Текст книги "На темной стороне (СИ)"

Автор книги: Оксана Кас

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 23 страниц)

Глава 12
Быстро-быстро

«Пали-пали», что в переводе с корейского означает «быстро-быстро», – это чуть ли не главный девиз жителей страны. В основном это касается ритма жизни и скорости смены трендов, но сервис здесь тоже один из самых быстрых в мире. Хару за один день практически ремонт в доме сделал. Работники поменяли трубы, насос, водонагреватель, поставили фильтры для воды. Покрасили стены, отмыли всю грязь.

В доме была система кондиционирования – старая еще, единая для всего дома, без возможности регулировать температуру под запросы. Она включается, холодный воздух (пусть и с пылью) дует, но в силу возраста система слишком прожорливо расходует электроэнергию. Ее можно заменить на современную, но это дорого, Хару пока не готов тратить такие деньги. Поэтому купил переносной кондиционер: поставит потом в спальню бабушки с дедушкой, чтобы выздоравливающему не было жарко спать. Остальным придется спасаться вентиляторами, потому что охладить этот дом с помощью кондиционера из девяностых слишком расточительно.

Хару ничего из мебели не покупал, твердо решив перевезти все из их нынешнего дома. Да и кое-что из старой обстановки осталось целым. Кухонный гарнитур, например. Каменная сплошная столешница, все шкафчики деревянные. Не ДСП, а натуральное дерево. По крайней мере – фасады точно сделаны из массива, а вот задники и боковые стенки – не факт. Также из массива дерева изготовлен большой стол и двенадцать стульев. Когда Хару сдернул простынь с этого стола, он обомлел от удивления – настолько шикарно выглядел столовый гарнитур. Еще у лестницы в кабинет был коридор-библиотека, в том смысле, что одна стена коридора – сплошной книжный стеллаж. И тоже вовсе не из фанеры сделанный.

– Хочу попросить тебя об одолжении, – нерешительно сказал Минхёк. – Если решишь реставрировать или что-то перестраивать, или нанимать дизайнера – позови меня… точнее – кого-то из моей семьи. Мой сын пошел по стопам дедушки, он архитектор, а моя супруга – дизайнер интерьера. У них обоих давно чесались руки взяться за этот дом.

Хару нерешительно улыбнулся и согласился. Рано или поздно он серьезно займется этим. Но сначала дом нужно выкупить.

Еще он понял, что не сможет сам организовать перевозку вещей в новое жилье, плюс волнуется за бабушку с дедушкой… Отец, вроде, хотел исправиться? Вряд ли он совсем безнадежен в таких вещах.

С утра Хару предложил ему прогуляться. У бабули кошачий слух, она даже шепот может услышать, так что лучше поговорить на улице.

– Наш старый дом? – пораженно уточнил отец, когда Хару объяснил ему, что нужно сделать.

– Да.

– Сонбук-дон, традиционный дом в необычном исполнении, с обилием панорамных окон, декоративная сосна во внутреннем дворике, шесть обычных сосен на заднем дворе, двенадцать слив за гаражом?

– Сливы не считал, – немного нервно усмехнулся Хару, – Но декоративная сосна погибла по неизвестным причинам, вчера ее выкорчевали. На месте бывшего сада просто галька и яма под пруд, мебели нет, а еще гаражную дверь нужно менять полностью – ее намертво заело в закрытом положении. Но мы переезжаем туда… хотя бы потому, что там забор два метра высотой, а единственное окно, выходящее на улицу, с декоративной решеткой. У соседей дома еще более защищенные, так что там я хотя бы не буду беспокоиться о безопасности семьи.

– Наш старый дом, – покачал головой отец. – То есть, Минхёк-ним реально не продал его? Я был уверен, что он не стал бы держать дом за собой так долго. Уже тогда было много покупателей…

Хару немного раздраженно мотнул головой: из-за напряжения последних дней он чувствовал себя слишком уставшим, не хотел обо всем этом думать, просто надеялся переложить хотя бы часть ответственности на кого-то.

– Так ты проследишь за переездом? – напомнил он.

– Конечно. Расставят все так же, как было раньше, – уверенно ответил отец. – Пустовато будет, конечно, потому что часть мебели в этот дом не влезла, родители ее продали… но для жизни хватит.

Хару рассеянно кивнул. Его не особо интересовали детали.

Накануне мама была вынуждена смывать потеки крови со стены их нынешнего дома. А окно так и не заменили – Хару не хотел платить за срочность, поэтому менеджер Квон заклеил пустой проем клеенкой, купленной в ближайшем супермаркете. Как тут можно продолжать нормально жить? Хару едва смог уснуть этой ночью, поэтому нужно съезжать.

Отец остался дома, никак не объяснив свое «нежелание» ехать в больницу, мама ушла на работу, так что к дедушке Хару повез только бабулю. Они втроем перекусили, поговорили, погуляли в небольшом больничном парке. После полудня Хару пришла смс от отца, тот сообщил, что все вещи перевезли, разложили по местам и можно везти всех в новый дом.

В Корее переезд почти всегда происходит «под ключ» – приезжает команда работников, они фотографируют первоначальное расположение вещей, сами все пакуют по коробкам, разбирают мебель, грузят в небольшие грузовички. Даже еду из холодильников складывают в специальные сумки, чтобы продукты доехали по жаре в новый дом, не испортившись. Отец должен был с утра собрать самые ценные вещи, которые еще не в банковской ячейке, чтобы не создавать наемным работников лишних соблазнов. А в новом доме он же должен был проследить, чтобы мебель расставили по нужным местам.

В больницу Хару вызвал специальное большое такси – такой же минивэн, как основной транспорт айдолов, просто не настолько комфортабельный. Он оформил выписку дедушки, заранее взял у врача успокоительное «на всякий случай», потом все вместе сели в автомобиль. Маму Хару предупредил, чтобы она, как только закончит с работой, позвонила ему – он сам вызовет ей такси на нужный адрес.

– Вас ждет сюрприз. Он приятный, но может быть… немного слишком неожиданным, – сказал Хару, – При этом я не уверен, что могу как-то вас к этому подготовить.

– Так скажи прямо, – посоветовал дедушка, – Мне врач сказал, что с сердцем все в порядке, бабуля Хару тоже не жалуется.

Хару замялся. Такси ехало по мосту через реку Хан, пробок на дороге вроде не было, но Хару не хотел оставаться в замкнутом пространстве с людьми, которые будут задавать кучу вопросов… тем более, на часть этих вопросов у Хару наверняка не будет ответов.

Он понимал, что это очень рискованно – переезжать в такой дорогой дом. Просто следить за ним – уже накладно, ему действительно потребуется минимум пять лет, чтобы накопить на покупку. При этом дом – это не «актив», он не помогает зарабатывать деньги. Если речь идет просто о месте, где нужно жить – квартире, например, – то выгоднее покупать жилье, а не снимать. Но это не работает с элитной недвижимостью. За домом нужно ухаживать. Неизвестно, сколько тратил Минхёк, Хару это обойдется лишь немногим дешевле. Когда живешь в доме, следить за ним проще, но это вовсе не значит, что можно наплевательски относиться к натуральному дереву. Хару прекрасно понимает, что только на содержание сосновой веранды придется ежегодно тратить приличные суммы. А в доме все межкомнатные двери деревянные, плюс мебель на кухне и в столовой. И паркет еще во всех комнатах. Три лестницы тоже из дерева. Все это нужно раз в год обработать от вредителей и покрыть маслом, потому что иначе корейская влажность может всё уничтожить. А налоги? Под нынешним домом Хару кусок земли совсем маленький, и то это обходится ему дороже, чем налог на квартиру, а тут участок раза в четыре больше.

Дедушка наверняка обратит на это внимание. Но Хару не мог поступить иначе. Пусть теперь покупка займет больше времени, он не мог отказаться от дома своей семьи.

– Я боюсь об этом говорить, – признался Хару. – Давайте хотя бы чуть позже.

Все в машине, включая шофера, смерили Хару подозрительными взглядами.

Когда такси подъехало к Сонбук-дон, Хару, наконец, сказал:

– Мы переезжаем. После того, что случилось накануне из-за моих сасэн-фанаток, я понял, что нам нужно жилье, где ненормальные девчонки не смогут заглядывать в окна.

– Что случилось накануне? – удивился дедушка.

Хару понял, что об этом ему так и не рассказали, поэтому коротко ввел дедушку в суть происходящего. В это время такси начало подниматься по холмам наверх. Если дедушка смотрел преимущественно на Хару, то бабуля активно вертела головой по сторонам и, когда поняла, что знакомая дорога ей не мерещится, схватилась за сердце и попросила:

– Где там твое успокоительное? Только не говори… Это просто невозможно.

Хару вздрогнул и быстро протянул бабуле пакетик с таблеткой – не растворимой, а обычной – и бутылочку с водой.

– Минхёк связался со мной позавчера, – просто ответил Хару и тут же обратился к таксисту: – Остановите у деревянных дверей. Да, вот у этих, с резьбой.

И сразу протянул вторую таблетку дедушке. Когда тот брал пакетик, у него немного дрожали руки.

Отец вышел встречать их на улицу, заодно выпустил последних работников – молодые девчонки в косынках, со сложенными коробками в руках быстро побежали к стоящему поблизости автомобилю.

– Как это возможно? – дедушка удивленно крутил головой по сторонам. – Двадцать лет прошло! Я был уверен, что его продали…

Отец у входа помог всем зайти – нужно было подняться на одну ступеньку. В воздухе все еще немного пахло лаком и краской. У пустого пруда стояли ведро и щетка, а сам отец был в старых джинсах с грязными коленями – кажется, это он пытался отмыть гальку в пруду.

Теперь, когда вся бумага с окон была снята, а кое-где появились островки с мебелью, дом стал казаться по-настоящему красивым. Даже с белыми стенами и старой мебелью.

Хару поддерживал дедулю под локоть, боясь, что даже положительный стресс может не лучшим образом на нем сказаться (хотя врач и утверждал, что все будет в порядке). И понял, что дедушка плачет. То, что бабушка уже вовсю причитает и вытирает слезы, его не удивило, а вот плачущий дедушка – это было неожиданно.

Дорога от дверей до дивана в гостиной заняла минут десять – они все осматривали по дороге, много говорили. Бабуля очень сожалела о выкорчеванной сосне. Хару, пытаясь как-то разрядить обстановку, требовал посадить иву или вишню – корявые сосны ему не особо нравятся.

– Вся веранда же в листьях будет! – возмутилась бабушка, – Во внутренних двориках сосны именно поэтому сажают.

– Но они скучные! – улыбался Хару, – Хочу красивое дерево.

Бабуля резко замолчала, из-за чего Хару даже испугался. Но тут она повернулась к дедушке:

– Тебе это ничего не напоминает?

– Напоминает, – шмыгнул носом дедушка. – Когда мы переезжали в этот дом, мои родители ссорились по поводу дерева. Твой прадедушка хотел посадить красивое, тенистое дерево, а прабабушка настаивала, что во внутреннем дворике нельзя такое сажать, нужна сосна.

– Прабабушка, судя по всему, выиграла, – улыбнулся Хару.

– Разумеется, – улыбнулся и дедушка. – Но так как у тебя нет супруги, чтобы иметь право тебя переспорить – посадим лиственное дерево.

Хару неуверенно улыбнулся.

Дедушка устало опустился на диван в гостиной. Стены, которая отгораживала бы гостиную от веранды и внутреннего дворика, по сути, не было – сплошные окна. Если восстановить крохотный садик по центру – будет особенно уютно.

Отец вернулся к чаше пруда, продолжив размеренно скрести щеткой декоративные камни на дне. Хару в мечтах уже выпускал в этот пруд рыбок. Или нельзя, они без доступа свежей воды задохнутся? В любом случае, сейчас не до восстановления пруда. Отец отмоет – закроет пленкой, дальше будет видно, что делать.

Бабуля пошла инспектировать комнаты. Ну а дедушка… ожидаемо начал расспрашивать Хару о том, на каких условиях они здесь живут – он-то прекрасно знал, что денег на такой дом у Хару нет.

Расспрашивал долго, хотел и контракт попросить, но передумал, когда узнал, что документ полностью подготовили адвокаты Чо. Уточнил только, сколько Хару уже потратил на восстановление нежилого дома.

– Я не вправе тебя ругать, – сказал он в итоге. – То, что мы можем здесь жить… я не могу поверить, что это возможно.

Дедушка оглянулся по сторонам, снова удивленно покачал головой.

– Архитектор Им не хотел, чтобы я продавал этот дом людям со стороны. И я был благодарен ему, даже верил, что реально смогу его выкупить однажды… Но, когда он умер, а мой бизнес прогорел… надежд не осталось. Надеюсь, что мы сможем сохранить этот дом сейчас.

Хару, улыбаясь, кивнул.

* * *

К шести часам приехала мама с Хансу и Куки в переноске – чтобы он не мешался во время переезда, отец пристроил его к родителям Тэюна. После их приезда Хару понял, что дом расположен не особо удобно в плане транспорта – до ближайшей остановки идти минут пятнадцать. Обратно еще дольше, потому что подниматься придется в гору. Нужна машина… и права для мамы, ведь ей нужно как-то добираться до работы. Тоже деньги. Но Хару пока запретил себе думать об этом.

Хансу свое восхищение выражал очень громко, Куки деловито пописал прямо на гальку в саду и залез под диван, бояться.

– Надеюсь, он не решил, что внутренний дворик – это его новый большой лоток, – озабоченно сказала бабуля.

– У него стресс! – бросился на защиту Куки Хару.

Он пытался выманить любимца из-под дивана магазинным лакомством, которое Куки просто обожает. Но тот смотрел на Хару огромными глазами и вылезать отказывался. Кота понять можно – сначала полдня держали у соседей, потом привезли в незнакомый дом.

– Надо было с утра его успокоительным накормить, – обеспокоенно сказал Хару.

– Все с ним нормально будет, – уверенно сказала бабуля. – Пережил похищение сасэнкой, и к новому дому привыкнет.

Она выставляла на большой стол в гостиной разные закуски. По настоянию бабули Хару пригласил Минхёка к ним на ужин, вместе с семьей. Дедушка рассказал, что старый дом архитектора Им находится неподалеку, практически на соседнем холме. «Неподалеку» – это, конечно, очень оптимистично. Сонбук-дон не просто так остался полностью частным сектором в эпоху активной застройки небоскребами. Местность здесь холмистая, склоны часто очень крутые. Идти не только далеко, это еще и неплохая физическая нагрузка – в гору-то подниматься.

Бабуля, конечно, расстаралась – наготовила много всего, заняв практически весь огромный стол. Но все равно и она, и дедуля немного стеснялись условий. Всё поправляли подушки на диване, пытаясь скрыть потертости – велюр всё же не так долговечен, как натуральное дерево.

Минхёк приехал с женой и сыном на машине. С бывшей женой, сейчас он официально свободен. Его супругу звали Ким Хаджин, она приехала в красивом летнем платье – длинная юбка была разрисована цветами, а верх просто нежно-голубой. Им Чимин, сын Минхёка, был сильно похож на него внешне, но носил очки в тонкой металлической оправе. Они привезли большой чайный набор и бутылку рисового вина. Долго благодарили за приглашение.

Хару внимательно наблюдал за ними. Вот вроде Минхёк и Хаджин давно в разводе, но все еще близки как друзья. Понимают друг друга практически с полуслова, у них даже есть какие-то узнаваемые общие фразы, как иногда бывает у членов одной семьи.

Чимин старше Хару на семь лет. Он недавно закончил магистратуру, начал брать первые проекты как архитектор. Смущенно признался, что имя знаменитого дедушки очень упростило ему поиск первых клиентов.

За ужином говорили преимущественно о прошлом. Вспоминали разные случаи с тех времен, когда Минхёк еще ходил к ним в гости. Как он сам выразился – «до того, как он перестал быть мальчиком из хорошей семьи и превратился в подростка-бунтаря». Судя по всему, Им Минсо в этом доме не была ни разу, что частично связано с тем, что тогда она училась в школе с пансионом, а на каникулах где-то отдыхала – времени на знакомство с друзьями отца у нее не было. Да и не водили тогда девочек в гости, отцы таскали с собой только сыновей.

После ужина все расположились в гостиной. Хару было видно, что бабушке с дедушкой немного неудобно из-за того, что мало удобных мест… но, если Минхёку с семьей и было неудобно, вида они не показывали. Продолжали весело общаться.

– Очень красивый дом, – качала головой Ким Хаджин, – Я долго уговаривала Минхёка меня сюда привести, но он все ворчал, что дом в не самом лучшем состоянии… С окнами без бумаги здесь все выглядит гораздо лучше. Я не навязываюсь и не тороплю, но мне жутко любопытно – как вы будете здесь все со временем оформлять. Минимализм?

– У нас хозяин ненавидит минимализм, – усмехнулась бабуля. – Так что, чувствую, будут здесь обои с цветами и птицами, яркий текстиль и какой-нибудь стол в виде огромного кота.

Домашние начали улыбаться, Хансу и вовсе – достаточно громко смеяться, Хару же смущенно опустил голову.

– Хару не любит минимализм, – пояснила мама, – Причем, появилось у него это в последнее время, уже когда в индустрии развлечений работать начал. Сразу белые стены стали скучными, а бежевое покрывало – унылым.

Хару смущенно улыбнулся. Ну да, он не стал покупать бежевое покрывало на кровать, когда был в магазине с мамой. Купил другое, с интересным геометрическим узором.

– Когда начал много времени проводить в комнатах ожидания, где вечно все такое безликое, у меня появилось странное желание хотя бы свою комнату заполнить чем-нибудь ярким и цветным, – пояснил он.

– Как неожиданно! – восхитилась Хаджин и тоже хитро улыбнулась: – Впрочем, это очень в духе твоего поколения. Говорят, что дети, рожденные после двухтысячного года, предпочитают интерьер, который на Западе называют «дофаминовый».

– Дофаминовый интерьер? – удивился Хару, – Впервые такое слышу.

– Этот термин еще не прижился в Корее. Смысл в том, чтобы создать пространство, где многие предметы вызывают улыбку – любимые вещи, яркие цвета, необычные текстуры, что-то веселое и забавное. Это не столько про удачные сочетания, сколько про ощущение радости.

– Интересно, – наклонил голову Хару, – Но мне все же хотелось бы, чтобы это выглядело красиво.

И он рассказал, как был оформлен номер в китайском отеле.

– Хорошо сделанная эклектика, – уверенно кивнула Хаджин. – В Китае такое любят, а у нас редко используют, особенно в жилых домах.

– Но это же интересно! – удивился Хару. – И красиво.

– Ну, как соберешься обставлять дом, звони – я сделаю тебе по запросу.

– Он точно попросит добавить котов, – громким шепотом сказал Хансу и все снова начали смеяться.

Глава 13
Война с сасэнами

Минсо события этой недели казались каким-то абсурдным драматическим фильмом с элементами ужасов. Произошедшее с дедушкой Хару ее расстроило. Причем за Хару она беспокоилась даже больше, потому что уже успела понять, как важны для этого парня его близкие. Поэтому и освободила его от тренировок – пусть побудет с семьей, психика целее будет.

Но она не могла не удивляться тому, что происходило вокруг Хару все это время.

Чаще всего фото и видео, сделанные сасэн-фанатами, не распространяются обычными фанатами. Сасэнство порицается, крупные фанбазы жестко критикуют репост фотографий, сделанных вне расписания айдолов. Но иногда эти правила не срабатывают. Фото Хару в госпитале – та обтягивающая футболка без рукавов и свободные спортивные штаны. Сложно сказать, что наделало больше шума – место, где его сфотографировали, или одежда, в которой его сфотографировали. Хару заметно подкачался за этот год, а в повседневной жизни, на контрасте с обычными людьми, такие вещи особенно заметны. Там даже на фото видно, что медсестры на него смотрят как на божество.

Фотографии стали вирусными в социальных сетях: пока одни восхищались его внешним видом, другие задавались вопросом – почему Хару в госпитале. Из-за этого и пришлось публиковать официальный ответ агентства.

Вот только на следующий день Хару в этой же одежде вышел на пробежку, и за ним опять последовала сасэнка, которая сняла видео тренировок в парке. Тут уже Минсо едва не сломала в руках карандаш – и потому, что он этой тренировкой подкинул девчонкам тем для влажных фантазий, и потому, что несколько раз рухнул прямо на шершавое покрытие тренировочной площадки, чудом себе не навредив. Это видео тоже завирусилось, несмотря на то, что фанбазы призывали не распространять его, поскольку снимали сасэны.

Что в итоге? В настолько сложный для него момент Хару умудрился попасть в тренды обсуждений всех корейских соцсетей и мирового твиттера за компанию. Белая облегающая футболка без рукавов была распродана во всех интернет-магазинах, бренд осторожно спросил – где была реклама, почему они ее не видели. То, что их майка пала жертвой вирусного маркетинга, они так и не поняли.

Кахи тоже шипела рассерженной кошкой – Хару часто нарушает все ее прогнозы. Все так активно обсуждали белую майку, что новость об участии четырех участников Black Thorn в шоу Running Man была едва замечена. И это при том, что еще не раскрыли, кто именно будет участвовать, то есть присутствие Хару не исключалось.

Минсо все яснее понимала, что даже они сами уже не могут контролировать рост популярности этого парня. Он каким-то мистическим образом привлекает к себе внимание именно в те моменты, когда этого меньше всего ждешь.

Хотя в этой ситуации Минсо больше всего радовало то, что Хару отказался от мониторинга социальных сетей. Ему лучше не знать, что обсуждают его фанатки, пока он переживает о здоровье важного для него человека.

Разумеется, информация о госпитализации именно дедушки Хару просочилась в сеть. Хару сам в этом частично виноват – появился бы на ресепшене больницы незаметно, конфиденциальная информация таковой бы и осталась. А так – слишком много людей видело его в больнице, некоторые слышали его разговор, плюс явно не все медсестры умеют держать язык за зубами. Из-за этого ситуация с белой футболкой становилась все более абсурдной. Фанбазы Хару громко требовали перестать распространять фотографии. Всем более-менее эмпатичным людям было понятно, что крайне неприлично обсуждать внешний вид айдола в такой момент. Но остановить распространение фото и видео от сасэнок все равно не получилось. Наоборот – из-за требований фанбаз прекратить это, тема «Хару в белой футболке» поднималась все выше в списке обсуждений, все большему количеству людей становилось интересно… в общем, это был замкнутый круг, который саму Минсо сводил с ума.

Закончилось все неожиданно вообще для всех, когда ночью та же сасэнка, что сливала видео тренировки Хару, запустила трансляцию, показывая крики другой ненормальной сасэнки под дверью его дома.

Когда Минсо просто думала о том, что происходило ночью у дверей дома семьи Нам, у нее начинала болеть голова. Бред, какой-то сюжет для глупого комедийного сериала, юмористическая зарисовка – все, что угодно, но только не реальное происшествие. Когда ей ночью с рассказом о случившемся позвонил менеджер Квон, она подумала, что это какой-то розыгрыш.

Сасэнка ломилась в дом, разбила окно, а потом вторая сасэнка вырубила первую, ударив ту по голове пустой стеклянной бутылкой. Первой девушке диагностировали какое-то психическое расстройство с помешательством на Хару, ее ждет принудительное лечение. Вторая должна заплатить приличный штраф… и это ей еще повезло, что родители первой ненормальной не стали выдвигать обвинения.

Девушка запустила трансляцию на моменте, когда первая сасэнка начала ломиться в дверь. Телефон стоял на штативе, поэтому зрители видели все – и крики, и удар бутылкой, и даже то, как на место приехала полиция и первую сасэнку погрузили в скорую, а вторую посадили в полицейскую машину. В течение сорока минут примерно пятьсот человек в реальном времени наблюдали, что творится под окнами дома Хару. Кахи нашла трансляцию в сети, позвонила менеджеру Квон, и он после этого попросил полицейских найти телефон и прекратить «репортаж с места событий».

Хару, кажется, еще не знал, как много подробностей известно фанатам – о продолжительности трансляции ему ничего не говорили.

И вот это уже обсуждали всей Кореей. В основном, разумеется, в негативном ключе, но сочувствуя Хару. Проблема сасэнства практически захватила умы жителей страны, об этом говорили даже те, кто не интересуется айдолами. Кто-то даже хотел взять у Хару интервью, но адвокаты Чо заранее выпустили официальное напоминание, что преследование Хару останется преследованием, даже если лезть к нему с вопросами будут журналисты, а не молодые девчонки. Общественный резонанс был достаточно сильным, частную жизнь айдолов на словах защищала вся страна, ни один журналист не рискнул так подставляться. Хару бывал только дома и в госпитале, подходить к нему там – нарваться на осуждение всей страны. Поэтому повезло – кажется, Хару все еще не в курсе, что стал еще более знаменит. Тем более – он действительно не бывал в тех местах, где с ним можно было бы поговорить.

И все же… это ужасно. Минсо не представляла, как все это рассказать ему в понедельник. «С возвращением, Хару. Тут вся страна обсуждает трансляцию твоей сасэнки, а петиция с требованием закона о защите частной жизни айдолов набрала уже два миллиона подписей. А, и еще в углу мешок подарков, потому что твои фанаты за тебя переживали. Как дедушка, кстати?» Абсурд, полнейший абсурд.

Еще и Минхёк. Нет, она рада, что брат рассказал Хару о том, что прежний дом семьи Нам все еще доступен для выкупа… но… все слишком быстро. Теперь этот кот вообще закопается в работу… как бы не перегорел.

Минсо откинулась на спинку кресла. Она ушла из рабочего кабинета домой, надеясь хотя бы здесь нормально поработать над концепцией для женских групп – финал уже на следующей неделе – но все равно происходящее вокруг Хару не давало ей сосредоточиться на чем-либо еще.

От попыток сосредоточиться на работе ее отвлекло сообщение от Юнби – та хотела зайти, поболтать. Минсо согласилась на девичник, радостно захлопнув ноутбук. Юнби пришла с двумя бутылками вина и несколькими сортами сыра. Минсо в этот момент заканчивала раскладывать по блюдам брускетты.

– Я сама нарежу сыр, – сказала Юнби. – Знаю, что может произойти, когда ты берешь в руки нож.

– Вот не надо! Сыр резать я умею! – возмутилась Минсо. – И зачем так много вина? Я думала, мы просто посидим… а не налакаемся до пьяных слез.

Юнби резала сыр тонкими ломтиками так, словно делает это каждый день. Минсо бы так нарезать точно не смогла. У нее толщина в палец – вот это нормальный кусочек. Юнби, закончив нарезать первый сорт сыра, выложила ломтики на тарелку и взяла второй. Предполагалось, что более-менее красиво их разложит Минсо. Но, перед тем, как начать это делать, она отправила в рот один кусочек – очень вкусно.

– Мне кажется, Минхёк вернется к жене, – сказала Юнби.

Минсо подавилась сыром. Ей пришлось идти к раковине, откашляться, а потом прополоскать рот.

– Вернется к жене? – удивленно спросила она, по-прежнему стоя у раковины, – Как… Как тебе вообще это в голову могло прийти?

– Он… он все чаще что-то делает вместе с ней.

– Не с ней. Чимин вернулся в Сеул, он проводит время с сыном.

– Втроем! – напомнила Юнби. – Вот сегодня они вообще куда-то пошли в гости. И Минхёк такой довольный уходил… Он сто лет со мной таким счастливым не был.

– Возможно, он был бы счастливее, если бы вы начали жить вместе, а не прятаться по отелям, как подростки, – ворчливо заметила Минсо.

Она вернулась к столу и взялась за сыр, выкладывая ломтики не особо аккуратной спиралькой вокруг маленькой вазочки с медом. Разумеется, она знала, куда поехал Минхёк. И почему он взял с собой Хаджин – тоже. И его хорошее настроение тоже объяснимо – он очень хотел начать общаться с Нам Гаоном. У Минхёка, кажется, кризис среднего возраста: он одержим ностальгическими моментами и поход в гости к семье Нам – это тоже про возрождение воспоминаний. Юнби к ним, разумеется, он бы брать не стал, даже если бы они жили вместе как нормальная пара.

– То есть, он больше времени с Хаджин проводит из-за того, что мы не живем вместе? – спросила Юнби.

– Нет. Да, – замялась Минсо. – В общем, если он тебе с ней и изменяет, то только в плане социальной жизни. Есть места, куда принято ходить в сопровождении супруги. У него с Хаджин прекрасные отношения, они друзья детства, сейчас вместе посещают мероприятия. Но я не думаю, что это измена.

Минсо подхватила тарелку с сыром и направилась к столику в гостиной. Пить и разговаривать все же удобнее, сидя в креслах.

– Социальная жизнь? С каких пор Минхёка интересуют условности? – удивилась Юнби.

– Ему почти пятьдесят! Еще немного – и его начнет интересовать, как скоро Чимин сделает ему внуков, – возмутилась Минсо.

Она поставила сырную тарелку к другим закускам, отдала Юнби штопор и села в кресло. Юнби продолжала возмущаться и переживать, ревнуя Минхёка к его бывшей жене. Но они с Хаджин знакомы с детства, их брак с самого начала был прикрытием для двух бунтующих людей из хороших семей. Они слишком много пережили вместе и всегда друг друга поддерживали. Даже когда Минхёк влюбился в Юнби и у них родилась дочь, Хаджин оставалась для Минхёка лучшим другом.

Они странные, Минсо никогда не понимала их отношения, но одновременно завидовала.

Подозревать Минхёка в измене? Откровенно говоря, вообще странно говорить об измене, когда именно Юнби не хочет афишировать их отношения. В сорок-то лет прятаться по отелям! Полный бред.

– Хватит об этом! – решительно сказала Минсо. – Я понимаю, что тебе некому больше жаловаться, и я тебя выслушала… но ты мое мнение знаешь – в этой ситуации я полностью на стороне Минхёка и твои поступки не одобряю. Я не спрашивала, конечно, но вряд ли он спит с Хаджин. А в остальном – он просто ведет тот образ жизни, который ему сейчас интересен. И Хаджин в него прекрасно вписывается.

Юнби печально вздохнула и потянулась разлить по бокалам вторую порцию вина.

– Прости, – покаянно сказала она. – Я понимаю, но ничего не могу с собой поделать. Я все же ужасная трусиха… Рассказывай, что у тебя? А то я все болтаю и болтаю…

* * *

Эхо сообщений в сети:

#1

* BlinkBlink: Вы видели фотографии Хару? Этот мужчина с каждым днем становится все красивее. Преступно иметь такую фигуру…

** OppaCrush: Откуда эти фотографии? Он здесь действительно очень красивый. Это какая-то реклама? Или он снимается в сериале? Почему такое ощущение, что фото сделано в больнице?

*** HProtector-7: Эти фото сделаны в больнице. Их сделали сасэн-фанаты и распространять их – как минимум неэтично по отношению к Хару.

**** OppaCrush: Какой кошмар! А что случилось? Хару заболел?

***** HProtector-7: Согласно официальному сообщению агентства, у Хару в больнице близкий родственник.

***** BlinkBlink: Вроде бы его дедушка заболел.

****** HProtector-7: И это тоже информация от сасэн-фанатов. Распространение таких сплетен нарушает право Хару на приватность. Если он не захотел сообщать – кто именно заболел, значит, и мы не должны лезть в это.