Текст книги "На темной стороне (СИ)"

Автор книги: Оксана Кас

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 23 страниц)

Глава 23
Вы готовы сиять?

Подготовка к концертам была напряженной, Хару переживал за Сая – успеет ли, всё ли у него получится, не растеряется ли на сцене. Да и сама обстановка в общем и целом была неприятной. С одной стороны – плохо, что Сай пришел в группу в такой напряженный момент. С другой – из-за всего хейта в социальных сетях личный хейт в его адрес был едва заметен, все были слишком увлечены обсуждением проступков всей группы целиком.

В субботу слили личную информацию четвертой сасэнки, после чего неизвестные «цифровые Робин-Гуды» затихли. Но это не мешало людям в сети обсуждать происходящее. Шутка ли – разглашение личной информации человека, пусть даже и сасэнки. Утверждение – «какие фанаты, такая и группа» – стало очень популярно в сети. То есть, неизвестные «Робин Гуды» немного усложнили существование Black Thorn в медийном пространстве.

Но главной проблемой все еще оставался Чанмин. Его авария в пьяном виде всколыхнула общественность. Из-за постоянных вечерних посиделок после работы вождение в состоянии алкогольного опьянения – это и так больная тема. Общественность постоянно требует еще больше ужесточить законы, ввести еще больше рейдов по выявлению пьяных водителей… и все равно постоянно происходят аварии, виновниками которых становятся вечерние выпивохи. Чанмин – молодой, известный, с нагловатым сценическим образом – стал главным злодеем всея Кореи.

Казалось, что все это время все медиа пишут только о Black Thorn. Разумеется, из-за всего этого у группы формировался образ «скандалистов», крайне проблемных личностей. Фанаты их защищали, но случайные люди в интернете предпочитали ненавидеть. Кто-то даже говорил, что группу следует расформировать.

Но… скорости подготовки это не снижало. С понедельника начали проводить масштабные репетиции. В четверг впервые приехали на стадион, все осмотрели, провели проверку света и оборудования, пока без звука. В ночь с четверга на пятницу начали репетировать со звуком, первое время – тихим. В пятницу после обеда начались генеральные репетиции.

Даже Хару потряхивало от волнения. Масштабы концерта подавляли. На бумаге это выглядело попроще. Здесь же…

В самом начале шоу они будут выступать без подтанцовки, там всего четыре песни. Потом на сцене остаются танцоры-парни, они заполняют долгую паузу масштабным танцевальным номером, группа в это время переодевается и занимает свои места в специальных кубах – это мини-комнатки в два этажа, такие конструкции примерно два на два метра. Свет будет из-за спины, поэтому зрители в зале будут видеть только тени. Прием не новый, разумеется – «танец теней» используют достаточно часто. Здесь же главной особенностью будет то, что кубов четырнадцать, для семерки айдолов и их партнерш.

Хару смотрел этот отрывок на записи – выглядит очень круто.

Но технически сложно. Перерыв после первых четырех треков короткий, делать все нужно быстро – спуститься со сцены, переодеться, подняться в свои коробки…а потом нужна будет высокая точность движений. В танце силуэтов будет особенно заметно, если кто-то сбился с ритма.

Девушки танцуют на верхних кубиках. В середине номера они поднимают люк в своей коробке и прыгают вниз, задача айдолов – их поймать. Опять же – технически сложно. Но безумно красиво выглядит на записи. Хару и остальные смотрели видео с открытыми ртами.

Получилось, разумеется, не с первого раза.

Первые «прыжки» девчонок стафф страховал сверху, девчонки бегали вверх-вниз раз тридцать, наверное. Так все движения отрабатывались до автоматизма. После такой репетиции это перестало казаться чем-то сложным. Главное – привыкнуть. Хотя Хару все равно поражался тому, какие им смелые достались партнерши – они были в восторге от номера, хотя нужно падать в объятия партнера с приличной высоты без страховки.

Концерт целиком прогнали раз семь. С пением и без, с перерывами и цельным полотном. Операторы работали с ними с начала репетиции – отснятый материал тут же перекидывали на планшеты, потом парни сами все просматривали, выискивая ошибки.

К ночи приехали Роун, Минсо и директор Пак – они смотрели финальный прогон концерта, вроде остались довольны, но прямых комментариев не давали – Хару лишь видел их в зрительном зале, общаться к ним не подходили. Видимо, критиковать было нечего.

В общежитие Хару и остальные вернулись уже в половине двенадцатого. Усталые, все еще нервные. Молча разошлись по комнатам.

Когда Сай переезжал, парни решили сменить соседей. Тэюн занял кровать Чанмина в комнате Сухёна. На место Тэюна переехал Юнбин, а кровать Юнбина в комнате Ноа отдали Саю. Первоначально это делали, чтобы новенькому Саю было чуточку комфортнее. Все в группе понимали, что ему будет сложно стать частью сработавшегося коллектива. Подселить его в комнату к тому, с кем он хорошо общался все это время – это их попытка уменьшить уровень стресса. Тогда Тэюн предложил заодно и Юнбину поменяться местами – он переедет к Сухёну, потому что у них похожие ритмы сна и бодрствования, одинаковые увлечения, а Юнбину будет лучше с более спокойным Шэнем. Так и сделали. Итоговый вариант, судя по всему, нравился всем больше первоначального… особенно Сухёну. Если раньше их макнэ постоянно тусовался в гостиной, стараясь лишний раз не беспокоить Чанмина, то теперь по вечерам он громко хохотал вместе с Тэюном, и это несмотря на усталость. Шэнь с Юнбином купили себе огромный Lego и собирали его на одном из письменных столов, фоном то ли смотря, то ли слушая какие-то мистико-фэнтезийные сериалы. Тоже спелись, так сказать. Хотя Тэюн говорил, что они с Сухёном тоже хотят купить конструктор, но уже после тура. Хару был уверен, что Ноа с Саем не отстанут от общей тенденции – 100% купят себе набор через месяц. Хару про себя подумал, что ему конструкторы как-то неинтересны, так что отсутствие соседа по комнате стало особенно кстати – он бы не смог разделить восторг от собирания дракона из цветных кубиков.

В этот день Хару казалось, что он от волнения не сможет уснуть, поэтому он оттягивал этот момент – неспешно принял душ, выпил ромашковый чай, обменялся сообщениями со всеми, кого пригласил на концерт.

Во всей этой нервотрепке он всё же не забыл, что отправлять билеты положено не только родственникам, но еще друзьям и дружественным брендам, для чего Хару пришлось заранее всех обзвонить – он сделал это еще на прошлой неделе. Агентство предоставляет артистам по три бесплатных билета. Остальных своих гостей артисты спонсируют сами. Хару в общей сложности пришлось купить девятнадцать билетов. Представители фэшн-брендов взяли по одному месту. А вот Пак Вонбин, директор банка, лицом которого является Хару, смущенно попросил прислать два билета, для дочери. Хару только уточнил – исполнилось ли дочери шестнадцать. Еще Хару пригласил Минхёка с семьей, нескольких знакомых ведущих… рэпера Бохёна. Хотел пригласить и кузину, но не получилось – ей нет шестнадцати. Хансу тоже не придет по этой же причине. На фанмитинге к этому относились проще, но тогда и ситуация была другой. Если сейчас в сети узнают, что на концерт 16+ пришли несовершеннолетние родственники мемберов… это лишь добавит хейта.

Почти все приглашенные люди будут сидеть на отдельной трибуне. Так делается преимущественно для того, чтобы у друзей и партнеров группы не было необходимости сражаться за билеты с фанатками. Если места на особой трибуне не разойдутся по знакомым, их выставят на продажу перед концертом… это в теории. На деле остатки обычно распродаются знакомым знакомых.

Хару сказали, что большая часть приглашенных на концерт потом аккуратно возвращает деньги за билеты. Но он действительно не видел ничего ужасного в таких подарках, несмотря на приличные траты. Концерты проходят не особо часто, а большая часть приглашенных, на взгляд Хару, – неплохое вложение в будущее… Да и сам факт того, что все эти люди согласились прийти на концерты в самый разгар такого мощного скандала вокруг группы… Это ценно.

Поэтому перед сном Хару еще раз проверял сообщения, чтобы убедиться, что все придут. Большая часть приглашенных будет именно завтра, в воскресенье придет только представитель Cartier. Ему, к слову, Хару удивился больше всего. В отличие от Calvin Klein и Bouchard, контракты с которыми действительны, с Cartier ничего не подписывали – так, пара фотосессий, да еще Хару с Тэюном ходили на открытие бутика. Кахи осторожно заметила, что ювелирные бренды очень осторожны – вряд ли они предложат контракт в ближайшее время. А жаль. Кольца с пантерами Хару нравились.

Как бы там ни было, он просидел с телефоном почти до часа ночи. А потом решил, что все же попробует уснуть… и провалился в сон, как только поудобнее устроился в постели.

* * *

Подготовка к концерту начинается не особо рано утром. Сам концерт в шесть, саундчек (а он проходит перед зрителями) – в четыре. Встать нужно до полудня. Репетиции перед самим концертом не будет, потому что вокруг стадиона уже полно фанатов. Чтобы занять выгодное место у баррикад, многие девчонки занимают очередь еще в четыре утра. Они бы и ночевали на улице, у стадиона, но полиция их разгоняет.

По словам менеджеров, девушки сидят на земле с раннего утра и до открытия регистрации. Еще утром открываются палатки с мерчем и лайтстиками.

У New Wave это первый концерт, фанмитинг зимой был пробной версией такого события. Они кое-чему научились на собственных ошибках. Например – мерч теперь можно не только покупать, отстаивая длинную очередь, но и заказывать через интернет для самовывоза, заходя за заказом в другую палатку.

Хару и остальных парней привезли на стадион к трем часам. Они немного разогрели голоса перед саундчеком, еще раз походили по сцене, пообщались с режиссерами, выслушали напутствие от Минсо.

В гримерке Хару слышал сплетни стаффа. Из-за концерта было особенно много малознакомых людей, поэтому царила атмосфера легкого хаоса, что немного… воодушевляло. По крайней мере – его. А еще забавляли некоторые моменты.

Например, бегущая по коридору женщина, которая громко кричала в динамик телефона:

– А я сказала – вези лайтстики немедленно! Ты представляешь, сколько мы денег теряем⁈ Грузите их сейчас же!!!

Когда Хару уже направлялся на саундчек, эта же женщина бежала в обратную сторону:

– Да сделают этих пантер для Японии! Вези всё сюда!

Кажется, продажи мерча идут особенно хорошо… Это радует – чем больше они заработают на концерте, тем лучше будет отношение к группе. Сейчас, когда группе перемывают косточки все СМИ страны, это будет особенно важно.

У них – крытая арена, не совсем стадион. Воздух прохладный из-за работы кондиционеров, поэтому на саундчек парни выходили в худи и толстовках. У сцены – те, кто купил вип-билеты, именно они имеют ранний доступ. Трибуны пока свободны. Хару про себя подумал, что лично он не стал бы приходить на концерт за три часа до начала, чтобы посмотреть, как артисты исполнят пару песен без хореографии и сценических костюмов, но… фанаткам виднее, конечно.

Выйдя на сцену, они выстроились в линию, кланяясь. Хару сразу начал говорить – он нервничал и решил признаться в этом заранее.

– Это наш первый саундчек, – сказал он, – Мы немного волнуемся…

В зале раздались возгласы поддержки. Хару продолжил:

– Возможно, будем звучать немного неуверенно. Простите за это.

Он поклонился. Парни повторили его маневр.

Это не обязательно – саундчек и не должен проходить весело и задорно. Но сейчас у группы такое время, что лучше извиняться вообще за всё.

Включили музыку, они исполнили первую песню, потом вторую. В толпе уже мелькали игрушки, в том числе – лягушонок Сая. Он сам выбрал себе маскота, еще и доказывал стаффу, что действительно хочет лягушку и понимает, что его зеленая лягушка будет в оранжевом костюме, ему плевать. Цвет костюмчика, в итоге, сильно приглушили, сделав его пыльно-терракотовым, очень спокойным. Хару эти лягушата веселили. Пока одни комплексуют о внешности, Сай: «У меня большой рот, длинные конечности и я умею высоко прыгать, хочу быть лягушкой». Это одновременно и забавно, и очаровательно. Не такой уж большой у него рот, к слову.

Еще интересна история с птичкой Юнбина. Первоначально это был белый голубь. Но в Корее не приняли этот маскот, все ворчали, что даже белый голубь – это все равно «летающая крыса». Поэтому голубь осторожно превратился в «просто птичку» – все еще белый, но уже не похожий на какой-то определенный вид. Хотя Юнбин немного расстроился – Голубка Мира казалась ему хорошим отражением его личности.

Игрушки – отражение популярности. Хару боялся, что в толпе вообще не будет некоторых цветов. Но, хотя его черных пантер в темно-синих костюмах было очень много, хватало и других зверят.

На саундчеке отработали четыре песни. После опять поклонились, благодаря поклонников, долго махали на прощание.

– Хорошо, что есть саундчек, – выдохнул Сай, как только отдал микрофон стаффу, – Я рад, что была возможность сначала выступить перед меньшей аудиторией…

– Не переживай, все будет хорошо, – хлопнул его по плечу Ноа.

– Мы, правда, тоже безумно волнуемся, – признался Тэюн, – Фанмитинг ощущался иначе, а полноценный концерт…

– Чувствую давление, – признался Сухён.

Они вместе шли по коридору к гримеркам. Стафф к ним с разговорами не лез.

– Роун вчера написал мне сообщение, – сказал Хару, – Он сказал, что главное – хорошо повеселиться на сцене. Если артистам весело – зрителям тоже весело.

– Ох, – покачал головой Тэюн, – С нашим уровнем технической сложности… Выступить-то я безумно хочу, но как же страшно где-то не успеть… Еще и хореография в парах.

– Все будет хорошо, – уверенно сказал Шэнь, – Мы много репетировали.

Хару с улыбкой добавил:

– И вообще – ты же профессиональный айдол. Нужно хорошо сделать свою работу. Я уверен, что мы справимся.

Менеджер Квон так же молча открыл перед ними двери гримерки. Столы уже сдвинули вместе, подготовили еду на всех. Хару почувствовал, как у него засосало в животе, что было даже странно – обычно от волнения его, скорее, тошнит от еды.

На обед – стейки из красной рыбы, без соуса, рис и немного закусок. А еще вкусно пахло кофе.

– В честь концерта можете заказывать кофе с сахаром, – сказал менеджер Квон, – Мы доставим, но выпить нужно в ближайшее время. Сами знаете – за два часа до концерта кофе пить нежелательно.

Хару кивнул. Он кофе, тем более сладкий, пить не хотел. А вот парни были воодушевлены – они диктовали запросы на сиропно-сахарно-кофейные напитки прямо за обедом.

За два часа до концерта нельзя есть и пить то, что дает мочегонный эффект, даже самый слабый. За час вообще нельзя пить. Перед выходом на сцену им дадут теплую воду, чтобы увлажнить голосовые связки, но много тоже нельзя. У артистов не будет возможности остановить концерт, чтобы сбегать в туалет.

У их дебютного концерта условно четыре акта – короткое вступление, первая основная часть, вторая и заключительная третья. Перерывы между выходами на сцену небольшие – в среднем по десять-пятнадцать минут. За это время нужно успеть переодеться, поправить макияж, выпить немного воды (голосовым связкам нужна влага!), сходить в туалет. Полноценно пить воду они смогут только в финальном акте, когда будет меньше танцев.

Это всё артистам объясняют заранее. И по несколько раз – инструкцию проводят накануне и в день выступления. Оговаривается всё, даже походы в туалет. Когда тебя в зале ждет двадцать тысяч человек, приходится серьезно подходить ко всем процессам за сценой.

Глава 24
Командная работа

За полчаса до начала концерта парни покинули гримерку – во время концерта зайти в нее они уже не смогут.

Этот стадион с самого начала строили так, чтобы он мог служить концертной площадкой, поэтому за сценой все сделано действительно удобно – есть место для раздевалки, совсем рядом уборные, есть где отдохнуть, у стаффа тоже нет проблем с размещением.

Но это все равно – огромное общее помещение, большое количество людей, причем не всех Хару знает.

Им еще раз напомнили, что будет происходить в перерывах между актами. Переодеваться им будут помогать, но нужно знать, куда вообще идти. Хару уже начинало немного раздражать, что они слушают это в десятый раз, но он молчал – все волнуются.

Когда все были одеты, накрашены и готовы выходить на сцену, Хару подозвал к себе парней.

– Мы не делали так раньше, – сказал он, – И, кажется, зря. Нам нужно что-то… что-то вроде традиции перед выходом на сцену. Команды обычно собираются вместе перед началом.

Парни начали улыбаться. Это действительно так – раньше они просто выходили к зрителям, никак не взаимодействуя друг с другом. Но Хару смотрел выпуски с другими артистами, они часто перед сценой собираются, как-то подбадривают друг друга, заряжаются энергией.

– Я, если честно, боюсь просто до дрожи в коленях, – признался Сай.

– Не ты один, – ответил Сухён.

– Да ладно, все нормально будет, – уверенно сказал Тэюн, – Будем считать себя профессионалами. Вот посмотрите на Хару. Знаете, как он вечно загоняется? Но нацепил на лицо выражение «Я тут самый офигенный» и сделал все, как репетировали.

Хару смущенно улыбнулся, остальные тихо засмеялись.

– Давайте просто обнимемся, – предложил Ноа, – Говорят, объятия продлевают жизнь.

– Будем жить вечно! – радостно поддержал его Тэюн.

Они сформировали круг, положив друг другу руки на плечи.

– Без травм, без сожалений, – уверенно сказал Шэнь.

– И весело, как завещал вредина-Роун, – добавил Тэюн.

– Да, давайте просто сделаем это, – добавил Хару.

– И попрыгаем, – сказал Ноа. – Что? Нам же нужно взбодриться! По счету: Семь…

Они, уже начиная хохотать, подпрыгнули первый раз, а потом начали вместе отсчитывать до одного и вместе прыгать. Так как они все еще держали руки друг у друга на плечах, прыжки получались невысокими, но почему-то очень смешными.

Закончив, расцепили свои «объятия» и начали натурально ржать.

Хару оглянулся назад и понял, что почти весь стафф, не считая самых занятых, удивленно смотрит в их сторону. Это даже немного смутило.

Кто-то из стаффа опомнился:

– Всё готово к началу! Включаем вступление?

– Мы готовы, – уверенно сказал Хару.

У нужного входа на сцену загорелась зеленая лампочка – сейчас им туда. Один из звукорежиссёров побежал к этому входу, неся с собой алюминиевый чемоданчик с ручными микрофонами.

Микрофоны новые, сделанные специально для тура. Иногда для туров микрофоны украшают, делая их ярче и интереснее. Но это работает, если у группы нет интенсивной хореографии. Вес сценического микрофона для вокалистов около трехсот грамм. Вроде и немного… Но тебе предстоит активно махать рукой в течение получаса. Если поверх обычного корпуса наклеить стразы, сделать масштабные цветные инкрустации, добавить бантики и цветочки – у тебя в руках будет чуть ли не полкило чистого веса. Поэтому на их микрофонах только тоненькие цветные полоски, едва заметные, если специально не присматриваться.

Хару первым взял в руки свой микрофон. Чуть пригнулся, заходя в пространство под сценой. Человек из сценической команды дополнительно подсвечивал им дорогу, помогал забраться на подъемный механизм. В зале уже играла музыка вступления, громко кричали фанаты, ожидая их появления. Хару немного подпрыгивал на своем подиуме, разогреваясь.

Он уже чувствовал, как волнение постепенно пропадает, в теле появляется легкость. Сейчас начнется!

В наушнике раздался голос режиссёра концерта, который предупреждал о скором начале движения. Платформа под ногами дрогнула, Хару постарался придать лицу «пафосное» выражение, чтобы не было диссонанса с костюмами и оформлением сцены. Когда платформа поднялась достаточно высоко, чтобы сам Хару увидел зрителей, стало особенно громко – в зале начали кричать, перекрывая даже громкую музыку вступления.

Когда платформа вздрогнула, заняв нужную высоту, Хару начал двигаться к центру сцены. По сценарию они сразу начинают с танца, без приветственных речей и поклонов. Заняли свои позиции, мелодия вступления мягко перетекла в начало песни «You can do it», только в другой аранжировке – мощнее, с более темной энергетикой.

Заученные до автоматизма движения, такой знакомый текст. Главное здесь – не делать все механически, а вкладывать эмоции в танец и исполнение. И Хару старался. Пока он не смотрел в толпу, выбрал точку чуть выше голов зрителей и фокусировался на ней. Ему нужно время, чтобы привыкнуть к тому, насколько огромным кажется зал, когда он заполнен людьми.

После первой песни их оглушили крики зрителей. Теперь уже Хару осмотрел весь зал, поражаясь тому, как много людей. Он увидел на гостевой трибуне маму рядом с родителями Тэюна. Бабуля обещала прийти с дедушкой завтра. Минхёк пришел с Хаджин и Чимином, этим даже немного удивив Хару – необычный досуг для разведенной пары с очень взрослым ребенком, Хару не думал, что Минхёк примет его приглашение. А еще Хару увидел на гостевой трибуне Наён… ну, это ожидаемо.

Он помахал рукой знакомым. Орали ему в ответ, впрочем, фанатки у баррикад и те, кто сидел выше гостевой трибуны.

Между первыми песнями нет полноценного перерыва, практически сразу в наушниках начался отсчет до начала следующего трека. Они перестроились и начали выступать. Затем – третья песня подряд.

Парни сами попросили так сделать – им психологически было проще первые десять минут на сцене не думать, а просто делать то, что заучили наизусть. Физически это сложно, конечно – оттанцевать и спеть три не самых простых трека… но все равно проще, чем затем выстроиться в линию, чтобы начать разговаривать.

– Вау… Как вас много! – произнес Ноа, чем особенно удивил Хару.

Про себя он только понадеялся, что не слишком явно вздрогнул от неожиданности. Его удивление было положительным – он будет только рад, если Ноа перестанет стесняться. Но Хару заранее предвидит, что некоторые могут воспринять его удивление как проявление недовольства.

– Почему-то на фанмитинге эта площадка казалась меньше, – добавил Сухён.

– Наверное, это потому, что сегодня есть стоячие места, – добавил Тэюн.

В ответ им раздались громкие крики из зала. Шэнь продолжил:

– Мы очень волновались сегодня… Первый сольный концерт…

Снова крик толпы. Хару несильно похлопал Сая по спине:

– Ты как? – участливо спросил он.

В зале раздался смех и поддерживающие выкрики. У Сая дрожали руки, когда он подносил микрофон ко рту.

– В-возможно, я… упаду в обморок за сценой.

– Главное – не на сцене, – важно кивнул Ноа.

И они всемером, и зрители в зале начали смеяться.

– Перед выступлением Хару нам говорил: мы же профессионалы, мы справимся, – улыбаясь, заговорил Юнбин, – Так что Сай тоже профессионально будет падать в обморок за сценой. Но ему не нужно, не так ли?

Громкие крики в зале, снова выкрики поддержки.

Хару заранее проконсультировался, что они могут говорить со сцены. И Минсо, и Кахи, и Сон Анки – все в один голос утверждали, что для их группы, в данных условиях, лучше быть честными со своими фанатами.

– Мы волновались не только потому, что это – наш первый концерт, – сказал Хару. – После всего, что случилось две недели назад, мы переживали, что… будет много пустых мест в зале.

Ответом ему были многочисленные возгласы в зале – кричали «Не-е-ет» и «Мы вас любим!», «Мы всегда с вами!». Хару выдержал небольшую паузу и продолжил:

– Когда все случилось, было и страшно, и стыдно за поступки другого человека. Мы не знали, что будет дальше. До концерта оставалось совсем немного времени, нужно было переделывать хореографию, менять распределение партий, плюс многое было готово к самому концерту, всякие штуки для сцены… Мы даже не знали, за что браться в первую очередь. Я читал разные обсуждения в сети, сейчас хотел бы ответить сразу на всё: это мы вшестером просили директоров добавить в группу Сая. И мы боялись, что он не согласится. К счастью, он подписал контракт. Этот герой выучил новые для него партии и хореографию за десять дней, – Хару снова приобнял Сая, – И это при условии, что ему еще приходилось делать перерыв для съемок.

Теперь зал кричал еще громче – зрители начали аплодировать, выкрикивать похвалы в адрес Сая.

– Мы надеемся, что вы и дальше будете поддерживать Black Thorn в составе семи человек, – добавил Шэнь. – Нам пришлось заменить одного игрока, но мы стали только сильнее как команда.

Еще одна порция криков.

– Хочется надеяться, что и наша связь с вами стала только сильнее после всего случившегося! – добавил Тэюн. – Когда мы узнали, что зал будет полным… Спасибо вам огромное!

– Да, спасибо, – повторил Юнбин.

Они всемером поклонились, благодаря.

– От лица всей группы хочу еще раз извиниться за то, что мы заставили вас волноваться, – добавил Хару и они снова поклонились.

Из зала им кричали «Не надо извиняться», «Все в порядке», «Мы вас любим»… Но они должны были извиниться, иначе бы их потом назвали неблагодарными. Да, это был проступок Чанмина, а не группы, Сай вообще не при чём… Но таковы реалии корейского менталитета: проси прощения, даже если не виноват.

– А теперь… Музыку, пожалуйста, мы готовы петь, – сказал Хару, улыбаясь.

В зале радостно закричали, а они начали исполнять столь любимую публикой «Perfect love story».

Самое сложное было потом. Еще во время исполнения баллады на сцену начали выходить танцоры-мужчины. Когда последний припев был допет, танцоры выбежали вперед, а парни, все семеро, пригнулись, скрываясь за спинами танцоров, и начали по одному пробираться к выходу со сцены. Затем – быстрая пробежка, небольшая смена костюмов. Точнее – с них просто сняли укороченные «военные» пиджаки, которые у Хару вызывали ассоциации с гусарскими из-за золотых шнуров-нашивок на груди. Под пиджаками – рубашки. Ну… почти. По факту, это искусно скроенные футболки, которые только выглядят как облегающие рубашки. Пуговицы спереди – просто декор, эти «рубашки» надеваются через голову. Рукава три четверти заканчиваются подвернутыми манжетами (тоже фикция), края мягких воротников пришиты к плечам в нужном положении. Ну и самое смешное для Хару – для этих рубашек им пришлось надеть специальные подтяжки. Такие резинки на бедрах, к которым крепятся зажимы, зажимами закрепляют края рубашек, чтобы они не выскальзывали из брюк. Выглядит немного смешно и нелепо. Но первоначальным предложением стилистов были боди, то есть пришитые к этим рубашкам трусы… Этот вариант все признали жестоким, подтяжки были компромиссным вариантом. Кроме того – брюки всё скрыли, о подтяжках знают немногие.

Зато плотно сидящая одежда дает нужный результат для «танца теней», где очень важен четкий силуэт.

Сложнее всего было крепить головные микрофоны. Хару не очень нравилось, что следующую часть концерта они будут петь вместе с бэктреком… но он согласен и с тем, что грех портить такую классную парную хореографию необходимостью держать микрофон.

Переодевшись и подключив гарнитуру, они побежали к другому выходу на сцену, заняли свои места в «коробках», за ними закрыли заслонки. Хару услышал, как на место подгоняют мощные лампы – их будут подсвечивать из-за спины.

– Готовность десять! – прозвучало в наушниках.

Впрочем, Хару и так понимал, что скоро начинать – номер танцоров вот-вот закончится, они и так уже семь минут фанаток развлекают.

Последние цифры отсчета, гаснет свет… и потом так же резко зажигается. И Хару начал танцевать, ориентируясь на звук метронома в наушниках и заранее записанные звуковые метки.

Это сложная картинка танца – ты то танцуешь, то стоишь в темноте. Невозможно видеть, как справляются остальные, но тайминг приходится соблюдать.

И вот люк в потолке открывается, Хару подставляет руки и ловит Джесс. Тяжеловато, конечно – поймать ее с такой-то высоты.

И снова танец. Технически несложный, потому что они очень ограничены узким пространством коробки, но требующий четкого тайминга. Джесс, пока танцевала, широко улыбалась – она была главной фанаткой этого номера на грани сумасшествия.

Конец музыкального проигрыша, Хару толкает полупрозрачное сахарное стекло, благодаря которому тени силуэтов выглядели более четкими. Падая, сахарная субстанция разбивается на множество осколков. Хару и парни – в обуви на толстой подошве, а вот их партнерши – в профессиональных бальных туфлях с очень тонкой подошвой. Поэтому Хару берет Джесс на руки и переносит к той части сцены, где уже нет сахарных осколков. Он видел запись этого момента – выглядит как минимум стильно.

Ему кажется, что визг в зале переходит в ультразвук – видимо, номер оставил всех в полнейшем восторге. Но времени на размышления нет, уже начинаются первые аккорды «Salty skin»… некогда любимой песни Чанмина.

Девушки-танцовщицы активно выступают на сцене только в первом акте концерта. Тридцать минут – семь песен с небольшими перерывами на отдых и разговоры. Затем – перерыв почти пятнадцать минут, когда зрителей в зале развлекают предложением подпевать песням в стиле караоке. Второй акт: уже больше разговоров, всего шесть песен, но все с активной хореографией. Выступают они в красивых красно-черных костюмах, на которых вышиты розы. Причем у каждого – свой собственный, индивидуальный костюм. И третий акт, семь песен, практически без хореографии. Наряд – обычные джинсы и футболки, у Сухёна – смешная шапочка с ушками. Это практически классика к-поп концертов, когда финальный акт – время для веселья и развлечений.

В конце они снова поблагодарили поклонников и, как и договаривались, всемером выполнили традиционный поклон чоль – самый низкий.

Это даже не было чем-то навязанным, они делали это не из страха… Они действительно были благодарны своим фанатам. Во всех СМИ, на интернет-форумах, в социальных сетях – везде Black Thorn пророчат скорое расформирование, называют их «токсиками» и «проблематиками», требуют посадить в тюрьму сразу всю группу. Но при этом – билеты в солдауте, полный зал, распроданный мерч… и невероятный уровень поддержки.

Уйдя со сцены, Хару тут же почувствовал, как на него наваливается усталость. Мышцы разом стали ватными – кажется, до этого он держался преимущественно на силе воли и концертном адреналине. Менеджер Пён уже был рядом: полотенце на плечи, пауч с пюрешкой в зубы, сам менеджер идет рядом с ним с небольшим ручным вентилятором.

– Всё в порядке? – кричал стафф, – Травм нет? Кому-нибудь нужен врач?

– Мне нужна еда! – громко заявил Тэюн.

Все начали хохотать. Хару, посасывая содержимое протеинового пакетика, обернулся к остальным. Они-то уже более-менее привыкли к тому, что происходит с телом после двухчасового марафона танцев и пения, а вот Сая трясло. Врача он не звал, но штатный медик уже крутился рядом, задавая уточняющие вопросы. Сай отрицательно мотал головой. Судя по тому, что медик потащил его куда-то в сторону, в хорошее самочувствие не поверили, сейчас какое-нибудь успокоительное дадут, чтобы минимизировать риски для нервной системы.