Текст книги "Коронация пешки (СИ)"

Автор книги: Оксана Кас

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 25 страниц)

Глава 17
Каверы

Хару даже во время подготовки к экзаменам оставил себе время для «занятий айдола»: каждую неделю у него был один урок вокала, один – хореографии и одно занятие по тхэквондо. Заниматься русским языком, к сожалению, не получилось – его репетитор не смогла состыковать собственный график с расписанием занятий Хару.

Полтора часа в неделю на вокал – немного. Но каждый раз Хару просил уделить немного времени на то, чтобы учитель научил его читать рэп. Запрос совсем не удивил педагога: у него много учеников поют в рок-группах, а там речитатив является излюбленным приемом последних лет. С дикцией у Хару никогда проблем не было, абсолютный слух позволял быстро уловить принцип попадания в бит, так что ему оставалось только тренироваться. Иногда он вслух читал учебники, включая на фоне какой-нибудь лоу-фай бит.

Из-за этих тренировок парни уже знали, что Хару учится читать рэп.

Когда Сай и Сухён вернулись из школы, все вместе отправились в студию – записывать треки для альбома, а заодно и послушать, что там Роун ещё написал. То, что за месяц Хару научился читать рэп, Роуна удивило. Он опять минут пятнадцать ворчал что-то про консерваторию. Из его уст это звучало так, будто Хару там запрут в комнате с пятнадцатью разными инструментами и не выпустят, пока он не освоит их все.

Треки записывали с удовольствием. Сай все еще немного робел в присутствии Роуна, но остальные так привыкли, что даже Сухён уже мог недовольно ныть, жалуясь на эксплуатацию школьников внутри вокальной кабины, когда его заставляли перезаписывать партию в седьмой раз. Роун все еще временами пугал своими резкими критическими выпадами, но воспринималось это уже как-то проще. Тэюн и Ноа могли и огрызаться в ответ, но Роун воспринимал это без обид, как справедливое возмездие за его же тяжелый характер.

Записали за вечер почти все, но Роун просил прийти еще и завтра, чтобы исправить моменты, которые ему не понравились на финальном сведении трека. Балладу Пэгун Хару так и не услышал. Она сейчас пишет песни для группы Сольги, работает над их дебютным альбомом, чаще всего – из дома.

Вернувшись в общежитие, «семерка» заказала еду и расселась вокруг низкого столика. Нового. Когда-то Хару оплатил покупку обеденного стола, теперь так же поступил Шэнь, а Юнбин прикупил сидушки. На полу как-то все равно удобнее… душевнее, наверное. Очень приятно сидеть вот так вместе вокруг низкого столика, ужинать и общаться.

Тема разговора была ну очень важной – выбор каверов и идеи для коллабораций.

– А мы точно можем выбирать песни сами? – еще раз спросил Сай.

– Продюсеры могут что-то убрать, конечно, если посчитают песню спорной, – сказал Хару, – Но – можем. Нам ведь так сказали.

Сай все равно смотрел на них с подозрением. Видимо, все еще не привык к тому, что агентство дает столько свободы артистам. На взгляд Хару – не так уж и много. Ключевые решения они все равно не принимают: концепция клипов, наполненность альбомов, стиль костюмов, варианты продвижения – все это решается без участия группы, им лишь иногда позволяют выбрать один из нескольких готовых вариантов. Каверы для новогодних премий и фестивалей – это просто телевизионная традиция, она не дает существенного роста узнаваемости группы. Может случиться, конечно, что какой-то кавер станет очень популярен и группа получит много внимания, но чаще это просто способ немного развеселить и удивить своих же фанатов.

– Постановщики говорили, что можно попробовать взять старую песню женской группы, – сказал Шэнь, – Мы немного переделаем хореографию – совсем чуть-чуть – и споем.

– Идея разделиться на юниты мне тоже нравится, – добавил Ноа, – Было бы классно взять что-то прямо мощное и исполнить вокал-лайном.

Хару удивленно посмотрел на Ноа. Идея разделения на юниты для новогоднего фестиваля принадлежит стаффу, но, как именно они должны формировать подгруппы, стафф не говорил.

– Тогда уж – вокал-лайн плюс я, – хмыкнул Тэюн, – А эти трое делают кавер на песню со сложной хореографией. В дэнс-лайн я точно не прохожу, на вокал еще надежда есть.

Сай тут же оживился, да и Шэнь заметно повеселел. Идею все признали хорошей, тем более, Тэюн весьма неплохо поет. Сразу начали перебирать варианты для танцевального кавера. Довольно быстро стало понятно, что не так-то просто выбрать песню для трех танцоров в наличии. Чаще всего сложность хореографии в к-поп – это про четкий тайминг начала движений и красивые перестроения. Чем больше танцоров – тем красивее выглядит танец. Но три человека просто не смогут раскрыть сложность подобного номера, им нужно что-то другое.

Решение искали минут двадцать, Хару успел доесть свой ужин и сыто откинулся назад. Он в танцах почти не разбирается, так что в разговоре участия не принимал.

Удивительно, но решение нашел Сухён, предложив банальный, но достойный вариант для троих – «Move» Тэмина. Немного переделать хореографию, добавив смену позиций, плюс, можно попросить Роуна написать дэнс-брейк помощнее…

Танцоры признали идею гениальной, несмотря на банальность. А вот вокальный юнит так и не сошелся во мнении. Ноа хотел взять какой-нибудь мировой, точнее, американский хит. Но продюсеры заранее предупредили, что иностранную песню могут не пустить в эфир, на корейских фестивалях больше уважают корейские песни. Они долго перебирали баллады, было несколько неплохих, но единого мнения не достигли – подождут идей от продюсерского состава.

– Мне кажется, роуз будут рады, если вы втроем что-то споете вместе, как Royal Three, – внезапно сказал Сухён, указывая на Хару, Тэюна и Шэня.

Хару немного удивился предложению, но Сай и Юнбин громко поддержали Сухёна.

– Задача ведь – развлечь фанатов, – напомнил Сай, – На шоу вы были любимцами публики. Пусть тогда вас было и не трое, но прозвище-то до сих пор популярно у фанатов…

– И можете взять песню женской группы, – улыбнулся Ноа, – у Шэня преступно стабильный фальцет, если нет каких-то супер высоких нот. Так что он сможет проявить себя с неожиданной стороны. Да и Тэюн, насколько я помню, берет высокие ноты, просто не любит.

Хару переглянулся с Тэюном и Шэнем. Ноа прав, конечно. Чаще всего мужчины не могут долго петь фальцетом, но Шэню это удается без труда, вот только ему редко случалось продемонстрировать этот свой талант внутри группы.

– Я пролистаю максимально старые и сексуальные песни женских к-поп групп, – задумчиво сказал Шэнь.

– А можно я сразу предложу? – хихикнул Тэюн, – Это любимая песня моей мамы, хореография там… Шэнь переделает немного, сейчас найду.

Он начал рыться в телефоне, одновременно продолжая болтать:

– Они там в какой-то момент откидывают часть юбки и по ноге так… пальчиками шагают. Мы можем немного поднимать футболки на этом моменте и шагать пальцами по прессу… Хару может в это время пальцем грозить, если желает показывать свои кубики только зеркалу.

Хару недовольно закатил глаза, а парни начали тихо смеяться. Честно говоря, Хару и сам не знал, почему принципиально скрывает тело. В первые месяцы после дебюта это было оправдано тем, что он был тощим и жилистым, собственное тело не казалось ему привлекательным – та еще глиста в скафандре… Повезло еще, что плечи от природы широкие, поэтому в одежде хорошо выглядел, не было заметно, что у него ребра торчат. Но за год Хару заметно нарастил мышечную массу. Там уже не просто стесняться нечего, вроде уже и есть полное право радостно демонстрировать всем плоды трудов своих. Но не хотелось. Это даже стало причиной мемов среди фанаток. Джесс вот предлагают раздеть его за деньги, уже дошли до миллиона долларов в обмен на разодранную футболку. Это шутки, конечно, реально никто такие деньги платить не готов.

Тэюн нашел нужное видео, сразу кинул ссылку Ноа, чтобы тот открыл у себя на противоположном конце стола.

– Это песня «Something» группы Girl’s Day, – пояснил Тэюн. – Ноа, открыл? Давай перезапустим на счет три, чтобы звук не двоился. Раз, два, три.

Хохотать начали с первых секунд. Нет, не потому что выступление смешное, просто все тут же представили Хару, Тэюна и Шэня с этой хореографией. Там нужно немного томно поползать по полу, есть немало крайне сексуализированных движений, та же «проходка» пальчиками по бедру.

– Вы должны это спеть! – хлопнул ладонью по столу Ноа. – Это будет бомбой.

– Идеальный баланс между мемностью и сексуальностью, – кивнул Шэнь. – Если нам позволят, конечно.

Хару тяжело вздохнул. Ну… покатается по полу, что делать. Раз Шэню и Тэюну нравится, ему остается смириться.

– Давайте считать, – сказал он, уже открывая заметки на телефоне, – На МАМА мы выступаем с каверами на две песни, которые выбрали за нас. На ММА у нас ничего нет, потому что там нужен групповой кавер, а мы еще ничего не решили. На рождественском фестивале есть коллаборация у Сухёна и, наверное, там мы выступим с этой вашей «Something». На фестиваль 27 декабря у нас ничего нет, 31 декабря будем показывать юнитные выступления – вокал и танец. На премии GDA и ААА, к счастью, каверы не нужны. Итого: нам нужны еще две идеи номеров – для ММА и для фестиваля 27 декабря, плюс мы еще не определились с песней вокального юнита.

Ответом ему был задумчивый вздох.

– Почему новички должны делать так много дополнительной работы? – печально спросил Тэюн, – Идеи ведь не бесконечны. Еще и репетировать много придется.

– Минсо сказала, что один фестиваль мы можем пропустить… в смысле – не делать на него кавер, – вспомнил Хару, – Но на ММА мы должны выступить, это не обсуждается.

– То, что ты там ведущий, нам в качестве кавера не засчитают? – с улыбкой спросил Сухён.

Хару отрицательно покачал головой. А Шэнь заметил:

– Да ладно, парни, что вы такие недовольные? Каверы на песни популярных групп – это тоже способ продвижения. У нас нет возможности ходить на рейтинговые шоу, придется убивать всех талантом.

– Тоже верно, – согласился Хару, – Мы не в том положении, чтобы капризничать и требовать больше отдыха. Восстановить доверие не-фанатов будет сложно, да и роуз нужно порадовать выступлениями.

– А какой кавер нужен для ММА? – спросил Тэюн.

– Он будет на сцене, которая в центре зала, – напомнил Хару, – Короткая передышка между другими номерами, просто что-то красивое и узнаваемое.

– То есть, можно брать популярную современную песню? – уточнил Тэюн.

– Не этого года, потому что такие песни исполняют сами… владельцы, – пояснил Сай, – Но – да, популярная зайдет лучше.

– По настроению нам лучше всего подходят песни Exo, мы уже делали кавер на них на шоу, – сказал Шэнь, – Сейчас у нас и вокалистов больше, точно справимся.

– Мы никогда не делали каверы на BTS, даже на шоу никто из нас не попал в эту подгруппу, – задумчиво сказал Ноа, – Так что, может… Fake Love? Она популярная, но не новая, в нашем стиле.

– У них три сильных рэпера, а у нас такого роскошества нет, – усмехнулся Сай. – Даже если мы возьмем как рэпера Хару или Ноа…

– Кто будет петь партии Чимина? – весело фыркнул Шэнь, – Насколько я понимаю, этот фальцет потяну только я, Сухён…

– Дыхания не хватит, только если в студии запишут вокал, – сразу возразил макнэ.

Хару плохо понимал, о чем они говорят, но финальную точку поставил Сай:

– Песня классная, но именно для выступления нашей группы она очень неудобна. Можно что-то из нового, но на Dynamite и Butter за последние два года было столько каверов…

Ноа понятливо кивнул. А Хару по-прежнему не хотел делать кавер на EXO. Впрочем, BTS в этом плане ему тоже не нравились, даже без проблем с исполнением. Слишком заезжено, так что вряд ли станет запоминающимся номером на крупной премии. Но что тогда им выбрать? Нужна красивая, но небанальная песня, которая показала бы их сильные стороны…

– Мы можем поставить хореографию на Day6, – внезапно пришло в голову Хару, – Эта группа ближе к поп-року, а мы уже делали каверы на рок-хиты, роуз всегда очень нравилось. Тексты песен достаточно взрослые, в нашем стиле. Так мы выгодно выделимся на фоне остальных групп… и самих себя – у нас будут реально разные каверы в этом году.

А еще это одна из любимых групп Хару и Тэюна, о чем Тэюн как-то уже говорил фанатам, это тоже неплохой «крючок» для фанатского восхищения.

– Love me or Leave me! – тут же радостно выкрикнул Тэюн, – Я обожаю эту песню, она очень драйвовая, под нее будет несложно поставить хореографию. Я ее даже рок-музыкой назвать не могу. Хотя петь, в основном, будут наши вокалисты.

Тэюну пришлось включить песню, чтобы все послушали. Шэнь и Сай согласились, что музыка хорошо подходит для танца, такой трек вполне мог принадлежать и к-поп коллективу. Ноа, разумеется, оживился из-за вокала. Он вообще тот еще «маньяк» в плане вокально сложных номеров.

Хару же немного обеспокоенно посматривал на Юнбина, который на этом собрании едва сказал пару слов. Но выглядел вроде вполне довольным, идеи воспринимал с энтузиазмом, просто сам почти ничего не говорил. Опять чем-то загрузился, по всей видимости.

* * *

Ответ от продюсерского состава пришел только в среду утром: все идеи одобрили, даже похвалили: парни выбрали не самые заезженные треки, единственный «банальный» выбор обусловлен необходимостью демонстрации танцевальных навыков.

Предложили и песню для вокал-лайна, а заодно перенесли это выступление с 31 на 27 декабря. Трек «Because I’m Stupid» был саундтреком к дораме 2009 года, которая выходила на телеканале KBS – он как раз и проводит фестиваль 27 декабря. Продюсерский состав посчитал, что группе хорошо подойдет такой концепт, плюс, их будет четверо, они будут как будто воплощением четырех героев. Вообще-то, начало у дорамы достаточно токсичное: четверка героев занимается школьной травлей… типично для богатых и избалованных мальчиков из дорам того времени. Но стафф считает, что все будет хорошо. Дораму как раз недавно снова начали обсуждать, поэтому выступить с этой песней – это, так сказать, «хайпануть» на ностальгии. Песня приятная, так что спорить никто не стал – продюсерам виднее.

Глава 18
Фотосессии

В четверг у Хару было три фотосессии в один день. Встать пришлось в четыре утра, чтобы к рассвету быть на локации уже с прической и легким макияжем. Это была крепость неподалеку от Сеула, часть культурного наследия страны. Деревья на его территории уже облетели к зиме, что не очень красиво смотрелось бы в кадре, поэтому первые полчаса Хару зябко кутался в плед и наблюдал, как стафф расставляет по площадке кадки с живыми кустарниками и деревьями. Выглядело вполне натурально, очень по-летнему.

Ханбок на Хару тоже был летним, поэтому он и мерз. На улице было всего +5, высокая влажность, от близкого пролеска тянуло холодом и сыростью. А тут он – в национальной одежде – наблюдает, как люди создают лето в самом конце осени.

Хару согласился стать лицом сразу нескольких брендов корейской традиционной одежды. Хотя бренд, конечно, – это немного неправильное название, оно не отображает реального положения дел. Все четыре фирмы – это маленькие семейные производства, минимум наемных сотрудников, многое шьет лично владелец-мастер и его наследники. Одежда делается из премиальных тканей, большая часть изделий – строго на заказ. Кроме мастеров одежды есть два мастера традиционной обуви и один – головных уборов. Все они уже с десяток лет существуют вместе, поддерживая друг друга, вместе содержат небольшие бутики, при необходимости передают друг другу заказы, потому что кто-то специализируется на вышивке, кто-то хорош в производстве теплой одежды, кто-то умеет переделывать традиционные фасоны, делая их чуть более удобными в современном мире.

Контракт приносит Хару не так уж много денег, потому что и зарабатывают эти мастера вовсе не миллионы долларов, пусть каждый костюм и дорог в производстве. Просто Хару не мог отказать. Не после того безумия на тему «достопочтенного клана Нам». Да и интересно ему было поработать с традиционными мастерами.

Когда филиал летнего дня был готов, начали съемку. Прохладно, конечно – в тонкой шелковой одежде приходилось делать вид, что тебе тепло и радостно, хотя на самом деле – холодно и хочется спать. Но за четыре часа съемку полностью закончили, Хару вдобавок к контракту подарили сертификат на пошив шести ханбоков для всей его семьи, включая самого Хару. Он долго кланялся, благодаря мастеров, которые сами приехали на съемку и помогали Хару переодеваться, попутно объясняя такие тонкости, о которых он прежде никогда не слышал.

Менеджер Пён всегда был очень внимателен к Хару. Зная, как чистоплотен бывает его подопечный, он заранее забронировал номер в отеле по дороге с первой съемки на вторую. Хару смог быстро принять душ в максимально комфортных условиях, что и позволило ему на следующую фотосессию приехать в достаточно хорошем настроении.

Здесь он тоже получил немного в финансовом плане, но очень много – на уровне узнаваемости. У Министерства культуры, спорта и туризма есть традиция – выбирать посла на год. Обычно это кто-то, популярный за границей, способный привлекать в страну новых туристов. В аэропортах обычно висит баннер «Добро пожаловать в Корею» с фотографией этого человека, плюс есть некоторое количество событий, которые посол должен посещать для популяризации туризма внутри страны. Хару сотрудничает с этим же министерством, только работает он не на туристическую организацию, а на Администрацию Культурного Наследия. Это если упростить. Конечно, заказчик все равно один – Министерство культуры, спорта и туризма. В ходе этого сотрудничества Хару будет лицом музеев и исторических объектов. Перед Новым годом обновят туристические брошюры – Хару будет там, в музеях появятся баннеры с его изображением, его фото будет на билетах некоторых музеев, он же «украсит» официальный сайт Администрации культурного наследия. При этом у туристического направления другой посол, более популярный за границей, чем Хару.

Легко догадаться, что Хару не мог отказаться от такого предложения. Стать лицом правительственной инициативы очень почетно, мало кому выпадает такая честь.

Съемки были не особо интересными – просто он на белом фоне. Сначала полчаса позирования в обычной, современной одежде, потом еще полчаса – в ханбоке, потом снова переодели в современную, но уже других цветов и с небольшими элементами в национальном корейском стиле. Во время фотосессии Хару приходилось принимать странноватые позы, словно он на что-то указывает. Иногда он держал в руках белую картонную табличку, использовался и другой реквизит. Фотограф много хвалил Хару за то, что он так быстро выполняет его указания и всегда хорошо выглядит. Хару смущенно улыбался – он ничего не делал, чтобы хорошо выглядеть в кадре. На самом деле, ему было даже немного неловко выполнять все эти указания – легко почувствовать себя дураком, когда ты указываешь ладонью в пустоту или радостно демонстрируешь камере пустую табличку.

После съемки Хару смог принять душ в общежитии, спокойно поесть и вздремнуть полтора часа. Съемка с Минхёком для Calvin Klein начиналась после заката, когда зажигались фонари и начинали работать забегаловки с уличной едой.

– Опять снимаем тебя в одежде этого бренда в холодное время года, – немного виновато сказал Минхёк, когда они уже встретились на локации.

– Ничего, я уже привык, – вежливо ответил Хару.

Но сниматься в ноябре в футболке не хотелось, разумеется.

– Как всегда – сама вежливость, – покачал головой Минхёк. – Постараемся делать все быстро, но с перерывами, чтобы ты не замерз. Горячий чай я привез свой, они вечно самый дешевый привозят.

Теперь Хару посмотрел на Минхёка с благодарностью. Менеджер Пён нередко возит отдельный термос для Хару, но не всегда удобно пить из него, когда стафф настаивает, что у них «горячее». Стафф воспринимает отказ с некоторой обидой, могут пойти слухи, что Хару заносчивый, отказывается от предложенных напитков. Если же Минхёк, со своей позиции звездного фотографа, привез для Хару свой горячий напиток, то никто уже не будет уговаривать Хару пить невкусный чай из супермаркета.

У фотосессии нет концепции как таковой. Хару в одежде бренда будет позировать на фоне ночных улиц Сеула. Не совсем простых улиц, если честно. Таких мест в Сеуле несколько – это улочки или небольшие кварталы, где расположено много баров, маленьких ресторанчиков, уличных забегаловок, ночных клубов и караоке. В корейской культуре популярен формат, когда ты за вечер обходишь несколько таких заведений. В идеале подобные заведения должны располагаться в пешей доступности, потому что поездка на такси способна свести на нет нужное настроение. Выглядят такие места по-своему аутентично – неоновые вывески, выставленные на улицу стенды с меню и вариантами услуг, небольшие заведения без столиков, где еду готовят при тебе и подают исключительно свежей и горячей, длинные очереди перед входом в клубы или особенно популярные ресторанчики. Кроме корейской молодежи в таких местах бывает еще и много туристов. Хару в таком месте был впервые – он из послушного школьника сразу стал айдолом, не успел пройтись по ночным барам.

Съемка стартовала в небольшом закутке, где неоновых вывесок было очень много. Больше, чем где бы то ни было еще. Здесь Хару позировал в куртке, пока было не сильно холодно. Но потом пришлось переодеться в джинсы и футболку. Они перешли в другое место, там было множество мелких забегаловок, которые торговали едой через небольшие окошки-витрины. Продавцов в этих ларьках временно заменили люди из стаффа, лица на фото все равно размоют. Здесь Хару уже едва сдерживал дрожь. Пока шли до третьей локации, он зябко кутался сразу в два пледа – одного ему было мало, чтобы отогреться. Снова смена одежды, теперь он сидел на пластиковом стуле в палаточном ресторанчике. Ну, хотя бы не холодно. Хотя теплее всего было внутри дешевого гриль-бара, специализирующегося на особых ингредиентах – свиные шкурки и уши, суп из свиных же копыт, колбаски из требухи. Звучит не очень вкусно, но многим нравится, некоторые даже специально ради таких вещей едут в подобные гриль-бары. Несмотря на то, что для фотосессии заведение временно закрыли, в воздухе витал стойкий запах чуть подгоревшей жирной свинины.

На улице он потом снова позировал, но уже одетый теплее, в свитере. Даже посидел на ступенях какого-то заведения.

Съемку сложно заподозрить в каком-то сложном художественном замысле. Но и Calvin Klein – не тот бренд, которые создает сложные рекламные кампании. Не заставляют в трусах бежать по Сеулу – уже достижение. Хотя это он просто ворчит, конечно, они и не могут заставить его сниматься в нижнем белье – это было отдельно прописано в контракте.

Но было весело, пусть и холодно. Хару постоянно говорил с Минхёком, стафф был приятным, обстановка, как минимум, интересной. Ему даже позволили съесть кальмара на шпажке. Правда, Минхёк в это время фотографировал его донельзя довольное лицо, но Хару это уже не смущало – было очень вкусно.

Чем дольше они снимали, тем больше подвыпивших людей появлялось на улице. Обычно такой вечер начинается с какого-нибудь ресторанчика, где можно выпить и хорошо поесть. Потом эта же компания, уже заметно охмелевшая, громко разговаривая и хохоча, идет в ночной клуб или караоке – развлекаться. Самые стойкие после полуночи идут перекусывать, выбирая либо киоски с уличной едой, либо небольшие палатки, где еду накладывают в тарелки из одного большого чана. Из-за этого чем ближе к ночи, тем чаще на улице появляются те самые веселые компании, которые уже выпили и закусили и теперь хотят петь и танцевать.

В общежитие Хару вернулся поздно, но все равно долго простоял в душе. Ему все казалось, что запах прогорклого масла – спутника всех улочек с фаст-фудом – никак не смывается с тела и волос.

А встать снова пришлось в пять утра. Выглядел он не лучшим образом, пришлось даже доставать из холодильника тяжелую артиллерию. Бренд, который он рекламирует, такие маски не делает, Хару приходится покупать их самостоятельно. В них очень много каких-то волшебных действующих веществ, поэтому за сорок минут после нанесения на кожу лица ты из побитого жизнью человека превращаешься в привлекательного айдола. Один минус – двадцать пять долларов за одноразовую маску. Косметологи иногда меньше берут.

– Как ты замечательно выглядишь! – восхитилась визажистка утренней фотосессии. – Такой свежий. Неужели выспался?

Хару вежливо улыбнулся. Хотелось, конечно, сказать, что он просто профессионал и не может себе позволить прийти на фотосессию с помятым лицом, но это было бы немного невежливо Поэтому Хару соврал:

– Да, выспался.

С утра снимали рекламу банка. Снова белый фон для фотосессии, двадцать минут на съемку. Потом ему поправили макияж и начали снимать видеоролик. Зеленый фон, множество автоматических камер на рейлах, Хару объяснили – куда идти и как поворачиваться. Реклама не претендует на какую-то оригинальность – планируется, что итоговый ролик будет показывать отдельные тезисы о плюсах данного банка, а Хару будет ходить, чтобы все эти тезисы красиво сменяли друг друга на экране. В финале он скажет девиз банка на камеру. Это же банковское приложение, к чему все усложнять?

В отличие от фотосессии, на съемку видео ушло больше времени – где-то полтора часа, пусть и с перерывами, Хару ходил туда-сюда по зеленому фону, снова и снова перезаписывал свою единственную фразу, минут пятнадцать стоял у камеры и изображал то серьезность, то радость.

Потом Хару отправился на съемку журнальной фотосессии для Bouchard. Делали ее в одном из ресторанов на Мёндоне. Интерьер был очень красивым, у Хару была партнерша – достаточно известная актриса. С самого начала фотограф объяснил им, что требуется – делать вид, что они влюбленные в ссоре, поэтому ни на одном кадре они не должны быть слишком близко.

Для настроения фотограф подготовил плейлист с мелодичными песнями о любви на разных языках, где говорилось либо о нежелании расставаться, либо о желании быть вместе вечно. Приятная музыка действительно создала настроение. Хару вспомнил уроки актерского мастерства, его партнерша тоже профессионально стреляла в него взглядом из-под ресниц. Еще заранее уточнила – не будет ли ему слишком некомфортно, если она именно отыграет фотосессию. Хару согласился, но в процессе немного пожалел. Долгое воздержание давало о себе знать, и все эти флиртующие взгляды не то, чтобы возбуждали – о работе он не забывал —, но напоминали о том, чего в его жизни сейчас нет.

Когда фотосессия закончилась, был уже вечер. Последние кадры они снимали уже вне основного зала – ресторан открыли и первые посетители занимали свои места. Парковка у ресторана совсем маленькая, минивэн агентства с самого начала поставили достаточно далеко от дверей, потому что все время съемки кухня ресторана принимала свежие продукты от поставщиков. Хару попросил менеджера Пён и охранника прогуляться до машины не по закоулкам, а по центральной части. Темнеет в ноябре быстро: когда Хару уходил переодеваться, было относительно светло, а теперь небо стало темно-синим, на улице зажигались фонари, кафе и рестораны включали вечернюю подсветку. Для ноября погода была хорошей. Даже стало обидно, что вчера, когда Хару нужно было позировать на улице, было заметно прохладнее.

Он особо не скрывался: с собой не было ни бейсболки, ни солнцезащитных очков. Поэтому он просто шел, с любопытством поглядывая по сторонам. Иногда кто-то его узнавал, кто-то даже доставал камеры, чтобы снять или сфотографировать.

Вдруг он услышал, что кто-то начал играть на гитаре. Электроакустика. Аж на душе потеплело, он сразу вспомнил, как когда-то играл с Тэюном примерно в этом же месте.

– Давайте посмотрим, кто там играет? – воодушевленно попросил Хару.

Менеджер Пён неуверенно кивнул:

– Только недолго. Ты же хотел еще немного порепетировать.

– Хотел, – кивнул Хару, – Но десять минут ничего особо не изменят.

И он пошел на звук гитары. Вскоре услышал и голос – пел парень. Очень приятный тембр. К своему удивлению, паренька он заметил на том же самом месте, где когда-то сам Хару играл с Тэюном. Этот играл один. У него с собой была переносная колонка для электроакустической гитары и микрофона. Парень был в светлой одежде – светло-голубые джинсы, белый свитер, бежевый пуховик висел прямо на микрофонной стойке. Симпатичный. Пел он слабенько, но Хару уже научился понимать, когда у вокалиста есть потенциал, а когда занятия не принесут особых результатов. Этот может достичь больших высот. Вроде бы Сай говорил, что New Wave так и не набрали хороших вокалистов для запуска второй мужской группы?

Поющий парень заметил Хару и однозначно узнал – глаза распахнулись от удивления и он даже запнулся на секунду. Когда допел песню – замолчал, восхищенно глядя на Хару. Хару подумал и решил подойти. Поздоровался, узнал, как зовут, не стажируется ли где-то. Записал номер телефона и оставил автограф по просьбе этого парня. Толпа вокруг восторженно перешептывалась, но к Хару никто не лез. Спрятав листок с номером в карман куртки, Хару кивнул менеджеру Пён и они направились в обратно к машине. Номер Хару передал госпоже Хван, описав ситуацию.

В понедельник Хару увидел этого парня в агентстве, в спортивной форме, а госпожа Хван поблагодарила Хару за находку. Парню в январе будет семнадцать, он никогда не посещал уроки вокала, но учителя считают, что у него хороший потенциал. Танцевать не умеет, но спортивный – занимался в школьных спортивных секциях. А еще его мама любит группу Black Thorn, даже ходила на их концерты. Последнее Хару, пожалуй, предпочел бы не знать.