Текст книги "На темной стороне (СИ)"

Автор книги: Оксана Кас

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 23 страниц)

– Теперь понятно, почему ты так орал на танцовщицу, ты и к собственной матери относишься, как к прислуге, – меланхолично заметил Хару.

– Да ты! – рявкнул Чанмин и рванул было к Хару, но его перехватил Тэюн, а потом и менеджер Квон.

– И не распускай руки, нам нужно хорошо выглядеть, чтобы расхлебывать ту кашу, что ты заварил, – так же спокойно сказал Хару.

Понимал ли он, что еще больше бесит Чанмина? Разумеется. Собирался ли прекращать? Нет. Где-то в груди зашевелилось что-то давно забытое, что-то от настоящего характера Хару. Он был воспитанным ребенком, но вовсе не ангелом. И бесить тех, кто ему не нравится, умел всегда. Ощущение, что он нарывается, рождало странное ощущение в теле – адреналин, видимо.

– Чего? – Чанмин рванулся из рук менеджера Квон, – Не разговаривай со мной так!

– Как? – уточнил Хару. – Как человек, который полностью в тебе разочаровался? Мне вот интересно – ты меня сразу ненавидеть начал, или это чувство в тебе… ну, не знаю, начало неконтролируемо расти в определенный момент? А то как-то обидно, я тебя практически другом считал во время шоу…

– Вот именно – практически! – выплюнул Чанмин. – Твою дружбу ведь еще заслужить нужно! Бегай вокруг тебя, подстраивайся под характер и привычки его величества.

– Как минимум – высочества, меня не короновали, – привычно поправил Хару.

Чанмин, кажется, зарычал. Не разобрать, ведь Тэюн начал громко хохотать, из-за чего теперь все смотрели уже на него.

– Я и забыл, какой занозой в заднице ты можешь быть, – сказал он, отсмеявшись.

– Нет, мне правда интересно, – сказал Хару, уже обращаясь к Тэюну, – В какой момент я стал его так раздражать? Я ведь его за собой волоком никуда не тащил. Сам пришел. Сам постоянно был рядом. Я еще помню, что он меня благодарил. И не один раз! И вроде обещал помогать мне, такому далекому от индустрии, ориентироваться в местном «мире животных». А в итоге что? Мне все рассказывают парень из Китая и макнэ. А теперь выясняется, что я – злодей. Я, значит, переживаю, что он страдает без работы, что Чанмину нужно больше возможностей, договариваюсь об интервью, советую своему знакомому как хорошего парня… Мне теперь что Пэыль-сонбэ говорить? Надо же было так меня подставить…

– Подставить⁈ – почти закричал Чанмин. – Подкинул мне работу в каком-то вшивом дневном ток-шоу, которое смотрят три домохозяйки, а я тебя благодарить должен?

Хару тяжело вздохнул и перевел взгляд уже на менеджера Квон:

– Нет, серьезно, вот когда он стал таким? Вы старше, может, вы заметили?

Тэюн снова начал хихикать, но Чанмина держать не переставал. Тот все пытался вырваться из хватки Тэюна и менеджера Квон, но безуспешно. Хару, на самом деле, не боялся. Хотя бы потому, что рядом Тэюн. Ну, и еще потому, что менеджер Квон скорее задушит Чанмина, чем позволит тому добежать до Хару. У менеджеров и так проблемы, что не уследили за подопечными накануне, если еще и у Хару хоть один синяк появится… Это тоже неправильно, конечно – злить Чанмина, когда другие вынуждены его удерживать, но… сейчас Хару тоже несет, он просто не может остановиться.

– Мне кажется, где-то после дебюта, – задумчиво продолжил Хару. – Хотя нормально общаться с нами он перестал сразу после шоу. Я и раньше подозревал, что он банально воспользовался мной, чтобы дойти до финала, но сейчас… знаешь, это обидно.

Чанмин начал материться. Он обзывал Хару, пытался оттолкнуть менеджера Квон, а менеджер Квон требовал у Тэюна отойти, чтобы ему не досталось, Шэнь, Сухён и Ноа тоже, как и Юнбин, недоумевали молча… в общем, была полная неразбериха.

И тут во входную дверь начали громко стучать. Хару меланхолично повернулся к двери, потом посмотрел на Сухёна:

– Открой, пожалуйста…

Чанмин опять начал говорить что-то про снобизм Хару, про его «поведение принца»… Сухён открыл дверь и впустил отца Чанмина. Тот сурово отодвинул Сухёна в сторону, направился к сыну, не разуваясь, а потом замахнулся и дал ему такую мощную пощечину… зазвенело даже у Хару в голове, кажется.

– Поганец! После того, что ты устроил ночью, еще что-то говорить смеешь⁈ Отпускайте его, сам справлюсь. Если бы не мать, я бы даже адвокатов нанимать не стал, отсидел бы пару лет, поумнел. А ты еще ее до слез доводишь! Дебил! Иди давай!

Он достаточно сильно ударил сына промеж лопаток, грубо схватил за рукав футболки и потащил к выходу. Чанмин весь скукожился, пристыженно семеня за отцом. Хару провожал его расстроенным взглядом: и скандала избежать не удалось, и ответы на вопросы он так и не получил.

– Вы сумку его забыли, – тихо заметил Хару.

Отец Чанмина повернулся, не слишком доброжелательно посмотрел на Хару, выхватил сумку из рук услужливого Сухёна, и зло хлопнул дверью напоследок. Хару рассеянно заметил, что кроссовки Чанмина так и остались стоять в прихожей.

– Менеджер Квон, – печально вздохнул Хару, – Честное слово, это не потому, что я считаю себя слишком шикарным для этой работы… Но не могли бы вы отнести кроссовки Чанмина, а то он тоже босиком выбежал…

Несколько секунд тишины закончились оглушительным хохотом менеджера Квон. Он хохотал так, будто Хару – какой-то комик, но сам Хару вообще не видел в своих словах ничего смешного.

– Ты просто невероятный, – наконец сказал менеджер Квон, вытирая слезы. – Отнесу я кроссовки, не переживай. Без меня из квартиры не выходите, еду заказывайте тоже через меня… и никакого шопинга! Сидите смирно! И откуда только такие берутся?

Последнее менеджер Квон говорил, уже выходя из их квартиры. Кажется, он имел в виду Хару. Или все же Чанмина?

Тэюн подошел и приобнял Хару за плечи:

– Я уже и забыл, какой язвой ты можешь быть.

– Я? Язвой? – возмутился Хару. – Ты меня с кем-то путаешь… И он так и не ответил на мой вопрос…

– Тебе так важно знать, в какой момент времени Чанмин начал тебе завидовать? – удивленно спросил Сухён.

– Типа того. Хочу понять, как долго я заблуждался на его счет – с первого дня знакомства, с дебюта, или это началось позднее? – ответил Хару.

Он начал собирать с пола пакеты – не оставлять же в коридоре. Цветы пока отодвинул в сторонку.

– А это знание что-то изменит? – удивился Шэнь.

– Не знаю, – честно ответил Хару, – Возможно – ничего. Но многое прояснит.

Глава 19
Сближение

Сразу разбирать подарки Хару не стал. Пошел посмотреть, что там в комнате Сухёна и Чанмина. Оказалось – жуткий бардак. Вещи Чанмин собирал не особо аккуратно, раскидал по полу мелкий мусор, а в угол, по всей видимости, просто свалил все, что решил не забирать. Свинство, конечно.

Хару сам предложил Сухёну помощь. Клининг будет на неделе, но не жить же Сухёну в этом бардаке до этого времени? К Хару быстро подключились остальные, в процессе самозабвенно ругая Чанмина и его поступки.

Сняли постельное белье с кровати, оставив голый матрас, протерли все шкафчики, убрали остатки вещей Чанмина. В этой же комнате, сидя на полу, Юнбин и Сухён сортировали мусор – отдельно бумагу, отдельно текстиль, остальное просто в общее ведро.

– Ты спрашивал насчет того, когда он начал тебе завидовать, – задумчиво начал Юнбин. – Я не знаю ответ, но… сейчас вспомнилось, как он пошел с тобой знакомиться. Помните Битву Позиций?

– Когда я был в группе с Ноа? – уточнил Хару.

– Да, – ответил Юнбин. – Я был во второй группе с сильными танцорами, со мной еще Сай был. Так как почти все мощные танцы ближе к хип-хоп и r’n’b, нам добавили Чанмина как рэпера. Он ведь хорошо танцует, так что за нами успевал.

Хару кивнул. Он хорошо помнит Битву Позиций и исполнение песни Адель. Хару был с Ноа, Юнбин – с Чанмином, а Сухён, Шэнь и Тэюн по одному в разных группах.

– Мы занимались в том большом зале, где еще окна на спортивную площадку выходят, – продолжил Юнбин. – Помните Минджи?

Хару нахмурился, вспоминая группу Юнбина. Минджи? Они, кажется, не общались.

– Минджи был вокалистом, но главную позицию не получил, – продолжил Юнбин. – Он умудрился через три недели после завершения шоу сдать Сунын на настолько высокий балл, что попал в список лучших выпускников Сеула.

– А? – удивился Хару, – Ничего себе!

– Он… ну, ботан, просто со странностями, – добавил Юнбин. – Но умный. И вот мы тогда вечером отдыхали, стояли у окон, смотрели, как ты на турнике занимаешься. И Минджи сказал, что эти турники – прекрасный способ сдружиться с Хару, а это может помочь дойти до финала. Парни тогда посмеялись… ты тогда еще не был так популярен, мало кто верил, что доживешь до дебюта… В общем, над Минджи посмеялись. А Чанмин взял и пошел. Потом еще кто-то пытался, но Чанмин более упорный, он после интенсивных танцевальных тренировок все равно продолжал ходить, а остальные сдавались из-за усталости.

Хару в задумчивости начал протирать письменный стол. Получается, Чанмин даже не сам додумался до такого способа знакомства? Забавно.

– Спасибо. Я не знал. Хотя все равно его не понимаю… Все еще в голове не укладывается, как можно было так долго нормально общаться, а потом…

Хару мотнул головой, не желая продолжать. И так все поняли, что он имеет в виду. Протер пустую столешницу, открыл верхний ящик стола… и замер, рассматривая полупустой лист А4. Наверху – дата и имя Чанмина, чуть ниже – дата по лунному календарю. А дальше – тезисы из разговора с мудан.

"Отчетливо виден период яркого сияния, как будто ты получил нечто важное для тебя. Предположу, что это рост популярности.

Но также есть нечто мрачное впереди. Оно ощущается, как некие рамки, строгий контроль.

Возможно, это связано с проблемами в коллективе или внутри семьи, потому что эти сферы в тот же период однозначно проседают. И тебе потребуется много времени, чтобы справиться с ситуацией.

Вижу, что ты не сразу найдешь занятие, которое полностью тебя устроит. Поздний брак, если он вообще будет. Если упустишь одну девушку – потом пожалеешь и вряд ли сможешь найти ту, которая тебя устроит. Но, если все же женишься, жена станет для тебя главным источником силы"

Хару молча прочел написанное. Получается – предсказание мудан? Он его оставил здесь?

– Что там? – подошел Тэюн.

Хару протянул верхний лист, а сам пробежался взглядом по нижнему – там была характеристика по времени рождения, но это он и так слышал в выпуске шоу.

Кроме этих листов в ящике ничего не было. Хару открыл нижний ящик – пусто.

– Чанмин не пользовался столом, – сказал Сухён, – А что он оставил?

– Предсказания мудан, – ответил Хару.

Все тут же всполошились и подбежали к Тэюну, читать текст. Наверное, это было не совсем правильно – Чанмин же скрыл это от поклонников по какой-то причине. Но… он съехал, а текст с предсказанием оставил. Судя по всему, вообще забыл о существовании распечатки – кинул бумаги в пустой письменный стол, и всё. Чанмин ведь как-то говорил, что в мистику не верит.

– Рост популярности был, – начал перечислять Тэюн, – Проблемы в коллективе были, сейчас ему реально грозит тотальное ограничение свободы, а проблемы с семьей, кажется, сегодня начались. И времени на то, чтобы справиться с этой ситуацией, ему однозначно потребуется очень много.

– Ты хочешь сказать, что предсказания мудан верны? – удивленно спросил Юнбин.

Хару и Тэюн переглянулись. Хару признался:

– Лично для меня это предсказание – второй звоночек, подтверждение, что эта женщина реально может что-то чувствовать. В общем, у нас с Тэюном есть одна история, про время нашего рождения, которую мы никому не рассказывали, она не могла этого знать. Мы не говорили об этом ни в школе, ни в агентстве, это чисто семейные байки – я родился раньше срока, Тэюн – позже. И мудан это знала.

– То есть, ты считаешь, что это может быть правдой? – с неверием уточнил Шэнь.

– Не знаю, если честно… Скажем так – начинаю верить.

Сухён признался, что сразу поверил предсказаниям, Ноа принялся спорить – как можно верить в подобное в современном мире. Хару не сразу заметил, что Юнбин вышел из комнаты, а вернулся уже с листом бумаги в руках.

– Это то, что сказали мне, – он спокойно протянул листок Хару.

– Я могу прочесть?

– Можно даже вслух, – пожал плечами Юнбин.

Хару начал читать:

– Чувствуется, что ты сейчас находишься в периоде активного роста, но впереди маячит нечто темное, неприятное для тебя. Что-то из прошлого, как будто какие-то обвинения, связанные с искажением фактов. Будет сложно выйти из этой ситуации, – Хару пробежался взглядом по остальному тексту и добавил: – Остальное, в принципе, было в выпуске – успех в новой сфере, супруга старше.

Юнбин говорил спокойно, но старался не смотреть никому в глаза:

– У меня была ситуация… где-то за год до старта шоу Lucky Seven. Сразу скажу, что я обо всём этом рассказал еще на этапе подписания контракта, руководство в курсе. Просто… это сложно, конечно, но я попробую объяснить. Меня та ситуация до сих пор… можно сказать – ранит. У меня в классе был мальчик, страшный забияка. Он часто задирал других, но обычно не переходил черту, когда его действия превращались бы в реальную травлю. Но в классе многие считали его хулиганом. Как-то он задирал паренька, нашего отличника. Тот парень, он… такой смешной был, очень солнечный человек. Мне было так жалко его… что я впервые набрался смелости и вступил в спор с тем хулиганом. И назвал хулигана «драчливым петушком». Это даже не оскорбление… но оно всем очень понравилось. Его начали постоянно называть петухом, кукарекать в его присутствии, шутить по поводу того, что он реально похож на курицу… в общем, он из агрессора сам стал жертвой. И первым вроде как начал я. В моем школьном файле нет записи об этом, я чист перед законом, так сказать, но…

– В школе многие об этом помнят, – закончил Хару. – И, учитывая твою внешность…

– Не все считают, что ты сказал это без определенной цели, – закончил Сухён. – Красивых часто считают злыми.

Юнбин печально кивнул. Тяжело вздохнул и только потом продолжил:

– Я рассказал это продюсеру Им заранее, на всякий случай. Но вот предсказания мудан я не разглашал. При этом, когда просто услышал ее слова, то сразу вспомнил случай с…

– Петухом, – закончил за него Ноа.

– Не надо так, – попросил Юнбин, – Тот мальчик вынужденно перевелся, потому что в школе ему не давали прохода из-за моих слов. Мне в общем и стыдно, но… он же тоже был не прав, я просто заступился за того, кто не мог дать ему отпор.

– Добро пожаловать в клуб язвительных молчунов, – хохотнул Тэюн. – Вон такой же стоит. Такой милый и добрый красавчик… если его не тыкать палкой. Откусит и палку, и руку, и голову.

Хару недовольно закатил глаза: Тэюну лишь бы поддеть его.

– Ты думаешь, – начал Ноа, – Что тот… прости, я не знаю его имени, пусть будет не Петух, а Цыпленок… что он напишет что-то про тебя в интернете?

– Именно он – вряд ли. – ответил Юнбин, – По крайней мере – не от своего имени. В отличие от моего идеального школьного файла, у него записей о неподобающем поведении хватает. Просто это единственное, что мне пришло в голову, других неприятных инцидентов, где можно исказить факты, в моем прошлом нет. И… я тоже сначала подумал, что это бред – я-то считаю себя виноватым, но… это же мои ощущения, а не факты. Нет ничего, что указывало бы на мое неподобающее поведение. Зачем кому-то было бы раскрывать эту историю? Но сейчас, когда ушел Чанмин…

Хару вздрогнул: он разом понял, к чему ведет Юнбин. В обычное время сплетни о буллинге были бы быстро задушены. Но сейчас группа очень уязвима. Еще одна новость о неподобающем поведении – и вот уже ропот отдельных недовольных превращается в крик. Наверное. Но, скорее всего, и этого можно избежать.

– Я завтра поговорю с Им Минсо, – ответил Хару.

– Расскажешь, что веришь в предсказания? – скептически уточнил Ноа.

– Я тоже не до конца верю, что предсказания сбудутся, – ответил Хару, – Но не лучше ли быть готовыми к худшему варианту развития событий?

Повисла недолгая тишина. Хару забрал у Тэюна лист с предсказаниями Чанмина, собираясь показать завтра Минсо. Замер, глядя на тот, что принес Юнбин.

– Возьму твой?

– Конечно, – легко ответил Юнбин.

– Тогда, может, вскрываемся? – хмыкнул Ноа. – Мне не сложно свой отдать.

– Особенно, если учесть, что ты в него не веришь, – хмыкнул Тэюн.

– Я бы не стал настаивать. Кому нормально – сдавайте… учтите только, что вашу потенциальную судьбу, скорее всего, будут разбирать всем аналитическим отделом, – сказал Хару.

– Ты свое предсказание отдашь? – спросил Шэнь.

Хару кивнул. И тут же спросил:

– Знаете, что я скрыл от фанатов?

Тэюн сначала улыбнулся, а потом начал хохотать. Хару недовольно пихнул его в бок, чтобы не разглашал все заранее. А потом сам рассказал про жену и потенциальных любовниц. Хохотали все. Тут же начали подкалывать его на тему «такой тихоня, а на самом-то деле…». В общем, разрядил обстановку.

Они уже забыли про уборку, просто как-то бестолково стояли посреди комнаты. Но Ноа твердо решил отдать Хару предсказания мудан, поэтому временно пришлось переместиться в гостиную.

Хару не очень нравилось, что Ноа сделал это открыто, как бы побуждая всех поступить так же, – ему казалось, что Сухён потом вручил свой листок не совсем добровольно, а словно «все делают, значит, и мне нужно». Но больше ни у кого не было ничего таинственного. Хотя некоторые моменты с будущими карьерами, детьми и деньгами звучали временами смешно и неловко. Шэню, оказывается, посоветовали остерегаться «женщин с карими глазами» – лучше не жениться на таких. Хохотали всем составом группы, потому что найти азиатку с другим цветом глаз – та еще задачка. То есть, Шэню прямо сказали: выбирай иностранку. У Шэня на этот счет было другое мнение – он надеялся жениться на китаянке.

Менеджер Квон сам принес им ужин. Немного удивился, застав их всех за столом, пьющих чай из разномастной посуды (сервиза в общежитии отродясь не было). Они смеялись так громко, что менеджеры с нижнего этажа были уверены, что у них истерика. Групповая истерика.

Но нет, они просто… внезапно стали ближе. Как будто уход Чанмина снял с них всё лишнее, заставив сильнее довериться друг другу.

Они выгнали менеджера Квон из квартиры, чтобы тот не портил им «вечер откровений». Расставили еду на столе и продолжили разговор уже за ужином.

– Я постоянно внутренне жду какого-то подвоха от окружающих, – признался Ноа. – Всё, что я делал на шоу Lucky Seven, осуждалось как моими сокомандниками, так и стаффом. Мне кажется, я никогда не пойму эту страну… простите, если обижаю вас этим заявлением.

– Да ладно, я иногда сам свою страну не понимаю, – отмахнулся Тэюн. – Наши граждане временами ведут себя мега странно.

– Ты из-за критики на шоу стал так застенчив на сцене и перед камерой? – спросил Хару.

Ноа поежился, но кивнул:

– Наверное. Когда продюсер Им направила меня к психологу, та сказала, что у меня боязнь ошибок и что с этим нужно бороться… Легко сказать! Тут иногда кажется, что любая ошибка – и наши же фанаты меня на лоскутки порвут.

– Не такие уж они страшные, – улыбнулся Тэюн. – Хару вон постоянно что-то нарушает. То кот-мастурбатор, то трусы…

– Так! – возмутился Хару, – Я же просил не упоминать неприличного кота!

Негодование Хару вызвало у парней новый приступ хохота. Когда веселье немного утихло, Хару спокойно сказал:

– Я понимаю, что прошлый опыт может мешать тебе, но… мне кажется, что сейчас нам никто особо не запрещает быть странными. Твое шоу: ты же сам все выбирал?

Ноа задумался на несколько секунд и кивнул:

– В принципе – да, почти все. Дизайнеры немного исправили цвета, которые я первоначально выбрал, чтобы в кадре все выглядело гармонично, плюс мне помогают со сценарием, выстраивают последовательность тем в диалоге, чтобы беседа получилась плавной и интересной. Но даже в выборе песен не ограничивали.

– Мне кажется, первоначально Им Минсо еще надеялась сделать из нас полностью управляемых танцующих мальчиков, но потом смирилась и теперь позволяет нам проявлять свои настоящие черты характера, – уверенно сказал Хару. – Помните, первоначально нам четко ограничивали образы? И что сейчас? Кто, кроме Сухёна, вынужден следовать этим образам в полной мере?

Повисло молчание. Все переглядывались, вспоминая. Хару спокойно продолжил:

– Скорее всего, и от Сухёна отстанут, как только щечки «сдуются».

Сухён смущенно пощупал свои пухлые щеки, делавшие его похожим на ребенка:

– А если они останутся со мной навсегда?

– Я видел твоих родителей, – уверенно сказал Хару, – Без шансов.

– Без шансов, – почти хором сказали Шэнь и Ноа, тут же переглянулись и тихо засмеялись из-за своей синхронности.

У родителей Сухёна нет пухлых щек. У его папы так вообще – высокие четко очерченные скулы, которые высоко ценятся в модной индустрии. Так что еще год-два – и подростковый жирок начнет сходить, забирая и очаровательные щечки.

– Мне кажется, все мы в детстве были щекастиками, – задумчиво сказал Тэюн, – Хару с щеками даже был не такой красивый, как сейчас. Но он рано стал выглядеть взрослее, я дольше проходил с лицом пупса.

Хару недовольно закатил глаза. Но Тэюн прав – где-то в одиннадцать Хару начал активно расти, так же активно терять вес, и к пятнадцати был уже почти метр восемьдесят, без малейшего следа подростковой округлости черт. Сейчас Хару наблюдает, как то же самое происходит с Хансу. Купленная в феврале форма стала мала, к осени бабуля купила все новое. Но такая особенность генетики – скорее исключение, обычно мальчики начинают активно расти чуть позднее. Хару в свои пятнадцать среди ровесников казался слишком взрослым. К семнадцати, насколько он помнил, так уже не казалось. У Сухёна же, напротив, этот период внешнего взросления отложен, в свои восемнадцать он выглядит на пятнадцать-шестнадцать максимум, а если правильно подобрать макияж и ракурс для фотографии – совсем ребенок.

– Так что не парься из-за нынешнего образа, – посоветовал Хару. – Наслаждайся последними годами, когда можешь делать умильные мордашки, скоро это перестанет работать.

Сухён, явно специально, выпятил губы и еще сильнее надул щеки – ну чисто обиженный пятилетка! Они снова расхохотались.

Сегодня было особенно легко общаться. Наверное, они так хорошо никогда не разговаривали.

– Я вообще свой образ начал формировать сам, на шоу, – сказал Шэнь, – Помню, как бабушка с дедушкой Хару мне читали лекцию о том, как правильно демонстрировать сексуальность.

– ЧТО⁈ – почти в голос заорали Тэюн и Ноа.

– Я этого не рассказывал? – удивился Хару.

Он был уверен, что рассказал об этом Тэюну.

– Про лекцию о сексуальности – точно нет! – уверенно заявил Тэюн.

Пришлось Шэню рассказывать историю целиком. С «лекцией» он, конечно, переборщил. Так, несколько советов.

Но, судя по лицам Юнбина и Ноа, они тоже задумались о самостоятельном формировании образов.