Текст книги "На темной стороне (СИ)"

Автор книги: Оксана Кас

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 23 страниц)

Глава 34
Отложенные разговоры

Наён не собиралась подслушивать, но так уж сложилось… Да и не виновата она – дверь кабинета дедушки была открыта настежь, разговаривали не особо тихо. Единственное – Наён не должно было быть в этой части дома в это время. Но и прямого запрета не существовало, просто она вернулась чуть раньше.

Зайдя в дом, она направилась к кабинету дедушки, чтобы отпроситься ночевать у папы, но замерла в коридоре… Осталось пройти совсем немного – и вот она, дверь, но Наён остановилась, услышав разговор.

– … то есть, он взялся за старое, – прозвучал голос дедушки.

– Так как Юнби он навредить не может, пытается что-то плохое сделать брату и сестре Им. С братом сложнее, а сестре он устраивает проблемы с ее к-поп группой, – ответил дядя.

Голос у дяди очень уж узнаваемый, Наён он всегда казался очень строгим просто из-за как будто «металлического» тона. С чем связано это ощущение – сложно сказать, но дядю многие считают суровым и даже жестоким просто из-за голоса. Семейная тайна заключается в том, что он достаточно чувствительный человек, в кругу семьи часто начинает плакать, если видит или слышит что-то трогательное.

– Ты уверен, что это Манхи? – спросил дедушка после непродолжительной паузы.

До этого Наён собиралась уйти – зайдет к дедуле позже, когда тот закончит разговор с дядей – но упоминание имени бывшего отца ее практически парализовало. Любопытство же потом заживо сожрет, если сейчас уйти.

– Сто процентов, – ответил дядя. – У полиции выхода на него нет, но мы-то прицельно следим за Манхи.

– Есть улики?

– Какие улики? Он пока не нарушил закон настолько, чтобы его можно было посадить. Так, административка… Максимум – подпортим ему репутацию. Надеюсь, он все же реализует что-то покрупнее проплаченных статей.

– Ты до сих пор жалеешь, что я тогда пошел на поводу у Юнби? – вдруг с болью в голосе спросил дедушка.

Наён даже вздрогнула – слишком уж неожиданной была интонация.

– Да, – жестко ответил дядя. – Испортил отношения с семьей Нам, хотя до этого была надежда вернуть Нам Гаона в издательство. Другие толковые редакторы сработаться с Манхи тоже не смогли. И что теперь? Журналы Condé Nast приносят не особо большую прибыль, вся периодика, выходившая под крылом Sanho, перестала существовать, а издательство едва сводит концы с концами. И все из-за действий этого… Кроме того, вы меня знаете – я всегда был против таких методов. Мы уже достаточно богаты и влиятельны, чтобы позволить себе не нарушать закон. Тогда мы поступили неправильно. Надо было сдать его властям, Юнби бы как-нибудь пережила скандал… заодно ее сын не воспитывался бы, испытывая влияние Манхи, тогда, может, и выросло бы из него что-то приличное.

Какое-то время было тихо – возможно, в кабинете что-то и происходило, но Наён ничего не слышала. А потом дедушка сказал:

– А знаешь, что? Давай сделаем это достоянием общественности.

– Что? Тот случай? – громче обычного спросил дядя.

– Да. Мы сейчас в середине процедуры передачи тебе моих прав. Сначала – даем журналистам команду «копать», разрешаем свидетелям все рассказать, поднимаем бурю в СМИ, а потом я во всем признаюсь и объясняю это тем, что у корпорации новый глава, все старые грехи останутся со мной. Сроки тех преступлений давно истекли, меня не посадят. Зато и жест красивый, и ты перестанешь из-за той ситуации на меня злиться, и Манхи получит заметный удар по репутации.

Наён ошарашенно вслушивапась, прижавшись спиной к стене. Она слабо понимала, о чем шла речь. Но, получается, в прошлом ее отчим неслабо нарушил закон, а дедуля скрыл это из-за того, что мама попросила? Как давно это было? Срок преступления истек… то есть, десять лет? Не убийство же они скрывали все эти годы, там точно речь о чем-то вроде взяток…

– Вы уверены? – удивленно переспросил дядя.

– Почти, – ответил дедушка, – проконсультируйся с нашими специалистами, пусть проанализируют, сделают все по уму. Но мое мнение – именно сейчас неплохое время для таких откровений. Я через год окончательно передам тебе все нити управления компанией, ты вступишь в должность чистым и без скелетов в шкафу. А я… я уже стар, тогда делал это ради дочери – мне простительно. И главное – это было двадцать лет назад, никого уже не наказать, даже Манхи.

– Хорошо, понял, спасибо, – практически сразу ответил дядя.

Наён испугалась, что он сейчас выйдет из кабинета, поэтому поспешила вернуться в комнату, чтобы ее не заметили. Она и так услышала слишком многое. Мало что поняла, конечно, но и этого было достаточно.

Этот разговор заставил ее вспомнить другой диалог почти месячной давности. После концерта Black Thorn Наён пошла вместе с папой, Хаджин и Чимином поужинать. И Наён спросила – как папа оказался в доме у Хару на новоселье.

– Прадедушка Хару когда-то очень помог твоему дедушке, то есть моему отцу, – ответил папа, – Из-за некоторых событий прошлого, которые я предпочел бы не освещать в этом разговоре, получилось так, что я стал и долгое время оставался владельцем дома, который раньше принадлежал семье Нам. Сейчас они туда переехали, Хару со временем его выкупит.

Это прозвучало настолько неожиданно и странно, что Наён растерялась и не придумала, что еще спросить, чтобы прояснить ситуацию. Тогда они продолжили разговор, не углубляясь в прошлое. Чимин восхищался тем, как много «господин Нам», то есть дедушка Хару, знает обо всем, а папа упоминал его имя – Нам Гаон. Наён запомнила, потому что… ну, это семья Хару, у нее все еще не прошел «гиперфикс» на нем.

И сейчас дядя определенно повторил это же имя – Нам Гаон.

Наён села, включила ноутбук и ввела имя в поисковик. Удивительно, но первой же ссылкой было на википедию, ниже – только ссылки на профили социальных сетей молодых парней с этим же именем. Наён открыла первую ссылку. Страничка была посвящена не самом Нам Гаону, а… издательству Sanho. Наён, быть может, и жила в США, не участвуя в семейном бизнесе, но историю семьи знает: издательство Sanho послужило основой для создания Sanho Media – издательского бизнеса, которым сейчас управляет мама. Вот только дальше – разочарование, ведь имя Нам Гаона упоминалось только в абзаце про основание компании, больше никаких ссылок не нашлось.

Кусочки пазла все еще не складывались в голове у Наён. Нам Гаон, получается, дедушка Хару. И он же – бывший партнер отчима Наён? Но почему он ушел? И как с семьей Нам связан папа Наён?

Она в задумчивости листала страничку википедии вниз, пока не увидела знакомую картинку – здание издательства Sanho. Сейчас оно практически пустует, но Наён там была однажды. Красивое строение, такое переосмысление традиционного жилья – вроде что-то корейское, но при этом вполне современное. Под картинкой был короткий текст о том, что проект здания разработал архитектор Им, оно является одним из четырех известных строений в традиционном стиле его авторства. У архитектора Им, разумеется, была отдельная страничка. Наён пролистала в самый конец, до перечня построек. После длинного списка домов и офисов внутри Кореи и за ее пределами – отдельный подзаголовок. Четыре строения в традиционном стиле: издательский дом Sanho, парковый павильон, дом самого архитектора Им и дом доктора Нам. Доктор Нам тоже имел отдельную страничку на Википедии: Нам Хансу занимался физикой, работал на правительственную организацию, издал столько-то научных работ, меценат. И всё.

Мозг кипел, но Наён смогла понять следующее. Ее дедушка-архитектор дружил с семьей Нам, к которой принадлежит Хару. Это объясняет, почему он построил сначала дом для доктора Нам, а потом и здание издательства для Нам Гаона. Но дальше – пробел. Как здание издательства оказалось в собственности у дедушки Со? Почему Нам Гаон ушел из собственного бизнеса? Почему дядя хотел его вернуть? И чем именно навредил бывший отчим Наён семье Нам? Вопросов было больше, чем ответов. И у кого спрашивать? Папа, наверное, опять сошлется на то, что это «не его тайна», мама в принципе ненавидит говорить об отчиме и прошлом. Может, крестная что-то знает? Или вообще пойти к дедуле?

Но вместо этого Наён захлопнула крышку ноутбука и легла на кровать. Потом спросит. Сейчас ей слишком страшно задавать такие вопросы – дедушка точно поймет, что она подслушивала. Вряд ли он будет ее ругать, потому что ничего секретного не обсуждается с открытой настежь дверью, но потом непременно будет подшучивать над ней, каким-нибудь «большим ухом» еще назовет… Лучше поговорить об этом после вечера в честь юбилея компании.

* * *

Шанс встретить Хару на юбилее компании мал, но никогда не равен нулю.

Хотя Наён, конечно, не особо хотела его здесь увидеть. Идти с самого начала было страшно. Да, она всегда сама говорила, что ей не стыдно говорить о своем происхождении… но все же перспектива впервые столкнуться с возможным осуждением пугала. А тут еще и появление Хару.

Темно-серый костюм, белоснежная рубашка, начищенные до блеска туфли. Он непривычно уложил волосы, зачесав часть челки назад, из-за чего реально стал похож на какого-то наследника огромной корпорации – черты лица стали выглядеть «острее». Пришел вместе с крестной, она представляла его людям, пока направлялась к дедушке.

– Наён! – дедушкин секретарь мягко коснулся ее локтя, но в голосе чувствовалось недовольство, – Витать в облаках, пока тебя представляют – как минимум неприлично.

– Что? Ой, простите, – виновато сказала Наён и чуть поклонилась.

Она и не заметила, как предыдущие собеседники дедушки уже ушли, а к ним направлялись очередные гости. Теперь Наён постаралась сосредоточиться на происходящем, а не на Хару, который по замысловатой траектории перемещался в зале, направляясь к дедушке.

– А это моя внучка Наён, – в очередной раз произнес дедушка.

Наён вежливо поклонилась. Пожилая пара посмотрела на Наён очень удивленно, особенно женщина, да и во взгляде ее мужа чувствовался интерес. Для официального вечера Наён сделали прическу, выпустили вьющиеся пряди у лица. Она лет с пятнадцати регулярно делает кератиновое выпрямление волос, потому что ее пушистые кудряшки хорошо смотрятся только в короткой прическе, чуть длиннее – и становятся неуправляемы. А Наён очень уж хотелось волосы до талии. Но кудряшки – практически особенность всех Им. И сегодня Наён однозначно на них похожа сильнее обычного. Вот сейчас крестная подойдет для того, чтобы поздравить дедушку – и всем все станет понятно. А ведь папа тоже приглашен…

Наён старалась кивать в нужных местах и даже немного участвовала в беседе, когда это было необходимо. В остальное время она изображала воспитанную юную кореянку – то есть молчала и улыбалась.

Но краем глаза она все равно заметила, что та пожилая пара, которая с подозрением ее рассматривала, уже направилась к Хару. И там встреча была более эмоциональной. Дедушка тоже заметил, посмотрел в ту сторону и улыбнулся:

– Ну всё, теперь не ты главное событие вечера, – обратился он к Наён. – Наследник Нам, по всей видимости, официально представляет себя обществу. У тебя зрение лучше – какие там у него часы?

– С такого расстояния? – удивилась Наён, – Тут нужен соколиный глаз, дедуль.

Дедушка усмехнулся, но кузен Наён, приехавший в Сеул специально для этого юбилея, спокойно пояснил:

– Patek Philippe 3970. Сколько штук было сделано из белого золота? Я и не знал, что хоть одни есть в Корее.

– Точно не скрывается, – улыбнулся дедушка. – ЧанУк, иди, знакомься. Тебе может пригодится, у Нам всегда было нестандартное видение ситуаций.

И ЧанУк пошел в указанную сторону. Наён несколько секунд удивленно смотрела вслед кузену. Вот так сразу? Без «зачем», «кто он такой» и «почему я»? Кузен подошел к Хару, представился и, кажется, удачно пошутил, потому что и он сам, и Хару, и крестная, и та пожилая пара – все начали тихо смеяться.

– На таких вечерах не нужно спрашивать «почему», – тихо сказал дедушка, – Это вопрос доверия. Если ты доверяешь мне – ты просто делаешь это, а ответы получаешь потом, в спокойной обстановке. Поняла?

Наён пристыженно кивнула – по всей видимости, ее удивление было слишком явным.

Какое-то время она не могла наблюдать – где там ходят Хару и крестная, потому что ей приходилось приветствовать гостей, подходивших к дедушке. Поступок кузена ее немного пристыдил – ЧанУк вот точно знает, что делать и как себя вести в обществе, а Наён нарушает все правила, которые ей объяснили перед началом приема. А ведь сама прекрасно понимает, что факт происхождения ей «простят» быстро, а вот отсутствие манер обсудят с особым удовольствием.

Где-то минут через двадцать до дедули добралась и крестная со своим спутником.

Наён внутренне ожидала, что Хару удивится, услышав, как дедушка ее представит, но нет – ничуть.

– Мы знакомы, – улыбнулся Хару.

– Удовлетвори любопытство старика, – внезапно усмехнулся дедушка: – Как давно ты понял, что Наён принадлежит к семье Со?

– Удостоверился сегодня, предположил еще весной, – ответил Хару.

Наён не смогла сдержать эмоций на лице – по старой привычке трейни немного надула губы, изображая недовольство. Но это действительно нечестно: он догадался еще весной, а Наён до сих пор не понимает, что за семья у Хару и почему вокруг него вдруг забегали местные старички?

Заметив ее мини-пантомиму, все начали тихо смеяться… ну, кроме дедушки – он особо не сдерживался, хохотал достаточно громко.

– Позвольте еще один вопрос, – говорил дедушка, – Что же стало причиной окончания затворничества клана Нам?

– Я могу ответить честно? – с улыбкой спросил Хару.

– Хару! – немного сердито одернула его крестная.

– А мне нравится честность, пусть говорит, – возразил дедушка.

– Моей группе нужны новые инвесторы, продюсер Им привела меня налаживать связи.

Повисло недолгое молчание, но Наён как-то удивленно поняла, что дедуля… доволен?

– Давайте договоримся на завтра…прошу считать это приглашением на ужин. Семейный, без строгого дресс-кода.

– Спасибо, – чуть поклонилась крестная. Хару повторил ее маневр.

– Как поживает ваш дедушка, Нам Гаон? – спросил дедушка.

– В августе ему сделали операцию, сейчас он восстанавливается, – ответил Хару. – Из-за гипертонии ему советовали в послеоперационный период не допускать перепада высот, поэтому с нашего холма он временно ни ногой.

– Хорошо, что сейчас он в порядке, – кивнул дедушка. – А как со здоровьем у вашей бабушки?

– Бабуля, к счастью, чувствует себя прекрасно. Выхаживает сливовый сад, пока это ее главное увлечение. Возможно, когда сад будет восстановлен, мы соберем гостей.

– Буду рад приглашению, когда это станет возможным, – ответил дедушка.

Наён переводила взгляд с Хару на дедушку и обратно. Они явно говорили не просто о здоровье дедушки и бабушки Хару. Но Наён все равно ничего не поняла.

После этого короткого разговора Хару и крестная ушли, а Наён продолжила приветствовать гостей, стоя рядом с дедушкой.

Вечер был условно разделен на три части. Первая – подготовительная, все здороваются, общаются, стараются перекинуться парой фраз с максимальным количеством людей. Потом – официальная. Дедушка произносит речь, дядя говорит об успехах компании, после каждой речи – тост. В этой же части – выступление Ха Ари, это знаменитая певица, известная своими проникновенными балладами. И потом уже – третья часть, неформальная. Здесь гости уже начинают постепенно расходиться по домам, но официально третья часть вечера длится два часа. Первое время разговоры ведутся ни о чем, но, чем ближе к концу двух часов, тем чаще обсуждают дела, а не погоду. Поэтому первыми уходят те, кто просто пришел из уважения к дедушке, а остаются допоздна те, кто заводит здесь полезные знакомства.

Всю первую часть вечера Наён была рядом с дедушкой, он представлял ее знакомым, поэтому она не могла уйти. Но после официальной части вечера она прицепилась хвостиком к кузену. У них приличная разница в возрасте, кузен уже учится на магистратуре, но Наён он не прогонял, напротив – был очень внимателен к ней.

– Можешь мне объяснить, почему к Хару так относятся? – шепотом спросила Наён.

– Хару – это который Нам? – уточнил кузен.

– Да, он айдол.

– Наследник Нам – айдол⁈ – громким шепотом уточнил Чанук.

– Ну… да, – удивленно ответила Наён.

– Неожиданно. Погоди, так это по этому айдолу ты тащишься?

Наён почувствовала, что краснеет, а ЧанУк тихо засмеялся:

– Очень забавно. Первоначально твоя мама должна была выйти замуж не за Пак Манхи, а за отца Хару. Брак не состоялся, семьи рассорились. Если тебе интересно, почему наши с тобой родители постоянно на ножах и не могут за столом пять минут посидеть без взаимных подколок – то причина в той несостоявшейся свадьбе. Если бы мой отец не был женат и это было бы разрешено в нашей стране, он сам бы взял в мужья отца Хару, чтобы получить доступ к мозгам его деда, Нам Гаона. По крайней мере – я сделал такой вывод из рассказов папы.

У Наён вырвался нервный смешок. Вообще-то, брак родителей ЧанУка кажется каким-то железобетонным. Вряд ли бы они развелись.

– Дома подробнее расскажу, – добавил ЧанУк, – Но суть в том, что прадедушка Хару помог очень многим людям в период, когда в стране был очень высокий уровень бедности. Архитектора Им, к слову, он содержал со времени обучения в университете и до первых по-настоящему крупных заказов, а потом еще устроил брак с девушкой из влиятельной семьи, тем самым дав ему возможность войти в светское общество. По мелочам помогал вообще огромному количеству людей. Так что здесь многим интересно посмотреть на его правнука. Я уже слышал перешептывания, что Нам Хару похож на своего прадеда.

Разговор пришлось резко прекратить – к ним подошли для разговора посторонние. Наён постаралась приветливо улыбнуться, хотя в мыслях была ой как далеко.

Глава 35
Наследственность

Во время сборов на юбилей компании Хару понял кое-что. Судя по тому, как к этим сборам относились бабуля с дедулей, он не сможет появиться на этом вечере просто как айдол. И тут дело не только в дорогой одежде и часах, а в том, что на вечере он встретит людей, которые знали его прадеда, так что, услышав фамилию, они непременно его спросят – не тот ли он «Нам». Хару, разумеется, не сможет соврать – это просто свинство по отношению к памяти прадеда. И всё, нет больше никакой секретности. Понимает ли это Минсо? Хару был почти уверен, что да.

В пятницу Хару провел много времени в дороге, поэтому было время осмыслить данную ситуацию под ненавязчивую музыку в наушниках. За окном автомобиля мелькали улицы Сеула, промзоны на окраине и, наконец, поросшие деревьями холмы. А в мыслях рождалось осознание некоторых вещей. Во-первых, сейчас знание других о истории его семьи ему не навредит. О нем и так сплетничают, байки из прошлого его деда и прадеда просто добавят ему, так сказать, объема – он будет не просто парнем из бедной семьи, а парнем, который возвращает своей семье деньги и влияние. Во-вторых, нет никаких предпосылок, что после вечеринки у Со широкая общественность узнает, что у Хару какая-то особенная семья. Современные журналисты в принципе не знают, кто такой Нам Хансу. Даже если на вечеринке будут представители прессы, они не смогут сделать какое-то сенсационное заявление в отношении Хару. Люди, которые соберутся там, не особо болтливы. Посплетничать в кругу своих – без сомнения. Рассказать прессе… зачем? От этого никому никакой выгоды не будет. Есть, конечно, маленькая вероятность, что появится какой-нибудь ушлый журналист… но к чему вообще об этом переживать?

Избавившись от тревожных мыслей, Хару заехал в ювелирный магазин и купил зажим для галстука из белого золота. Дорого, ну и ладно. Один раз в жизни можно реально куда-то идти в полном соответствии с корейскими традициями: надеть на себя все самое дорогое, чтобы пустить людям пыль в глаза.

В машине, правда, Хару всё равно волновался. Он не делал макияж, разумеется, но в какой-то момент времени поймал свое отражение в зеркале заднего вида – бледный как смерть. Немного потер щеки и несколько раз прикусил губы, чтобы вернуть лицу краски, а то слишком уж заметно, что он безумно волнуется.

– Не отходи от меня, ладно? – попросила Минсо.

– Я знаю, – кивнул Хару. – С кем пришел, с тем должен и уйти.

Автомобиль мягко затормозил у дверей отеля. Красной ковровой дорожки здесь нет и быть не может, но их встречали. Спросили имя, проводили сначала к гардеробу – на Минсо была легкая накидка, потому что на улице становится прохладно. Потом этот же человек проводил к дверям нужного зала.

И завертелось. Их первоначальная цель – дойти до господина Со, чтобы поздороваться, ведь именно он сегодня был хозяином вечера. Но идти к нему сразу от входа – неприлично. Нужно передвигаться медленно, общаясь с людьми по дороге. Минсо – не самый частый гость на подобных вечерах, поэтому близко знакома мало с кем. Первое время они шли достаточно быстро, потому что их почти не задерживали. Но потом к Хару подошла пожилая пара. Хару они показались смутно знакомыми, и когда женщина заговорила, Хару понял, почему – это чета Ли, их соседи. Чтобы в домах было достаточно света, глухие высокие заборы ставят только со стороны улицы, а между домами изгороди ажурные, невысокие. Бабуля и госпожа Ли нередко переговаривались прямо через эти загородки. Дедуля говорил, что госпожа Ли и дома у них бывает часто, но при Хару не появлялась – они ведь не были официально знакомы.

– Очень приятно познакомиться с вами, Хару, – улыбнулся господин Ли. – Ваша бабушка показывала фотографии, но я все понял просто по тому, как вы двигаетесь – внешне вы разные, но я будто вижу в каждом движении Нам Хансу.

Хару смущенно улыбнулся и поклонился. Госпожа Ли задала ему несколько вопросов, которые касались преимущественно искусства, Хару отвечал честно – слабо разбираюсь, потому что не было возможности. Но зато они смогли поговорить о музыке. После чего чета Ли взяла над Хару шефство и повела знакомиться с остальными.

Теперь уже Минсо преимущественно молчала и улыбалась, словно это она здесь – «плюс один» к Хару. А Хару пришлось мобилизовать все свои способности, чтобы умудряться поддерживать диалог. Он прямо физически ощущал, насколько плохо разбирается в некоторых темах, которые важны для людей этого круга, но пока умудрялся успешно выкручиваться.

Когда они уже подходили к господину Со, Минсо тихо сказала:

– Даже здесь смог выкрутиться. Молодец.

– Я впервые в жизни думаю о том, что не мешало бы напиться, – честно сказал Хару, – Еще даже не середина вечера, а я уже устал.

Минсо улыбнулась, но сказать ничего не успела – они уже «дошли» до хозяина. Короткое приветствие, представление, потом – осторожные вопросы. Хару сам удивился тому, как быстро он собрался и нашел правильные слова, завуалированно дав понять, что дедушка по гостям не ходит, а бабушка гостей не принимает. То, как быстро господин Со согласился обсудить возможные инвестиции, удивило даже Хару. Но это и к лучшему.

Хару пригубил шампанское во время тостов, потом послушал прекрасный голос Ха Ари. И именно во время выступления он заметил в толпе Йеджи. Наверное, они здесь были единственными айдолами, так что она была так же удивлена его увидеть, как и он сам.

Его общение с Йеджи сложно назвать каким-то особенно близким и личным. Со временем Хару убедился в том, что Йеджи дала ему свой номер не столько из романтического любопытства, сколько из желания с кем-то нормально поговорить. И «нормально» тут в значении – не про тупые мемы и сериалы. Она оказалась очень умной и образованной девушкой, они чаще обсуждали книги, музыку, какие-то статьи и общественно-культурные события, но почти ничего не знали друг о друге. Вроде логично, что девушка с такими интересами и уровнем образования должна иметь соответствующее происхождение, но Хару не мог предположить, что она в свободное время ходит на вечеринки настолько богатых людей… впрочем, Йеджи теперь наверняка думает так же о нем.

Когда Ха Ари допела и спустилась со сцены, то подошла именно к Йеджи. И Минсо, разумеется, повела Хару к ним, здороваться.

Йеджи оказалась племянницей Ха Ари.

– Вы знакомы? – удивилась Ха Ари, переводя взгляд с Хару на Йеджи.

– Мы коллеги, – осторожно ответила Йеджи, – Хару состоит в айдол-группе Black Thorn.

Ха Ари говорила сильно нараспев, у нее была очень горделивая осанка и такой взгляд… словно она милостиво снизошла до простых смертных. Возможно, такая манера общения была именно для Хару и Минсо, потому что на сцене она выглядела немного попроще. А еще Хару начало казаться, что Йеджи ее побаивается.

– И как же разнополые айдолы могли познакомиться? – удивленно спросила Ха Ари.

Она недовольно посмотрела на Йеджи, словно та совершила что-то преступное, посмев начать общаться с Хару.

– Йеджи – ведущая на музыкальном шоу, – спокойно ответил Хару. – Во время продвижения альбомов мы видимся каждую неделю.

Ха Ари все еще смотрела на племянницу с подозрением, потом обратилась к Минсо:

– Ваша группа, судя по всему, весьма успешна, раз айдолы могут себе позволить… такие дорогие вещи.

– Костюм действительно подарили спонсоры, но вряд ли вы имели в виду его, – улыбнулась Минсо.

В ее голосе слышалось нечто елейное, словно она едва сдерживается, чтобы не послать Ха Ари максимально далеко и максимально неприлично, поэтому и добавила в голос побольше «мёда». Видимо, они не ладят. Хару певица тоже не понравилась, поэтому он спокойно дополнил:

– Часы – это семейная реликвия. Скорее всего, именно их вы имели в виду.

– Семейная реликвия? – вздернула брови Ха Ари.

– Ученики и друзья моего прадедушки купили ему эти часы как подарок к юбилею… увы, но прадедушка не успел его получить – умер раньше. Часы в итоге передали дедушке, а он подарил их мне, – пояснил Хару.

Такая подробность совершенно не была необходима, но он тоже начал испытывать некоторое раздражение по отношению к Ха Ари. Какая-то неприятная особа. Всего лишь певица, а общается будто королева.

– И кем же был ваш прадед, что его ученики сделали ему настолько дорогой подарок?

– Вы вряд ли его знали, он был ученым. Нам Хансу, – спокойно ответил Хару.

Ха Ари вряд ли его знала, у нее на лице ни один мускул не дрогнул, но тут к Хару подошла госпожа Ли.

– Простите великодушно! – извинилась она перед Ха Ари, – Но с Хару очень хочет познакомиться один человек. Я вас представлю, пойдёмте. Еще раз простите!

Судя по тому, как Ха Ари кланялась госпоже Ли, ее-то она знала, причем, хорошо. Насколько Хару вообще понял из рассказов бабули, личная коллекция произведений искусства четы Ли уже в начале нулевых была одной из самых больших в стране. Прошло уже двадцать лет и, скорее всего, они только увеличили количество редкостей в своем доме. Господин Ли – крупный акционер сразу нескольких компаний. Раньше он активно вкладывал деньги в бизнес, сейчас они, кажется, живут на дивиденды с прошлых вложений.

Госпожа Ли познакомила Хару с владельцем достаточно крупной косметической компании, который когда-то сотрудничал с его прадедушкой. Хару так и не понял, как человек из научной лаборатории с военным уклоном начал производить тени и помаду, но знакомству был рад. Затем Хару познакомили с нынешним куратором национального музея. Потом был мужчина, который сейчас занимает бывшую должность прадедушки, он тоже физик. И уже почти в самом конце Хару познакомили с владельцем частного университета, в который хотел поступить Хару.

– Я очень рад познакомиться с правнуком Нам Хансу, – с улыбкой сказал директор Хван, владелец университета, – Когда-то он поддержал меня в выборе профессии, поговорив с моими родителями и… так сказать, благодаря ему я не сбежал из дома в восемнадцать. Я всегда считал его очень мудрым человеком.

– Спасибо, приятно это слышать, – смущенно поклонился Хару.

– Хару хочет поступать в ваш университет, – с улыбкой добавила Минсо.

– Правда? – удивился директор Хван. – А на какую специальность? У нас, увы, слабое продюсерское направление, мы только начали его развивать.

– Меня интересует самое сильное направление, – с улыбкой ответил Хару, – Маркетинг и реклама. Я бы хотел получить профессию, которая не будет тесно связана с музыкой, чтобы иметь возможность развиваться в других областях. Пока не уверен, что мне хватит баллов, желающих ведь всегда много.

– Замечательный, хотя и неожиданный выбор! Вы сдаете экзамен в этом году? Позвоните мне позднее, я посмотрю, чем можно вам помочь.

Хару снова поклонился, благодаря, и двумя руками принял протянутую визитку. Когда директор Хван отошел, Минсо не смогла сдержать смешка:

– Кажется, тебя только что приняли в университет без экзаменов.

– Если я завалю сунын, об этом напишут в газетах и меня даже со связями не возьмут, – шепотом ответил Хару. – Но приятно осознавать, что мои шансы выросли. Маркетинг – популярная специальность в этом университете.

Если точнее – это самое популярное направление. Сейчас этот университет занимает четвертую строчку в списке лучших университетов страны, он специализируется на профессиях нового поколения: IT, дизайн, менеджмент, маркетинг, PR, реклама и продюсирование. Поступление именно в этот вуз – это весьма амбициозный план. Запасной вариант у Хару тоже имелся, разумеется.

Вообще, Хару крайне удачно появился на этом событии и очень уж удачно его узнала чета Ли. Если бы не они, Хару бы ни за что не удалось познакомиться с таким количеством людей. Если господин Со не станет инвестировать группу, есть шанс собрать других инвесторов, просто это будет дольше и сложнее.

* * *

С вечеринки Хару поехал не в общежитие, а домой. Сначала водитель оставил Минсо около ее дома, а потом уже начал пробираться по загруженным улицам к дому Хару.

Сам Хару без дела не сидел. Он понимал, что познакомился с слишком большим количеством людей, столько новой информации просто нереально удержать в памяти надолго, поэтому прямо в машине он начал конспектировать все в «заметках» телефона – порядок встреч, имена, кто это, что спрашивали, получил ли Хару визитку. Дорога была действительно долгой: скоро Чхусок, многие направляются из города к родне, так что у Хару было достаточно времени, чтобы все записать.

А еще Хару понял, почему Минхёк несколько раз повторил, что подождет и что не обязательно выплачивать сумму максимально быстро, можно сначала сделать ремонт. Перебирая визитки, Хару осознавал: в мире «старых» семей никто не будет приглашать друзей в кафе или ресторан, их пригласят на ужин к себе домой, особенно, если решаются не вопросы бизнеса, а что-то более личное. Если Хару реально хочет налаживать связи с теми, кто знал и уважал его прадеда, ему нужно привести в порядок «общие» помещения, куда есть доступ у гостей. То есть всё, кроме спален, гаража и кладовок. Но как же страшно тратить отложенные деньги…