Текст книги "Коронация пешки (СИ)"

Автор книги: Оксана Кас

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 25 страниц)

– Мой дедушка – Чан МинХван, – улыбнулся Чанху, – У него две дочери, поэтому фамилии у меня с дедулей разные.

Чан МинХван? Имя точно знакомое, но ничего про него Хару не помнит. Но он осторожно ответил:

– Я, конечно, спрошу – можно ли организовать встречу, но мой дедушка только летом перенес операцию, поэтому пока почти никуда не ходит. Все в порядке, не стоит беспокоиться, но ему нужно беречь себя.

Чанху сначала распахнул глаза то ли от удивления, то ли от беспокойства за незнакомого ему человека, а потом печально кивнул:

– Понимаю. Жаль, конечно. Но я хочу дать тебе визитку, погоди… Если получится – сразу звони, а то в школе ты бываешь не часто…

Пока Чанху искал визитку дедушки, Хару заметил, что все в классе затихли и смотрят на них. Первым не выдержал Пак Бонхван – самый богатый и смелый из всех. Он подошел к парте Хару и с любопытством спросил:

– Хару, ты был на юбилее SB Group?

– Да, – ответил Хару, – Это было… так сказать – частным визитом.

– Не знал, что у тебя такие связи…

– Его дедушка – основатель того, что сейчас называется Sanho Media, – сказал Чанху, протягивая визитку Хару.

Хару печально вздохнул: ну вот, теперь слухи будут распространяться быстрее… Это взрослые посетители вечеринки не будут трезвонить о происхождении Хару на каждом углу, а вот школьники…

– Это ведь издательство модных журналов? – сощурился Бонхван.

– Раньше это было просто издательство, – ответил Хару. – Мой дедушка ушел до того, как они начали печатать модные журналы.

Чанху открыл было рот, но Хару его быстро прервал:

– Прости, Чанху, но я не хотел бы делать историю моей семьи достоянием широкой общественности.

– Ой, прости, – тут же осекся Чанху.

Хару доброжелательно кивнул, хотя внутри был раздражен. Полгода сидели бок о бок – Чанху был молчалив и ненавязчив. А тут узнал, что Хару не какой-то «плебей», – и словно другим человеком стал. В том, что Чанху презрительно относится к одноклассникам, Хару был и так уверен – это читалось во взглядах. Видимо, Чанху считал ниже своего достоинства общаться с такими людьми (вот в этом уже ноль осуждения – Хару тоже не горел желанием сближаться с одноклассниками). Но – что уже было предположением самого Хару – эта отстраненность – напускная, на самом деле Чанху тот еще болтун. Это и проявилось сейчас, когда он позволил себе немного расслабиться.

– Какие-то тайны? – между тем спросил Бонхван.

– Нет, просто не хочу об этом говорить, – ответил Хару.

Бонхван, кажется, хотел еще что-то спросить… но Хару спасло появление учителя – началось утреннее собрание.

Чанху действительно оказался достаточно болтливым. Почитать в обеденный перерыв у Хару не получилось – его новый «друг» бесконечно задавал вопросы, а потом сам же на них отвечал. Зато Хару понял, кто такой Чан Минхван. Этот человек производит упаковки для напитков – вот те картонные коробочки, в которых продают соки и молочные напитки. Получается – субподрядчик. В девяностых дедушка Хару помогал Чан Минхвану выбрать, купить и транспортировать новое печатное оборудование, чтобы модернизировать завод. Это не какая-то суперденежная услуга, но раньше они общались, получается, достаточно близко.

Глава 7
Нетипичные типажи

С дедушкой Хару поговорил по телефону, скинул фото визитки через мессенджер. От возможности встретиться с Чан Минхваном в восторг никто не пришел, поэтому во вторник Хару сообщил Чанху, что дедуля все еще не очень хорошо себя чувствует, но, возможно, сам позвонит по указанному номеру. В общем, отложил принятие решения.

Вот только у Хару теперь не было возможности отделаться от Чанху, который в школе сопровождал его повсюду. Но, к счастью, болтать стал меньше, так что Хару удалось почитать в обеденный перерыв.

После школы Хару и парни из группы поехали в мастерскую семьи Сая. И это было… весело. Все порядочно измазались глиной, загубили несколько вариантов своих же кружек, много болтали и хохотали. Не считая Сая, самая аккуратная чашка получилась у Хару, чем он даже немного гордился. Хуже всего с гончарным кругом справлялся Шэнь. Это было по-своему удивительно, ведь вообще-то Шэнь очень ловкий и аккуратный. Но тут – одно неловкое движение пальцев и у него снова все криво.

С Black Thorn приехала достаточно большая съемочная команда – два оператора со специальным оборудованием. Они ходили за парнями по пятам, снимали крупные планы, а еще на штативе стояла камера попроще, для общего плана, где видно всех семерых. Плюс менеджеры, один визажист, два специалиста по звуку, просто стафф для переноса аппаратуры и режиссер от агентства, который руководит всем этим безобразием. Но… это действительно было весело, даже несмотря на толпу людей, которая за ними наблюдала. Скорее всего, потому, что весь стафф им уже давно знаком. Работники и сами хохотали, глядя на них, давали подсказки, которые заставляли всех еще больше смеяться. В общем – веселились от души.

В четверг ходили на бейсбол, там тоже все прошло в атмосфере веселья. Получалось у них не очень хорошо, но время провели прекрасно.

Субботу Хару ждал даже с нетерпением. Ему хотелось пройтись по горам, подышать свежим воздухом…

Так как это все же съемка для социальных сетей вместе с группой идет и стафф, то ночевать в лесу они не станут, разумеется. План был такой – их семерых, оператора и звукооператора высаживают в начале пешего маршрута. Они идут через лес, делают небольшую остановку у ручья, любуются природой и болтают. Маршрут у обычных людей занимает четыре часа, но они дошли за пять, потому что некоторые кадры снимали постановочно – парни ходили туда-сюда перед камерой, плюс красивые кадры природы, всякие веточки-цветочки… вроде и мелочи, а времени ушло прилично.

Финал их маршрута – кемпинг. Но не тот, где ты сам ставишь себе палатку и как-то выживаешь, а корейский, полностью облагороженный. Несколько шикарных палаток (точнее даже – шатров), внутри каждого – маленькая печка типа «буржуйки». Возле шатров – деревянный помост, там и столы, и стулья, и готовое место для жарки мяса. На территории кемпинга есть водопровод, туалеты, душевые, маленький магазинчик со снеками. Вроде и палаточная романтика, но максимально близко к цивилизации. И в шатрах действительно тепло, потому что есть печь-камин.

Пока шли к кемпингу, мало разговаривали. Хару в начале пути объяснил парням простые правила техники безопасности, рассказал о своем опыте прогулок, а дальше их разговоры сводились к фразам по принципу «Смотри, как красиво!». Ну, и еще оператор иногда давал указания.

Добравшись до кемпинга, они опять начали много смеяться. По плану надо было приготовить еду из тех продуктов, что им уже привезли. Ничего сложного – барбекю, рис, свежий салат из зелени, «битые огурцы» (это делегировали Шэню, потому что блюдо считается китайским), спринг-роллы с креветками, салат из соевых ростков. И парни прекрасно справились. Режиссер все уговаривал их что-нибудь сделать не так, чтобы было смешнее, но Хару протестовал – это будет неправдой, они могут быть смешными в других ситуациях.

[*Битые огурцы – это блюдо китайской кухни. Чтобы огурец лучше впитывал соус, его не нарезают, а разбивают на кусочки. Готовится быстро: разбитый на кусочки огурец смешивают со специями и соусами, убирают в прохладу минут на пятнадцать, подают к столу. *]

На самом деле, Хару кое-что привез с собой. Сольги и ее переводные татуировки натолкнули его на одну идею. Он заказал пару десятков пачек самых милых переводных татушек – принцессы, единороги, цветочки, феечки и все в таком духе. Перед тем, как ложиться спать, он отозвал в сторону Ноа:

– Я хочу кое-что сделать в качестве розыгрыша… разыгрывать будем тебя.

– И поэтому ты мне говоришь заранее? – скептически уточнил Ноа.

– В большей степени это для фанатов, – с улыбкой пояснил Хару. – В общем, твоя задача: делать вид, что спишь, даже если мы тебя разбудим. Парни вроде уже жаловались, что тебя тяжело поднять, так что…

– Все поверят, что я мог не проснуться, когда вы ржете? – хохотнул Ноа.

– Думаю – да. И вот еще… ложись спать без футболки.

– Звучит загадочно… А что именно ты собираешься делать, ты мне не скажешь, чтобы у меня была живая реакция? – уточнил Ноа.

– Как ты прекрасно меня понимаешь! – обрадовался Хару.

На том и разошлись.

Спать они всемером ложились на матрасах в большом шатре. Напротив поставили камеру на штативе, она будет записывать всю ночь, так что просить кого-то дополнительно об услуге не пришлось. Для работы камеры в шатре висел ночник, его привезли с собой, плюс в печи догорали дрова. Ноа, как и обещал, лег без верха, еще и поближе к камину – там теплее, а их австралиец вечно мерзнет. Хару приготовил свои татуировки, воду и губки. «На дело» пошли вместе с Шэнем – он перестал пить таблетки и снова засыпает с трудом (хотя и не так тяжело, как прежде), да и лежали они рядом. Вообще, у них многие в группе крепко спят. Тэюн, Сухён и Ноа умудряются сладко сопеть в самых шумных местах, да и Сая бывает тяжело разбудить утром. Но тяжелее всех встает Ноа, пару раз его приходилось тормошить изо всех сил, даже щипать, потому что будильник, громкие голоса и легкие потряхивания не давали эффекта. И фанаты знают об этом.

– Никто мне не поверит, если я скажу, что автором идеи был ты, – шепотом сказал Шэнь, когда они тихонько выбрались из-под одеял.

– Вы куда? – сонно спросил проснувшийся Юнбин.

– Тссс! – шикнул на него Хару. – Либо присоединяйся, либо молчи.

Юнбин сонно тер глаза, глядя, как Хару и Шэнь тихонько подобрались к Ноа и начали стаскивать с него одеяло. Татуировки Хару подготовил еще в общежитии – не хватало еще таким заниматься в палатке, – поэтому сейчас они, хихикая, раскладывали их по торсу Ноа, благо тот еще и спал в очень удачной позе – на спине, закинув обе руки за голову.

Юнбин все же вылез из-под одеяла, критически на них посмотрел, а потом шепотом спросил:

– А еще одна губка есть? Давайте я чашку принесу, это удобнее, чем из бутылки наливать.

Так их стало трое. Едва сдерживая смех, они обклеили Ноа картинками, все намочили, сняли защитный слой… и поняли, что не смогут заснуть сейчас. Чтобы не мешать остальным, вышли на улицу, накинув худи и взяв пледы. Хару прекрасно знал, что ночи в октябре уже достаточно холодные, особенно в лесу, неподалеку от ручья.

В кемпинге были как зоны рядом с палатками, так и общие, словно специально для ночных разговоров. Они втроем заняли несколько стульев у места для костра – каменная основа, высокие кованые бортики, вокруг все засыпано гравием, чуть в стороне стоят ведра с песком – все для безопасности.

Кутаясь в пледы, они весело обсуждали Ноа и его временные татуировки. Уже через минут пять к ним подбежал сотрудник кемпинга:

– Давайте разожжём огонь, – сказал он.

Причем охапку дров он уже нес в руках.

– Нет-нет, не стоит, нам и так хорошо! – тут же запротестовал Хару, – Мы просто не могли уснуть!

– Сидеть ночью у огня – это незабываемый опыт, – уверенно сказал сотрудник. – И мне совсем не сложно. Костер можно разжигать каждый вечер, это входит в стоимость кемпинга, не переживайте.

Он ловко сложил поленья, немного полил жидкостью для розжига и тут же разжег костер. Его, разумеется, поблагодарили. Мужчина быстро убежал, Хару казалось, что насовсем. Но тот вскоре вернулся с новой порцией дров, положил рядом со стульями, плюс принес огромную пачку маршмеллоу и шампуры с деревянными ручками.

– Нанизываете по одной, держите на костре, чтобы они стали немного подгоревшими, а потом вытаскиваете, снимаете кусочек с палки и едите то, что расплавилось внутри. Обгоревшее не ешьте!

– Честно говоря, мы не любим сладкое, – растерянно сказал Юнбин.

Они все были немного сконфужены напором мужчины, словно их заставляют правильно отдыхать на природе, хотя они хотели просто минут пятнадцать поболтать и пойти спать.

– Не любите сладкое? – почти с ужасом в голосе спросил мужчина. – Тогда… я принесу сосиски! Или есть еще батат, но его нужно на углях запекать…

– Простите, ничего не нужно, – снова отказался Хару.

– Как же так! – всплеснул руками мужчина.

Хару снова стало немного неудобно – словно они своим отказом от еды обижают этого человека.

– Можно нам термос с горячей водой и травяной чай? – попросил Юнбин. – Я видел, что такой есть в магазинчике.

– Да-да-да, все есть! Я сейчас принесу термос и кружки! – и он, радостный, побежал обратно к помещениям для сотрудников.

Хару переглянулся с Шэнем и Юнбином – даже с учетом уровня услужливости Кореи этот мужчина слишком уж суетился.

Он вернулся через несколько минут, с большим китайским термосом, тремя кружками и пачкой стиков травяного чая. Оставил все на свободном стуле и, еще раз извинившись и пожелав им хорошего отдыха, наконец-то окончательно ушел.

[*Помните китайские термосы из девяностых, у которых на металлическом ярком корпусе нарисованы какие-то цветы? Меня позабавило, что такие же термосы есть в Корее и их там тоже называют китайскими, современной молодежи они знакомы как термосы их бабушек и дедушек. И да, эти термосы до сих пор выпускают, их можно купить на маркетплейсах.*]

Юнбин, как самый младший, налил всем чай, потом сам устроился поудобнее на стуле.

– В одном аджосси прав – ночью у костра сидеть очень приятно, – мечтательно сказал Шэнь.

Хару согласно кивнул. Ветра не было, дым от костра поднимался в небо, оставляя лишь легкий приятный запах горящих поленьев и приятное тепло. Да и чай оказался неплохим – вкус ненавязчивый, без сладости и «землистости», женьшень в него точно не добавляли.

– Мне тут птички напели, что ты не собираешься поступать в этом году, – сказал Хару, обращаясь к Юнбину.

Несмотря на то, что Юнбин официально младше их на год, учатся они на одной параллели.

Хару собирается поступать на маркетинг, Тэюн планирует изучать актерское мастерство, даже Шэнь сейчас готовится к корейским экзаменам для иностранцев, потому что хочет получить диплом хореографа. А вот Юнбин сообщил в агентстве, что не будет дальше учиться.

Юнбин кивнул:

– Да, не собираюсь. Сунын сдам, конечно, потому что иначе проблем будет больше. Но поступать не буду, сосредоточусь на карьере… у меня и так ничего не получается, куда еще учеба…

Последнее он сказал с явной грустью в голосе.

– Что именно не получается? – прямо спросил Хару. – Давай, рассказывай. Прости уж за прямоту, но ты меня знаешь…

Юнбин и Шэнь усмехнулись. Если у Хару и есть какая-то очевидно русская черта – это нелюбовь к этикету, когда нужно часами витиевато описывать что-то, чтобы потом получить такой же витиеватый совет. Он умеет так… но не понимает, кому и зачем это нужно, когда речь идет о действительно важных делах.

– Честно говоря, я сам не знаю, – признался Юнбин. – Мне кажется, что я… как бы так сказать? Вот как будто вы становитесь все ярче и заметнее, а я, наоборот, блекну, сливаюсь со стенами. Дело не только в том, что я теряю популярность… это важно, конечно, но популярность – скорее критерий оценки, показатель того, как я сам справляюсь с работой айдола… Но главное – я не понимаю, в каком направлении мне развиваться, что мне делать… в конце концов – какая у меня роль в группе. И Шэнь, и Сай сильнее меня в танцах. Ноа, ты и Сухён – прекрасные вокалисты. Сай вот еще и рэпер, в чем я вообще не силен. Тэюн вроде не имеет четкой позиции в группе, но мы все знаем, что без него не особо справляемся с варьете. А еще у него легко считываемый типаж – он милый парень по соседству… Сухён – макнэ и со своей ролью милашки он справляется превосходно. А кто я?

Хару печально вздохнул: как он и думал, непонимание, чем заниматься в группе, сильно мешает Юнбину обрести уверенность в себе.

– А что говорила Сон Анки? – спросил Хару.

– Предлагала образ мистического и загадочного парня… но получается у меня неважно, – ответил Юнбин. – Мистику-то я люблю, молчу тоже много, но выгляжу не загадочным мистиком… а, как говорят фанаты, – стеснительной булочкой.

И Хару, и Шэнь, не смогли сдержать улыбки. «Стеснительная булочка Юнбин» – это то, как фанаты сейчас чаще всего его описывают. Но это не то, что дает пространство для роста.

Можно, конечно, даже будучи айдолом, просто выполнять свою работу и не думать о чем-то более сложном… Но Хару сомневался, что найдется много людей, которые способны реально просто выполнять свою работу на сцене. Когда ты так много времени отдаешь работе – а работают они реально много, – хочется добиться хоть чего-то.

– Ну, давайте тогда вместе подумаем, – предложил Хару. – Если мистик тебе не подходит, то нужно найти что-то еще. Я бы, конечно, сказал, что нужно просто быть самим собой, но…

– Я и сам не знаю, какой я, – вздохнул Юнбин. – Почти нет увлечений, долгое время не было друзей, я… очень скучный.

– Не надо так, – тут же возразил Шэнь, – Ты умный парень, прекрасный танцор, многое знаешь, просто… не определился. Раз ты не знаешь, какой ты… будем искать то, что ты сможешь сыграть.

– Какие вообще есть типажи в к-поп группах? – спросил Хару.

Шэнь и Юнбин начали вспоминать примеры, тут же искали их в группе. Выходило, что Сухён у них – типичный милашка, эгьё-мастер. Шэнь является сексуальным парнем, но также выполняет роль человека, который заботится обо всех. Забота Хару остается за кадром, потому что касается преимущественно психологической заботы и попыткам продвинуть их карьеру. А вот когда нужно поправить капюшон, дать вкусняшку или выслушать глупые жалобы – это к Шэню. Тэюн, очевидно – парень по соседству, плюс самый забавный в группе. Ноа у них немного странный, что отмечали уже все. Обычно таких называют малопонятным термином «4D персонаж», что означает, что этот тип умеет удивлять и не боится откровенно отличаться от других. Раньше это было не особо заметно, но сейчас типаж окончательно проявился. Хару объединяет в себе образы «холодного вижуала» и интеллектуального парня, плюс немного от заботливого папочки… Фанатки шутят – это тот «папочка», который заботлив до первого косяка, а потом забирает телефон и сажает под домашний арест.

Сай только недавно пришел в группу, с ним сложнее. Чанмин раньше выполнял роль «медвежонка» – так называют мемберов, которые вроде как должны всех защищать, такие большие, сильные и добрые. Сай не проходит по параметрам – он, как и многие профессиональные танцоры, худой и гибкий. Частично роль «защитника» перешла в Тэюну, который тоже не проходит по параметрам, но зато все знают о его навыках тхэквондо, что как бы компенсирует тот факт, что Тэюн не может расколоть орех, зажав его между грудных мышц. Другую роль Чанмина, по добровольной демонстрации кубиков пресса на сцене, на себя взял Ноа, который в недавнем разговоре признался, что его это никогда не смущало. Он сам попросил стилисток все открытые наряды теперь делать для него, к следующему году планирует набрать побольше мышечной массы, хотя до параметров Чанмина раскачиваться не планирует. Но Чанмин многим казался даже перекаченным, так что там дело было не столько в мышцах, сколько в том, насколько свободно человек чувствует себя в коротких футболках и куртках на голое тело. Австралийца Ноа это вообще не смущает, чему все рады. Да и вообще – вряд ли они потеряют много поклонниц просто из-за того, что у них по сцене больше не бегает полуобнаженный рэпер.

Возвращаясь к Саю. Он достаточно творческий человек – лепит из глины, неплохо рисует, умеет готовить, да и влияние творческой семьи чувствуется. Сай часто бывает в театре, очень любит мюзиклы. Сам он – человек достаточно дисциплинированный, но вообще не стесняется быть смешным. В этом он похож на Тэюна. По мнению Хару, из него бы получился неплохой актер, а пока… пока это творческий парень, который умеет быть смешным. Возможно, следующее варьете станет бенефисом Сая и Тэюна, остальные просто будут хохотать в сторонке.

– Собственно, остаются как раз – мистик, – начал перечислять Шэнь, – нормальный «холодный принц», а не наш вариант в виде вредного кота, еще… дерзкий бунтарь… мальчик-флиртун…

Хару недовольно закатил глаза.

– И все это не моё, – подытожил Юнбин. – Флиртовать я не умею, для меня каждый фансайн – жуткий стресс. Мистик мне не подошел, дерзкого у меня… вообще ничего нет. Для принца нужна железная уверенность в себе, я над ней работают с психологом уже полгода, получается не очень.

И все печально вздохнули. Хару нахмурился, вспоминая:

– Мне кажется, остался еще один. У нас все типажи в группе представлены не совсем четкими, только Тэюн и Сухён легко определяются, поэтому и тут можно кое-что изменить… В группах часто есть феминный парень, который интересуется модой.

Юнбин удивленно посмотрел на Хару, а Шэнь задумчиво произнес:

– Точно, как я мог об этом забыть. Но… феминный?

– Собственно, предлагаю убрать «феминный» в классическом проявлении, нашей общей концепции это все равно не подходит – парень в юбке, пусть даже поверх брюк, не очень хорошо будет смотреться в парном танце… Да и стилю самого Юнбина это не подходит… предлагаю остановиться на моде. Тебе же вроде это и так было интересно, разве нет? – спросил Хару.

Юнбин неуверенно пожал плечами:

– Ну… не знаю. Я люблю красивую одежду.

– Возможно, стоит полюбить «безумную» красивую одежду, – пожал плечами Хару. – Поговори со стилистом, она поможет тебе подобрать гардероб. Чаще говори об этом. Плюс, как мне кажется, это может подойти твоему обычному поведению – говори о неуверенности в себе, о том, что пытаешься это перебороть. То есть та же «стеснительная булочка», но с самовыражением в танцах и в одежде.

– Можно делать танцевальные челленджи, которые как будто подчеркивают мягкость в движениях, либо что-то женское – это будет контрастировать с нашим обычным поведением, – дополнил Шэнь, – Да и мистику сюда проще приплести. Искусственно создай себе увлечение – начни покупать и носить всякие готические украшения, рубашки с этими кружевами на груди.

– Это называется жабо, – подсказал Юнбин.

– Вот, для начала уже неплохо, – тихо засмеялся Хару, – Я тоже без понятия, как эти рюши называются.

– Вообще, хорошая идея, – добавил Шэнь, – Не менять характер и поведение, а просто сделать внешний образ ярче и придумать себе увлечение, которого нет ни у кого в группе.

Юнбин задумчиво кивнул. Они замолчали.

Поленья в огонь они не подбрасывали, костер уже догорал. Чай давно допили. Стулья оказались достаточно удобными, так что Хару начало казаться, что он сейчас уснет прямо здесь. Его невысказанное желание осуществил Шэнь:

– Ладно, нам всем есть о чем подумать, а сейчас – спать. Давайте сходим к аджосси, чтобы он потушил костер, а потом вернемся в постель.

* * *

С утра было шумно и весело. Ноа встал, обклеенный милейшими картинками, парни начали ржать, причем Ноа – громче всех. Операторы возмущались, что их не подняли, чтобы снять процесс этой «шалости», записи со статичной камеры им было мало – там ничего толком не видно.

Несмотря на то, что Хару мало спал ночью, да и снимали их все время, он реально чувствовал себя отдохнувшим. Прогулялся по лесу, посидел у костра, вкусно поел, а уж сколько они хохотали за эти выходные… Поэтому даже в машинах, которые везли их в общежитие, все улыбались.