этом году не было дебюта, который бы можно было сравнить с Black Thorn – о них много говорили, их дебютный альбом побил все прошлые рекорды и остался непобежденным на момент премии. А награду «новичок года» все равно вручили не им. Как тут не злиться?

В Корею возвращались рано утром, в аэропорт приехало много фанатов, они кричали слова поддержки, просили не расстраиваться. Видимо, Хару все же не совладал со своей мимикой и его состояние было заметно фанатам… Хотя фанаты могли и сами догадаться, что Black Thorn было обидно.

В общежитии их ждал подарок от Минсо. Это было очень мило, потому что она прислала несколько коробочек клубники и большую упаковку корейских груш. Написала записку от руки: «Не расстраивайтесь, будут еще награды».

Клубника немного помогла, хотя, скорее, все просто умились такому поступку продюсера – утешила их сладостями, прямо как детишек. Обсуждая всю эту ситуацию за поеданием клубники, они пришли к выводу, что Минсо имела в виду награды на ММА. На этой премии дэсан «Песня года» связан с достижениями трека на платформе Melon. Бывало, что награда доставалась не явному фавориту, но в таком случае разница между первым и вторым местом должна быть небольшой. У Perfect love story показатели очень высокие, ближайший соперник заметно отстает и по числу PAK, и по количеству прослушиваний, и по времени пребывания в чарте. Вряд ли жюри ММА станут это игнорировать.

У Хару были планы на вечер, скорее даже, работа. Так как в ближайшее время практически все субботы и воскресенья заняты выступлениями, к господину Со он отправился в понедельник.

В кабинете взгляд Хару сразу зацепился за пустое место, но он не сразу вспомнил, что там стояло.

– Мои часы встали, – сказал господин Со, заметив взгляд Хару, – Мастер забрал их для ремонта.

Хару нерешительно улыбнулся. Говорить о том, что он ненавидел эти тикающие часы, он не стал. Но появилось странное ощущение, что в их неисправности виноват именно он. Что глупо, разумеется – предмет силой мысли сломать нельзя.

Перед Хару опять стояли белые фигуры, на столике рядом – два стакана воды с лимоном. На одной из полок появилось новое фото в рамке, привлекшее внимание Хару из-за яркости красок – на фото Наён в цветастой блузке сидела на диванчике рядом с господином Со, они улыбались. До этого Хару не видел в Наён вообще ничего общего с семьей Со – внешностью она пошла в семью Им, – но, взглянув на фото, понял, что улыбка у нее абсолютно такая же, как у ее дедушки.

Хару сделал первый ход, но господин Со, как обычно, не спешил делать ответный. Какое-то время в комнате было тихо-тихо, а потом господин Со переставил одну из пешек и обратился к Хару:

– Аналитический отдел закончил рассмотрение твоей идеи по поводу машин для женщин. Признали направление перспективным, пусть и имеющим множество сложных нюансов, которые потребуют долгих исследований и, скорее всего, новых инженерных решений. И все же – при грамотном маркетинге это поможет марке выделится на рынке.

Хару кивнул, просто принимая это к сведению. В целом, эта идея не казалась ему какой-то особенной. Там только исследовательской работы на пару лет, первые результаты будут совсем не скоро. А ему внутреннее устройство автомобилей и особенности их продаж неинтересны, разбираться в этом «просто так, для расширения кругозора» он бы точно не стал.

Поэтому Хару молча сделал следующий ход.

– Ты ведь знаешь, что идеи не облагаются авторским правом? – с улыбкой спросил господин Со.

Хару кивнул:

– Да. Хотя есть особенности, конечно. Но я не стал бы требовать деньги за… да это даже не идея. Так… размышления вслух.

Господин Со снова с улыбкой покивал, но делать ход по-прежнему не спешил.

– И что, совсем не жалко? – спросил он.

– Жалко чего? – немного удивился Хару. – Для меня идея – это когда ты продумываешь какие-то детали, пытаешься понять, будет ли это успешным… или уж хотя бы мечтаешь ее воплотить. Тут жалеть нечего. У меня не просто нет возможностей для воплощения такого проекта, он мне еще и неинтересен. Лично мне в машине важно, чтобы было просторно, она хорошо ездила по горам и не жрала слишком много бензина… Ладно, мне еще важен внешний вид.

Хару не казалось, что он сказал что-то смешное, но все же господин Со тихо засмеялся. Продолжая похихикивать, он сделал свой ход и потянулся к стакану с водой. Хару свою фигуру переставил практически сразу – на выходных он немного играл в шахматы с Хансу, выиграл, так что сейчас хотел повторить ту же стратегию. Точь-в-точь не получится, конечно, но первые ходы складывались легко.

– У меня есть предложение… скорее даже вызов… спор, если угодно, – сказал господин Со.

Он как-то мигом растерял все веселье, став очень серьезным, что насторожило Хару.

– Не переживай, все подписывать будешь только с адвокатами, – снова улыбнулся господин Со. – Но я надеюсь, что ты согласишься. Ты знаешь, что издательство Sanho сейчас практически на грани банкротства?

Хару кивнул. Он прекрасно об этом осведомлен, причем не только потому, что ему была интересна судьба бывшего издательства дедушки. Еще когда Хару готовился к сунын, он один день потратил на семейные дела – ездил с дедушкой на похороны его знакомого. Умер мужчина, который раньше был управляющим издательством Sanho. Он был частью команды дедули, вместе с ним работал во втором издательстве, пока оно не закрылось. На похоронах Хару и дедушка разговорились с сыном этого человека, который пошел по стопам отца – тоже работает в издательском бизнесе. И они обсуждали тот факт, что руководство Пак Манхи стало причиной деградации издательства Sanho. Начали уходить лучшие сотрудники, новый персонал подолгу не задерживался, в итоге даже неплохие идеи по восстановлению издательства сталкивались с невозможностью их воплощения – банально не было квалифицированного персонала.

– Чтобы вытащить издательство из текущего положения, нужно заменить шестьдесят процентов сотрудников. Практически весь нынешний руководящий состав… без боли на него не взглянешь, – вслух озвучил мысли Хару господин Со. – А самое печальное – даже после ухода моего горе-зятя я не могу исправить ситуацию с персоналом, люди просто не верят в будущее компании. Единственный вариант – поставить во главе человека, которому поверят.

И он замолчал, выразительно смотря на Хару. Тот даже поперхнулся, услышав столь неожиданное заявление:

– Меня? Да я даже школу официально еще не закончил! И я не думаю, что мое назначение хоть на какую-то должность что-то исправит.

– Твое – да, не исправит. Но ты способен привести команду, которая позволит Sanho восстать из пепла.

Хару тяжело вздохнул, поняв интригу:

– Господин Пак Сончоль.

Тот самый сын бывшего управляющего дедушки, который пошел по стопам отца.

– Со мной он работать не хочет, а вот с тобой, я уверен, согласится с радостью, – просто ответил господин Со. – Пак Сончоль способен собрать команду профессионалов. Мое предложение такое. Ты – креативный директор, Пак Сончоль – исполнительный. Два года предварительного договора, из которых полгода – только подготовка, полтора – раскрутка. Зарплата всему персоналу будет назначена в соответствии с рынком, достойной профессионалов. Вложения в раскрутку – достаточными, но без перегибов, конечно. Если через два года Sanho начинает получать прибыль, которая полностью его обеспечивает, вы с Пак Сончоль получите по пятнадцать процентов акций.

Господин Со сделал свой ход, а Хару даже смотреть на доску не мог, настолько был поражен этим предложением.

– А если не получится раскрутить издательство? – прямо спросил Хару. – Сейчас такое время, что книги и газеты теряют популярность.

– Издательство закрывается, – ответил господин Со. – Мне бы хотелось его сохранить, поэтому я столько лет поддерживал его финансовыми вливаниями. Это будет последней попыткой. Если вы сможете его вытянуть – станете совладельцами. Вложения финансов с вашей стороны не требуется, акции станут премией за хорошую работу.

Хару не ожидал, что такое вообще могут предложить, но не видел смысла скрывать очевидное:

– Даже если я соглашусь и уговорю господина Пак фактически заняться восстановлением издательства… вы ведь понимаете, что на данном этапе нужны огромные денежные вливания. Требуется полный перезапуск всех издательских серий, а это покупка лицензий, разработка дизайна, закупка рекламы у блогеров, новая маркетинговая стратегия. Для того, чтобы все это работало, нужно будет создать сайт и приложение, без этого в современном мире издательству не выжить. Бюджет на раскрутку нужен колоссальный. Я уже молчу о том, что найм профессионалов обойдется в копеечку, у многих контракты, чтобы их переманить, придется выплачивать неустойку.

Господин Со продолжал улыбаться:

– Значит, вы это уже обсуждали.

Хару стушевался: ну вот, доболтался. Да, обсуждали. Как известно, нет ничего интереснее гипотетических разговоров о том «как правильно жить и работать». На тех похоронах вообще много говорили о Sanho, особенно, когда официальная часть закончилась и остались лишь некоторые бывшие коллеги умершего.

– Обсуждали – это не значит, что готовы заниматься этим, – ответил Хару.

– Но идеи есть, – улыбался господин Со. – У вас есть идеи и связи, у меня – деньги. По-моему, идеальный тандем. При этом основные убытки в случае неудачи понесу я. А о том, что вложить придется много, я и так знаю.

Хару про себя подумал, что и в случае успеха господин Со получит больше. Он отдает тридцать процентов акций, а семьдесят остаются у семьи Со, потому что сейчас других акционеров нет. Решающий голос все равно у него. Другое дело, что Хару и господин Пак рискуют только двумя годами своей жизни. Если у них не получится вытащить издательство – они получат опыт работы. Если получится – они совладельцы, пусть и без контрольного пакета акций. Если через три года обнаружится, что работать с семьей Со невыносимо – они продают свои акции и уходят. Другое дело – команда. Господина Со интересует не столько сам Хару, это очевидно. Даже один Пак Сончоль не способен заметно повлиять на ситуацию. Команда – вот что главное в этом предложении. И здесь сразу появляется несколько важных вопросов, главный – какие контракты будут у команды? Если впоследствии господин Со начнет вести себя странно и Хару и Пак Сончоль примут решение уйти, то смогут ли они забрать с собой людей из команды?