Текст книги "Коронация пешки (СИ)"

Автор книги: Оксана Кас

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 25 страниц)

Глава 31
Повторение истории

Первое собрание команды Sanho было назначено на первое февраля. Это не было первым рабочим днем, но до этого шла инвентаризация, проверка бухгалтерии, потихоньку набирали штат. Все это вообще никак не касалось Хару.

Слухи о том, что семья Нам снова будет заниматься издательством Sanho, уже начали ходить, но пока они не дошли до фанатов – так, кулуарные сплетни. Да и сплетни были больше о возвращении семьи – дедушки и отца. Об участии в этом проекте Хару Пак Сончоль говорил лишь тем, кто уже собирался подписывать контракт, а такие люди прекрасно понимали, что огласка присутствия Хару может помешать развитию дела.

Первого февраля Хару приехал в Sanho к восьми утра, когда еще никого толком в издательстве не было. Панорамные окна первого этажа здании – того, где раньше располагался маленький магазинчик, – были закрыты плотной бумагой, парадный вход в само издательство скрыт лесами – его ремонтируют. Хару вошел через черный ход вместе с отцом, Пак Сончоль вышел его там встречать. Хару стало даже как-то неловко, что человек ждал его в холле – как будто приехал какой-то большой начальник.

– На собрании будет мало людей, из посторонних – только профессор Чу… все еще не верю, что вы смогли привлечь к работе такого профессионала.

Хару смущенно улыбнулся.

– Мои идеи уже оценила Сон Анки, я вам о ней рассказывал, – добавил Хару. – Она обещала прислать свои заключения в текстовом формате, как рецензию, но ей потребуется время.

Сончоль кивнул. Они втроем поднялись на лифте на последний этаж, где были расположены кабинеты начальства. Самый шикарный раньше принадлежал Пак Манхи, мебель из него вывезли, когда он покинул издательство. Оказывается, Пак Манхи любит антикварную мебель.

– Вы не заняли кабинет Пак Манхи? – удивился Хару, когда они прошли мимо.

– О-о-о, не-ет, – протянул Пак Сончоль. – Потом сделаете там свой кабинет, а пока пусть пустует. Рабочие сделают черновую отделку, чтобы он не выглядел так жалко, но я работать в этом кабинете не буду. К слову, очень удачно, что вы завели разговор о Пак Манхи. Проходите, пожалуйста. Секретаря еще нет, но я могу сделать вам кофе.

– Господин Пак, пожалуйста, не смущайте меня еще больше. Вы старше, опытнее, а у меня все заслуги – происхождение, обаяние и везучесть. Это я должен вам кофе варить.

– Давайте остановимся на том, что приготовлением кофе займусь я, – с хитринкой в голосе вклинился отец. – Но позже. Где у вас кухня, налью всем воды. Кофе, я так думаю, все выпили еще дома.

Сончоль указал отцу направление, а сам предложил Хару сесть за большой переговорный стол, стоящий у окна. В кабинете Сончоля не было «уголка для отдыха» с журнальным столиком и креслами, как это часто бывает в больших кабинетах. Здесь царила исключительно рабочая обстановка. Мебель строгих форм, множество книжных шкафов, на стенах – дипломы и сертификаты, единственное украшение – китайский свиток с какой-то надписью, на котором тушью изображена сосна. Учитывая все, что Хару знает о Сончоле – там должна быть какая-нибудь философская фраза о стоицизме. Привлекало внимание то, что все стулья в кабинете одинаковые – и у письменного стола начальника, и у переговорного стола. Качественные эргономичные модели офисных стульев на колесиках. Хару, заняв один такой стул, с удивлением понял, что он очень удобный, чего не скажешь по внешнему виду. Хорошо поддерживает поясницу.

На верхних этажах окна были уже не панорамными, но тоже достаточно большими. Хотя солнце уже встало, в городе было сумрачно и еще не погасли фонари. Хару около минуты задумчиво рассматривал вид из окна. Он все еще сомневался, что решение согласиться на эту авантюру с издательством было правильным. Наверное, он будет сомневаться все два года работы.

Вернулся отец с подносом и тремя стаканами воды. Сончоль, видимо, ждал именно его для продолжения разговора.

– Насчет Пак Манхи. Я почти уверен, что он попытается нам помешать.

Хару кивнул. После Asia Artist Award, где Black Thorn опять забрали дэсан «Песня года» и стали Новичками года, он встречался с господином Со. Хару тогда сам спросил его о Пак Манхи, потому что ему было не очень понятно, почему все так уверены, что Пак Манхи попытается навредить и Хару, и издательству. Двадцать с лишним лет прошло, Манхи же не сумасшедший какой-то, к чему эта ненависть? Но уверены были все – и дедушка, и отец, и даже Минсо. Последняя, причем, вообще не сомневалась, что все неприятности New Wave и Black Thorn – его рук дело. Поэтому, собственно, Хару и решил получить характеристику на потенциального недруга от господина Со. Дедушка помнит Пак Манхи молодым, они не общались двадцать лет. Минсо его едва знает, они встречались преимущественно на каких-то официальных событиях, все остальное – ее выводы исходя из рассказов Со Юнби… последнюю Хару отказывается считать добросовестным рассказчиком, эта женщина ему реально кажется ненормальной, хотя он с ней виделся всего один раз – на той вечеринке SB Group. В этом плане господин Со был единственным знакомым Хару, кто общался с Пак Манхи по рабочим вопросам регулярно на протяжении долгих лет.

Господин Со дал своеобразную характеристику бывшему зятю. По его словам, в этом человеке удивительным образом сочетаются порывистость и тяга к железной дисциплине. У него болезненное эго, он ненавидит, когда кто-то указывает ему на недостатки, независимо от того, в какой форме состоялся этот разговор. Не умеет прощать. При этом его обиду бывает сложно распознать, он умеет держать себя в руках и не подаст вида, что его кто-то задел. Но будет помнить и непременно попытается как-то самоутвердится позднее. Он так или иначе вынуждал уволиться всех инициативных и креативных сотрудников – ему не нравилось, когда его авторитет подвергали сомнению. Для офисной работы это почти нормальное поведение корейского начальника старше сорока лет, но для издательского бизнеса… Тут нужны креативные и инициативные, без них никак.

Пак Манхи умеет выжидать и наносит удар обидчику не сразу. Правда, если его сильно задели, но оппонент не делает ошибок и при этом постоянно на виду, то долго ждать Пак Манхи не сможет – попытается как-то спровоцировать, будет плести интриги. Нередко в таких случаях забывает об осторожности. Были моменты, когда он, ведомый своим раздражением, доводил до увольнения важных сотрудников в самый пик работы над проектом.

Пак Манхи не дурак, его проблемы с издательством не были связаны с тем, что он пытался продвинуть откровенно провальные проекты или бессмысленно тратил деньги на дорогую рекламу. Но у него было два слабых места – общение с сотрудниками и непоследовательность действий. В бизнесе он хочет все и сразу, поэтому часто форсирует события, чтобы побыстрее получить желанный отклик. Из-за этого продукты нередко выглядели сырыми и выходили в неудачное время. Иногда бывало, что он по несколько лет вел вполне успешную деятельность, но это было обусловлено больше везением, чем стратегией.

У Пак Манхи бывают периоды гиперфиксации на какой-то идее, когда он может изводить себя и сотрудников, желая сделать все идеально. Тогда и продукт выходит вовремя, и материал получается качественным. Но есть проблемы – после этого интерес к проекту у него теряется. При условии, что Пак Манхи годами изводил инициативных сотрудников, без его контроля даже успешные проекты теряли популярность. По сути, все проблемы издательства базировались на постоянном «недоборе» выручки. Манхи начинал проект, тратя на его разработку приличный капитал, запускал его, на волне успеха закрывал траты на разработку… а потом ему становилось неинтересно и он забрасывал проект до того, как тот начнет приносить реальную прибыль, а не только покрывать расходы. Первое время это не доставляло неприятностей – оставалась сильная база, созданная дедулей, которая продолжала приносить деньги. Но сотрудники уходили, рынок менялся, нужны были перемены даже в тех направлениях, которые до этого работали стабильно. Деньги переставали поступать, а Манхи по-прежнему продолжал запускать что-то новое раз в полтора-два года, не доводя дело до конца. По мнению самого господина Со, с хорошим заместителем, который бы выстроил базу и доводил проекты до ума, Манхи смог бы оставаться успешным бизнесменом. Но ни один толковый заместитель не мог сработаться с Манхи, потому что тот ненавидит, когда ему перечат и указывают на недостатки.

Когда Хару спросил у господина Со, почему тот тоже уверен в том, что Пак Манхи может попытаться доставить неудобства Хару, тот высказал уже свои предположения. По его мнению, Пак Манхи зациклен на Нам Гаоне. Он вывел его из издательства, потому что хотел быть на первых ролях. Но это его не успокоило. Нам Гаон открыл новое издательство и, если бы оно стало успешным, это бы означало превосходство Нам Гаона – он с нуля организовал то же, что прежде делал вместе с отцом Пак Манхи.

Еще лет десять после ухода дедули находились люди, которые не стеснялись вспоминать его, говорили о нем с уважением, по-прежнему считая его идейным создателем Sanho. Это злило Манхи – он предпочитал всем говорить, что издательство основал его отец, а Нам Гаон был просто наемным работником. Никто не верил.

Позднее предположение Хару подтвердил и отец. Он рассказал это наедине, тоже пытаясь предупредить о мстительности Пак Манхи. Для отца это был тяжелый разговор, потому что это был рассказ о том, почему он вообще начал ходить по барам и казино с партнером дедули.

Все началось с того, что отец Пак Манхи почти не занимался сыном, отдал его в школу для мальчиков, был с ним строг, требовал железной дисциплиной. Но к дедушке этот человек относился совсем иначе – он всегда отзывался о нем с уважением, даже восхищением. Пак Манхи рано лишился матери, для него отец был единственным близким человеком, но, к сожалению, никакой любви от отца он не получал. Впоследствии это позволило ему найти подход уже к отцу Хару, потому что у них были несколько похожие ситуации. Отец Хару тоже постоянно хотел получить больше внимания дедули, который постоянно слишком много работал и воспитанием сына почти не занимался. Впоследствии Пак Манхи смог подобрать правильные слова, чтобы отец начал доверять ему, они вместе ругали дедулю за холодность. Отец, быть может, и был тогда вечно подвыпившим вчерашним студентом, но дураком не был. В тот момент эмоции не позволили ему все понять правильно, но позднее он осознал, что Пак Манхи реально ненавидел дедулю: это проскальзывало в разговорах.

Хару во всей этой ситуации больше всего удивляла и напрягала тенденция оставленных без внимания детей. Дедуля видел, как отсутствие родительской заботы сказывается на характере ребенке на примере своего партнера и его сына. Но при этом сам делал то же самое в отношении своего сына. Причем прадедушка Хансу, судя по дневникам, говорил с ним об этом, пытаясь наставить дедулю на «путь истинный», требовал хотя бы раз в месяц выбираться куда-то вместе с мальчиком, раз не получается постоянно разговаривать с ним о том, что важно ребенку. Но дедуле тогда бизнес был важнее.

А спустя много лет уже отец Хару сбежал от молодой жены и новорожденного сына. У отца было косвенное оправдание – ему было больно видеть, как дедуля дает Хару в десять раз больше, чем просил отец, когда был ребенком…но все же. Последнее, конечно, уже домыслы Хару, отец ему этого не говорил. Но… история повторилась и Хару вырос другим только потому, что его дедуля, в отличие от прадедушки Хансу, до сих пор жив. И, как бы Хару его ни любил, приходится признавать очевидное: отцом дедушка был не очень хорошим. Хару стал реально его «работой над ошибками», причем в какой-то момент времени дедушка смирился и с тем, что Хару ничего не нужно, и принялся за Хансу. Он даже стал менее строг с ним. Наверное, пытался исправить ошибки, допущенные в воспитании Хару. Вселение Антона сделало Хару более инициативным и теперь он снова «любимый внук». Хару видит, что дедушка сейчас понимает свои ошибки, как-то пытается их исправить, но все же… прежнему Хару было проще, он об этом не задумывался и ему тогда дедуля казался непогрешимым и идеальным.

Хару тряхнул головой, прогоняя эти мысли и обратился к Пак Сончолю:

– Я уже смирился с тем, что все пророчат мне проблемы от Пак Манхи. Смирился, поверил, но пока не понимаю, что от меня требуется.

– Осторожность, – ответил Пак Сончоль. – У Пак Манхи неплохие связи среди журналистов, он прекрасно знает всех, кто на заказ способен написать нужную ему статью. Он умеет создавать шум в социальных сетях. А еще он богат и не боится давать взятки. Ни я, ни вы, ни даже господин Со, не будем так безрассудно сорить деньгами, нарушая закон.

– Мы вообще воспользуемся этим лишь в крайне случае, – буркнул Хару.

Это было правдой. Ему было неприятно даже думать о том, что он нарушит закон ради успеха. Ради защиты и фактической справедливости – возможно, но ради денег и власти… нет, он вряд ли на это пойдет.

– А Пак Манхи может, – уверенно сказал Сончоль. – Бурю в прессе способны частично заглушить специалисты Со, но сильно рассчитывать на это не стоит.

– Но что вы от меня хотите в плане Пак Манхи? – уточнил Хару.

– Осторожности. Не спешите, пожалуйста. Сегодня на собрании будут только проверенные люди, поэтому можно говорить откровенно. Но выполнять все мы будет осторожно, постепенно, иногда медленнее, чем можем, для сохранения секретности. Я думаю, что Пак Манхи уже подослал кого-то в штат. Корпоративный шпионаж никто не отменял.

Хару нахмурился:

– Но как он нам помешает? Производственные мощности обеспечит господин Со, тягаться с ним в переманивании подрядчиков Манхи не сможет, не тот уровень. У него самого уже нет издательства, чтобы запускать идеи раньше. Продать идею крупному издательству – тоже не вариант. Большой бизнес тяжело внедряет новое, они могли бы обогнать нас только в том случае, если бы у нас не было денег на быстрые запуски. Но деньги есть.

– Перестраховка не помешает, – уверенно сказал Пак Сончоль. – Я уже пролистал вашу презентацию. Некоторые идеи выглядят очень новаторски. Вы уже обсуждали их с профессором Чу?

– И с ним, и госпожой Сон Анки, – напомнил Хару. – Но теперь у меня вопрос – а как тогда с аналитикой? Получается, аналитический и маркетинговый отделы – самое слабое место, потому что они-то и будут в курсе всех наших идей.

Пак Сончоль печально кивнул:

– Вы правы. Единственное, что мы смогли – попросить службу безопасности SB Group проверить всех будущих работников этих отделов всеми доступными способами. Подозрительных нет. И за этим отделом будет особенно пристально следить все та же служба безопасности. Проверять так весь персонал издательства, разумеется, нет возможности.

Хару задумчиво кивнул.

Он не считал свои идеи новаторскими… ладно, некоторые были, как минимум, неожиданными. Но он ведь настырный, он принес свои идеи и Чу Хёнсобу, и Сон Анки, господин Со заплатил им за консультации, он подписали договоры о неразглашении. Оба сказали, что решения неплохие, с ними однозначно можно работать.

– Вчера днем, просмотрев слайды, я специально попросил распечатать номер газеты в разных форматах, – внезапно сказал Пак Сончоль и встал со своего кресла.

Он взял бумаги со стола и вернулся к Хару, протянул ему газетные номера.

– А вы, случайно, не придумали, как дешево, быстро и без степлера скреплять листы между собой? – с усмешкой спросил Хару, перебирая протянутые бумаги.

Сончоль не менял верстку, он просто изменил масштаб, поэтому самый маленький формат газеты было практически невозможно прочесть – все очень мелко.

– Пока нет, – улыбнулся Сончоль. – Но уже загорелся идеей. Маленький формат удобнее, с этим не поспоришь. Но… продвижение газеты через блогеров… Это звучит слишком смело.

– Как вы думаете, что было причиной успеха журнала Kinfolk? – с улыбкой спросил Хару. – Это ведь независимое издание, его запустили в то время, когда периодика начала умирать. При этом он показывал уверенный рост и сейчас считается самым влиятельным независимым печатным изданием.

Пак Сончоль нахмурился и откинулся на спинку кресла. Хару продолжил:

– Я говорил об этом с Сон Анки, она тоже считает, что Kinfolk выстрелил благодаря тому, что создал собственную идентичность. В социальных сетях добавляли этот журнал в кадр, чтобы показать, что этот человек выступает за осознанный образ жизни, он творческий и образованный. На мой взгляд, это единственный способ в текущее время продавать бумажную газету представителям моего поколения. Поэтому – да, мы будем рекламировать газету с помощью блогеров. Тихо, без пометок о рекламе, потому что нам нужно только появление газеты в кадре, ничего больше. И для того, чтобы такая реклама сработала, нужно как-то выделить газету на фоне остальных. Ребрендинг названия, формат, больше аналитических статей – это оправдание, а не способ привлечь внимание. Если сможем сделать издание модным – будет проще.

Пак Сончоль удивленно качал головой:

– Вы действительно нестандартно мыслите.

Хару пожал плечами. Для того, чтобы это придумать, ему хватило пары часов – он прогуглил известные независимые печатные издания разных стран, просмотрел их историю, почитал про них на разных форумах и в социальных сетях. Так и сформировалось это предположение. Kinfolk – самый яркий пример такого типа продвижения, но не единственный. Просто все новые печатные издания продаются именно через ощущение причастности к чему-то, а не потому, что людям так уж нужен этот склад макулатуры дома.

– Почему первой хотите запускать серию поэзии? – спросил Сончоль, – Она сейчас не особо популярна в Корее…

– Потому что у меня есть авторы. Им Минхёк и Со Пэгун согласны издать сборники своих стихов… неизданных.

Пак Сончоль удивленно распахнул глаза:

– Вы уже договорились с ними?

Хару кивнул:

– Да. Пытался и Роуна уговорить, но он сказал, что пишет песни, а не стихи, и наотрез отказался издавать тексты. А жаль, был бы интересный сборник… про секс, наркотики и рок-н-ролл.

Коротко хихикнули и Сончоль, и отец.

– С другой стороны – если бы удалось издать тексты Роуна, то скрыть мое участие в делах издательства было бы просто невозможно, – с улыбкой добавил Хару.

У Пэгун уже выходил сборник текстов песен, это было более, чем двадцать пять лет назад. Показательно, что сборник этот выходил в Sanho, но тогда издательство часто печатало именно поэзию. Пэгун потом погрузилась в работу с музыкой, а позже и вообще воспитывала внуков. А вот Минхёк принципиально нигде не печатался целых двадцать лет. Даже Со Юнби не удалось уговорить его опубликовать стихи в Sanho при Пак Манхи. Теперь Минхёк готовит свои сборники к печати. Говорит, что материала хватит как минимум на два. Пэгун же собирается издать все, что не подойдет для песен – все эти ее тексты, вдохновленные кровавыми новостными сюжетами.

Оба поэтических сборника вряд ли станут бестселлерами и обеспечат огромную прибыль издательства… хотя всякое бывает, конечно. Они нужны скорее для того, чтобы заявить о себе. Но это будет не скоро. На подготовку к запускам уйдет как минимум два месяца, а на что-то потребуется еще больше времени.

Глава 32
Ветер свободы

Конец января и практически весь февраль прошли в спокойной рабочей обстановке. Больше всего было съемок, конечно. Хару снимался для рекламных контрактов, группа отсняла небольшой контент для фанатов, сделала фотосессию для фанмитинга, провела эфир в честь года существования группы, затем все улетели на съемки в Австралию.

В Мельбурн они прибыли почти на две недели. За это время отсняли материал аж для трех клипов. Сниматься интересно было только в третьем. Первый – это кадры внутри особняка, который будет показан в финале предыдущего клипа. Там такие картинки быта современных мафиози, причем как смесь европейского и азиатского. Идея казалась интересной, фанаткам наверняка понравится, но сами съемки были скучными. Второй клип снимали в закрытой оранжерее. Сначала сняли, как Ноа там ужинает с девушкой – такой романтический ужин в окружении роз. А потом их снимали там же, просто ходящих по дорожкам или скрывающихся в кустах. Съемки шли два вечера подряд, чтобы были кадры оранжереи, красиво освещенной заходящим солнцем.

А вот третий клип снимали в городе. Он, правда, и появится последним – это будет титульным треком для альбома, выйдет аж в июле. Начинались съемки в красивейшем католическом соборе, потом пришлось проехаться по многим достопримечательностям Мельбурна. По сюжету Ноа преследует ту же девушку, с которой ужинал в оранжерее. Она убегает от него, но он, с помощью остальных, постоянно ее находит. Последней снимали сцену, где он целует ее, прижав к стене. К огромному возмущению Ноа, эти кадры снимали на глазах у всей группы, которая стояла за спиной режиссера. Парни посмеивались над Ноа, тот смущался и не мог нормально отыграть нужный момент. В итоге разозлился уже режиссер и заставил их шестерых уйти со съемочной площадки. Хару расстроился – он-то молчал, даже не улыбался.

Но зато эти съемки позволили им осмотреть город. Без экскурсоводов, правда, но все равно неплохо.

То ли из-за постоянных съемок, то ли виной была аномально долгая и сильная жара, но Мельбурн не вызывал у Хару того восторга путешественника, который прежде побуждал его подниматься в пять утра и отправляться осматривать достопримечательности. Хотя Тэюн считал, что Хару просто устал. В свободное от съемок время они отсыпались в своих номерах, гулять никто толком и не ходил.

Когда планировали эти австралийские съемки, отдали под них почти две недели. Время брали с запасом, опасаясь дождей. Говорят, февраль – один из самых солнечных месяцев, но лучше уж готовиться к худшему, чем снимать дэнс-брейк под дождем в пустыне, потому что времени в обрез.

За все время не было не только дождя, даже облака на небе были редкостью. Black Thorn без проблем отсняли все необходимое за семь дней, потом полетели в Сидней. Уже за свой счет. Был, конечно, вариант – поехать в Сидней что-то снимать для социальных сетей, тогда все оплатило бы агентство… Но Минсо дала им право выбирать и они решили отдохнуть. Агентство поменяло билеты Мельбурн-Сеул на Сидней-Сеул и эти билеты они получили на руки. Один охранник был отправлен с ними за счет агентства, но свои билеты до Сиднея и отель там они оплачивали самостоятельно. Проблем с деньгами не было – они закрыли свой долг перед агентством и в январе им выплатили премиальные. Они даже немного шиковали – жили каждый в одноместном номере, а не по двое, как обычно селит их агентство.

По сути, они на семерых устроили себе мини-отпуск в Сиднее. Без камер, без обязательств перед агентством – просто отдых.

Сидней как-то сразу зарядил Хару энергией. Он вышел из здания аэропорта – и почувствовал, что ему срочно нужно увидеть знаменитое здание оперы. И что он готов попробовать заняться серфингом в океане. И еще хочет съесть что-то необычное. Но не стейк из кенгуру, кенгуру ему жалко.

В Сиднее было не жарко, всего-то +22, что особенно радовало после аномальной жары Мельбурна. Ноа сказал, что в Мельбурне тоже спала жара и дует прохладный ветер с моря. Жаль, что это произошло уже после их отъезда. В Сиднее тоже был сильный ветер. А еще яркое солнце, ощутимо обжигавшее кожу. Хару не был уверен, что spf-крем будет защищать его так же долго, как в Сеуле. Солнце светило как будто агрессивнее. Поэтому он прямо в сувенирном бутике при отеле купил себе широкополую шляпу и, не стесняясь, подтянул завязки под подбородком. Лучше быть странным азиатским туристом, чем покрыться волдырями после солнечного ожога.

Впрочем, когда он вышел на улицу, то увидел немало мужчин в похожих шляпах. Ноа тоже надел такую.

– Вы даже без панамок и бейсболок, – осуждающе сказал он остальным. – Сгорите же. Мы к океану идем, там можно за пятнадцать минут до хрустящей корочки обгореть.

Сухён и Юнбин купили себе шляпы. Тэюн, Шэнь и Сай принесли из номеров бейсболки и уверяли, что им будет нормально. Не угадали – вечером яростно алели сгоревшими ушами.

Но это было вечером.

На улицу они вышли уже после часа дня и первым делом направились на поиски ресторанчика, потому что все хотели есть. Нашли какое-то относительно уютное заведение, им сдвинули столики, чтобы они поместились всемером и парни от души оторвались, заказав кучу всего калорийного, что обычно им запрещали. То есть, всякие бургеры, жареную курицу, круассаны с тунцом и сливочным сыром. Хару заказал себе Fish-and-Chips, говоря проще – рыбу в кляре и картофель фри. К этому блюду приносят салат. Он не хотел наедаться, потому что вечером они пойдут в какой-нибудь рыбный ресторан и вот там уж Хару оторвется…

Впрочем, рыба в кляре тоже была вкусной. А вот зелень в салате снова было неудобно есть – кто придумал рвать ее такими огромными кусками? Он что, корова, чтобы целые пучки жевать? Можно было и помельче нарезать…

День выдался замечательным. У воды было много солнца и ветра, поэтому знаменитое здание оперы ослепляло. Постояли, посмотрели на открыточный вид, побродили вокруг, а потом Ноа направил всех к входу в Королевский ботанический сад. Первое время шли по набережной. В середине дня особо заняться нечем – поэтому многие люди просто гуляют по берегу. Но это ощущалось как-то… свободно. Это огромное пустое пространство в Сиднее не было похоже ни на одно другое место, где прежде случалось быть Хару. Слишком много солнца и воздуха, близость моря, орущие чайки. Воздух казался странным на вкус и Хару наслаждался каждой минутой.

Когда им надоело жариться на солнышке, они перешли на другую дорогу, где уже можно было спрятаться в тени деревьев. Нашли себе местечко с красивым видом, уселись прямо на траву. Сухён, правда, все время спрашивал – а нет ли здесь пауков. Потом пошли дальше.

Иногда их узнавали. В Сиднее много туристов из Азии, а уж в Азии Black Thorn знают слишком многие. Но с просьбами о фото и автографах пока никто не лез.

Ужинать в этот день они решили раньше, чем планировали. Еще даже не начало темнеть, когда они заняли места в ресторане, где готовили разные блюда из свежайшей рыбы. Было безумно вкусно, но утренний перелет и день на ярком солнце так их вымотали, что за столом они периодически прерывались на вирусное зевание: один начал – и все за ним следом… В отель вернулись на такси, сразу разошлись по номерам, спать.

На другой день поехали на пляж. Все для серфинга арендовали там же, но в воду с досками полезли только Ноа, Тэюн и сам Хару. Хару, впрочем, хватило получаса, чтобы вспомнить, что серфинг ему не понравился. В океане это стало действительно сложным испытанием. Встать на доску и поймать баланс – это редкие минуты триумфа, чаще тебе приходится грести на этой доске. Выматывает. Еще и это ослепляющее солнце – оно обжигает мокрую кожу, отражается от воды пляшущими солнечными зайчиками. Хару быстро вымотался, у него устали глаза, поэтому он ушел к остальным, в тень.

Ноа и Тэюн отрывались за семерых. Счастливые – плавали, пытались оседлать волну, падали с досок и снова пытались. Как понял Хару, им повезло в этот день – волны были достаточно высокими для серфинга, но не опасными для новичков.

Пока эти двое плавали, остальные сидели под зонтиком и… правильно, – ели. Чем еще занимаются люди на отдыхе? Тем более – в Сиднее как раз был сезон фруктов. За день они умяли два больших арбуза. Холодные, сладкие, ароматные – Хару, кажется, вообще никогда таких не ел. В Корее арбузы меньше в размерах, обычно, не больше футбольного мяча. Здесь же… великаны.

Вечером Хару понял, что сгорел, несмотря на все средства защиты. Скорее всего, именно когда плавал. Лицо просто слегка покраснело, а вот шея сзади и руки – сильно. Серфил он в специальном костюме, но с коротким рукавом. С длинным в пункте аренды не было – разобрали. Как и говорил Ноа, в плавках серфингом занимались считанные единицы.

Но больше всех страдал Тэюн. Во-первых, серфинг в океане оказался энергозатратным и заставил Тэюна поработать руками, которые теперь у него болели. Во-вторых, он сгорел примерно в тех же местах, что и Хару, просто сильнее. Особенно досталось шее, в отеле ему даже принесли какие-то охлаждающие пакетики и объяснили, как правильно ими пользоваться. Ноа при этом был бодр, свеж и совсем не покраснел от солнца, хотя spf обновлял вроде с той же частотой, что и Тэюн. Иммунитет у этих австралийцев, видимо.

Третий день они потратили на зоопарк. Кенгуру, коалы, вомбаты… пауки в террариумах. Но они всемером пришли к общему мнению, что пингвины в Аквариуме Мельбурна им понравились больше.

Вечером Ноа неожиданно пригласил их в гости. Он уходил к семье в день прилета в Сидней, ночевал у родителей, а тут позвал их всех.

Принимали их как дорогих гостей. Родители Ноа накрыли стол на веранде, нажарили много мяса, были свежие овощи, азиатские закуски, большой компанией выпили две бутылки австралийского вина. Вечер вышел изумительный, полный шуток и смеха, вкусной еды и музыки. Логично было предположить, что Ноа не один в семье такой голосистый – оба его родителя любили петь. Вот и за столом они пели.

После этого ужина Хару стало немного стыдно. Он ведь лидер группы, зарабатывает больше всех… но ни разу не пригласил парней к себе домой. Вряд ли домашние будут против. Нужно будет непременно устроить еще один такой вечер с группой, но уже в Сеуле.

На следующее утро, несмотря на скорый отъезд, Хару отправился на винтажный рынок. Это никого даже не удивило. Юнбин вызвался его сопровождать, у охранника просто не было выбора. Тот ехал на переднем сиденье такси и выглядел очень сонным – замотали бедного мужчину сверхурочной работой. А вчера он еще и столкнулся с австралийским гостеприимством, ведь родителям Ноа было плевать, что он может и не может делать на работе, они заставили его сесть за общий стол и есть со всеми.

– Вы могли остаться в отеле, вряд ли меня бы попытались украсть на винтажном рынке, – сказал Хару.

– Я и так нарушил несколько правил за это время. Меня извиняет только то, что я работаю без сменщика.

– Мы никому не скажем, что вы с нами ели, – громким шепотом сказал Юнбин.

– Лучше не говорите, что в меня шантажом и уговорами влили бокал вина… если узнают – уволят, – мрачно сказал охранник

– Мы – могила, – честно ответил Хару. – Я скажу парням, они будут молчать. Нам с вами понравилось, мы вас в обиду не дадим.

– Но я все равно с вами в отпуск больше не поеду, – с легкой толикой мстительности сказал охранник.

Водитель на переднем сиденье хихикнул, но на охранника смотрел с сочувствием. Водитель такси их узнал – он таец, его дочь обклеила их плакатами все стены своей комнаты. Пришлось давать автограф.