Текст книги "На темной стороне (СИ)"

Автор книги: Оксана Кас

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 23 страниц)

Глава 7
Преступления без наказания

Хару аж потряхивало. Мало ему было экспромта во время первого дня фестиваля, теперь еще и это. Постоянно встречаться в коридоре с Нобу и Сонуном – уже неприятно. Хон Хесон он бы тоже предпочел не видеть как можно дольше. А тут еще эти кретины из TeamV.

Хару прогуглил эту группу – монстры-новички, долгожданная мужская группа агентства KimDrago, их называли «будущим к-поп музыки»… И длинный перечень достижений, рекламных контрактов и прочей мишуры. Джибом, который показался Хару самым неприятным из группы, был центром, его сейчас называют «асом» – то есть, он хорошо поет, хорошо читает рэп, хорошо танцует, участвует в написании треков. Хару проверил – он был соавтором нескольких второстепенных песенок на нескольких альбомах.

Но всё это не давало ответ на главный вопрос: почему мемберы опытной группы нарывались на конфликт прямо в общем коридоре?

Хару, конечно, слышал, что айдолы из крупных агентств могут вести себя высокомерно и даже агрессивно по отношению к молодняку из маленьких агентств. Но ему казалось, что это осталось в прошлом – сейчас у всех камеры в телефоне, почти на всех площадках есть камеры безопасности в коридоре, а интернет-сообщество очень любит обсуждать скандалы, клеймя айдолов злодеями и за меньшие прегрешения. Хару хейтят даже не за агрессию, а за обычные поступки, а тут прямо во время фестиваля в США люди не боятся задирать младших. Это потому, что в этих коридорах нет камер?

Хару задумался – а видел ли вообще эту неприятную сценку с «недоконфликтом» кто-то посторонний? Стафф сцены был занят подготовкой выступления женской группы, там если что-то и заметили, то разбираться не пошли из-за большого количества работы. То есть, нет ни видео-доказательств, ни посторонних свидетелей. Вот если бы завязалась драка – набежало бы много людей и ситуация бы стала достоянием общественности. Получается, команда TeamV просто понимала, что им ничего не будет за эту агрессию по отношению к Black Thorn. Агентство KimDrago очень большое, у них много артистов, большие связи. Даже когда менеджеры Пён и Квон расскажут о произошедшем инциденте руководству, телеканал NBS предпочтет ничего с этим не делать, ведь ссориться с таким количеством успешных артистов им не с руки. Максимум – напишут какую-нибудь полуофициальную бумажку, KimDrago такой же отпиской извинятся за поведение своей группы… и всё.

Вот теперь Хару даже немного разозлился. Обидно, что за их счет повеселились какие-то тупицы. Скорее всего, причина реально в банальной зависти к новичкам, поэтому таким образом парни из TeamV слили свое раздражение, взбодрились перед выходом на сцену… самоутвердились, ведь Black Thorn как хорошие детки кланялись и извинялись, хотя в этой ситуации однозначно были жертвами.

Вот так люди и начинают быть одержимы властью. Хару прямо захотелось однажды достичь такого уровня влияния, чтобы люди вроде TeamV не смели вести себя агрессивно по отношению к нему. А для этого, как известно, нужно много работать. И меньше нервничать, а то он так сляжет не от переутомления, а от какого-нибудь выгорания или депрессии.

Вернувшийся менеджер Пён был внешне невозмутим, но вслух сказал совсем иное:

– Скорее всего, организаторы ничего не будут делать. Максимум – маленький штраф выпишут. Они не захотят ссориться с KimDrago.

Хару показалось, что недовольно вздохнули сразу все в автобусе, включая американского водителя. Но ничего нельзя поделать. Пусть New Wave и является «дочкой» телеканала, по меркам музыкальной индустрии они – маленькое агентство. Один успешный коллектив, дебютировавший менее года назад, не способен заставить всех уважительно к ним относиться.

В отель возвращались в несколько упадническом настроении. Радость выступления полностью померкла из-за происшествия после, так что ехали в молчании. Несмотря на незначительность происшествия – никто не умер ведь – оно рассердило многих. Пока собирали вещи, Тэюн делился впечатлениями. Негативными, разумеется. Шэнь, который в Лос-Анджелесе жил в номере с Сухёном, вообще рассказал, что ему пришлось того успокаивать – Сухён решил, что все это произошло исключительно из-за его неосторожности. Так что даже в аэропорт ехали не особо счастливые.

Ночной рейс тоже не радовал соседями – FL!P летели вместе с ними, просто не в бизнесе – парни из группы заняли места рядом со стаффом Black Thorn. В отличие от Хон Хесон. Они не разговаривали, да и видел Хару ее всего пару раз, когда ходил в туалет, но все равно раздражало.

Не раздражало только то, что Им Минсо покупает своим подопечным дорогие билеты, а FL!P летают в худших условиях. Это радовало, но одновременно Хару было немного стыдно из-за этого злорадства. Мелочно же.

В общем, вся поездка выдалась крайне неприятной. Несмотря на отсутствие каких-то масштабных проблем, Хару был вымотан, ему ничего не хотелось делать – просто пару дней отоспаться бы. Но… до первого концерта их мини-тура осталось меньше месяца, так что придется сразу выйти на тренировку.

Вот только утром после возвращения в Сеул Хару ждал еще один неприятный разговор. Пока он меланхолично наносил на лицо все слои положенного ухода, Чанмин зашел в его комнату и многозначительно закрыл за собой дверь. Хару заранее понимал, о чем будет разговор, но до последнего надеялся, что Чанмин окажется достаточно вежлив, чтобы не поднимать эту тему. Но нет.

То, как Хару поступил в США – заставил Чанмина поклониться и силком повел к выходу. Это было на грани. Чанмин старше. Хару как лидер может давать ему указания, отчитывать за плохо сделанную работу, то есть, быть руководителем. Но строгая корейская иерархия требует не забывать о возрасте, сохраняя уважительное общение. Внутри тесного коллектива эти правила нередко игнорируются, но ровно до того момента, пока коллектив не окажется на виду у всех. Хару при посторонних повел себя так, будто Чанмин не только по званию его младше, но и по возрасту. Тогда Хару об этом не думал, для него было важнее избежать потенциальной драки, а Чанмин уже давно кажется ему той еще пороховой бочкой. Хару интуитивно именно от него ждет неприятностей. Поэтому он сделал, что сделал. Чанмин ожидаемо обиделся.

И обида его понятна – мало кому будет приятно, что тобой помыкают на глазах у других людей… Но вот то, как он эту обиду выражал…

– Ты не имел права так делать! – запальчиво сказал Чанмин в конце своей тирады.

Хару тяжело вздохнул. Время поджимает, ему еще себя солнцезащитным кремом обмазывать – сеульская жара за пять дней никуда не делась. А тут этот… обиженный великовозрастный ребенок.

– И как я должен был поступить? – уточнил Хару. – После всего, что было несколько недель назад, мог ли я быть уверенным в том, что ты сам поклонишься и молча уйдешь?

– Я что, похож на идиота, лезть в драку у всех на виду? – зло уточнил Чанмин.

– Не знаю, – честно сказал Хару. – Я понял, что ничего о тебе не знаю и вынужден постоянно ждать от тебя чего-то не совсем хорошего. Ты постоянно чем-то недоволен. Раз начал срываться на парнях и подтанцовке, то и до драк с другими айдолами недалеко осталось.

Чанмин аж побагровел от недовольства.

– Я бы. Ничего. Не сделал, – раздельно сказал он.

– Но я в этом не уверен, потому что твои поступки в последнее время… как минимум – заставляют быть настороже.

Хару отчетливо видел, что Чанмин ищет причины возразить, но не может найти действительно стоящие аргументы. Хару молча ждал. Он устал пытаться быть понимающим по отношению к Чанмину. Раз Чанмина не заботит, что чувствуют другие, то и Хару не обязан подбирать слова, боясь его обидеть.

– Ты – не центр вселенной! – недовольно сказал Чанмин. – Мы не обязаны тебе подчиняться.

– Мы – это кто? – холодно уточнил Хару.

Он понимал, конечно, кого имеет в виду Чанмин – остальную группу – но это абсурдно. Недавний разговор с Шэнем и Тэюном успокоил Хару – они разделяют его мнение о Чанмине и не видят в поведении Хару ничего, переходящего границы. Как лидер Хару имеет право так себя вести. С точки зрения трейни он вообще может в них кроссовками кидаться за ошибки – авторитет лидера в к-поп коллективах достаточно велик, потому что именно лидер отвечает за всех перед начальством.

Чанмин насупился. Он, по всей видимости, тоже понял, что никаких «мы» нет. Хару, надеясь поскорее отделаться от Чанмина, заговорил сам. Он решил быть откровенным.

– Я устал. Устал подстраиваться под тебя, входить в твое положение. Тем более – в ответ я получаю лишь еще больше претензий. Тебе обидно, что я тебя затмеваю. Что мне продюсеры определили самую красивую танцовщицу. Что меня хорошо знают разные работники закулисья. Что я как лидер имел полное право поступить так, как я поступил в Лос-Анджелесе, пусть это и было не совсем этично.

– Не строй из себя праведника! – буркнул Чанмин.

– Не буду, – спокойно сказал Хару. – Больше не буду. Ты мне сказал, что думаешь, я тебе отвечаю как лидер группы: я поступил так, потому что твои действия в последние месяцы заставили меня сомневаться, что ты способен избежать прямой конфронтации самостоятельно. Это все. А теперь – уходи, у меня еще есть дела, нам до выхода всего пятнадцать минут.

Чанмин недовольно зыркнул на Хару, но из комнаты вышел. Правда, напоследок громко хлопнув дверью. Хару смог лишь устало вздохнуть. Он вообще не представлял, что делать со всей этой ситуацией.

* * *

Фестивали принесли группе заметный успех. Прежде в Корее многие не знали группу, просто песни пользовались популярностью. То же самое было и в США – одна песня в главном чарте вовсе не значит, что люди знают исполнителя песни в лицо. Но мощные живые выступления повышают узнаваемость группы, так сказать – укрепляют личный бренд.

Благодаря этому в Сеуле их ждало сразу несколько приглашений на съемки, а Чанмину вообще предложили стать временным ведущим достаточно популярного утреннего шоу про спорт. Сейчас Хару было даже обидно, ведь это он его посоветовал – он знаком с постоянным ведущим шоу. Ведущий вот-вот станет отцом, а в Корее сейчас мужчины стараются помогать супругам как до родов, так и месяц после, очень многие берут длинный отпуск (если работа позволяет, конечно). В общем, Чанмин снимет четыре выпуска шоу, тем самым обеспечив ведущему больше времени с первенцем. Лучше бы Хару посоветовал Тэюна. Так нет, решил помочь самому несчастному… как бы теперь этот несчастный чего-нибудь не выкинул на шоу, позоря еще и советчика-Хару.

Еще группе предложили сняться в Running Man – одном из самых популярных и рейтинговых шоу в стране. Всю группу не пригласили, но предложили агентству самостоятельно выбрать четверых из семи. Агентство считало, что обязательно должны идти Хару и Тэюн – у них известная «химия». Чанмин, разумеется, тут же вызвался быть третьим. Менеджер Ку многозначительно посмотрел на Хару, словно говоря – тебе выбирать. Хару пожал плечами:

– Давайте начнем с тех, кто не хочет?

– Если можно, то без меня, – тут же ответил Юнбин. – Это юмористическое шоу, другие справятся лучше меня.

– То же самое, – заметил Сухён.

Эти двое Хару совсем не удивили. Они всегда немного теряются на развлекательных шоу. Юнбин может собраться, отработать серьезные выпуски вроде интервью или каких-то бесед, но именно развлекательный контент ему дается тяжело. Зачем мучить человека?

– Шэнь лучше меня знает корейский, – ответил Ноа. – Если это возможно…

Хару повернулся к менеджеру Ку и развел руками, типа: вы и сами все поняли. Менеджер Ку улыбнулся:

– Странные вы. Но ладно. Возможно, с медийной точки зрения и хорошо – пойдут те, кого прежде называли королевской четверкой. Съемки на следующей неделе, в субботу. И это вся информация, которую нам дали, остальное будет для вас сюрпризом… для нас тоже.

Менеджер Ку зачитал еще несколько приглашений, но уже попроще. Хару согласился на фотосессию, Тэюн снимется в шоу, где популярные личности выступают в качестве учителей или тренеров, и проведет урок тхэквондо для детишек. Обычно айдолы снимаются в шоу только для промоушена альбома, но отсутствие новой музыки вовсе не должно становиться причиной отказываться от таких предложений. Так что придется поработать перед началом тура.

А в остальном – месяц до начала тура обещал быть спокойным и размеренным.

* * *

Англоязычные комментарии под трансляцией первого дня Kcon Лос-Анджелес

* BubaBobba: Кто-нибудь знает, что произошло, почему Хару и Билли почти полчаса болтали о всякой ерунде?

** LoveMee: Мэй признался, что умудрился упасть прямо перед выходом на сцену. Пока его приводили в порядок, эти двое развлекали зрителей, как могли.

*** BubaBobba: Ого! Но у них неплохо получилось. Хотя и немного слишком заумно. Хару всегда такой?

**** Thorny: Нет. Он не идеально знает английский, поэтому выражался относительно просто.

***** BubaBobba: В смысле? То есть, по-корейски он бы еще больше умничал?

****** Thorny: За это его и любят))

* * *

* HollyPolly: Я почти не удивлена, что Хару даже к прослушиванию музыки подошел настолько серьезно. Специально слушать знаковые альбомы, чтобы понять, на чем базируется современная поп-музыка? Звучит как-то слишком… не про поп-музыку.

** BT-Best: Не знаю… по-моему, очень в его стиле. Ждем отчетного доклада по теме. Я бы почитала, к слову.

*** HollyPolly: Согласна. Я прослушала все названные альбомы. Что-то понравилось, что-то – нет, но там очень много хитовых песен. Хотя не все названные альбомы показались мне лучшими в карьере артиста.

**** Art’n’House: Хару говорил о значимых альбомах, а не о лучших. Есть большая статья в журнале Billboard – «Самые важные релизы 2000–2020 годов». Уверена, что Хару ее прочитал – то немногое, что он успел сказать, перекликается с написанным в статье. Там как раз говорили о том, что все самые важные альбомы этих двадцати лет были созданы женщинами, но не все эти альбомы были финансово успешны и не все любимы фанатами.

***** LoveHate: Какая-то статья феминисток, видимо.

****** Art’n’House: Мимо. Писал статью мужчина, да и говорил он об этом не как о победе женщин, а просто как о свершившимся факте. И есть одна немаловажная деталь – продюсерами и сонграйтерами на этих альбомах чаще всего являлись мужчины. Хару об этом умолчал, но – я уверена – он это знал. У него продюсерское направление в школе, с чем может быть связан и интерес к поп-музыке.

******* HollyPolly: Я уже и забыла, что в его школе есть направления… Неужели Хару планирует стать музыкальным продюсером?

******** BT-Best: Об этом мы вряд ли узнаем до момента его поступления в университет. Но… я тут подумала, что изучение поп-музыки могло бы быть школьным проектом.

* * *

Англоязычные комментарии под трансляцией второго дня Kcon в Лос-Анжелесе:

* HollyPolly: Все, кто выступал после Black Thorn, выглядели блекло. Мальчики по-настоящему зажгли.

** VictoryTeam: Не нужно принижать способности других только потому что у вас есть свои фавориты. TeamV – прекрасные перформеры, поэтому их и поставили выступать последними.

*** NightKnight: Вынуждена с вами не согласиться. Смотрела всю трансляцию из любопытства, мои любимчики Nox выступали прямо перед Black Thorn и я могла бы уйти… но как же зажгли мальчишки BT. Не знаю, что думают фанаты группы насчет парных танцев, но для простого зрителя – это было безумно красиво.

**** BT-Best: Внутри фандома есть делулу-фанатки (в основном – азиатки), которые все еще не могут смириться с тем, что парни так тесно общаются с девушками, но большинство приняли эту ситуацию. После того, как в сети завирусился именно парный челлендж на Salty skin, возмущения стало меньше – очевидно, что наличие партнерш выигрышно выделяет парней на фоне остальных к-поп групп.

* * *

* Monika: Блондинка, которая танцует с Шэнем – кто ее знает? Я была очень удивлена, увидев в подтанцовке девушку с европейской внешностью.

** LikaBrown: Она русская. У нее есть инста, но там все на русском. Зовут Софи, выигрывала крупные соревнования по спортивным бальным танцам в 16 лет, можно сказать – у нее юниорский титул в чемпионате Европы.

*** Monika: Ого. Понятно, почему ее поставили к Шэню. Но как ее в Корею-то занесло?

**** LikaBrown: Корявый встроенный переводчик приложения говорит, что она училась в Сеуле в танцевальной школе, хорошо знает язык. Думаю, таких, как она, будет становиться все больше – по к-попу тащатся многие, среди них немало танцоров. А подтанцовка для к-поп коллективов требуется постоянно, ведь номера становятся все более зрелищными.

***** Monika: Что-то резко захотелось изучать хореографию в Южной Корее…

* * *

* CarmenS: Кавер на Scorpions был максимально неожиданным решением для к-поп коллектива. Но мне столько раз попадались отрывки их выступления, что стало любопытно и я посмотрела всё выступление целиком. Они такие крутые! Мне всё время к-поп казался каким-то прилизанным, слишком правильным, но эта группа меня реально удивила. Когда у них ближайший тур в США?

** Monika: Увы, эти красавчики пока в США не едут. Их ближайший тур – азиатский, всего три города.

*** Thorny: Мне кажется, агентство осторожничает. Уверена, что площадки на 10–20 тысяч человек они смогли бы собрать без особых проблем и в США, и во многих городах Европы.

**** Monika: Полностью с вами согласна. Надеюсь, что после второго альбома они все объявят о мировом туре. Такая сценическая экспрессия… хотелось бы увидеть вживую, желательно где-нибудь поближе к Нью-Йорку, я ненавижу летать на самолете, а ехать на машине через всю страну – слишком долго.

***** LikaBrown: Тоже аэрофобия? Мне очень бы хотелось увидеть их живое выступление, но самолеты пугают больше. Поскорее бы мировой тур.

Глава 8
Происшествие

На первых же выходных после возвращения из Лос-Анджелеса Хару отправился домой, чтобы отпраздновать уже прошедший день рождения дедушки.

Это были обычные домашние посиделки, достаточно приятные, несмотря на то, что папа тоже присутствовал. Вкусная еда, интересные разговоры – все было просто замечательно.

Бабуля приготовила любимую еду дедушки – свиные ребрышки, запеченные в духовке в особом маринаде. Она редко их готовит, потому что блюдо получается достаточно жирным, а дедушке такого нельзя много. Но врач говорил, что иногда можно. Когда, если не в день рождения?

Именно причитаниями о том, что не стоило готовить такое жирное блюдо, бабуля и встретила Хару в холле госпиталя, куда дедулю привезли на скорой в понедельник вечером.

Хару мылся в душе, поэтому первый звонок мамы даже не принял. Подумал, что ему звонят просто поболтать. Но, когда телефон зазвонил снова, он наскоро обернулся полотенцем и поспешил к телефону. В динамике – испуганный голос мамы.

Дедуле стало плохо еще в воскресенье вечером, он жаловался на боли в животе, но упрямо говорил, что все пройдет. В понедельник не прошло, к четырем часам поднялась температура. И бабушка, дождавшись возвращения мамы, позвонила в скорую. Дедуля, разумеется, все еще был против таких мер.

Хару всей своей семье оформил очень хорошую медицинскую страховку, плюс симптомы были тревожными, поэтому на вызов выехал сразу врач – в Корее такое возможно. После осмотра дедушку забрали в больницу, причем не в ближайшую, а в ту, которую Хару когда-то выбрал для прохождения всех медицинских обследований. В общем, сработали настолько оперативно, что бабуля едва успела одеться, чтобы уехать вместе с врачом. Мама же сразу позвонила Хару.

Кажется, Хару впервые выбегал из общежития в таком виде – с мокрой головой, напялив на себя первое, что попалось под руку. Под руку ему попалась приготовленная на завтра свежая спортивная форма – плотная белая футболка без рукавов, очень облегающая, плюс серый спортивный костюм свободного кроя – широкие штаны и толстовка на молнии. Одежда была рекламной, собранной с учетом того, что для первого тура ведется документальная запись, а Хару хотел немного «понтануться» фигурой – раздеваться не планировал, но эта футболка хорошо все подчеркивает.

Он не задумывался о том, что надел, но почему-то собрал сумку, покидав в нее чуть ли не все подряд – кошелек, пустую бутылку для воды, трусы и носки, зарядку для телефона, книгу… Напоследок просто смел в сумку четверть содержимого полки с косметикой, надеясь, что туда упал хотя бы один увлажняющий и один солнцезащитный крем. В таком виде – с мокрой головой, сумкой на длинном ремне и облегающей футболке – он выбежал из общежития, запрыгнул в такси и всю дорогу до госпиталя мысленно подгонял автомобиль.

Страх парализовал его мысли. Он не мог нормально думать, не мог ни на чем сосредоточиться, его практически трясло от беспокойства. Из-за волнения он забыл толстовку в салоне автомобиля и водителю пришлось бежать за ним, чтобы вернуть ее. Хару видел перед собой только стойку регистрации, остальное его уже не интересовало.

– Нам Гаон, – выдохнул он, прислонившись к стойке.

Девушка отвлеклась от экрана монитора, подняла на него взгляд… и тут Хару осознал, что нарушил вообще все правила по безопасному передвижению айдолов по городу – без маски, без бейсболки… вполне мог еще и сасэнок за собой в больницу привезти.

– Нам Гаон… в отделении хирургии, – немного смущенно сказала девушка. – Вам на третий этаж, если поедете на этом лифте – после выхода направо до конца коридора, дежурный врач Хван…

Дальше Хару уже не слушал. Он побежал не к лифту – это казалось ему слишком долгим – а к лестнице рядом. Перешагивал через две ступени, едва не сбил какую-то девушку, от бега по коридору отказался только потому, что этим мог нарушить чей-то покой.

Бабуля, как в какой-то дораме, одиноко сидела в кресле у палаты интенсивной терапии в конце коридора третьего этажа. Увидев Хару, она бросилась к нему, начала плакать и причитать, ее слова удалось разобрать не сразу: подозрение на какие-то проблемы с камнями в желчном, которые нашли еще зимой. Обострение могло случиться из-за жирной пищи.

Хару, как мог, успокаивал бабулю, а сам высматривал врача. К счастью, тот появился уже через несколько минут после того, как пришел Хару.

Доктор Хван не выглядел как человек, который только что спасал жизни. Он вышел спокойно, сразу направился к Хару и бабушке.

– Здравствуйте, – чуть поклонился Хару, – Я – внук Нам Гаона.

Врач немного удивленно вздернул брови: видимо, узнал Хару.

– Сильно не беспокойтесь, ваш дедушка стабилен. Мы сделали все необходимые анализы, подтвердили предварительный диагноз врача из скорой – острый холецистит, один из камней застрял в желчном протоке. Это лечится, даже в таком возрасте, как у вашего дедушки. Операция срочная, но не экстренная, мы назначили ее на утро. В восемь утра на смену выйдет очень хороший хирург, он первым делом прооперирует вашего дедушку, все будет хорошо.

– Операция? – испуганно выдохнул Хару.

– Я понимаю, что вы волнуетесь – ваш дедушка не молод – но его случай невозможно вылечить без операции, промедление тут не пойдет на пользу. Не волнуйтесь, это стандартная операция, все будет хорошо.

– У него же давление, – испуганно сказала бабуля.

– Мы знаем, мы все проверили, – успокаивающим тоном продолжил врач. – В клинике хорошее оборудование, команда, которая будет оперировать вашего супруга, очень опытная, они умеют работать с возрастными пациентами. За ночь мы его стабилизируем, сейчас он уже не чувствует боли, к утру будет полностью готов к проведению операции. Единственное, пожилые пациенты могут долго отходить от наркоза – скорее всего, до вечера он будет сонным и не сможет нормально с вами поговорить. Поэтому мы пропустим вас к нему сегодня, но не сразу. Хорошо?

Хару кивнул, бабуля тоже.

– Не плачьте, не пугайте пациента еще больше, он и так волнуется, – мягко улыбнулся доктор Хван, – Сходите умойтесь, приведите себя в порядок, постарайтесь не плакать при пациенте, хорошо?

Он дождался кивка от бабушки и продолжил:

– Где-то еще минут пятнадцать-двадцать к нему нельзя, поэтому не торопитесь. Когда медсестры все подготовят – вас позовут. Они же вам отдадут распечатку с диагнозом, чтобы вы смогли все почитать в интернете… там все почему-то объясняют лучше, чем мы, врачи. Но я вас прошу – не волнуйтесь зря. Эту операцию делают часто. Понятное дело, что я не могу гарантировать сто процентов успеха. Риски есть, но они минимальны. Хорошо? Не плачьте, пожалуйста.

Бабуля всхлипнула и нерешительно улыбнулась. Хару тоже немного успокоился. Операция все еще его пугала, но слова врача заглушили панику.

– Если сильно волнуетесь и боитесь, что не сможете спокойно поговорить – скажите медсестре, она даст вам самое слабое успокоительное. Накануне операции пациенту нельзя волноваться. Хорошо?

Бабуля снова кивнула. Хару тоже.

Когда врач ушел, они вместе сходили в туалет, бабуля умылась, Хару постарался как-то руками причесать волосы. Худи он умудрился снова где-то потерять – вроде висело на сумке, а сейчас нет. Из-за чертовой футболки стало как-то неуютно. Видимо, в больнице пересменка, и все молодые медсестры только что шеи не сворачивали, рассматривая его. Полсумки косметики взять додумался, а хотя бы одну маску – нет. На первом этаже есть аптека, но Хару опасался туда идти – вдруг в это время их позовут к дедушке.

В коридоре они просидели, как показалось Хару, целую вечность. Бабуля все переживала, что камень в протоке застрял именно из-за приготовленных ребрышек: надо было следовать предписанию врача и избегать жирной пищи, а она позволила себя уговорить. Еще винила себя за то, что сразу не настояла на больнице, хотя дедушка плохо себя чувствовал еще в воскресенье вечером.

Хару держал бабулю за руку, но сам мыслями был далеко.

В голове у него упрямо билась только одна мысль: он не готов терять родных.

Антон потерял практически всю семью, у него никого толком не осталось. Повторения этого сценария не хотелось. Он понимал, что бабушка с дедушкой не молодые, а вечной жизни не существует… но разве не азиаты славятся долгой жизнью? Он был уверен, что у него в запасе есть еще лет тридцать… ну хотя бы двадцать. Они ведь совсем не кажутся больными. Давление у дедушки – это последствия напряженной работы в молодости, но правильный образ жизни должен был помочь ему прожить долго даже с гипертонией. И тут – такое. Камень в желчном. Еще и операция.

Хару пытался убедить себя, что все будет хорошо – в Корее хорошая медицина, а стремительно стареющее население неплохо натренировало хирургов работать с возрастными пациентами. Все должно быть хорошо… Все непременно будет хорошо.

Но он все равно переживал.

Наконец их позвали в палату. Медсестры помогли надеть одноразовые халаты, шапочки, бахилы и маски на лицо. Несмотря на то, что дедушка в сознании, он все же в палате интенсивной терапии, где и проведет ночь.

Про таблетки Хару не напоминал: как только они прошли через двойные двери, отгораживающие интенсивную терапию от коридора ожидания, бабуля разом собралась, распрямила плечи и даже зашагала по-другому, уверенно и твердо.

Хару ожидал увидеть что-то вроде реанимации – в памяти Антона это были холодные пустые помещения, куда крайне неохотно пускали посторонних. Или что-то из американских телесериалов – красивые палаты на одного. Реальность оказалась где-то посередине. Палата была рассчитана на четырех человек, три койки заняты, каждую можно отгородить закрывающейся шторкой. Автоматические кровати с возможностью поднять часть для удобного положения сидя, работающие мониторы с какими-то диаграммами, у стен тумбы на колесиках с оборудованием и лекарствами… очень много тумб с оборудованием и лекарствами. Судя по тому, что все мужчины в палате в сознании, это не совсем реанимация, скорее – предоперационная палата. Больница многоэтажная, «опасных» пациентов лучше держать поближе к месту, где, при необходимости, им можно оказывать экстренную помощь.

Дедушка лежал на кровати, которая ближе к двери. Увидев Хару и свою супругу, он радостно улыбнулся.

– Обниматься нельзя, – полушутя погрозила пальчиком медсестра, – На нем оборудование, проверяем работу сердца, чтобы к моменту операции у врачей было больше данных.

Хару кивнул – он уже увидел провода и пластыри, которые выглядывали из под больничной рубашки дедушки. Но выглядел тот вполне бодро, просто немного бледным. Пока Хару и бабуля радостно его приветствовали, медсестра подвезла два стула на колесиках и задвинула шторку, давая им хотя бы иллюзию приватности разговора.

– Со мной все хорошо, – улыбался дедушка. – Как только мне сделали укол обезболивающего – я уже был готов идти домой, но врачи настаивают на операции.

– Я тебе дам – домой! – возмутилась бабушка, – Слушайся доктора.

– Как видишь – я еще здесь. Даже проводами всего опутали, а я не возмущался. Не нужно сильно переживать. Ты же сама говорила, что это очень хорошая больница, здесь прекрасные врачи. В планах у меня еще правнуков понянчить, а старший внук, с такой-то карьерой, вряд ли до тридцати меня осчастливит.

Дедушка весело улыбался, словно сам пытался сделать ситуацию менее серьезной, переводя все в шутку. Он попросил принести ему завтра очки и книгу, а еще поговорить насчет меню – он очень хочет чаю, с удовольствием попил бы после операции. Ну и попросил бабулю принести ему кое-какую одежду и электробритву. Хару мог только мысленно удивляться: накануне важной операции он все еще думает о том, что ему важно не только чистое белье, но и отсутствие волос на лице.

Когда через пятнадцать минут посещение закончилось, Хару сразу пошел к врачу – узнавать насчет чая. Врач ответил, что можно, но не очень крепкий, так что они могут принести в больницу свой чайник. А еще выдал рецепт на успокоительное и снотворное – бабуля попросила.

– Я сама все куплю, не переживай, – сказала бабуля, когда они подошли к аптеке, – А ты пока позвони своей маме и начальству. Там, наверное, все волнуются.

Хару вздрогнул – он об этом начисто забыл. Парни ведь тоже волнуются, как минимум – Тэюн. Хару на бегу бросил, что дедушка попал в больницу, а больше ничего не объяснял.

Но сначала он позвонил маме.

– Значит, операция, – печально вздохнула она. – Надеюсь, все будет хорошо. Я уже позвонила твоему папе, Тэюну и продюсеру Им, объяснила ситуацию.

– Тэюну и Им Минсо? – удивился Хару.

– Догадалась, что ты слишком взволнован, чтобы подумать об этом, – сказала мама. – Можешь позвонить сам, объяснить ситуацию подробнее, потому что я только попросила их не беспокоить тебя какое-то время. Ты сегодня дома ночевать будешь?

Хару не смог сдержать теплой улыбки: мама успела даже его начальству объяснить ситуацию.

– Да, дома, – ответил Хару, – Отпрошусь и завтра, наверное, не пойду на репетиции. Все равно танцор из меня будет просто отвратительный.