Текст книги "Коронация пешки (СИ)"

Автор книги: Оксана Кас

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 25 страниц)

Глава 38
Аукцион

Ли Тхэу пригласил Хару на благотворительный аукцион. Отказать университетскому приятелю было неудобно, да и связи в обществе богатых и влиятельных лишними не бывают. Поэтому Хару надел новый костюм, купил бабуле еще одно платье, одолжил у Vorontsov ювелирный комплект и отправился на вечеринку. Сам Воронцов еще в прошлый раз сказал Хару, что он всегда может брать в бутике комплекты для выхода в свет, даже если там не будет журналистов, а уж если журналисты будут – то практически обязан.

Vulcan Group – крупная корпорация. Не Samsung, но тоже очень богаты. Основное направление – электроника, медицинское оборудование, какие-то станки для фабрик. Проще говоря – производится много всего, но большая часть их товаров имеет узкую специализацию и в рекламе особо не нуждается. Благотворительный аукцион Vulcan Group проводят каждый год, деньги собирают на обеспечение детских приютов. Впрочем, эта компания и без аукциона постоянно спонсирует подобные заведения, одним благотворительным вечером нужды всех оставленных детей не закрыть. Но главная цель таких мероприятий не столько сами пожертвования, сколько медийный охват. Сироты в Корее – это проблема, о которой люди стыдятся говорить, а снять стигму общественного обсуждения нужно.

Хару не обязан был что-то жертвовать или покупать, но все же предоставил один лот из семейной библиотеки. Старый сборник корейских сказок, дата издания – конец Чосона. Хару давно планировал пристроить ее куда-нибудь, потому что книге однозначно плохо без должного ухода, чудо, что она вообще сохранилась в условиях повышенной корейской влажности.

Таких старых книг, изданных в конце ХIX века, у семьи было девять. Пять книг дедуля забирал из дома при переезде. Они хорошо сохранились. Но четыре старые книги были забыты в библиотеке прадедушки Хансу. Три из них написаны на смеси хангыля и ханча, то есть, на корейском, но с использованием иероглифов, а четвертая, которую Хару передал на аукцион, напечатана только с использованием китайских иероглифов. Это не музейный экспонат, просто старая книга. И существует две причины отдать на благотворительность именно её. Первая причина – книга в плохом состоянии, такими темпами скоро совсем рассыпется. Вторая – в семейной библиотеке есть дубликат. Одни и те же легенды, записанные одним и тем же человеком, сначала напечатали только с использованием ханча, а через несколько лет – на смеси хангыля и ханча. Хару, благодаря любви к книгам, знает больше иероглифов, чем среднестатистический кореец, но прочесть книгу исключительно на ханча не сможет.

Аукцион – событие официальное, будет присутствовать пресса, выйдет немало статей о том, кто и сколько пожертвовал. Сейчас все твердят, что Хару нужно максимально укрепить свою репутацию, чтобы любые козни Пак Манхи, если они будут, оказались неспособны пошатнуть веру людей в непогрешимость Хару как кумира. Поэтому выставление на аукцион старой книги из личной библиотеки – это как раз укрепление репутации. А тут еще все так удачно совпало: он бы и так попытался продать книгу через аукционную площадку, потому что реставрировать желания нет, а дальше ее состояние будет только хуже.

Благотворительный вечер традиционно начинался с приветственных коктейлей и общения с прессой. В шикарном отеле была установлена фотозона для гостей, но фотографировались немногие. Медийных личностей мало, кроме Хару пришло несколько актеров, одна модель и две певицы из «старой гвардии». Плюс многие известные бизнесмены сделали фото.

Хару с бабулей приехали достаточно рано. Не первыми, но людей в это время было еще немного. Это, в некотором роде, сигнал о том, что они не «зазнались»: приезжать в самом конце – право самых богатых и влиятельных. В фотозоне Хару позировал сначала один, потом журналисты все же уговорили бабулю выйти к внуку и даже согласились отключить вспышки – она с иронией говорила, что мелькание вспышек вредит ее старым глазам. Вспышки временно выключили, оставив только постоянно включенный верхний свет. Оказывается, даже журналисты могут идти на компромисс, если хотят получить более интересный кадр. А еще Хару подумал, что бабуля такими темпами превратится в настоящую светскую львицу – журналисты ее уже узнают.

После позирования перед прессой Хару сразу подошел к хозяевам вечера, которые встречали гостей практически у дверей.

Родители Тхэу, по всей видимости, чуть моложе родителей Хару, а вот старшего поколения семьи на вечере не было. Дедушка Тхэу, как Хару знает из рассказов Сончоля, сильно болен и больше не посещает светские мероприятия. Кроме самого Тхэу и его родителей с ними стояла его младшая сестра, Ивон. У девочки привлекательная и необычная внешность: раскосые глаза с приподнятыми внешними уголками, тонкие черты лица, острый подбородок. Она похожа на родителей, но их черты в ней смешались очень удачно, гораздо удачнее, чем в Тхэу.

Долго разговаривать с хозяевами вечера не принято, поэтому Хару с бабулей обменялись обычными для такого случая фразами и направились вглубь зала. Бабуля взяла бокал вина, Хару попросил у официанта что-нибудь безалкогольное и получил изящный винный бокал с розоватой жидкостью.

– Это коктейль с колотым льдом, содовой и соком, – пояснил официант.

Хару благодарно кивнул и попробовал предложенный коктейль. Вкусно и не слишком сладко. Отпивая из бокала, Хару повел бабулю по залу, здороваться с теми, кто ему уже знаком. Они успели поговорить с семьей Май – Май Сэром владеет брендом косметики, а его второй сын Джиран – пианист, они были у Хару в гостях. Сегодня с ними пришла сестра Джирана, симпатичная девушка лет восемнадцати. Хару был рад их встретить, особенно Джирана. Пожалуй, будь у них больше свободного времени – виделись бы чаще и стали бы близкими друзьями. В толпе Хару увидел и профессора Квон Сумана – он давал Хару визитку министра обороны. Поздоровались и с ним. А потом на вечер пришла чета Ли, сегодня в сопровождении Аюн. И тут Хару с бабулей разделили. Его оставили с Аюн, а бабулю куда-то увели муж и жена Ли… крайне активные старички.

Хару вернулся к Джирану, втроем было как-то менее странно стоять в зале. Когда все основные гости прибыли, к ним присоединился и Тхэу с сестрой. А чуть позже нерешительно подошла Наён – она пришла с дедушкой. Ее появлению многие удивились – обычно главы крупных корпораций не приходят на благотворительные вечера представителей других крупных корпораций, присылают заместителей.

На приветственные коктейли отводится около часа. Затем гости осматривают выставку. В одном из залов были представлены работы детей-сирот. Интересная идея демонстрации – по возрастам. Вершина выставки – композиции пятерых особо талантливых учеников, уже выросших и работающих в творческой среде. Работы этой пятерки были представлены как ретроспектива роста их умений – от первых детских рисунков через неидеальные академические натюрморты к современных красивым картинам. Интересное решение. Кроме очевидного таланта этих сирот, такая ретроспектива показывает еще и то, что кто-то эти рисунки хранил. В приюте. Тут в обычных-то семьях первые рисунки не всегда сохраняются…

В другом зале представили лоты будущего аукциона. Побитая жизнью книга Хару стояла в стеклянном боксе в центре зала. Джиран шепотом сообщил Хару, что в центре обычно выставляют самые ценные лоты. На соседних витринах были вещи поинтереснее – старинные вазы и ювелирные украшения, книга Хару выглядела на их фоне как-то бедновато. Зато подписали ее красиво – конец XIX века, малый тираж. Можно подумать, тогда в Корее было много желающих читать корейские легенды.

Собственно, именно во время этой экскурсии Хару и встретился с Пак Манхи. Не познакомился, нет. Просто увидел его в толпе.

Пак Манхи был среднего роста, полноватый, не красавец, но и не урод. Но все это Хару видел и на фотографиях в сети. Удивляло скорее то, что в рассказах других людей Манхи был чуть ли не психом, который постоянно делает что-то противозаконное и злое. Но в обществе он вел себя достаточно мягко. Держался спокойно, говорил негромко, внимательно смотрел на собеседника при разговоре, вежливо улыбался в нужных местах, мимику и жестикуляцию использовал скупо. Он не походил на человека, который пытается подставить бывшего партнера. У Пак Манхи была перевязана правая рука, мизинец и безымянный палец, кажется, в гипсе. Кажется, это называют «травмой боксера», хотя у боксеров ее обычно и не бывает. Такое случается, когда не умеющий драться человек ударяет кулаком неправильно, вкладывая всю силу удара вскользь, в слабый мизинец. Но откуда у директора агентства талантов может быть такая травма?

Интерес Хару частично утолил Тхэу, он наклонился к Хару, заметив его интерес к Пак Манхи:

– Мы не могли его не позвать, он всегда присутствует на вечере и делает крупные пожертвования. Надеюсь, ты не в обиде?

– Нет, все в порядке, – ответил Хару.

Это действительно было так – его совсем не смущало, что они с Пак Манхи присутствуют на одном мероприятии. Столько времени прошло… Удивляло скорее то, как легко Манхи вернулся в общество после той истории с раскрытием его преступлений двадцатилетней давности. Приглашают же, хотя все понимают, что он был бы преступником, если бы тесть не скрыл его грешки… или если бы срок преступлений за взяточничество был подлиннее.

– Официально перелом пальца – бытовая травма, – еще тише сказал Тхэу, – но это удивительным образом совпало с возвращением в Корею его сына. Опять же: Пак Нахён взял академический отпуск, но странно, что это случилось в середине семестра… Кажется, его исключили.

Хару хмыкнул себе под нос. Да уж, тесный дружеский кружок богатых мира сего: сплетни, скандалы и преступления. Весело живут.

– А ты знаком с Пак Нахёном? – спросил Хару.

– Лично – нет, – ответил Тхэу, – Но мы учились в одной частной школе, пока Нахёна не уехал в США. Он был придурком. Нет, правда. Было полно парней и девчонок, которые гораздо богаче, чем он, наследники состояний, а не просто дети обеспеченных родителей. У нас учились сыновья высокопоставленных работников правительства или прокуратуры… Но так нагло они себя никогда не вели. Даже я, будучи учеником средней школы, видел, как Нахён со своей компашкой подпевал задирает стипендиатов.

– И что, учителя это покрывали? – удивился Хару.

Тхэу пожал плечами:

– Не уверен, что именно «покрывали». Мне кажется, стипендиаты не рассказывали сами, боялись. Ты, возможно, еще не сталкивался с таким, но у многих людей с меньшим достатком есть предубеждение, что богатые семьи скроют любые грешки своих наследничков. Хотя, случись это со мной хоть раз, отец… как минимум, вспомнил бы о старинной практике наказания плетью.

Хару хохотнул, понимая примерно, что имеет в виду Тхэу. Легко поверить, что дети, которые учились в частной школе на стипендии, боялись рассказывать о факте буллинге со стороны более влиятельного человека. И так же легко поверить, что большинство наследников состояний все свои темные делишки делают максимально осторожно и скрытно. Не потому, что не верят, что родители их не спасут от судебного иска. Просто часто родители накажут едва ли не строже исправительной системы. Для человека, который управляет большим бизнесом, нужно уметь вести себя достойно, иначе однажды денег окажется недостаточно, чтобы сохранить власть, финансы и свободу.

Больше к теме Пак Манхи они не возвращались. Да и сам Манхи исчез из поля видимости Хару.

Перед аукционом – ужин. Гости расположились за большими круглыми столами, рассадка происходила в соответствии с карточками на тарелках. Места Хару и бабули были… интересные. По левую руку бабули сидел директор Сеульского центра искусств – это большой концертный зал, где базируются сеульская опера и главный национальный театр. По правую руку от Хару сидела Ивон, а за ней уже – Тхэу. Их родители заняли места за другим столом. Не нужно быть гением, чтобы понять, что Ивон с Хару познакомили вовсе не потому, что девочка захотела познакомиться с айдолом – в ее поведении не было ничего, что выдавало бы фанатку, зато эта шестнадцатилетняя красотка вовсю с ним флиртовала. Не в лоб, конечно, но некоторые ее действия сложно было воспринимать иначе, чем флирт. Хару даже задумался – каким родителем нужно быть, чтобы велеть своей шестнадцатилетней дочери заигрывать с девятнадцатилетним парнем, которого она видит впервые в жизни… проще надеяться, что это инициатива девочки-подростка. В шестнадцать лет многие девочки хотят встречаться с парнями постарше… Единственное, что выбивалось из предположения о личной инициативе Ивон – ее место за банкетным столом. Логичнее было бы посадить рядом с Хару его однокурсника, а не сестру однокурсника.

Перед тем, как подали еду, включили небольшой социальный ролик о том, как обстоят дела с детскими приютами в Корее, рассказали о главной проблеме – малом числе усыновлений, представили предполагаемый план того, как бороться с проблемой. Хару, смотря ролик, отчетливо понимал, что задача для Кореи почти неподъемная. Здесь берут детей из приюта лишь в крайнем случае, когда другого выхода нет. И связано это с глубинными убеждениями о наследственности, семейности, родовой принадлежности. Усыновление – это очень оптимистичный план. Снизить уровень недоверия общества к выпускникам приютов – уже было бы очень хорошо.

Ужин был прекрасным, как и ожидалось. Несколько смен блюд, все очень вкусно. В конце назвали суммы пожертвований и, наконец, все переместились в следующий зал для заключительного аукциона.

Хару покупать ничего не собирался, но уйти сразу после ужина было бы неприлично. Впрочем, бабуля толкнула его в бок, когда продавали лоты с творчеством детей. Стоит признать, роспись на одной из ваз действительно была симпатичной, пусть и нарисованной детской рукой. Хару поучаствовал в аукционе и купил эту вазу. Бабуля уже мечтательно сказала, что поставит ее на кухне, на полку у окна, и будет ставить туда живые цветы. И выразительно так посмотрела на Хару.

– Мне покупать живые цветы? – обреченно уточнил он.

– Было бы неплохо, – хитро улыбнулась бабуля.

– А можно я доставкой это сделаю? Мне не хватит времени делать это лично…

Бабуля с прежней улыбкой кивнула, позволяя. Хару сразу же написал себе заметку в телефон: организовать доставку разных букетов раз в три-четыре дня… или сколько там обычно цветы стоят? На месте узнает.

В это время бабуля и супруга Ли шутливо обсуждали, что мужчинам обо всем нужно напоминать, сами они не понимают, что женщине будет приятно получать цветы, даже если она может сама купить. Так супруг Ли неожиданно узнал, что ему тоже нужно время от времени приходить домой с букетом цветов. Ну, хотя бы не одному Хару «досталось» за невнимание.

Разговор был коротким – на сцену вынесли следующий лот. Их представляли по очереди: сначала лот из пожертвований участников, потом что-то, что сделали дети, снова пожертвования, снова дети. Но последние четыре лота были из пожертвований, дорогими. И вот это уже было реально похоже на аукцион – мелькали таблички, суммы становились все выше, а публика в зале – все оживленнее. За несчастную книгу Хару, которая была третьей с конца, тоже развязались настоящие баталии, в которых участвовали многие в зале. Хару смотрел на это с неверием: ну не стоит она таких денег! Да, такую книгу не так-то просто найти, но это не музейный экспонат. В итоге книга досталась мужчине, род занятий которого Хару забыл, хотя они познакомились. Тоже владелец чего-то.

– Он коллекционирует все, что связано с корейским фольклором и народным творчеством, – шепотом пояснила супруга Ли. – Я знала, что он к этому лоту отнесется серьезно.

Хару удивленно кивнул. Коллекционеры – страшные люди.