Текст книги "На темной стороне (СИ)"

Автор книги: Оксана Кас

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 23 страниц)

Глава 2
Неожиданные встречи

Чанмин не ходил на репетиции до конца недели, несмотря на то, что репетировали они не только в парах. В общежитии он почти ни с кем не разговаривал, в общей с Сухёном комнате всегда ходил в наушниках. Хару к нему не лез. Он тоже был зол, разочарован и у него не было ни малейшего желания объяснять взрослому парню, почему тот неправ. Тем более – это сделали, кажется, вообще все в агентстве. Чанмина к себе вызывала госпожа Хван, менеджер Ку, даже учителя танцев и вокала, которые работают на агентство, отчитали его за поведение. От менеджера Ку Чанмин вышел особенно расстроенным.

В субботу Хару и Тэюн задержались на ресепшене со швеями. Костюмы для выступлений Black Thorn часто отшивали у одного маленького корейского бренда. Швеи, которые приезжали на примерку костюмов для Kcon, были не просто исполнителями, они тоже участвовали в процессе создания костюмов, поэтому с ними было, о чем поговорить. Женщины ждали такси – из-за пробок оно задерживалось, – а Хару и Тэюн развлекали их разговорами. Ну, как развлекали? Говорили о том, что можно добавить на костюмы во время тура.

Секретарь Минсо вышел кого-то встречать, открыл двери входящей паре. В мужчине Хару узнал отца Чанмина, ведь они очень похожи внешне. Его мама – симпатичная, очень миниатюрная, выглядит молодо, рядом с мощным мужем казалась ребенком. Хару понимал, почему они пришли и зачем это сделано, но все равно это выглядело странно, учитывая возраст Чанмина. Но… это не что-то невероятное. В корейскую культуру впаяно уважительное отношение к родителям, семейные отношения очень важны, порицание членами семьи является страшным сном для большинства молодых людей, особенно для мальчиков. Но… двадцать два года «мальчику», а на ковер к начальству вызвали маму… жуть какая.

Менеджер Квон по секрету рассказал, что старшее начальство, которые стоят над Минсо, уже знает о произошедшем в танцевальном классе и очень недовольно поведением Чанмина. Если бы решали они – отправили бы Чанмина в условный «подвал», чтобы подумал о своем поведении… ну и чтобы минимизировать риски – вдруг он что-то подобное сотворит в присутствии посторонних.

Хару же удивлялся тому, каких масштабов достигло раздражающее, но все же… как ему казалось, штатное происшествие. Хару очень сомневался, что Чанмин – первый айдол, который пытается выбить себе лучшие условия и ведет себя несколько заносчиво. Почему такая жесткая реакция?

Когда он говорил об этом с Шэнем, тот предположил, что дело во времени дебюта. Группе даже года нет, первый успех не гарантирует, что они будут так популярны всегда. Сейчас одна ошибка может стоит им карьеры, они еще не настолько устойчивы, чтобы диктовать свои правила. Для боссов телеканала Чанмин – только «зародыш» звезды, он еще не имеет реального веса, но уже смеет что-то вякать. С Хару, скорее всего, разговаривали бы иначе, потому что он более устойчив в медийном мире. Хару про себя подумал, что он такой, потому что предпочитает большую часть своего недовольства держать при себе, а если что и говорит, то старается делать это вежливо.

В понедельник Хару приехал на тренировку только после обеда. С утра занимался сначала тхэквондо, потом у него были занятия с репетитором по русскому (да чтоб эти запятые в адском пламени сгорели!), потом был в салоне, потому что айдол, как известно, всегда должен выглядеть идеально. Хару пообедал в городе, но с кафе ему не повезло – его узнали, постоянно фотографировали. Это тоже можно сделать по-разному. Одни делают одно быстрое фото, которое даже ощущается как «иначе мне не поверят, что я реально его встретила», другие назойливо не убирают камеры все время, пока знаменитость находится в поле их видимости. Вот в этот раз Хару «достались» фанаты второго типа.

Из-за этого на репетиции Хару приехал уже уставший и немного заведенный – внимание общественности в некоторые моменты становилось реально раздражающим.

И вот он заходит в танцевальный зал и практически нос к носу сталкивается с девушкой, которую прежде не видел… и которую точно не ожидал увидеть. Светлокожая, с ярким румянцем – как говорят, «кровь с молоком», большие голубые глаза, пшеничного цвета волосы, у висков завитушки волнистых прядей. Ну чисто – какая-нибудь Настенька из старого советского фильма. Девушка улыбнулась Хару совсем не корейской улыбкой, от уха до уха и радостно протянула руку:

– Привет, меня зовут Софья, но здесь все зовут меня Софи. Я из России, здесь потому, что меня пригласили в вашу подтанцовку, – сказала она по-русски.

Хару пораженно кивнул и рассеянно пожал руку. Рукопожатие у девчонки было по-мужски крепким.

– Ты меня понял? – обеспокоенно спросила Софи.

Хару, все еще пытаясь переварить увиденное и услышанное, рассеянно кивнул. У него в голове не сходились вместе его танцевальный зал в корейском агентстве талантов и русскоговорящая девчонка с настолько славянской внешностью. Схождение миров практически.

– Прости, я плохо говорю, – сказал Хару, подбирая слова.

– Охуеть, но ты говоришь! – радостно выпалила Софи.

Хару подвис на слове, которое он давно не слышал, ведь весь его контент на русском – образовательный, там люди не матерятся.

– Ой, прости, это нехорошее слово, ты его, наверное, не знаешь! – тут же выпалила Софи. – Я, честно говоря, жуткая матерщинница…

Хару молча смотрел на эту «княжну из сказки» и думал о том, насколько обманчива внешность.

– Когда увидела объявление о найме танцоров в New Wave, сразу подумала, что это вам в пары! – продолжала болтать Софи, – До каверденса и обучения на хореографическом курсе я занималась спортивными танцами. Чемпионка Европы, между прочим! В юношеском, правда. В мои семнадцать меня кинул партнер, а я сама устала от всего этого. Я никогда не работала в подтанцовке и переживала, что меня не возьмут, но именно бальные танцы меня и спасли…

Хару потряс головой. Он вроде и знал русский, но Софи болтала с такой скоростью, что он не успевал обрабатывать сказанное.

– Прости, я слишком много болтаю, – покаянно сказала Софи.

– Слишком быстро, я не настолько хорошо знаю язык, – осторожно ответил Хару.

Сегодня у Хару было второе занятие с репетитором. Женщина была работницей организации, принимающей экзамены в Корее, поэтому и подготовить к ним должна хорошо. Но относилась она к Хару именно как к иностранцу, говорила с ним медленно и очень осторожно, подбирая простые слова и выражения. А тут – молодая девчонка, еще и с такой быстрой речью. Она говорит даже быстрее блогеров, которых обычно Хару смотрит.

– Прости, – снова широко улыбнулась Софи.

– И… ты говоришь по-корейски? – уточнил Хару.

Софья кивнула:

– Да, я хорошо знаю язык.

– Тогда давай по-русски позже, а то… неприлично говорить на языке, который никто не понимает, – заметил Хару.

Софья оглянулась, ойкнула и поклонилась. Все в классе огромными глазами рассматривали их двоих.

– Простите, – сказала Софи уже по-корейски и поклонилась, – Мне было так интересно – действительно ли Хару говорит по-русски, а потом я обрадовалась… в общем, это было неприлично, простите. Но мы никого не обсуждали, честное слово.

Судя по тому, как все улыбнулись ей в ответ, отнеслись к этому маленькому инциденту с пониманием.

– Хару, ты так хорошо говоришь по-русски? – удивилась Джесс.

– Я хорошо понимаю, но не очень хорошо говорю, – ответил Хару. – Хотя скорость речи Софи повергла меня в шок.

Софи виновато улыбнулась. Хару поставил сумку на подоконник и сразу начал делать маленькую разминку, чтобы потом уже нормально разогреться.

– Прости, – снова обратилась к Хару она. – Я бываю очень болтлива.

– Чемпионка Европы? – уточнил Хару, вспомнив отрывок ее речи.

– Она была круче, чем я, – весело ответила Энни. – Так что встанет в пару с Шэнем, а я… буду учить Чанмина манерам.

Хару только сейчас понял, что Чанмин еще не пришел. Слова Энни прозвучали даже немного зловеще – как будто она практически мечтает того чему-то научить, и методы эти будут не самыми гуманными.

– Он и так не будет больше спорить, – уверенно сказал Хару. – Не нужно делать из него совсем уж злодея… или совсем тупого. Просто он… не слишком хорошо себя контролирует.

Хару сказал это вслух, но сам до конца не был уверен. А еще подумал, что Чанмину может понравится идея танцевать с Софьей – внешность-то яркая. Хотя… еще неизвестно, как она выглядит в танце.

Шэнь, к слову, от потенциальной смены партнерши был не в восторге – Софья ведь еще ничего не выучила, с ней придется оставаться, чтобы она всё освоила.

Но, пока Хару медленно разминался и все ждали Чанмина, Шэнь попробовал что-то объяснить Софье… и оказалось, что ту хореографию, которая уже была представлена на сцене, Софи более-менее выучила. Без пары не все получится разучить хорошо, но, в целом, долго возиться с ней не придется. Хару стало даже как-то полегче. Он, на самом деле, очень переживал, что уход танцовщицы замедлит подготовку к туру.

Чанмин пришел немного запыхавшимся – у него тоже с утра было расписание. Он извинился за задержку, на ходу заявил, что немного размялся, пока шел до зала и готов начинать полноценную разминку. И только потом увидел Софи.

– Моя новая партнерша? – удивленно уточнил он.

– Софи, – представилась та.

Энни сказала без агрессии в голосе:

– Софи тоже имеет базу спортивных танцев, поэтому будет проще, если она перейдет к Шэню, а я встану в пару с тобой.

– Проще? – рассеянно уточнил Чанмин.

– Мне проще, я в своей стрессоустойчивости уверена, – елейно улыбнулась Энни.

Чанмин вздрогнул, но покаянно кивнул. Кажется, внушение от старших подействовало, скандалить он больше не будет… по крайней мере – пока не будет.

Хару скомандовал разминку, они начали бегать, разогревать мышцы, а потом и отрабатывать движения. Наличие в группе новенькой Софи, разумеется, сказывалось на качестве – она не все знала, поэтому иногда ошибалась. Но, на самом деле, для первого дня держалась молодцом.

Репетиции долгие, в среднем по четыре часа – два сами, два с хореографом. В парах исполняется уже четыре танца, в остальное время девушки либо танцуют на заднем плане, либо отдыхают. Репетиции пока не особо насыщенные, можно даже сказать – расслабленные. Времени много, есть возможность что-то менять, следить за качеством исполнения. Но даже так – колоссальная нагрузка.

Обычно после тренировки девушки уходят, а Black Thorn расходятся по делам – кто-то занимается, кто-то отдыхает. Хару предложил Софи зайти в кафетерий агентства.

Они называют это помещение столовой, но на деле это небольшой зал, где не готовят, а лишь раздают привезенную еду. Хару обедал здесь всего пару раз – неплохо, но с доставки вкуснее, конечно. Да и мяса в этой столовой много не дают, а Хару уже привык, что менеджеры закармливают их белком.

После обеда столовая не работает. Но здесь есть стойка с кофеваркой, микроволновкой и чайником. Капсулы для кофе есть всегда, но к аппарату скотчем приклеен листок: «не заливайте молоко». От менеджера Квон Хару знает, что это не потому что агентству молока жалко – кофеварку банально мыть некому каждый вечер. За ночь даже растительное молоко может прокиснуть, особенно, если на улице жарко. Сотрудники могут отравиться. Не нанимать же отдельного человека для мытья кофеварки по вечерам? Руководство вряд ли одобрит такие траты. Хару немного смешила эта ситуация – купили дорогой аппарат, а в итоге все варят в нем американо, потому что от молока отмыть некому. Лучше бы две подешевле купили, тогда по утрам очереди бы не было.

Хару включил кофеварку, подставив бумажный стаканчик, а сам сел рядом с Софи на стулья поблизости.

– Я удивлен, – признался он, – Никогда бы не подумал, что встречу русскоговорящего человека прямо на работе.

Говорил он по-русски, разумеется. Акцент у него есть, и заметный, но ему же экзамен сдавать. Пусть этот сертификат ему и нужен исключительно для поступления, нужно постараться подтянуть произношение до уровня повыше.

– Да? Я знакома с двумя девочками, которые работают с айдолами. Правда, они здесь закончили университет, а я – только курсы, – рассказала Софи.

– Курсы? – уточнил Хару.

– Это танцевальная школа, годовое обучение. Принимают по конкурсу, обучение бесплатно при условии, что знаешь язык.

– Правда? – удивился Хару.

Ему казалось, что в Корее ничему бесплатно не учат. Софи словно разгадала причину его удивления и пояснила:

– Программа действует только для иностранных граждан. Мне кажется, они за счет жительниц СНГ пытаются у вас рождаемость поднять. Нас на обучение приехало трое русскоговорящих. Замуж не вышла только я.

Хару не смог сдержать смешок.

– В университет тоже можно поступить бесплатно, но нужно знание корейского языка, – продолжила Софи, – Я вообще планировала, что здесь поступлю и на хореографа, но нереально затупила… сглупила? Поступила, как глупый человек?

Софи подбирала слова, словно вспомнила, что Хару не носитель языка и может не понимать сленг.

– Я знаю значение слова «затупить», – улыбнулся он, – Я смотрю русских блогеров. Только не говори быстро. Сейчас – нормально. В начале знакомства прямо голова разболелась от твоей скорости.

Софи захихикала и тут же продолжила рассказ:

– В общем, я затупила с документами, неправильно оформила, опоздала по срокам и оказалась в ситуации, когда до марта не могу поступить в местный университет. Кое-как оформила рабочую визу, заключив контракт с модельным агентством, но на деле просто смотрела, как скопленные на обучение деньги улетают в трубу, потому что мою внешность считали слишком уж… странной. А тут подвернулся такой случай. Мне подруга скинула объявление о поиске танцора, он в закрытом доступе был. Я так боялась, что меня не возьмут, что прямо ночью начала вашу хореографию учить. Опыта-то у меня ноль, а для местных это важно. Но мне повезло.

Хару задумчиво кивнул. Софи симпатичная, можно даже сказать – красивая. Но в Корее любят немного другой тип внешности – чтобы походила на персонажа аниме: почти кореянка, только немного другая. Русские девчонки работают моделями, бывают очень успешны, но вот Софи не повезло.

– То есть, ты в Корее не первый год?

Софи покачала головой:

– Полтора, получается. Прилетела за месяц до начала учебы, год обучения, и вот с февраля здесь… работаю. Поэтому не переживай. Девчонки рассказали мне, что у вас тут… парень-истеричка завелся. Даже если бы я работала с ним – меня капризами не испугать, мне деньги нужны.

Хару усмехнулся. Нужда, как известно, лучший тренер терпения.

– Ну, смотри, помогать я тебе особо не смогу…

Софи его прервала:

– Я бы и не просила. Понимаю, что вы здесь мало что решаете. Но сам факт того, что можно с кем-то поговорить на родном языке, да еще лично, а не по видеосвязи… это бесценно. И фанаткой вашей группы я не была. Я вообще как-то больше за девчонками слежу, фансервис от парней вызывает у меня приступы лютого кринжа.

Хару засмеялся, а потом шепотом признался:

– У меня тоже.

– Всегда это знала! – уверенно сказала Софи.

Хару, все еще смеясь, встал за готовым кофе. Протянул стаканчик Софи.

– А себе? – удивилась она.

– А у меня и так проблемы со сном, во второй половине дня кофе под запретом. И сахара здесь нет, но есть сироп на заменителе. Он мерзкий.

Хару показал бутылочку с «вишневым» сиропом. Кто вообще додумался купить такой вкус к кофе?

– Иу, – поморщилась Софи. – Кто добавляет вишню в кофе? Хорошо, что я не люблю сладкое. Спасибо за кофе. Сама я такими кофемашинами пользоваться не могу.

– И в кафе наверняка не покупаешь, – усмехнулся Хару.

– Конечно! Это грабеж – столько платить за айс американо! А нормальный латте здесь не делают, только на альтернативном молоке… И стоит он вообще неприлично.

Хару снова грустно улыбнулся. В последние полгода цена кофе его уже не особо беспокоит – высокие выплаты по контрактам снизили уровень возмущения из-за цен. Но Софи он прекрасно понимает – от кофе можно и отказаться. От мечты жить лучшей жизнью в городе своей мечты – уже сложнее. А то, что Софи нравится Сеул и она хотела бы здесь остаться, читается по ее поведению.

Глава 3
Интуиция

Хару не знал, что именно говорили Чанмину, но разговоры возымели действие. Он больше не спорил, ничего не требовал, качественно выполнял свою работу. Но внутри группы все равно ощущался какой-то холодок. Хару понимал, что преимущественно это связано с ним, ведь это он обижен на Чанмина… но не мог ничего с собой поделать. Он еще не переварил их прошлый «серьезный» разговор, когда Чанмин сказал, что Хару всего добился благодаря внешности. А тут опять – заявление о фаворитизме агентства. И то, и другое, в некотором роде, правдиво… но слышать подобное от человека, которого Хару считал другом… Это уже не дружба.

Наверное, именно друзьями они никогда и не были. Хару не особо легко пускает людей в свой ближний круг, по-настоящему близок он только с Тэюном, так же хорошо общается с Шэнем. За время после дебюта у Хару сформировались близкие отношения и с Юнбином, и с Сухёном, и даже с Ноа, которому языковой барьер заметно мешает раскрыться. А от Чанмина он словно отдаляется. И если зимой казалось, что на него можно положиться, он поможет и расскажет все нюансы… то сейчас Хару постоянно ощущает, что Чанмин недоволен успехами коллег по группе.

Сам Хару считает, что многое отдал, чтобы добиться своего нынешнего положения. Пусть даже главной причиной интереса людей является внешность. Пусть даже абсолютный слух и сильный голос даны от природы. Но год назад он был практически деревянным в плане спорта, едва пробегал два километра, с трудом разучивал хореографию и был вынужден замирать в танце, чтобы чисто исполнить свои вокальные партии.

И сейчас. Он хорошо подкачался, самому приятно на себя смотреть – фигура у него эталонная и приятно знать, что он этого добился сам, без спортзала он был просто длинной жердью. Научился танцевать, теперь разучивает хореографию примерно с той же скоростью, что и остальные, за исключением профессионалов – Юнбина и Шэня. За столь короткий срок стабилизировал вокал и уже может петь в движении, не задыхаясь. Он заводит полезные связи в индустрии, ради чего часто приходится улыбаться, когда хочется послать всех даже не по-корейски, а прямо на Великом и Могучем. И все это вовсе не свалилось ему с неба. Нормально, что этот прогресс не оценивают посторонние люди, но Чанмин-то рядом постоянно. Он знает, что Хару в общежитие приходит преимущественно для сна.

Поэтому Хару было обидно. Возможно, это какая-то детская обида, но… нормально относится к Чанмину не получалось. Скорее всего, со временем пройдет. По крайней мере, Хару на это надеялся.

Софи легко влилась в коллектив. Она хорошо говорила по-корейски, быстро сошлась с иностранками Джесс и Энни. Еще быстрее она разучивала хореографию, на первых записях репетиций очень хорошо смотрелась в кадре. Единственная проблема у нее возникла с оформлением визы в США, но связи Минсо помогли решить эту проблему, несмотря на очень сжатые сроки.

Всё время между фестивалями Хару был занят. Каждый день до обеда мотался на занятия. Два раза в неделю – русский, два раза – английский, один раз – математика. Два раза в неделю – тхэквондо, по разу танцы с частным преподавателем, вокал, да и еще Хару записался в модельную школу, потому что съемка в Шанхае показала, что ему стоит поучиться позировать. После обеда были репетиции для тура, иногда после всего этого Хару ходил в зал, иногда шел к Роуну «в гости», но чаще все же шел в общежитие. Много читал, а еще они все вместе играли в настолки – купили себе пару относительно недорогих игр, потому что Монополия и Уно уже надоели. И еще иногда они сами занимались вокалом по вечерам, горланя песни и доводя этим менеджера Квон, который прекрасно их слышал даже в квартире этажом ниже.

Один раз в выходные Хару сходил на блошиный рынок с бабулей. Там нашел несколько интересных брошей и сережек на продажу. Себе купил часы, бренд не самый известный, но тоже под управлением Richemont. Обошлись они ему недорого, но у них была большая трещина на стекле и слабый замочек металлического браслета. К счастью, Хару знает, где их можно починить.

После покупки часов настроение уже было хорошим, а тут еще ему повезло с хорошими галстуками – купил сразу два. Потом нашли оригинальный костюм Chanel из девяностых, в очень хорошем состоянии, купили для мамы – как раз ее размер. Он стоил не сказать, что дешево, но в бутике по такой цене купить можно разве что какой-нибудь парфюм.

Повезло Хару уже на выходе. Там продавец фасовал по коробкам украшения – 5, 10, 20 и 50 тысяч вон за штуку. Он просто доставал из общей коробки что-то, рассматривал его и небрежно кидал в коробку с ценником. Хару стоял поблизости и раздумывал – нужна ли ему статуэтка египетской кошки. Не нужна. Но она красивая. Но она ему не нужна. Бабуля в это время листала рейл с мужскими вещами. Краем глаза Хару отмечал, что в коробку с бижутерией за 50 тысяч вон полетела брошь в виде стеклянной сливы. Это ему надо, поэтому он подождет, пока разбор украшений завершится. Ожидая, пока хозяин закончит разбор, Хару полез ковыряться в сумках, нашел забавный тканевый клатч, полностью расшитый бисером – на нем изображена летящая синяя птичка. Цена – 20 тысяч вон. Вышивка красивая и необычная, можно будет подарить кому-нибудь. И цвет самого клатча универсальный – черный. Сразу отдав хозяину деньги за клатч, Хару пристроился к желанной коробке. Брошь он нашел быстро, а потом вытянул то, что заставило его удивленно смотреть то на предмет, то на владельца. К счастью, владелец был увлечен разбором сумок и кошельков – так же фасовал их по коробкам с разной стоимостью. Хару понимал, почему бусы могли показаться подделкой – дешевый замочек из магазина бижутерии, леска вместо нитки, сколы на бусинах. Но сколы на натуральном жемчуге не перепутать со сколами на бусинах, покрытых перламутром на производстве. Еще и большая часть жемчужин имеет неровную форму.

Хару поудобнее перехватил бусы и брошь, достал из кармана нужную сумму и окликнул продавца:

– Беру два, – объявил Хару.

Только спрятав приобретения в сумку, Хару немного успокаивался. Он, конечно, может ошибаться, но почему-то была уверенность, что он нашел на блошином рынке жемчужные бусы. Воодушевленный этими находками, Хару перерыл все ящики этого продавца, даже с сувенирным хламом, но больше ничего стоящего не нашел.

В понедельник после обеда ювелир подтвердил подозрения Хару – натуральный жемчуг, причем крупный, не культивированный, а именно дикий. Почему кто-то нанизал бусины на леску, которая может стать причиной порчи жемчуга – неизвестно. Но, скорее всего, именно леска и стала причиной, по которой хозяин лавки кинул бусы в коробку к дешевым изделиям. Бусины на леске недавно, поэтому испортиться не успели. Ювелир еще сказал Хару, что ему действительно ненормально везет на барахолках. Жемчуг – дикий, большая часть бусин в идеальном состоянии, со сколами только две из сорока одной. Можно продавать бусины как по отдельности, так и изготовить новое ожерелье. Примерную стоимость даже сложно прикинуть, навскидку можно дать не менее двадцати тысяч долларов, но ювелир посоветовал Хару заказать дополнительную экспертизу на крупной аукционной площадке, чтобы максимизировать стоимость дикого жемчуга.

Хару забрал бусины и сразу же отвез их в свою банковскую ячейку. Услышав вердикт ювелира, он сразу решил, что пока не будет их продавать. Бабуля любит жемчуг – только эти украшения она не продала, когда семья нуждалась в деньгах. У жемчужного ожерелья есть один неочевидный плюс – по нему не понять, ювелирка ли это или просто качественная бижутерия. То есть, даже если Хару закажет серьги и ожерелье для мамы, реальную стоимость этого комплекта поймут не все. Такая вещь может стать настоящей семейной реликвией. Украшения бабушки уже из культивированного жемчуга, они дешевле. Сейчас Хару не нуждается в деньгах, но, если такая необходимость возникнет, вряд ли россыпь диких жемчужин будет пылиться на аукционе годами.

Так что Хару решил пока оставить бусины на случай нужды. Если же он сможет купить дом без продажи жемчуга – закажет серьги и ожерелье, либо для мамы… либо для будущей жены, когда там она появится.

Софи впервые вышла на тренировку за десять дней до вылета. До последнего в агентстве был «план Б» – Чанмин «падает» перед отлетом, ему ставят диагноз «растяжение чего-нибудь», он на сцене сидит, не танцуя с остальными. Все для того, чтобы не объяснять, почему у него нет партнерши. Но обошлось – Софи успела выучить необходимые три танца, а Минсо смогла сделать ей визу в столь сжатые сроки.

Вылет был назначен на вечер четверга, поэтому после обеда не было репетиций. Хару, Тэюн и Шэнь решили пообедать вместе в том же малатан-кафе, где были зимой. Только в этот раз Хару заранее позвонил и узнал – не слишком ли много у них народа и есть ли свободный столик. Хозяин заверил, что для дорогих гостей столик всегда найдется.

Вот только зал был полон, у входа – очередь. Хару уже думал, что их обманули, как увидел у дверей дочь владельцев. Она узнала их даже в масках, и жестом показала обойти здание, пока их не заметили. Хозяин запустил их через черный ход и проводил на второй этаж – они лишь на секунду вышли в общий зал, исключительно для того,чтобы подняться по лестнице.

– После того, как вы нас прорекламировали, у нас нет отбоя от посетителей, – с улыбкой сказал хозяин, открывая перед ними дверь, – У нас была большая квартира сверху, мы надеялись, что у нас будет много детей в Корее, но не получилось. Две свободные комнаты мы переделали, это теперь… как вы это называете? Вип-кабинки. Одну мы держали свободной, потому что надеялись, что вы вернетесь.

Хару показалось, что он сейчас слезу пустит – вот это уровень благодарности.

Кабинки небольшие, у длинного стола шесть стульев, если потесниться – могут влезть и восемь человек. На стенах обои, имитирующие китайские бумажные перегородки, над столом – пара люстр в виде красных бумажных фонариков. На окне красные шторы, форточка приоткрыта, но прямо при них хозяин закрыл окно и включил кондиционер. Пока они снимали с себя маскировку из бейсболок и масок, хозяин убрал лишние стулья, протер и так чистый стол.

– Вы хотите сами спуститься? – спросил он. – Я, конечно, могу вам собрать заказ по вашему желанию, но, думаю, вам самим приятнее. Не думаю, что посетители вам помешают.

Они согласились спуститься. Набрали себе всего по вкусу, Шэнь и Тэюн опять посмеялись, что Хару выбрал морепродукты.

В самом кафе много было не фанаток, а именно китайцев. Разного возраста – молодые и постарше, почти все в простой одежде, загорелые – наверняка обычные работяги. Скорее всего, пост Шэня просто стал толчком, чтобы в это кафе приезжали те, кто скучает по родине и традиционной китайской еде. Кроме самого супа теперь в меню были и закуски.

Молодые девчонки, впрочем, в кафе тоже сидели. Увидев айдолов, те достали телефоны, начали хихикать, восхищенно их рассматривая. Но потом Хару, Тэюн и Шэнь ушли наверх, в свою уединенную комнату, и все эти хихиканья их больше не заботили.

– Это салат из медузы? – удивился Шэнь, когда перед ними поставили тарелку с закуской.

– Да, – кивнул хозяин, – мы смогли договорится, нам привозят под заказ, когда есть такая возможность. Сейчас сезон, пробуйте. Сегодня получилось особенно вкусно.

Хозяин вышел из комнаты, а Тэюн удивленно склонился над тарелкой:

– А медузы съедобны?

– Я пробовал в Шанхае, не умер, – ответил Хару. – Не скажу, что это лучшее, что я ел, но вкусно.

– Тебе все, что плавало в море, вкусно, – резонно заметил Тэюн и немного поковырялся в салате, выискивая кусочек медузы.

Хару расстроенно вздохнул: ну никаких манер, а общей тарелке еще ковыряется.

– Сейчас лучше, чем мы ели в Шанхае, – сказал Шэнь, – Сезон свежих медуз начинается ближе к концу июля, в Шанхае была заранее замаринованная, а здесь – свежая.

Хару хмыкнул и тоже с любопытством потянулся палочками к салату. Ну… отличия, на его вкус, не особо заметны. Просто консистенция у медузы забавная – она хрустит, как будто мягкие хрящики пережевываешь. Вроде странно, а вроде и рука сама тянется взять еще немного этой «хрустяшки». Чувствуется морской привкус, характерный для блюд из водорослей, но основа вкуса – это заправка из уксуса, соевого соуса, кунжутного масла, перца и сахара. В салат добавляют огурец и какие-нибудь хрустящие овощи, здесь это был дайкон, и немного куриного филе, обжаренного в большом количестве масла. И Тэюн прав – из-за того самого «морского» привкуса Хару может слопать целый тазик такого салата.

Когда перед ними стояли не только закуски, но и тарелки с супом, они наконец-то смогли начать нормально разговаривать.

– Возможно, вы меня осудите, но я внутренне радовался, когда с Чанмином провели все эти воспитательные беседы и он стал не таким засранцем, – внезапно сказал Шэнь.

Хару от настолько неожиданного начала разговора даже слегка подавился.

– При условии, насколько сильно было мое желание ему врезать – нет, не осуждаю, – мрачно ответил Тэюн.

Хару, перестав кашлять, признался:

– Я был близок к рукоприкладству, когда он доводил Ынён. Так что… не могу осуждать. Хотя самому немного стыдно за свое злорадство.

– Я был уверен, что тебя бесит его отношение к Ынён, – хихикнул Тэюн, – У тебя еще иногда выражение лица было… как будто ты увидел, как человек посреди улицы срет.

– Не за столом! – возмутился Хару.

Тэюн и Шэнь разом расхохотались:

– Именно такое выражение, – смеясь, сказал Шэнь. – Ты всегда так выглядишь, когда кто-то слишком некультурно себя ведет.

Хару недовольно закатил глаза. Не так уж он зациклен на хорошем поведении. Есть, конечно, действия, которые его раздражают… но ему не кажется, что их так уж много. Даже если бы на месте Ынён был гипотетический парень – Чанмин все равно вел себя отвратительно. А по отношению к девушке это выглядело не просто некультурно, но еще и как-то… глумливо, как издевательства над заведомо слабым противником.

– Как думаете, что ему такого сказал менеджер Ку? – спросил Тэюн.

Хару в это время был занят попыткой прожевать очень горячую рыбную тефтельку, поэтому ответил Шэнь:

– Уверен, Чанмину пригрозили заморозкой всей деятельности вне группы или вообще – исключением.

– Исключением? – удивился Тэюн.

– Что? И за меньшее исключали, – пожал плечами Шэнь. – У нас в группе единственный, кто может что-то требовать от агентства – это Хару, и то с кучей оговорок. Чанмин… опять же – может прозвучать грубо, но если бы на его месте дебютировал Дэхви, ничего особо в группе бы не поменялось.