Текст книги "На темной стороне (СИ)"

Автор книги: Оксана Кас

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 23 страниц)

Очень хотелось есть – днем он не смог заставить себя пообедать. На вечеринке были фуршетные столы, но Хару так волновался, что смог съесть только одно канапе, и то потому, что надо было чем-то заесть два крошечных глотка шампанского. Сейчас голод навалился на него в полной мере и он нетерпеливо посматривал в окно автомобиля – когда уже дом. Честно написал бабуле, что безумно голоден и его нужно накормить, иначе он за себя не отвечает. После такого заявления, разумеется, дома его ждал шикарный ужин. Рыбка жареная… вкуснятина.

Уже после ужина он подробно обо всем рассказал, дедушка дотошно спрашивал его даже о точности формулировок, что не всегда удавалось вспомнить. Но они с бабулей посмеялись над «восстановлением сливового сада». Слива – символ стойкости, в Корее это дерево считают еще и символом весны, вишню-сакуру предпочитают осторожно игнорировать из-за тесной ассоциативной связи с Японией. Деревья сливы достаточно устойчивы к погодным условиям, обычно нет смысла годами их выхаживать. Поэтому слова Хару – это примерно как «мы не рады вас видеть, но подумаем о том, чтобы изменить свое мнение». Хару знал, что говорит: это был его способ завуалированно и необидно дать понять, что пока бабушка с дедушкой не готовы налаживать связи с семьей Со.

Было уже достаточно поздно, поэтому вскоре Хару пошел спать. Он оставил дверь в комнату приоткрытой, так что оба кота снова спали у него в ногах.

Куки и Джелли ладили по-прежнему превосходно, не считая одного момента. Новый кошачий комплекс отец собрал сам, без Хару. Его уже установили на веранде, рядом с одним из окон. И самая верхняя лежанка стала причиной кошачьих войн. Куки взрослее и сильнее, поэтому пока Джелли не удается посидеть на вершине этой кошачьей царь-горы. Это единственное место в доме, где Куки не позволяет Джелли спать вместе с ним. Хару эта особенность забавляла. Да и Куки, сидящий на уровне человеческого роста, выглядел до смешного важно.

Приехать к господину Со на ужин нужно в шесть, до этого момента Хару был свободен, мог наблюдать за домашними и отдыхать.

В доме уже вовсю шла подготовка к праздникам. Чхусок в среду, из-за этого в одних компаниях работникам позволили отдохнуть в понедельник, в других обязали выйти. Отец вот в понедельник никуда не пойдет. Он занимался строительством турниковой зоны для Хару. За гаражом много пространства, там растут сливы. А вот между другим крылом дома и забором расстояние в разы меньше, около двух метров. Раньше там росли кусты гибискуса, но Минхёк их выкорчевал. Посадить новые кусты не проблема, но гибискус слишком быстро разрастается, для нежилого дома это ближе к сорняку, чем к садовому растению.

И вот на том месте, где раньше рос гибискус, отец выровнял площадку и готовился устанавливать гимнастический комплекс. Сейчас занимался тем, что копал ямы для будущих столбов – для устойчивости опорные столбы нужно залить бетоном. После установки столбов на нужной плоскости установят временные бортики и отец зальет все специальным составом – смесью каучука с чем-то там еще.

Хару к нему не лез. Если человеку для нахождения в ремиссии нужно чем-то занять руки – пусть работает. Выглядит все так, что отец реально кайфует от простого, физического труда. На материалы для спортивной площадки деньги дал Хару. Не сам, дедушка подсказал – гараж был почти готов, а бабушке психотерапевт отца сказал, что физический труд является неплохой альтернативой играм. В общем, Хару все оплатил. В худшем случае отец просто будет занят. В лучшем – у Хару еще и гимнастический комплекс будет, сможет подтягиваться по утрам.

Бабушка с мамой готовили. Сезон кимчхи из капусты еще не начался, но уже можно мариновать редьку. Хару хотел им помочь… но был изгнан с кухни, «чтобы от него потом не воняло маринадом». На самом деле, мама вообще стала много времени проводить с бабулей. Раньше кухня была небольшой, двум женщинам не было места у одной плиты. Сейчас они постоянно о чем-то там шушукаются, смеются. Частично это связано еще и с тем, что раньше мама брала подработки, а сейчас каждый вечер остается дома.

Хансу был занят выбором подарка на свой день рождения. Хару предложил брату купить телескоп. Сейчас его есть, куда ставить, а подходящий для Хансу «любительский» вариант будет стоить где-то в районе восьми сотен долларов. Это шикарный подарок для ребенка, конечно… но Хару и самому интересно, если честно. Да и вообще – Хансу только от предложения выбрать себе телескоп пришел в такой восторг, что Хару тоже почувствовал себя счастливым.

Наблюдая за младшим братом, Хару понял еще кое-что. Хансу умеет быть благодарным, так что ему реально приятно помогать. Хару в детстве таким никогда не был. Он всегда стеснялся принимать подарки, поэтому и благодарил немного скупо, замыкался в себе из-за незнания, как правильно сказать, что ему очень приятно. А вот Хансу не думает, он радуется, громко выражает свой восторг, хвалит тебя, хвалит окружение, тут же начинает вслух мечтать, сколько всего классного он сделает с этим подарком. При условии, что даже сам Хару не может отказать себе в удовольствии баловать брата… становится понятно, почему дедушка всегда был менее строг к Хансу. Можно сколь угодно говорить, что любишь всех детей одинаково, но ты все равно интуитивно будешь относиться лучше к тому, кто делает тебя счастливее. И не Хару судить взрослых. Любимчиков иметь плохо, конечно… но он сам попался на этот крючок – эмоциональная зависимость от восхищения одного ребенка.

Глава 36
On the dark side

Господин Со жил в элитном квартале, более привилегированном, чем доступный для прогулок Сонбук-дон. Дом Хару, например, находится в относительном отдалении от станции метро, поэтому там редко бывают туристы. А вообще в Сонбук-дон ходят, чтобы получить определенный кадр: на первом плане классические корейские крыши, на заднем – небоскребы, немного размытые из-за городского смога.

Но в район, где расположен дом семьи Со, обычный турист не зайдет – шлагбаум не пускает праздных гуляк.

Родовое гнездо Со выглядело достаточно скромно по сравнению с более шикарными особняками, располагавшимися по соседству. Внутри оно выглядело вполне узнаваемо – тот же принцип дома, который как будто обнимает внутренний двор. Просто размерами как будто чуточку больше, чем у Хару – и гостиная просторнее, и коридоры шире.

За столом был сам господин Со, его сын с супругой и старшим сыном, плюс Наён. Говорили преимущественно на отвлеченные темы, при этом у Хару не пропадало ощущение, что он сдает какой-то экзамен. Отец и сын Со каждый раз спрашивали его мнение. Вроде всё вежливо, уважительно, без малейшего намека на какой-то негатив по отношению к Хару, но он за время ужина безумно устал. Разумеется, в таком состоянии кусок в горло не лез, он едва впихнул в себя какую-то еду, постоянно ловя на себе сочувствующие взгляды Минсо.

– Минсо, не обязательно так смотреть на своего подопечного, – мягко пожурил ее господин Со-отец. – Мы его не съедим.

Минсо смущенно улыбнулась. Хару тоже. Рассказывать, что в данном случае она сочувствует Хару, который вынужден, демонстрируя хороший аппетит, есть, когда не хочется, они бы не стали, разумеется.

Но даже самый долгий ужин когда-нибудь подходит к концу, разговор на отвлеченные темы закончился, приборы убрали со стола, а Хару и Минсо пригласили в кабинет господина Со-старшего.

Тут уже Хару молчал, говорила Минсо. Она обрисовала проблему: инвесторы хотят быстрой прибыли, телеканал не может помочь из-за съемок масштабной исторической дорамы и строительства нового здания, при этом все аналитики сходятся в едином мнении: выпускать альбом сейчас не стоит.

В кабинете присутствовали и господин Со-старший, и его сын, но вот внуков не было, их не приглашали. Разговор велся за закрытой дверью. Причем господин Со-младший тоже не участвовал в беседе, он занял кресло чуть в стороне и молчал с момента, как вошел в кабинет.

– Типовой контракт с собой? – спросил господин Со-старший.

Минсо достала из сумки папку. Разумеется, у нее всё было с собой. На какое-то время в кабинете стало очень тихо. Большие напольные часы в углу кабинета достаточно громко отсчитывали секунды. Хару про себя подумал, что он бы с ума сошел с такими громко тикающими часами. Да и бабушка бы, наверное, уже открутила им «тикалку». Но здесь всех всё устраивало, громко идущие часы никому не мешали.

– Хару-щи, что ты думаешь об инвестициях в свою группу? – внезапно спросил господин Со.

Хару вздрогнул, а потом неуверенно улыбнулся:

– Я ведь сам часть этой группы. Логично предположить, что я верю в наш успех в будущем. У нас профессиональная команда продюсеров, имеющиеся релизы пользовались популярностью. Насколько я знаю, после концерта мы уже закрыли свой долг перед агентством.

Господин Со кивнул и тут же уточнил:

– А ты сам готов вкладываться в успех?

Хару даже опешил на секунду: какой странный вопрос по отношению к человеку, который уже пришел просить о денежных вливаниях…

– Конечно, поэтому я здесь.

Господин Со закрыл папку с типовым контрактом и спокойно сказал:

– Я не против немного помочь старым знакомым деньгами, особенно людям с такими высокими шансами на успех. Но я буду делать это лично, из тех денег, которые не считаются частью бюджета корпорации. При этом я в том возрасте, когда уже позволены некоторые чудачества. Хару, ты играешь в шахматы?

Хару растерянно ответил:

– Я не очень хороший шахматист, но играю.

– Как насчет дополнительного пункта: Хару приходит ко мне в гости… скажем, раз в две-три недели, чтобы поиграть со мной в шахматы? Мой сын занят на работе, внуки разъехались, я скучаю без партнеров по игре…

Заявление было настолько неожиданным, что Хару даже не нашелся, что ответить. Инвестиции в обмен на шахматные турниры? Благодаря дедушке и Хансу Хару неплохо играет… для обычного человека. Шахматы – это их семейный способ вести беседу, именно за партией в шахматы дедушка чаще всего учил Хару чему-то, в это же время сам Хару делился какими-то проблемами и заботами, которые свойственны подросткам. Но… Хару не любит эту игру, поэтому не особо в ней хорош. Он понимает, как играть с умом, а не просто бестолково переставлять фигуры по принципу «вдруг повезет», но это все равно любительский уровень, даже Хансу сейчас играет лучше. Иногда и он проигрывает Хару, конечно, но чаще Хару просто прекращает игру после своего второго поражения. Потому что ему неинтересно.

Но тут ведь дело не в том, «нравятся ли ему шахматы». Тут вопрос – готов ли он примерно один-два раза в месяц ездить в этот дом, чтобы за партией в шахматы говорить… о чем, собственно? Об искусстве и музыке? Странно как-то. Но какова альтернатива? Искать других инвесторов? Минсо права – господин Со, как человек богатый и привыкший работать на перспективу, будет более приятным партнером просто потому что не станет истерично требовать прибыль сразу после камбека. А шахматы…

– Я даже немного понижу свою прибыль… скажем, на три процента, – добавил господин Со, – Люблю четные числа, которые не кратны пяти…

– Хорошо, – кивнул Хару, – Но, раз контракт предполагается трехсторонний…

– Ты пришлешь ко мне своих злюк-Чо и они вытрясут всю душу из моих адвокатов, я знаю, – с улыбкой кивнул господин Со. – Собственно, тут ничего сложного, всё на поверхности: я даю деньги, потом получаю дивиденды. Возможно, адвокаты и не будут особо зверствовать.

* * *

Контракт подписали в понедельник вечером, но обсуждения начались еще с утра. Как уже понял Хару, адвокаты Чо действительно не любят всю семью Со разом, поэтому даже в типовом контракте, который распределял прибыль инвесторов, нашли, к чему придраться. А уж дополнительные пункты… Во-первых, у Хару появилось четкое понимание количества раз, когда он придет в дом семьи Со. Во-вторых, и тут споры шли именно с представителями телеканала, адвокаты выторговали три процента чистой прибыли в пользу Хару. То есть, он сам как будто выступает инвестором, его вклад – шахматные турниры. Хару еще подивился наглости адвокатов телеканала: это ведь те три процента, от которых господин Со милостиво отказался в ходе предварительной и очень быстрой договоренности.

В любом случае, теперь визиты к господину Со проще рассматривать как работу. Три процента прибыли от всех камбеков, выпущенных на деньги семьи Со – это приличные деньги, ведь личную зарплату Хару тоже никто не отбирает, проценты будут бонусом сверху.

Хару даже стало как-то спокойнее, когда вся ситуация с инвесторами решилась.

Шэнь еще в субботу утром уехал домой, а Ноа договорился с Джошуа вместе поехать в какой-то корейский отель: решили праздновать там, потому что посчитали невозможным лететь в Австралию ради коротких выходных. Остальные тоже разъехались по домам, только Хару вечером понедельника зашел в общежитие, чтобы полить свой плющ в горшке – всё еще живой, что уже достижение. Хотя Сольги пророчит растению скорую смерть из-за недостатка солнца.

Хару немного походил по пустым помещениям, вспоминая все, что свалилось на него за последнее время. Год назад, когда ему только-только исполнилось восемнадцать, он участвовал в шоу на выживание и нервничал из-за событий, которые сейчас являются частью его обыденной жизни. Мог ли он подумать, что через год всё будет так? Из человека, которого случайно занесло в индустрию, он превратился в айдола, который вполне доволен своей карьерой. Да, что-то его по-прежнему бесит, но и плюсов достаточно.

Высокие позиции в чартах, заграничное расписание, триумф на фестивале… сольные рекламные контракты, съемки для журналов стали рутиной, он привык быть лидером группы и давать интервью. Человек все же удивительно живучее существо, ко всему приспосабливается. Еще и удовольствие от этого получать начинает. Хотя Хару больше всего в своей работе все еще ценит зарплату.

С другой стороны, сейчас все снова стало непросто. Чанмин с его аварией, событие из прошлого Юнбина, тот случай со сливом личных данных сасэнок… Хейт в интернете не позволяет просто о себе забыть. И не факт, что станет лучше – если Минсо права и Пак Манхи намеренно портит жизнь группе, то он не остановится на достигнутом.

Но отношение Хару к этому не изменилось – каждый раз, когда он видит очередную статью, где всю группу называют проблематичной… он злится. У него есть какое-то яростное внутреннее желание – заставить всех этих людей заткнуться, чтобы они подавились своими статейками. Хотелось, чтобы его группу, Black Thorn, начали реально уважать в индустрии. Хейт от этого никуда не денется, Хару прекрасно это понимает, но хотелось бы уничтожать хейтеров фактом успеха группы, на регулярной основе. Чтобы больше внимания, больше восхищения, больше контрактов, больше денег. Солдауты в мировом туре и стадионы на восемьдесят тысяч человек. И первые позиции как в корейских, так и в международных чартах. Это жадность? Скорее всего. Но Хару много работает и ему кажется, что они этого достойны как группа.

Домой в таком состоянии ехать не хотелось. Он написал Роуну – тот был в студии, вместе с Ынсоль-щи. Пьянствовали, разумеется. Хару попросил менеджера Квон купить и ему пару бутылок пива, положил их в рюкзак, по дороге заказал немного еды с доставкой до дверей студии и отправился туда один. Пешая прогулка его не успокоила, а словно еще больше раззадорила. Он не соврал тогда Минсо – ему действительно впервые за все время хотелось напиться. Не так, чтобы прямо «в сопли», но заметно, примерно так, как нечаянно получилось у них с Тэюном на шоу у Бохёна.

Он уверенно вошел в студию, сразу направившись в комнату Роуна. В остальных помещениях было пусто – все уже начали разъезжаться по домам к Чхусоку.

– Какие люди! – восхищенно произнес Роун.

Он не казался пьяным, как и Ынсоль-щи, но количество бутылок, стоявших на полу у ножки стола, наводило на мысли – то ли они очень стойкие, то ли не привыкли выносить мусор.

Хару молча достал из рюкзака бутылки с пивом.

– Ого! Как это ты решил отказаться от здорового образа жизни? – удивился Ынсоль.

– Я еще в субботу это говорил продюсеру Им, – признался Хару, – Мы ходили на пафосный вечер для богатеев, чтобы найти инвесторов. Я устал.

– И как, нашли инвесторов? – с любопытством спросил Роун.

– Нашли. Сегодня подписали контракт, поэтому я и не дома.

– Эге-гей! За это нужно выпить! – закричал Роун, вскочив на ноги.

Они тоже пили пиво, но какое-то жутко кислое. Хару пригубил его в прошлый раз – отвратительное, почему оно им нравится? Себе попросил по бутылке разных брендов, потому что не знал, что ему понравится. Сейчас быстро открыл бутылку и чокнулся над столом с Роуном и Ынсоль.

Начали обсуждать вообще всю ситуацию – о поиске инвесторов, о хейте в социальных сетях, о том, как это ощущается. Хару сам не заметил, как высказал вслух все, что до этого никому толком не рассказывал. Почему-то было ощущение, что Роун и Ынсоль, взрослые и творческие люди, точно его поймут.

– И ты злишься? – спросил Роун, когда Хару сделал небольшую паузу в своем монологе.

– Очень. Из нас сделали злодеев в реальной жизни, обвиняя сразу во всех смертных грехах. Еще ссылаются на то, что мы в клипах «плохие парни». Да мы даже там, максимум – избалованные богатые мальчики, которые пудрят девчонкам мозги. Такое ощущение, что до нас злодеев будто и не видели никогда… Это, наверное, звучит слишком странно, но меня извиняет то, что я быстро пьянею… Сейчас я злюсь. Нас закидали грязью, но мы выберемся, я уверен.

Хару отхлебнул немного пива, а Роун почему-то встал. Прошелся по комнате, потом взял гитару и стал не столько играть, сколько отбивать ритм:

– Грязная работа, грязная работа. Смотри, как я превращаю в деньги твои же отходы, – то ли напел, то ли зачитал он.

Хару откинулся на спинку кресла. При этом Ынсоль неожиданно поставил бутылку с пивом на стол и продолжил текст. Они прямо при Хару набросали черной вариант текста под монотонный бит. Пиво и закуски уже через пару минут отодвинули в сторону, включили оборудование, достали блокноты. Хару, хоть первоначально и был удивлен, быстро включился в процесс. Уже через полчаса они втроем яростно спорили над формулировками текста песни, которая, по сути, является «диссом» на хейтеров. В тексте – история о том, как герою пришлось уйти в тень, но теперь он собирается забрать то, что ему причитается. В песне действительно было много рэп-частей, но все очень разные. Ынсоль и Роун играли с вариантами читки, миксовали разные стили. Хару осознал, что действительно хочет научиться хорошо читать рэп, чтобы получить для исполнения кое-какие строчки. А вокальные части и так есть, кому спеть.

Пиво пить никто не прекращал, еда тоже постепенно заканчивалась. Хару, зная, что менеджер Квон одинок и сейчас скучает в квартире под общежитием, позвал его в студию. В спорах менеджер участие не принимал, но пил вместе с ними, попутно немного контролируя уровень хаоса на столе, а еще он сбегал за пивом для себя и Хару и забрал доставку еды. Роуну пиво не требовалось – он, оказывается, хранит несколько ящиков про запас. Иногда менеджер Квон давал ёмкие комментарии, которые подстегивали творческий процесс.

После первого черновика «Грязной работы» они взялись за текст «Вот что значит – быть плохим», где лирический герой обещает всем показать, на что способен, когда его больше не сдерживают моральные якоря. После этого написали песню «Сплетни», над текстом которой сами же и ржали. Ну, а потом, когда все уже достаточно сильно опьянели, Хару заявил, что нужно написать интро: объяснить фанатам, что делать плохие поступки – все еще плохо, просто иногда «плохим» тебя называют за то, что ты «неудобный». Так, собственно, родился текст «Неудобного».

В четыре утра заметно пьяненького Хару погрузили в такси, потому что он засыпал на ходу. Что было с остальными, Хару узнал позднее. Роун, Ынсоль и менеджер Квон втроем легли спать прямо в студии, заняв разные диваны. А в обед начали улучшать треки. К моменту, когда Хару только-только привел себя в порядок и уже сходил извиниться перед домашними за вчерашнее состояние, Роун позвонил и потребовал идей. Удивительно, но Хару в своем похмельном состоянии сообразил, какая мысль еще прекрасно ляжет на тему «плохих» парней – тексты про то, что герой влюбился, но сам понимает, что девушке лучше от него бежать. И что-нибудь про любовь, основанную преимущественно на сексе, тоже зайдет. Роун, как всегда, просто сбросил звонок, получив от Хару идеи.

Ни Роун, ни Ынсоль так и не поехали к родным, чтобы справлять Чхусок. Впрочем, родители у обоих уже умерли, речь шла о семьях братьев-сестер, где мятежным холостякам рады были преимущественно на словах. На деле и Роуну, и Ынсолю было комфортнее провести этот день за любимой работой. Зато в пятницу были готовы основные треки для будущего альбома. Он получился мрачным, даже каким-то саркастичным, непохожим на первые релизы.

Хару, откровенно говоря, был поражен тому, насколько некоторые песни точно описывают его эмоциональное состояние – они же почти весь текст написали пьяными. Для полноформатного альбома нужно написать еще несколько песен, да и многие треки нуждаются в доработке. Но теперь у них много времени, так что альбом действительно можно довести до идеала.

А Минсо сразу дала будущему альбому название: «On the dark side».