Текст книги "На темной стороне (СИ)"

Автор книги: Оксана Кас

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 23 страниц)

Глава 15
Тлеющие угли

Минсо еще не успела лечь, но уже переоделась в пижаму. Звонок менеджера Ку застал ее в крайне личной ситуации – она как раз спрашивала у своей кошки «Кто тут такой красивый?». Громкая мелодия звонка разрушила все очарование момента. Кошка вздрогнула, Минсо тоже. Просто так на рабочий номер в половине двенадцатого не звонят. Погладив любимицу по голове, Минсо поспешила к телефону.

Ну а дальше… Дальше было не до веселья.

Узнав, что менеджер Ку не уследил за Чанмином, Минсо сразу написала директору Пак. На тот момент – просто сообщение с кратким описанием ситуации. Вот только ситуация сильно изменилась за то время, что она надевала теплые носки – ей практически сразу позвонили, сообщив об аварии с участием ее подопечного. У телевидения есть свои люди в полиции – от расследования не спасут, но хотя бы сообщат первым, чтобы было время принять правильное решение. Минсо не думала, что когда-то такие связи пригодятся ей.

– Пострадавшие? – дрогнувшим голосом спросила она.

– За рулем второй машины был парень, рядом его супруга, их увезли на скорой, травмы серьезные. Ваш – цел.

– Спасибо, что сообщили. Его родителям позвонили?

– А должны? – удивленно уточнил голос в динамике.

– Да. Агентство не будет вмешиваться.

– Понял. До свидания.

И обрыв связи. Минсо знала, что мужчина действительно все понял – после ее совета позвонить родителям полиция поймет, что попыток обелить Чанмина не будет.

Минсо же удивилась, как легко ей далось это решение: она за секунду поняла, что Чанмин покидает группу и агентство. Ей даже не нужно выяснять подробности и разбираться в ситуации. Он был пьян и при этом сел за руль – уже этого хватает для расторжения контракта. Он стал причиной аварии с нанесением серьезного вреда здоровью – этого достаточно, чтобы она сама разом перестала считать Чанмина «своим человеком». Минсо накинула на плечи теплый халат, прошла в свой кабинет, включила ноутбук и только тогда позвонила директору Пак.

Ночь обещала быть длинной.

Ночью пришлось решать немало проблем. Шэнь, Тэюн и Юнбин благополучно добрались до общежития. Ноа и Сухён тоже на месте, менеджер Квон всех проверил. Минсо вынуждена была позвонить Хару. Было очень неловко его будить, но она должна была быть уверена, что он дома и с его стороны неприятностей ждать не стоит.

Потом пришлось лично писать ведущим и продюсеру Running Man, прося их не давать комментарии прессе как минимум до полудня. Затем уже присоединилась к совещанию директоров и экстренно вызванного PR-отдела.

Решили все быстро, споров и долгих обсуждений не было. Все понимали, что Чанмин уходит из группы, сражаться за него не будут. Другой вопрос – последствия. Нужно правильно подать новость прессе, оформить все юридически, да и просто узнать, что именно произошло.

Шэню поспать тоже не удалось – директора лично у него узнавали, что он видел. Менеджера Ку вообще расспрашивали около часа. При этом Минсо даже через экран видела, как сильно он подавлен. Не уследил.

Минсо тоже себя винила: надо было отправить с ними Квона. Да, он резковат… но вдвоем им было бы проще контролировать ситуацию. Понятно, что менеджер Ку не мог бросить Тэюна наедине с самым главным человеком за столом. Тем более, у менеджера были точные указания – проследить, чтобы главная звезда варьете не отравилась алкоголем, он директорам нужен живым и хотя бы относительно здоровым. На данный момент времени Тэюна считают вторым по ценности активом после Хару.

Ночью же Минсо позвонил продюсер Ким, продюсер Runing Man. Он долго извинялся за то, что так отчаянно пытался напоить ее парней, обещал помочь в медийной сфере всем, чем сможет. Он все еще был немного пьян, поэтому особенно болтлив, но Минсо не могла его послать восвояси – его поддержка ей действительно важна.

К пяти утра более-менее сформировалось видение ситуации. Чанмин психанул, разговаривая с одним из ведущих, и резко решил уйти. Причем тот ведущий еще отговаривал его от подобной глупости… Хотя в последнем Минсо не уверена – возможно, ведущему это померещилось из-за большого количества алкоголя в крови. Если отговаривал, почему сразу не сообщил менеджеру, что его подопечный сел за руль?

В любом случае, Чанмин нарушил несколько правил на дороге, в итоге став причиной аварии. Минсо не разбиралась в нюансах, поняла лишь, что машина пострадавшей пары лишь слегка задела машину Чанмина, их развернуло на дороге и они врезались в другой автомобиль. Просто легковушка была в уязвимом положении по сравнению с «мерседесом» G-класса. Водитель «мерседеса» почти не пострадал, больше испугался. Еще бы – это ведь его автомобиль наехал на маленькую машинку молодой супружеской пары.

Минсо аж потряхивало от злости. Повезло, что никто не умер.

Она бы предпочла вообще не видеть Чанмина… но придется.

Впрочем, ее день начался не с этого. Она пришла в офис в пять утра, открыв агентство своим ключом и перепугав охранника до икоты. Дальше – пресс-релизы, еще одно совещание с PR-отделом сначала агентства, потом и телеканала. Минсо связалась со знакомыми журналистами, попросила их о некоторых одолжениях, чтобы сгладить процесс ухода Чанмина.

Отсутствие сна сказывалось на ее состоянии – голова болела, но она продолжала пить кофе. Кандэ уговаривал ее съесть хоть что-нибудь, но Минсо кусок в горло не лез. Было обидно, что один паршивец наделал столько проблем. Группа на пике, до первого сольного концерта две недели… а он вытворяет такое. Прав был менеджер Ку – надо было отстранить его вообще от любой деятельности, оставить без работы.

Но что толку сейчас корить себя за то, что невозможно изменить? Нужно спасать группу в медийном поле. Пустить слухи там и тут, дать заказ Кахи на публикацию вроде как фанатских роликов определенной тематики, определить фронт работ по стиранию любого упоминания Чанмина в материалах группы Black Thorn.

Где-то на грани сознания билась паническая мысль – две недели до первого концерта. Успеют ли они все изменить? А что делать с уже готовыми декорациями? Фотосет тоже отсняли. Хорошо хоть офлайн-билеты еще не напечатали. А вот партию игрушек придется утилизировать… За это, конечно, должен будет заплатить сам Чанмин, но почему-то очень жаль эти пять тысяч плюшевых медвежат. И все же – как хорошо, что мерч должны были начать изготавливать только за неделю до концертов, чтобы не платить лишнее за склады. Есть время все изменить. Но что делать со сценой?

Минсо выполняла все необходимые действия почти на автопилоте, а в мыслях все ходила кругами, думая об организации концертов. То, что они состоятся, даже не обсуждается. Все билеты точно не сдадут. В минус они уйдут, только если будет продано менее пятидесяти двух процентов билетов. Но сейчас билеты в солдауте, Кахи считает, что сдадут не более десяти процентов – в странах Азии Хару, Тэюн, Шэнь и Юнбин гораздо популярнее Чанмина, его уход слабо отразится на азиатском туре. Главное – вытащить группу в медийном плане.

Чанмин пришел с родителями в десять утра. Отекший, с заметными синяками под глазами, на переносице и скулах корочки царапин, слева нижняя губа сильно опухла. Это последствия срабатывания подушек безопасности – они спасли его жизнь, но повредили лицо. Он не смотрел на Минсо, только в пол. А вот его родители сразу начали извиняться за плохое воспитание сына.

– В этом нет уже смысла, – просто ответила Минсо. – Решение принято и мы все понимаем, какое это решение. Мой помощник потом проводит вас к адвокату, он объяснит, как будет выглядеть процесс расторжения контракта. Так как это произошло накануне концерта, то все лишние траты будут записаны на счет Чанмина.

Минсо даже не хотела слышать извинения. Ей, в целом, уже не важно, как он додумался так загубить собственную карьеру… и жизнь. Скорее всего, ему грозит как минимум условный срок. Теперь еще – огромные долги. Как бы обеспечены ни были его родители, им придется выплатить неустойку за расторжение контракта по вине артиста, расходы за все изменения накануне концертов, штрафы от трех брендов, с которыми Чанмин сотрудничал, плюс точно будет гражданский иск от пострадавших в аварии… а это огромные деньги. New Wave, конечно, тоже будет втянуто в разборки, но у телеканала NBS хорошие юристы, они не позволят повесить вину артиста на агентство.

Говорил с Минсо преимущественно отец Чанмина. Было видно, что ему стыдно за поведение сына, он извинялся за подарок в виде машины… как будто дело только в этом. Но потом отец Чанмина сделал нечто удивительное. Он положил перед Минсо телефон. Не сразу, замялся на пару секунд, но все же сделал это.

– Я надеюсь хотя бы на то, что вы позволите нам защитить своего сына в суде без необходимости сражаться еще и с вами, – сказал он. – Я понимаю, что в данной ситуации у вас есть обязанности… но хотя бы то, что не касается ночного инцидента… пусть оно останется в секрете, я очень вас об этом прошу.

– Что это? – Минсо кивнула на телефон, не совсем понимая, почему его отдают ей.

– Через этот телефон я связывался со своим PR-консультантом, – сдавленным голосом ответил Чанмин.

– Мы считаем, что он… не самым лучшим образом влиял на Чанмина, – добавил его отец.

Минсо удивленно приподняла брови. Ей казалось, что она достаточно явно дала понять, что ей неинтересны оправдания: в данной ситуации нет ничего, что могло бы изменить решение директоров и ее мнение в отношении Чанмина.

– Мой сын не делал ничего противозаконного, но о части информации вам будет лучше узнать. Этот телефон нам будет нужен для суда, поэтому прочитайте все сейчас, пожалуйста.

Минсо нехотя взяла смартфон, Чанмин сдавленно продиктовал ей пин-код. Нужный чат в мессенджере уже был открыт, Минсо углубилась в чтение, выхватывая взглядом отдельные тезисы. PR-консультант Чанмина, которого агентство одобрило с позволения директоров, всячески нахваливал своего клиента, а все проблемы с продвижением списывал на «неведомые силы», которые мешают ему договариваться с нужными людьми. Он постоянно скидывал ему статистику просмотров и аналитику, сделанную особым образом – чтобы максимально возвысить Чанмина. А еще отправлял статьи сомнительного содержания на тему «Хорошие мальчики выходят из моды», «Тело важнее красивого лица», «Девушкам нравится агрессивное поведение». В общем, он формировал у Чанмина убеждение, что эпоха парней типажа Хару и Тэюна вот-вот закончится, типаж Чанмина входит в моду, а агентство просто не чувствует, что мода вот-вот изменится. Причем то, как все это подавалось… Выглядело очень правдоподобно, особенно для человека, который хочет в это верить.

Минсо сразу поняла, почему отец Чанмина это ей показал. Нет, не только потому, что они будут использовать это в суде, надеясь хотя бы часть финансовых штрафов переложить на PR-консультанта… хотя, на взгляд Минсо, вероятность успеха слишком мала. Но главное не в этом. Если кто-то пытался влиять на Чанмина, делая его проблемой группы, расшатывая его манеру поведения, то этот «кто-то» непременно воспользуется тем, что произошло сегодня ночью, чтобы утопить не только Чанмина, но и всю группу. А это значит, что у Минсо проблем больше, чем она думала – ей нужно готовить контрмеры до того, как на нее нападут.

– За это вы хотите, чтобы я не слила прессе произошедшее месяц назад? – уточнила Минсо.

– Да, – ответил отец Чанмина. – Я понимаю, что… прошу многого. Но если об инциденте станет известно – мы вряд ли сможем избежать реального срока. Если же проступок Чанмина будет единичным…

Он замолчал, не договорив. Ну да, они хотят хотя бы вытянуть все на условный срок. Если станет известно, что Чанмин вел себя неэтично и до аварии, суд будет настроен скептически – его наверняка посадят. В Корее даже просто с судимостью тяжело устроиться в жизни, а уж после реальной тюрьмы… Если же нарушение закона и норм этики единичное, то адвокаты семьи смогут свести все к условному сроку.

Минсо легко согласилась:

– Хорошо, пресса не узнает о произошедшем месяц назад. У девушки контракт NDA касается вообще всего, что она видела в стенах агентства, поэтому она тоже не расскажет.

На самом деле, Минсо и не собиралась говорить о той ситуации прессе. Тогда могут возникнуть вопросы другого характера – а почему его тогда оставили? агентство поощряет булинг?

Тут Минсо нахмурилась и уточнила:

– Вы понимаете, что эту ситуацию все равно могут сделать достоянием общественности? Просто без доказательств, на уровне слухов. Чанмин, насколько я поняла, писал об этом своему… консультанту. Ситуацию можно вывернуть и так, будто мы поощряли его поведение.

Говоря это, Минсо уже начала делать скриншоты экрана, плюс отправила архив переписки – это ей нужно для того, чтобы Кахи проанализировала все и сказала, какие рассказы Чанмина могут быть использованы против них. Узнать бы еще, на кого работает этот PR-консультант… скорее всего, на бывшего ее подруги, конечно. Но не исключены и другие варианты.

Когда Чанмин и его родители ушли, Минсо сразу вызвала к себе Кахи. Отправила нужные материалы и ей, коротко все обсудили.

– Хару придется поработать, – уверенно сказала Кахи. – У нас есть только один способ переключить весь фандом на защиту группы – это его талант создавать новостные повестки из воздуха. Ему нужно рассказать о чем-то таком, чтобы хотя бы фандом говорил о группе в положительном ключе. А лучше – все СМИ страны.

Минсо кивнула:

– Думайте, что мы можем сделать.

– Он, кстати, в здании, – добавила Кахи. – Я только что видела, как они вшестером заходили в раздевалку.

Минсо удивленно приподняла брови: будут репетировать в такой день? К тому же – это воскресенье, у них выходной… С другой стороны – идти куда-либо гулять они сейчас не могут, а сидеть в общежитии вряд ли захотят. Пусть потренируются, черт с ними.

Но чего Минсо не ожидала, так это того, что Хару сам придет к ней спустя полчаса.

– Простите, – поклонился у порога он. – Я понимаю, что у вас много работы, но мне это кажется важным…

Минсо указала ему на стул. Она могла только надеяться, что «важное» Хару не сулит ей еще больших проблем.

Но они не успели начать разговор, в кабинет вошел Кандэ с огромным подносом.

– Менеджер его сдал – Хару еще не ел. Вы тоже. Вы вроде достаточно близки для совместного обеда, поэтому чтобы этой еды через полчаса не было!

Он грозно шмякнул поднос на стол и начал поспешно снимать крышки с пластиковых тарелок – куриные наггетсы, какие-то салаты, почему-то еще европейские роллы. Выглядел Кандэ при этом так, что Минсо даже поежилась – кажется, если они на двоих не съедят хотя бы половину, Кандэ будет им это запихивать в рот силой.

– Я помню про обморок трехлетней давности! – он грозно ткнул в Минсо пальцем, – Повторения не хочу.

Когда он вышел, Минсо наткнулась на недоумевающий взгляд Хару. Она чуть повела плечом, но на невысказанный вопрос ответила честно:

– Три года назад я из-за стресса не ела несколько дней, жила на кофе. Упала в реальный голодный обморок.

– Что-то в моем окружении набирается все больше людей, которые от стресса перестают есть, – хмыкнул Хару. – У меня это вообще семейное, оказывается.

– Минхёк говорил, что мы были в родстве с родом Нам… поколений так восемь назад, – хихикнула Минсо, пересаживаясь на другое место, чтобы сидеть напротив Хару.

– Очень близкое родство, конечно, – тихо засмеялся Хару.

Минсо поняла, что реально голодна, когда почувствовала запах куриных наггетсов. Их и взяла первыми. Хару задумчиво съел один ролл и недовольно поморщился – кажется, большое количество сыра Филадельфия ему не особо понравилось, ведь в Корее японские маки-суши встречаются чаще американского варианта.

– О чем хотел поговорить?

– О седьмом участнике, – ответил Хару. – Черт с ней, с дыркой в хореографии, хотя за две недели мне и Тэюну будет сложно переучиться. Но остается еще несколько проблем. Первая – живой звук. Шэнь – единственный рэпер теперь, он не может полноценно заменить Чанмина, часто их партии шли рядом, наслаиваясь друг на друга. Так же быстро, как Чанмин, может читать рэп Ноа, но у него и так большие партии, плюс его эндлибы обычно идут поверх рэпа Чанмина. Мы не можем просто убрать партии Чанмина – нам нужно переделывать всю дискографию, кардинально меняя манеру исполнения. И второй нюанс… я слышал, сцена уже готова.

Минсо кивнула, а Хару начал перечислять:

– Четырнадцать ящиков с подсветкой для танца в тенях, семь подъемников, визуальные эффекты на семь человек, аранжировка вступления на семь акцентов, готовая программа световых эффектов на семь человек… это ведь дорого, не так ли? И успеют ли все это переделать за две недели?

Минсо снова кивнула: это все правда, сцена полностью готова, во вторник они должны были провести первую репетицию со световыми эффектами. Переделка всего этого займет много времени и денег.

– Самый разумный выход из ситуации – взять нам седьмого участника, чтобы было кому читать рэп, – решительно закончил Хару.

– Читать рэп? Дэхви не захочет в группу, я уверена, а заставить его я не смогу – у него другой контракт.

– Дэхви даже в лучшие свои годы не освоил бы хореографию целого концерта за две недели, – спокойно ответил Хару. – А Сай сможет. Он – профессиональный танцор, хорошо читает рэп. Он достаточно высокий, привлекательный, в шоу на выживание был седьмым, но его не взяли…

Минсо так удивилась словам Хару, что отложила палочки для еды и откинулась на спинку стула.

Не исключение артиста, а его замена… Она не думала о таком способе решения проблемы с готовой сценой. К тому же – она понимала, что Хару наверняка прав в отношении партий. Скорее всего, сегодня с утра они уже пробовали перераспределить партии сами и поняли, что не получится просто отдать строчки Чанмина Шэню. Ноа – тоже не вариант. Даже если эндлибы будет петь Хару или Сухён… Ноа не рэпер. Он умеет читать быстро, но как-то даже странно заставлять настолько сильного вокалиста читать рэп. То, что предлагает Хару – это возможный вариант. Но согласятся ли директора?

Минсо вздохнула: учитывая стоимость вложений в сцену и визуальные эффекты – да, согласятся.

– Мы ничего не говорили Саю, разумеется, – сказал Хару, – Но, если он согласится на эту авантюру, мы ему поможем во всем.

– У тебя и так работы будет много, – буркнула Минсо, возвращаясь к еде, – Кем, как ты думаешь, мы будем отвлекать внимание фанатов от скандала?

Хару решительно кивнул:

– Я понимаю. Но мы справимся.

Глава 16
Предчувствие шторма

В субботу Хару проснулся достаточно поздно. Видимо, организм «брал свое» после нескольких нервных дней. На стену комнаты падал солнечный свет – ажурный из-за сливовых деревьев за окном. Ночью прошел небольшой дождь, а утром снова стало тепло. День, скорее всего, будет жарким, но уже не таким душным, как прошедшие. Вкусно пахло древесиной и чем-то химическим, но удивительно приятным – после обработки всех деревянных поверхностей этот запах не выветрился, а Хару еще не успел к нему привыкнуть.

Он с наслаждением потянулся, лежа на кровати, потом медленно встал. Паркет под ногами казался теплым. Доска достаточно крупная, выложена замысловатым рисунком, который собирается к центру комнаты спиралью.

Хару уже вчера ловил себя на мысли, что ему безумно хочется сделать в этом доме ремонт, сделать что-то красивое, необычное… но понимал, что сначала нужно накопить на выкуп самого дома, а потом уже… клеить обои с цветами и птицами, покупать столики в виде огромных котов… что там еще ему пророчили?

Окна в доме деревянные. Бабуля говорила, что раньше на зиму рамы заклеивали тонкими полосками бумаги… вот уж не думал, что ему придется этим заниматься, но пластиковые стеклопакеты в таком доме… как минимум – выглядели бы странно. Да и сделаны окна на совесть, нужно только заново проклеить стекла специальным герметиком – это Хару посоветовали рабочие.

Между комнатой и внешней верандой – узкий коридор. Там тоже много окон, но они уже не от пола до потолка, расположены на расстоянии друг от друга. Получается такая галерея, ведущая к закутку у камина. Но Хару направился не туда, а к общим комнатам в центральной части дома.

Бабуля и мама вместе хлопотали на кухне. Места теперь много, они без труда помещались там вдвоем. Дедуля сидел в гостиной в своем любимом кресле, с газетой в руках, но не читал – наблюдал за тем, что творится во внутреннем дворике. Отец закончил чистить пруд и подготавливал место под будущие посадки – вчера вечером Хару заказал саженец клена и два куста гибискуса. Гибискус, конечно, может разрастись до размеров дерева, как было около их старого дома, но он прекрасно поддается стрижке. И, в отличие от клена, является очень «корейским» кустарником. В любом случае, чтобы посадить клен, нужно добавить хорошей земли, вот отец и огораживал территорию.

Но больше всего внимания привлекали, конечно, Хансу и Куки. Куки охотился за бабочкой. Видимо, он один раз ее уже поймал, но отпустил: насекомое не могло нормально летать с помятым крылом. Хансу снимал Куки на телефон.

– Кошки все же достаточно жестоки, – сказал дедушка, когда Хару вошел в гостиную. – Съел бы уже эту бабочку… а он все играет с ней.

Куки, разогнавшись, скатился кубарем с веранды на гальку внутреннего дворика и тут же подскочил с таким выражением на мордочке, как будто ничего подобного не было.

– Ну… зато он быстро освоился в этом доме, – заметил Хару.

Куки запрыгнул обратно на веранду, начав воинственно озираться в поисках своей игрушки. Хансу хихикал, держа несчастную бабочку на ладошке. Толку-то, что он ее спас, все равно уже не полетит… Но Хансу все же побежал по веранде к проходу в гараж – там есть выход в мини-садик со сливовыми деревьями. За гаражом вообще достаточно много земли. Если срубить сливы – можно огород разбить, помидоры-огурцы выращивать… Хару тряхнул головой – вот только фермерством они еще в центре Сеула не занимались.

Хару предложил Хансу прогуляться по району, разведать обстановку… узнать, где тут можно побегать, не мешая движению машин.

Район старый, тротуаров нет, просто сплошная проезжая часть, лежачие полицейские практически через каждые пять-десять метров. Хару нашел на карте небольшой парк и они направились туда. Тот участок, где располагался их дом, был еще относительно пологим. Чуть дальше они шли по дороге, где входные ворота располагались на одном уровне со вторым этажом домов на нижней улице. На улице росло достаточно много старых деревьев, плюс крыши – нельзя сказать, что с холмов открывается такой уж захватывающий вид. Но все равно красиво, конечно.

Парк крошечный, даже меньше того, что был в их старом районе. Но есть и детская площадка, и место для занятий спортом, и аллея со скамейками. Поблизости – супермаркет с далеко не бюджетными ценами. Хару печально вздохнул: машина просто необходима. Тут даже за продуктами будет проблематично сходить. Вот он – главный минус этого дома.

Вернулись после прогулки уставшие. Хару купил совсем немного продуктов, но тащить эти пакеты в горку – сомнительное удовольствие. Интересно, удастся ли убедить бабулю пользоваться доставкой? Она всегда говорила, что ей важно самостоятельно выбирать нужные товары, а не просто покупать все подряд по списку…

Обедали на веранде, поставив туда старый низенький столик из гостиной. Куки на веранде охотился теперь уже за каким-то мотыльком. В Каннам-гу меньше зелени, такого количества букашек там отродясь не было. Здесь же Куки словно вернулся в свой «котеночный» возраст – носился по полупустой веранде, охотился за всем, что шевелится, исследовал труднодоступные уголки дома.

После обеда отец поехал обратно в Инчхон. Тему увольнения и переезда в Сеул больше не поднимали. Хару про себя решил, что к переменам отец не готов.

Сам Хару… сражался со странной внутренней тревогой. Такая ответственность. И столько проблем. Сможет ли он вытянуть это финансово? Нет, не так. Сможет ли он справиться так быстро, как ему бы хотелось, и не слечь в процессе от какой-нибудь нервной болячки?

Днем он просмотрел каталог автомобилей. А ведь кому-то еще нужно будет этой машиной управлять. У бабушки и мамы прав нет. Дедушка не водил машину лет двадцать. На машину с водителем Хару денег не хватит. И он знает своих домашних – они не согласятся ездить на такси за продуктами.

Каким-то невероятным, удивительным образом именно в этот момент Хару позвонила Хаджин, бывшая супруга Минхёка. Они живут на соседнем холме, в доме архитектора Им – Минхёк оставил его жене с ребенком. Хаджин каждые выходные ездит за покупками в большой супермаркет, потому что поблизости нет хороших магазинов. Может взять с собой маму и бабушку Хару.

Мама и бабуля оделись практически с армейской скоростью и через пять минут уже стояли полностью собранные на веранде. Хару поблагодарил Хаджин сам, но вряд ли смог выразить всю свою признательность на словах. Хаджин так все ловко обставила, что стало понятно – она по субботам будет возить бабулю с мамой в супермаркет, а в среду рано утром – на фермерский рынок неподалеку, он работает по расписанию. Еще и говорила об этом так, будто это бабуля делает ей невероятное одолжение – Хаджин было так скучно ездить на рынок самой, а теперь у нее есть компания.

* * *

Поздний звонок Минсо его не разбудил. Хару валялся в кровати, но заснуть никак не получалось и он уже всерьез подумывал о том, чтобы включить свет и почитать что-нибудь. А тут – звонок, странные вопросы о том, где он и чем занимается.

– Что-то случилось? – спросил Хару.

– Чанмин попал в аварию. Был за рулем. Пьяный, – просто ответила Минсо, – Не выходи из дома один, даже на пробежку. Все только через менеджеров и только в их присутствии. Журналисты могут попытаться взять у тебя интервью.

– Понял, – сказал Хару.

Но, на самом деле, он не совсем все понял. Минсо быстро сбросила звонок, у нее явно много дел, а Хару так и остался сидеть с телефоном в руках.

Чанмин. Пьяный за рулем. Авария.

Внутри нарастала паника. Хару прекрасно понимал, что это означает – скандал. Вопрос только – насколько большой скандал.

Чтобы прояснить ситуацию, он позвонил Тэюну. Тот переключил его на видеосвязь и они с Шэнем и Юнбином, перебивая друг друга, рассказали о случившемся Эмоции у них плескали через край, сказывался алкоголь в крови. Деталей самой аварии они не знали, но зато с их слов Хару понял одно: на медицинских тестах будут не какие-нибудь крошечные проценты алкоголя в крови. Там будет «ого-го» сколько.

Потом Шэню позвонили из агентства и Хару вынужденно прервал связь. Но тут же написал менеджеру Пён. От него и узнал, что в аварии есть пострадавшие – молодую супружескую пару доставили в госпиталь на «скорой».

Теперь Хару понимал, что это действительно большой скандал. И также понимал, что Чанмина уберут из группы. Шэнь в их разговоре по видеосвязи предположил такой исход, еще не зная о пострадавших. Менеджер Пён уже не сомневался в таком исходе.

Так как о сне уже не стоило и мечтать, Хару пошел искать в сети – что обычно бывает с айдолами, которых поймали пьяными за рулем. Случаев, на самом деле, хватает. Чаще всего таких пьяниц отправляют на долгий хиатус – то есть, они сидят без работы от нескольких месяцев до года, размышляя о своем поведении. Но это касается старых случаев с айдолами второго и начала третьего поколения, обычно уже взрослых, отслуживших. Чем ближе к современности – тем чаще за такое исключают из группы. Но менеджер Пён прав – Чанмина наверняка исключат, ведь есть пострадавшие.

Скорее всего, Минсо сразу приняла это решение, ведь авария Чанмина – это подсудное дело. Административным штрафом уже не отделаться, пострадавшие в аварии из-за пьяного вождения – это, как минимум, условный срок.

Хару долго бродил по комнате кругами, не в силах не то, что уснуть, а даже просто посидеть на кровати более пары минут. Места у него достаточно, рядом никто не спит, так что можно не переживать, что кого-то разбудишь.

Насколько сильно уход Чанмина повлияет на продвижение всей группы? Концерты вряд ли отменят – в них вложено слишком много денег. Но что дальше? Как отреагируют поклонники? Уход одного мембера – это всегда проблемы. Большинство групп, конечно, продолжает работать и гастролировать, но такие события всегда негативно сказываются на продажах.

И все это происходит в момент, когда Хару так хочет побольше заработать. Как всегда вовремя.

Желание постучать Чанмина головой об стену возникло снова. Жаль, но голова Чанмина вне зоны доступа. Или к счастью?

Хару изводил себя тревожными мыслями где-то до трех часов ночи. Потом ненадолго уснул, но сон словно еще больше вымотал его. В пять утра Хару проснулся, привел себя в порядок и позвонил менеджеру Пён, попросив отвезти его в общежитие – лучше нервничать вместе.

Ни около дома, ни около общежития никого не было – ни журналистов, ни сасэнок. Хару побежал в общежитие, менеджер Пён предпочел воспользоваться лифтом. Он поехал к менеджеру Квон – видимо, тоже будут нервничать вместе.

Чанмин ночевать, разумеется, не приходил. Скорее всего, он был либо в больнице, либо в полиции. Никаких новостей о нем не было. В интернете уже вовсю обсуждали ночное происшествие, называя Чанмина злодеем.

– Роуз от него уже отказались, – сказал Шэнь, – Я проверил самые крупные сообщества в твиттере, корейских социальных сетях и в Китае – никто даже не пытается его оправдать, все возмущены таким поступком. Есть те, кто его защищает, но их очень мало, комментарии теряются в общем числе недовольных.

– Наверное, для нас это и лучше, – вздохнул Хару. – Судя по всему, его контракт будет расторгнут, он покинет группу. То, что роуз, в своем большинстве, заранее согласны с таким решением – это к лучшему.

– Много тех, кто… ну, ругает нас? – тихо спросил Сухён.

Шэнь покачал головой:

– Среди роуз – нет. Но вне фандома, разумеется, много недовольных. Но, честно говоря, я боялся, что будет хуже.

Ненадолго повисло молчание. Хару читал статьи на новостных сайтах по дороге в общежитие. Многие авторы пророчили группе Black Thorn потерю лидирующих позиций. Говорили, что группа слишком молода, чтобы пережить такой скандал. Правы ли они? Хару не знал. Но просто так сдаваться он не готов.

– Даже если Чанмина не исключат, а отстранят – он не будет выступать на концерте, – уверенно сказал Хару. – Кому как, но мне лучше работать, чем сидеть без дела. Давайте попробуем перераспределить его партии. У меня есть распечатки с текстами всех наших песен, сейчас принесу.

Все с воодушевлением согласились. Хару принес тексты, сначала выделили, кому что принадлежит сейчас, указали то, что в текстах не указано – бэк-вокал, эндлибы, хоровые выкрики. Потом начали думать над тем, кому достанутся партии Чанмина. И достаточно быстро поняли, что у них очень большие проблемы. Возможно, Роун и поможет им исправить ситуацию, но тоже не за несколько минут. Партии Чанмина нельзя просто передать, нужно делать существенные перестановки.