Текст книги "Коронация пешки (СИ)"

Автор книги: Оксана Кас

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 25 страниц)

Глава 26
Счастье вопреки

График съемок рекламы Caldré был достаточно жестким, без права на ошибку.

В среду утром Хару вылетел в Рим. Перелет прошел спокойно, потому что бренд выкупил ему место в первом классе, так что летел он практически в собственной мини-комнате. И почитал, и вкусно пообедал, и выспался. Номер в отеле был тоже шикарный – просторный, с огромными окнами и собственным балконом. В ресторане отеля Хару даже счет не приносили – все оплачивал бренд. Планировалось, что Хару поужинает с SEO бренда, но их графики опять не совпали. Со стороны кажется, что Caldré – это просто кофе, плюс не какая-то супер популярная марка, то есть, и зарабатывать много не могут. Но на деле сейчас Caldré – самый мощный бренд, с которым сотрудничает Хару, отсюда и такие шикарные условия сотрудничества. В Caldré считают, что корейский аристократ, который открыто говорит о своем желании больше путешествовать, является лучшим рекламным лицом для них. Благодаря знанию о происхождении Хару они и отношение к нему изменили.

Джетлаг в этот раз Хару не пощадил. Он уже привык, что обычно у него не было проблем со сном после перелетов, но в этот раз он вообще не хотел спать. Поэтому устроился в кресле на балконе. Просидел там до полуночи – то читал, то выключал лампу и смотрел на ночной Рим. Несмотря на легкое волнение из-за скорых съемок, Хару радовался возможности побыть наедине с самим собой в таком красивом месте.

А ранним утром было уже не до размышлений.

Еще только начинало светать, когда они приехали к одной из главных достопримечательностей Рима – Колизею. Туристы пока не могли посещать эту локацию, поэтому внутри было очень тихо. Сотрудники накрыли небольшой столик, тщательно его сфотографировали, чтобы впоследствии собрать такой же в другом месте. По задумке, Хару садится за такой же столик на «своей» кухне, затем силой монтажа переносится в Колизей вместе со столиком.

Всего съемки длились около часа – кадры за столом, прогулка с кружкой по самому Колизею.

После этого локацию меняли еще дважды – сначала Хару пил кофе на узкой римской улочке, затем – на веранде особняка. Все время, пока Хару работал, режиссер не уставал его нахваливать на смеси французского и английского. Все были в восторге от того, что Хару так хорошо выглядит в кадре и не ошибается в процессе съемок. У самого Хару настроение было совсем в стиле съемки рекламы: он наслаждался утром в Риме, съемочная группа особо не мешала ему с любопытством рассматривать всё вокруг. Как еще он смог бы оказаться в Колизее без толп туристов?

Было около часа дня, когда съемки закончились. Хару был свободен до вечера. Поэтому он пошел гулять, разумеется. Caldré выдали ему охрану и гида, так что Хару прекрасно провел эти семь часов в городе. В начале декабря улицы были уже украшены к Рождеству, при этом, по словам гида, в это время года туристов чуть меньше обычного. Хару поверил ему на слово. Он успел прогуляться по антикварным магазинам, прикупил сувениров, осмотрел несколько достопримечательностей, которые реально было можно обойти за день без спешки, сделал огромное количество фотографий.

И поздно вечером вылетел в Стамбул.

Все было так же – комфортные места в самолете, какой-то до неприличия шикарный отель, по городу его возили строго на машинах премиум-класса. Утренние съемки также проходили в красивых местах – началось все в турецкой кофейне, где варили кофе со специями в турках на песке, потом Хару гулял по базару, а закончили съемочное утро на какой-то открытой террасе, где Хару пил кофе, глядя на город.

Смысл съемок был в следующем – в студии потом снимут кадры, как он выбирает один из видов кофе Caldré и готовит себе одним из способов, а потом оказывается в другом городе – гуляет и пьет кофе, словно кофейный аромат дает настолько яркие впечатления. Будет и третий ролик, снятый в Сеуле. Для Рима Хару будет варить кофе в гейзерной кофеварке, для Стамбула – в турке, а для Сеула сделает себе айс-американо в навороченной кофемашине.

В Стамбуле Хару тоже смог погулять до вечера – рейс в Сеул был ночным. Купил турку, хотя вообще-то не любит так готовить кофе – кофейная гуща на дне не кажется ему такой уж хорошей приправой. Не удержался и от покупки турецкого чайного сервиза с традиционными стаканчиками странной формы. Ну и так, разные мелочи. Он гулял не по барахолкам – после полудня там все равно делать особо нечего, да и тратить единственный день в городе только на рынок не хотелось. Поэтому Хару просто иногда заходил в самые привлекательные туристические лавки. Местный гид помогал ему общаться с продавцами, так что Хару даже нигде не облапошили местные торгаши.

В самолете Хару чувствовал себя странно. Физически он очень устал – перелеты, съемки, долгие пешие прогулки – но при этом был возмутительно счастлив. Даже засыпать не хотелось – вдруг он проснется не таким счастливым?

Сеул встретил его отвратительнейшей погодой – холодно, ветрено, с неба сыпется мелкая снежная крупа. Температура плюсовая, поэтому снега на земле не было, из-за чего город казался каким-то грязным и неприветливым.

Машина агентства отвезла его домой, а не в общежитие. В багажнике три чемодана. Самый маленький – с вещами, два побольше – с сувенирами. Объемными сувенирами, купил он не так уж и много. Несмотря на ненастную погоду, настроение все еще оставалось превосходным. Хару сам поражался тому, насколько сладко ему спалось в самолете. Дома не всегда так высыпается. Поэтому он попросил таксиста остановиться у цветочного бутика и купил два букета – маме и бабушке. Душа просто требовала дарить женщинам цветы, хотя прежде такого он за собой не замечал.

Так он и ввалился в дом – чемоданы помог занести в прихожую водитель, а сам Хару, с букетами наперевес, удивительно счастливый, направился в сторону кухни.

Мама и бабушка обрадовались цветам, отчего и так замечательно настроение Хару стало еще лучше, потом они вместе ужинали – Хансу уже вернулся из школы на выходные. Вечером разбирали покупки, а ночью Хару с братом пытался что-то разглядеть в телескоп. По небу плыли облака, поэтому мало что удалось увидеть, но они все равно прекрасно провели время вместе.

В воскресенье опять были гости – пришли Шэнь, Тэюн с семьей и Чу Хёнсоб, с которым Хару когда-то вместе снимался в «Книжной симфонии». Говорили сначала о театре – Хару и Тэюн воодушевленно рассказывали, как сильно им понравился первый спектакль, на который они сходили. Потом обсуждали книги и постоянно откладываемый второй сезон «Книжной симфонии» – его изначально хотели снимать в сентябре, перенесли сначала на ноябрь, а потом и вовсе – на следующий год. И о маркетинге тоже поговорили.

О том, что Хару предложили быть креативным директором Sanho, он рассказал Чу Хёнсобу уже после ужина, когда они вместе вышли постоять на веранде. Хару смущенно попросил о нескольких консультациях – платно, разумеется, господин Со обеспечит. И еще попросил посоветовать пару маркетинговых аналитиков. Чу Хёнсоб обещал помочь, причем с явным энтузиазмом в голосе. Стребовал с Хару обещание рассказать потом об идеях и как он к ним пришел, причем очень мило уточнил, что непременно подпишет договор о неразглашении, прежде чем Хару будет с ним делиться этими идеями.

В итоге и воскресенье прошло прекрасно.

* * *

Утром понедельника по плану была тренировка. Хару сохранил свое чудесное настроение, что тут же было замечено всеми.

– Он улыбается! – восхищенно ткнул в него пальцем Ноа. – Смотрите, он просто так улыбается. Я думал, он это делает только на камеру и за деньги, либо если ему очень смешно.

– Эй! – возмутился Хару. – Я просто хорошо провел выходные.

– Вы его еще в субботу не видели, – весело сказал Тэюн, уже разминаясь, – Мы с ним по видеосвязи болтали, он только прилетел. Выглядел нереально счастливым. Человек за четыре дня посетил два города, два долгих перелета и один короткий, каждый раз таможня, досмотры, все дела. У него съемки начинались в четыре утра. А он такой: я так хорошо отдохнул! Жаль, что не хватило времени сняться в Вене!

Парни слушали Тэюна внимательно, потом тоже начали улыбаться.

– Но я правда чувствую себя отдохнувшим, – ответил Хару. – И… слушайте, первый класс в самолете – это нечто. Там даже душ был! Правда, я им не воспользовался.

– Ты? Не воспользовался душем? – хихикнул Ноа. – Не верю!

Хару улыбнулся и немного смущенно признался:

– Как-то… постеснялся. Самолет в воздухе, воду брать неоткуда, а тут я – в душе моюсь. У первого класса особые условия прохождения регистрации, я ничего не ждал, не нервничал, даже не вспотел. Так что мыться не хотелось.

– Представляете, самолет падает, а Хару там голый в душе, – задумчиво протянул Сухён.

Несколько секунд молчания закончились громким ржачем, но Хару поежился. В прошлой жизни он уже терпел крушение самолета, не хотелось бы испытать это снова. И неважно – одетым или только в мыльной пене. Но парни посмеивались над гипотетической ситуацией еще пару минут.

– Ты туда и обратно первым классом? – с восхищением спросил Шэнь, когда все закончили хохотать.

– Нет, только туда. Обратно suite – мы на таком летали как-то, это бизнес с кроватями и перегородками. Я к этому времени был такой уставший, что проспал почти весь полет, меня за полчаса до посадки стюардессы кормили сэндвичами, потому что проснулся я очень голодным.

– А что это они тебе на первый класс не расщедрились? – уточнил Ноа.

– Хотели, рейсов таких не было, – ответил Хару. – Извинялись еще, что не получилось. Но у меня был fast track, а с ним и таможенный контроль проходишь быстрее, хотя официально это нигде не указано. При условии, что я привез два чемодана сувениров – было очень кстати.

– Лукум? – с надеждой спросил Сухён.

– И лукум привез, – улыбнулся Хару, – В общежитие принести не успел, в раздевалке лежит. Но сначала давайте все же порепетируем. А то выступать уже в субботу.

Начали разминку, еще раз отрепетировали выступление с Perfect Love Story. Потом Хару, Тэюн и Шэнь при всех репетировали свой кавер. Причем первая репетиция оборвалась из-за постоянных комментариев остальных – они то хохотали, то вслух восхищались. Такая же ситуация повторилась во время репетиции дэнс-лайна.

Хару очень нравились эти два кавера именно с эстетической точки зрения. Красиво смотрится даже когда они в спортивной форме в зеркале отражаются. На сцене, в каких-нибудь красивых костюмах, это должно выглядеть еще лучше. Уже даже не терпелось продемонстрировать это фанатам. И настрой был немного шаловливый – стоило представить реакцию фанаток, как тут же непроизвольно появлялась хитрая улыбка.

В самом конце отрепетировали и балладу вокал-лайна. Пока не было известно, как будет выглядеть сцена для этой баллады, поэтому они просто проверяли – все ли помнят текст и нет ли проблем с исполнением. Баллада не такой уж и сложная, но мало ли.

Пообедал Хару с парнями, в агентстве, потом отправился подписывать контракт с господином Со.

Волнение все еще было велико. И Хару отдавал себе отчет, что сложнее всего ему было свыкнуться с мыслью, что он мало что будет делать. Его сфера деятельности – общая креативная стратегия, через восемь месяцев добавится продвижение. Всем будет проще, если частные решения будут принимать без его утверждения, иначе работа застопорится… или Хару, стремясь лично за всем уследить, вдобавок к уже имеющимся проблемам получит выгорание или что-нибудь похуже.

Для него самым сложным решением было привлечение отца, которому он все еще не доверял. Текущая его должность никак не будет связана с финансами компании, поэтому реального шанса украсть и проиграть деньги не будет. Даже если ремиссия закончится. Даже если он, почувствовав тягу к игре, пойдет не к психологу, а в казино. Даже если бабуля не заметит, что ее сын после работы свернул куда-то не туда (а у нее есть доступ к местоположению его телефона). Тэюн прав в том, что отца контролируют тщательнее, чем когда-либо. И он сам вроде очень хочет исправиться. Пытается стать нормальным родителем хотя бы для Хансу, потому что Хару уже… несколько не в том возрасте. Но Хару так привык в фоновом режиме готовиться к неприятностям со стороны отца, что никакие меры безопасности не способны полностью унять его тревогу. Но при этом он был согласен с Тэюном в том, что вести дела через отца будет проще – тут и возможность связываться в любое время, и то, что они могут обсудить дела после ужина, с комфортом разместившись на веранде, да и дедушке будет проще оставаться в курсе событий, не являясь при этом сотрудником издательства.

Само подписание договора прошло буднично, потому что адвокаты подготовили все за прошлую неделю, все мелкие нюансы обсуждали без участия Хару. Подписание состоялось в старом здании издательства, которое находилось недалеко от дома Хару – на машине без пробок минут десять.

Когда документы были подписаны, Хару прошелся по полупустому издательству вместе с Пак Сончолем. Работников на местах было немного, потому что стафф вынужденно сокращали последние годы. Легкий косметический ремонт делали постоянно, но масштабную реновацию не проводили – этим займутся в следующем году.

– На первом этаже должен быть книжный магазин с действующей кофейней, – уверенно сказал Хару.

– Книжный магазин издательства? Здесь? Сразу? – удивился Пак Сончоль.

– Я к первому собранию подготовлю презентацию, – улыбнулся Хару. – Но пока скажу то, что мне сразу пришло в голову, когда я начал думать об издательстве. Когда я только начинал свою карьеру айдола, то встречался с Сон Анки – она, кстати, согласна консультировать нас по вопросам PR. Тогда она мне сказала, что сейчас главная стратегия развития любого бренда – это создание сообщества с общими интересами и ценностями. Продвижение через лайфстайл.

– Типа того, что бренды спортивной одежды для йоги похожи на секту инста-блоггеров? – скептически уточнил Пак Сончоль.

Хару неуверенно пожал плечами: он не интересовался йогой, хотя знал, что Пак Сончоль любит этот вид спорта, заниматься которым начал после получения травмы.

– Скорее всего. Любители бумажных книг сейчас – это, скорее, субкультура. Люди, которые просто любят читать, чаще выбирают электронные книги, хотя даже там есть свои особенности.

– Все еще не понимаю, зачем нужен книжный магазин, – сказал Пак Сончоль, – Эта сфера сейчас терпит большие убытки, книжные закрываются, пусть сами книги и не стали покупать меньше.

– Закрываются книжные, которые просто продавали книги, – возразил Хару. – Самые крупные и красивые книжные магазины продолжают существовать, потому что туда приходят сделать красивые фоточки, полистать книги, купить что-то сопутствующее, вроде закладок, маркеров, какого-нибудь мерча. Маленькие книжные магазины существуют уже за счет общности покупателей и атмосферы «клуба для своих». Нам нужно будет создать место, где есть и первое, и второе. Книжный магазин должен стать площадкой для рекламы, а не способом заработка. А это здание, как мне кажется, подойдет идеально: район достаточно богемный, близко к университетам, плюс, строение известное. В любом случае, аналитики все посчитают. Если они будут категорически против – я настаивать не буду.

Пак Сончоль задумчиво кивнул. Они спустились на первый этаж и вошли в бывший печатный цех. Сейчас печатные станки были закрыты полиэтиленом – заказов не было, они простаивали без дела.

– Тогда вон там нужно будет сделать панорамное окно. И стекла такие, чтобы не пропускали шум, – сказал Пак Сончоль. – За стеной помещение склада, оно смежное с помещениями у входа, тоже с панорамными окнами. Раньше там размещали маленький магазинчик издательства и пункт приема заказов. Если из складских помещений сделать зал для посетителей, то, посмотрев в окно, можно будет увидеть, как именно печатаются книги.

Хару удивленно повернулся на Пак Сончолю: а это интересно. Пак Сончоль улыбнулся:

– Когда я был маленьким, отец иногда брал меня на работу. Его кабинет был во-о-он там. Видите, широкие двери – они ведут в помещения персонала, отвечающего за печать. Я сбегал из отцовского кабинета, чтобы посмотреть, как печатают газеты.

– Господин Со говорил, что производство давно хотели перевести в соседнее здание, чтобы обеспечить лучшую шумоизоляцию, – задумчиво протянул Хару, – Но идея с возможностью понаблюдать за станками мне нравится.

– Можно здесь оставить производство газет, – пожал плечами Пак Сончоль. – А все, что дальше, вывести в новое место. Все равно для печати книг часть оборудования нужно будет модернизировать. Тогда на тех дальних местах мы разместим новый склад, а здесь оставим одну линию печати, которая будет работать только днем и исключительно для рекламы заведения.

Хару кивнул и подошел к одному из станков. На самом деле он тоже не знает, как именно выглядит процесс печати книг. Да и процесс разработки для него весьма туманен. К счастью, для этого есть Пак Сончоль. Задача Хару – придумать, как заставить людей покупать книги во времена, когда любую историю можно прочитать с экрана телефона.

Глава 27
Вихри снежинок

Со вторника группа репетировала с танцовщицами каждый день, ведь следующие фестивали пройдут друг за другом. Но Хару стал замечать, что ему требуется все меньше времени на подготовку. Когда-то на разучивание новой хореографии уходила неделя, теперь же – несколько дней. И так же было у остальных. Раньше бы они эти номера готовили с утра и до поздней ночи, сейчас хватало нескольких утренних часов, чтобы все отработать. После обеда можно было заниматься своими делами.

Хару воспользовался этой возможностью, чтобы во вторник сходить с Тэюном в свой старый дом. Все осмотрел, мысленно попрощался с местом, где вырос, потом вызвал клининг, особый: работники снимут со стен обои и вынесут остатки мебели, вроде шкафчиков под раковиной или полок в кладовке. Так готовят помещения к капитальному ремонту. Услуга не то, чтобы самая востребованная, но найти ее было несложно. Через полчаса после звонка Хару пришел человек, осмотрел дом, определяя «фронт работ», и сам же рассказал, что у них частенько заказывают такую услугу, когда продают очень старые дома.

В тот же день Хару обратился к адвокатам Чо – он был готов выставить дом на продажу, начать просмотры можно будет со следующей недели.

В среду, опять вместе с Тэюном, он посетил детскую больницу. Приближался конец финансового года и адвокаты настоятельно советовали Хару и Тэюну – он тоже их клиент – пожертвовать немного денег на благотворительность. Не только из-за списания налогов, но и для репутации.

Первоначально они хотели просто пожертвовать деньги и перевод уже подготовили к отправке. Но, раз появилось свободное время накануне Рождества, пришли в больницу сами. Играли на гитаре, пели детям старые песенки, играли с ними. Морально было сложно, если честно. Онкобольных деток видно сразу: после химии они лысеют, поэтому в больнице часто ходят в шапочках. И таких было много. Страшно осознавать, что эти малыши могут умереть, если не удастся победить рак. Вернувшись домой, Хару оформил еще одну благотворительную транзакцию – в медицинский центр, который занимался исследованием раковых опухолей.

Хару вообще практически всю неделю провел с лучшим другом, в четверг у них тоже были дела. Они искали зал для тренировок по тхэквондо в пешей доступности от их общежития. Чтобы немного освободить дневное расписание Хару, Тэюн согласился тренировать его сам – у него ведь даже есть сертификат, позволяющий быть учителем. Найти место для тренировок было сложно из-за того, что они не смогут постоянно его бронировать заранее, поэтому им нужно было место, где всегда найдется уголок для частной тренировки двух айдолов. В итоге удалось договориться с владельцем школы тхэквондо для детей: он готов был предоставить либо маленький зал с матами, где обычно самостоятельно занимаются взрослые ученики, либо уголок в большом общем зале.

У Тэюна был план Б: если бы не удалось найти специализированную студию, можно было бы закупить маты, чтобы тренироваться прямо в в агентстве. Но тут есть свои сложности. Танцевальный класс небольшой, с двух сторон зеркала, с третьей – окна и острые углы подоконников, у четвертой стены – диван и дверь. Падая во время тренировок, можно либо зеркало разбить, либо болезненно вписаться во что-то спиной. Да и маты нужно было бы где-то хранить.

И вечером же четверга они отправились в уже любимое малатан-кафе втроем, с Шэнем. Там Хару, преодооевая внутреннее сопротивление, все же попросил Шэня помочь ему с лидерскими обязанностями внутри группы – начать с разбора ошибок после выступлений, при этом коммуникация с начальством и представление мемберов во время расписания останется по-прежнему на Хару. Шэнь с радостью согласился.

Они просидели в этом кафе больше обычного. После ужина хозяин принес им набор для чайной церемонии. Пили чай, обсуждали события последних дней, много смеялись. Уходя, долго благодарили хозяина и просили его принять деньги за то, что они проторчали в вип-кабинке четыре часа. Всучить ему деньги так и не получилось.

День вышел изумительным и даже декабрьский холод его не испортил.

А в пятницу начались съемки.

Музыкальные фестивали конца года проходят в гибридном формате. Какие-то номера записывают заранее, какие-то выступления проходят в прямом эфире. Чаще артисты сначала делают предварительную запись для эфира, а потом повторяют этот номер и во время проведения фестиваля, чтобы публика в зале не заскучала. Рождество и Новый Год жители Кореи часто встречают у экранов телевизоров, поэтому красивые, технически сложные номера ценятся достаточно высоко. Но при этом телевизионщики хотят продать билеты и на сам фестиваль, чтобы окупить затраты на съемки.

На предварительную запись в зал все же приглашают фанатов: они создают ощущение праздника, так сказать. При этом сам номер могут переснимать пять, десять и даже пятьдесят раз. Именно поэтому люди, которые приходят посмотреть на процесс записи, обычно покупают билеты за символическую сумму. Они будут участниками съемок – проторчат у сцены минимум час, подпишут договоры о неразглашении, у них не будет возможности снимать выступления из зала. За это артисты обычно дарят фанатам подарки.

У Black Thorn в этом году запланированы три записи только для рождественского фестиваля, поэтому весь день у съемочного павильона простоит вагончик-кофейня, где бренд Caldré будет раздавать кофейные напитки, щедро украшенные взбитыми сливками с разноцветной присыпкой, напоминающей о приближающемся Рождестве. Вдобавок каждый участник записи получит пакетик с термокружкой Caldré.

Первым, еще ночью, на съемки уехал Сухён. Хару попросил менеджера Пён проводить их макнэ, все же это его первое выступление перед зрителями без привычной поддержки группы. Кроме того, у этой группы, собранной из айдолов из разных агентств, была всего одна совместная репетиция.

После записи Сухёну пришлось подождать Black Thorn в студии, потому что между коллаборацией и номерами Black Thorn снимали других артистов.

Начали с большого совместного номера. Black Thorn выстраивались на сцене в круг, спиной друг к другу, исполняя Perfect Love Story, а пятнадцать танцовщиц кружили вокруг, чуть ли не хороводы водили. Снимали номер в том числе с помощью дронов, чтобы было лучше видно движения танцовщиц в нежно-голубых платьях. Хару про себя эту хореографию называл «танцем снежинок». Но потом ему показали на маленьком экране итоговый результат и Хару понял, что это выглядит и красиво, и атмосферно. Девушки кружатся, падает искусственный снежок, а они стоят в зимней одежде и поют. Что-то в этом есть.

После короткого перерыва начали снимать кавер на песню Something. Для номера Хару, Тэюн и Шэнь были одеты достаточно минималистично – черные брюки, черные лонгсливы, рукава прямо на них присборили с помощью иголки и нитки. Но главной изюминкой нарядов были украшения. Они были разными, сделанными на заказ – это бисерные эполеты и бодичейны. Проще говоря, декоративные наплечники, этакие погоны из бисера и цепочки, которые оплетали тело от плеч примерно до середины торса. Чтобы вся эта красота держалась, их пришивали к одежде прямо на месте, а сами наряды потом приклеивали к телу с помощью двустороннего скотча. Получалась некая броня, которую сам с себя снимешь только вместе с кусками кожи. Но красиво. Есть в этом какое-то заигрывание с феминностью образов, но без перегибов. Необычный сценический наряд.

– Вы как будто из какого-то аниме, – протянул Сухён, рассматривая их тройку в финальных образах.

Хару еще раз посмотрел на себя в зеркало. Ну да, наряд, мягко говоря, не для обычной жизни.

Когда они втроем просто вышли на сцену, фанатки уже начали визжать – сценические костюмы им очень понравились. Пока шли последние приготовления к съемкам, они втроем подошел ближе к краю сцены.

– Вы такие красивые! – восхищенно кричали из зала.

– Да? Это вы еще наш номер не видели, – с хитрой ухмылкой ответил Тэюн.

– Но, если честно, всю эту конструкцию из цепочек к нам приклеили, – доверительно сообщил Хару. – Потому что они весят немало. Когда завтра будем выступать в прямом эфире, выйдем как минимум без украшений на плечах.

– Они тяжелые? – опять раздалось из зала.

– Нет, но без скотча на месте бы не удержались, – фыркнул Шэнь.

– Сделайте фото!

– Да! Побольше фото!

– Наряды эффектные! Требуем фото в них!

Фанатки в зале продолжали нахваливать одежду, а Хару уже не терпелось поскорее начать съемку. Настроение было озорным – он был уверен, что номер наделает шума в социальных сетях даже без учета бисерных погон.

Так и случилось – первый дубль выступления был признан забракованным просто из-за того, что фанаты визжали слишком громко. Перезаписали второй раз. Потом еще три раза. Каждый раз, когда Тэюн и Шэнь приподнимали края своих лонгсливов, демонстрируя кубики пресса, Хару просто грозил пальчиком. И только когда снимали финальный раз, в последнем припеве, он все же приподнял край футболки, но не так, как Тэюн и Шэнь – те задирали повыше, демонстрируя накачанный пресс, а Хару одной рукой придерживал правый край, другой чуть задирал левый. Ну да, намеренно дразнил, потому что все равно ничего не видно. Раз уже из его «раздевания» сами фанатки сделали столь важное событие, то странно будет дать им желаемое меньше, чем через год после дебюта, еще и на рождественском фестивале.

Девчонки в зале громко и возмущенно кричали, операторы хохотали – их тоже развлекло, что Хару сделал это всего разок, да и то ничего нормально не показал.

Снимать наряды за кулисами было действительно неприятно – что-то отпарывали, что-то аккуратно отклеивали от кожи, если вообще можно аккуратно оторвать от кожи кусок скотча. Приятного мало. Но предварительные записи с камер выглядели очень круто.

Потом уехали все, кроме Хару и Ноа – они вдвоем будут участвовать в финальном выступлении фестиваля, когда представители разных групп исполняют песню Last Christmas. Репетиция – это отработка выходов на сцену с разных точек. Хару и Ноа будут подниматься на отдельном подъемнике в самой середине, исполнят по одной строчке и финальный припев, который поется хором. Эта репетиция заняла где-то полчаса, из которых пятнадцать ушло на совещание стаффа.

Насколько Хару знал, предварительные съемки шли с вечера четверга до утра субботы включительно. Съемочные команды работали в две смены, многие айдолы были вынуждены не спать всю ночь. Black Thorn в этом плане повезло – они все отсняли утром, пусть и пришлось вставать в пять утра.

В субботу на площадку приехали к трем часам дня. Общая репетиция была очень короткой – быстрая проверка звука, полноценно репетировали только те, кто не участвовал в предварительной записи, а таких было всего-то семь номеров из сорока.

Сцена для фестиваля была очень сложной – целая система из площадок разной величины, соединенных между собой переходами. Снимали номера здесь же, но для фестиваля все немного упростят – меньше декораций, нередко костюмы попроще, иногда не будет живого звучания или подтанцовки. Айдолы на протяжении всего фестиваля сидят в своих гримерках, выходят на сцену в порядке очереди. Это многое упрощает. Хару, например, во время ожидания начал составлять презентацию для первого совещания в следующем году. Тэюн разучивал монолог для вступительных экзаменов. Юнбин читал огромную книгу со множеством картинок – что-то про историю одежды. Остальные отдыхали, что-то набирая в телефонах.

Первым на сцену выходил Сухён и они всей группой долго умилялись, глядя на него. Для выступления ему подобрали красно-белый костюм, милейший, как будто перешитый на взрослого наряд ребенка из детского садика. Белые брюки в тонкую красную полоску, белый свитер с красными снежинками, брюки с пришитым пушистым хвостиком, на голове – шапочка с длинными кроличьими ушами. Его еще и сильно накрасили… в общем, он стоял весь такой из себя милашка и смотрел на потешающихся коллег с явным недовольством.

– Он выглядит так, как будто обещает нас поубивать, когда вырастет, – посмеиваясь, сказал Ноа.

– Как я сейчас радуюсь, что у нашей группы не милый концепт, – печально вздохнул Сухён, – Я тут вылитый аниматор на детском празднике. Зря надеялся, что мне не придется сегодня это надевать, раз мы все записали!

К несчастью, сохранить свой внешний вид в тайне у него не получилось – выступление дублировалось для зрителей. Хару было любопытно, поэтому они с Ноа пошли за Сухёном. Сначала их хотели выгнать, чтобы посторонние не мешали персоналу, но Хару был знаком с координатором фестиваля и та позволила им постоять за кулисами, посмотреть. Так они и простояли эти четыре минуты, периодически прикрывая рты ладонями, чтобы не заржать в голос. Шестеро парней в умилительной бело-красной одежде, с хвостиками и ушками, исполняли хит женской группы TWICE – «TT». Зал был в восторге – в Корее всегда любили милый контент. Хотя для Хару это перебор, конечно. А еще было очень уж заметно, что поверх бэктрека поет только Сухён, остальные парни только рот открывали под фонограмму.

Позже, когда Black Thorn всемером выступали с балладой, исполнение прошло на одной из малых сцен. Не было подтанцовки и падающего снега, они даже вышли в другой одежде – просто в брюках и свитерах. Из-за этого номер для зрителей выглядел скучновато, но в эфир-то выйдет красивая запись.

Почти в самом финале выступали Хару, Тэюн и Шэнь. В этот раз действительно без сложных украшений, потому что они бы не успели все это снять перед финальным выходом на сцену. Но публика все равно была в восторге.