Текст книги "На темной стороне (СИ)"

Автор книги: Оксана Кас

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 23 страниц)

Хару же чувствовал себя… хорошо? Он устал и физически и морально, но жесткого «отходняка», как в прошлые разы, не было. Он с аппетитом перекусывал предложенными паучами, выпил еще немного воды, позволил привести себя в порядок… и уверенно первым шагнул в коридор – делать фото с гостями и принимать поздравления.

Еще часик нужно поработать, и их повезут спать.

Глава 25
Время удивляться

Наён собиралась на концерт тщательно. Сначала хотела идти в платье, но посчитала, что это будет лишним и выбрала легкие летние брюки и блузку с коротким рукавом. На всякий случай взяла с собой тонкий кардиган – вдруг внутри будет холодно.

Крестная предоставила Наён билеты в гостевую ложу, хотя хотелось, разумеется, в фан-зону. Прежнего уровня фанатизма уже не было, но было что-то вроде желания… испытать опыт обычной фанатки? Поэтому Наён, через перекупщиков, купила на завтра билет в фанзону, ничего не сказав крестной. Сегодня же она просто посидит.

Наён еще утром побывала на стадионе, шофёр отвез. Она купила мерч, лайтстик, потом вернулась домой – пообедала, поболтала с дедушкой, спокойно собралась и вернулась к стадиону. В местах на гостевой трибуне есть свои плюсы – отдельный вход, быстрая рассадка. Наён слышала, что гостевую трибуну обычно выбирают так, чтобы артисты со сцены могли рассмотреть своих гостей. Наён проверила билет – ее место в первом ряду… легкой неловкости не избежать – ее могут заметить парни из Black Thorn. В том, что ты знакома с группой, которая тебе нравится, есть и отрицательные стороны.

Наён начала продвигаться к своему месту, когда внезапно увидела папу, его экс– супругу и Чимина.

– Как вы здесь оказались? – удивленно спросила она, подойдя ближе.

– Хару-я прислал нам билеты, – с улыбкой ответил Чимин, – Никогда не был на к-поп концертах. Чувствую себя немного некомфортно…

– Еще бы… концепт у них далеко не для мальчиков, – удивленно сказала Наён.

Она почти не знала Чимина. В новогоднюю ночь, выпив бокал шампанского, она немного расслабилась и с удовольствием проболтала с ним чуть ли не до утра. Сейчас снова как-то засмущалась. Он так похож на папу!

Было странно с ним общаться. Технически, это из-за ее рождения папа развелся с Хаджин. Она сотни раз слышала, что они всегда были друзьями, развод ничего не изменил для них… но вряд ли ничего не изменил для Чимина.

Долгое время Наён не была знакома с ним. Познакомилась уже у крестной, которая пригласила племянника в гости. Но это было всего несколько дней, Чимин тогда не был заинтересован в общении, хотя относился к ней по-доброму… Он был ужасным «задротом» – его интересовала учеба, рок-музыка и художники-экспрессионисты. Наён ничего не понимала во всех трех темах, так что они лишь немного поговорили о погоде и еде… сейчас Чимин точно заинтересован в общении, он даже поздравлял ее с днем рождения и написал трогательное сообщение, когда Наён решила уйти из шоу. Было немного страшно об этом думать, но, кажется, у нее действительно появился шанс получить старшего брата, о котором она когда-то мечтала.

– Если концепт не для мальчиков, то мне должно понравится? – весело спросила Хаджин.

– Не знаю, – неловко улыбнулась Наён, – Возможно.

– Что, слишком молоденькие для меня? – еще веселее спросила Хаджин.

Наён даже смутилась. Ее мама тоже была достаточно прямым человеком, но в обществе она бы ни за что не стала так спокойно иронизировать и над концептом мальчиковой группы, и над тем, что в сорок лет неприлично фанатеть по восемнадцатилетним парням.

– Мы пришли поддержать Хару, – спокойно сказал папа, – Возможно, мы с Чимином об этом пожалеем… но Минсо сказала, что все прилично.

Наён тихо засмеялась.

– Вы здесь сидите? – уточнила она.

– Да, – кивнула Хаджин, – Вот эти три места. А ты где?

– Во-о-он там, впереди, – Наён указала на пока пустое место в первом ряду, – Я хотела в фанзону, но крестная сказала, что это недопустимо…

– Ты – фанатка? – удивленно уточнил Чимин.

Наён чуть повернулась, демонстрируя висящую на сумке игрушку – черную пантеру Хару.

– У меня и лайтстик есть, – добавила она. – Мерч я уже домой отправила.

– После концерта пойдешь фотографироваться с группой? – спросил папа.

Наён неуверенно повела плечами:

– Не знаю… я стесняюсь – мы знакомы лично, может быть немного неловко. Особенно после всего, что учудили фанатки Хару. Не хотелось бы быть похожей на сасэнку… особенно после того случая с фотосессией.

Папа тихо засмеялся, а Хаджин и Чимин удивленно на него посмотрели.

– Я вам дома расскажу, – пообещал папа. – Ладно, иди на свое место поближе к сцене… Не уходи после концерта, поужинаем вместе, хорошо?

Наён с улыбкой кивнула и спустилась по проходу ниже, к своему месту.

Концерт был просто потрясающим. Костюмы, декорации, спецэффекты на сцене, постановка звука – все на высшем уровне. Даже не верилось, что они смогли сохранить такой уровень выступления, добавив участника всего две недели назад… даже чуть меньше двух недель.

Больше всего, конечно, удивил дэнс-брейк в стиле «танца теней». Наён уже понимала, что ей просто необходима запись, где будет видно всю сцену целиком. Движения каждого танцора в «коробке» немного отличались друг от друга, Наён видела это краем глаза, просто наблюдала только за Хару. Она узнала его по фигуре и прическе, плюс по уже сформированному стилю танца. За год Хару сильно вырос как танцор, его движения точные, но мягкие и плавные. Есть в нем действительно что-то кошачье.

В тот момент, когда партнерши открыли люки в своих «коробках», Наён даже привстала с кресла. Чтобы комфортно двигаться внутри коробок, у парней должно было быть достаточно места. Высота кубов – как минимум метр девяносто пять, потому что рост Шэня почти метр девяносто. Девушки, прежде чем спрыгнуть, сели на пол, опустили ноги в люк, а снизу их поймали парни… Все равно выглядит самоубийственно… Нет, Наён понимает, что этот «трюк» хорошо отработан – видно, что парни готовятся ловить партнерш, девушки даже на секунду не замешкались перед прыжком… но со стороны выглядит страшно.

Последующий совместный танец и разбитое стекло (если это вообще стекло) лишь усилили эффект чего-то невероятного.

Наён начисто забыла, что обещала себе вести себя прилично и не орать как ненормальная фанатка… но на этом моменте она начисто забыла об этом обещании – сорвала голос вместе со всем залом. Было немного неудобно, что в гостевой ложе так себя вела она и еще две девочки, на них все смотрели… Но эмоции в тот момент были слишком сильными.

Наён все же решилась и пошла вместе с папой за сцену, фотографироваться с Хару. И уже на месте поняла, что… некоторые вещи не понимает.

Ей казалось, что Хару выслал папе билеты, потому что тот как-то помогал ему с карьерой, фотографировал. Но их короткое общение было каким-то… более личным. Хару знал и Хаджин, и Чимина, у них были общие темы для разговора.

– Мы приготовили тебе подарок, – сказала Хаджин, – Ты же в понедельник будешь дома? Доставят с утра.

– Доставят? – удивился Хару. – Скажите, что это не стол в форме кота – Хансу шутил, я не настолько люблю котов…

Все почему-то начали смеяться.

– Нет-нет, не стол. И коты там никак не фигурируют, – ответила Хаджин. – Захотели сделать тебе небольшой подарок на новоселье, но быстро такие вещи не делаются, поэтому дарим позднее.

Наён нахмурилась: на новоселье? Она понимала, что Хару не останется в старом доме, после того «концерта» у него под окнами. Но почему папа с семьей был на его новоселье?

– Вы очень хорошо выступили, – уверенно сказал Чимин.

– Правда? Спасибо. Но я удивлен, что это говоришь ты… Мне даже как-то неловко, – смущенно признался Хару.

– Да, меня предупредили, что я – не целевая аудитория, – тихо засмеялся Чимин и хитро посмотрел на Наён.

Наён смутилась еще больше. Вообще, она тоже принесла Хару подарок. Так, на всякий случай. Хотя… кого она обманывает? Ей эта вещь не нужна, она заказывала ее через специального человека, ждала доставки из США – все это точно не для того, чтобы оставить подарок у себя. Поэтому она нащупала шершавую крафтовую бумагу в сумке, готовясь вытащить ее наружу, как только подвернется момент.

– Вы очень хорошо выступили, – продолжала нахваливать Хару Хаджин, – Такая сценическая экспрессия, такие красивые танцы. И я бы не сказала, что это выглядело слишком… как вы это называете?

– Фансервисно, – подсказал Хару, – Если вы имеете в виду – ориентирование на определенную категорию слушательниц.

– Именно. Все было понятно и стороннему зрителю, я не чувствовала себя некомфортно из-за слишком явных заигрываний с фанатками, – уверенно сказала Хаджин, – Я искренне наслаждалась.

– Мне тоже понравилось, – добавил Чимин. – Если весь к-поп такой – то я понимаю, почему музыка моей родной страны так популярна в мире.

Они снова начали тихо смеяться. Наён крутила головой, слушая всех по очереди, ощущая себя немного лишней. Как давно они знакомы? Почему настолько хорошо общаются?

Потом сделали несколько фото. Не для прессы, просто на память.

Наён познакомилась с мамой Хару. Та казалась совсем маленькой рядом с рослым сыном, смущенно улыбалась и цепко прижимала к себе красивую сумочку Chanel. Если быть точнее – она так крепко держала эту сумку, что даже костяшки побелели. Пиджак на ней тоже был от этого бренда, винтажный – сейчас так уже не шьют. Хару похож на маму. Не сильно, но общие черты однозначно прослеживаются.

Когда закончили с фотографиями и разговорами, папа с Хаджин и Чимином собрались уходить. Наён глубоко вздохнула, вытащила из сумки свой подарок и протянула Хару:

– Это подарок, в честь первого концерта. Книга.

– Книга? – удивился Хару и искренне улыбнулся: – Спасибо. Я почитаю.

– Возможно, ты ее уже читал на корейском… этот вариант на английском.

Хару благодарно кивнул. Наён мысленно поблагодарила корейские традиции не открывать запакованный подарок сразу после дарения. Хару вежливо передал сверток маме, чтобы та увезла его сразу домой – в понедельник посмотрит. Наён смущенно улыбнулась.

Она купила первое американское издание «На западном фронте без перемен» Ремарка… с прижизненным автографом автора. Хотелось надеяться, что подарок ему понравится… и не разозлит, когда Хару поймет стоимость. Но не могла же Наён подарить ему обычную книгу?

* * *

Телеграмм-канал «К-поп головного мозга»

Прошел первый концерт группы Black Thorn, и я хотела бы поговорить об этом. На концерт я иду завтра, у меня один из самых дешевых билетов, потому что я – бедная студентка, но и не пойти не могла. Рада, что я все же выкупила те билеты – сегодняшние видео в сети практически кричат, что это был лучший концерт за последние годы. И под «лучшим» я имею в виду именно организацию того, что происходило на сцене, без учета крутости исполнителей или уровня удобства для зрителей. Давайте просто признаем честно: не каждая топ-группа вкладывает столько денег в оформление и спецэффекты, сколько вложило относительно небольшое агентство. Про хореографию вообще молчу – сейчас вся Корея говорит о танце теней и прыжке партнерш в объятия мальчиков. У меня тоже екнуло сердечко в этот момент… раз пятьдесят – примерно столько видео с этими моментами я успела посмотреть.

Но сначала хочу поговорить вообще о группе.

Сейчас Black Thorn очень популярны и, увы, совсем не в положительном ключе. Разумеется, из-за Чанмина.

Я думаю, для любого человека понятно, что сесть настолько пьяным за руль – это уже «красный флаг». Если в таком состоянии ты стал причиной аварии на дороге, то лишение прав и штраф становятся справедливым наказанием. А если по твоей вине еще и пострадали люди – это уже повод для уголовного дела. Никто не хочет встречаться на дороге с пьяным водителем. То, что Чанмин – популярный айдол, лишь усиливает негатив. Мало того, что он совершил преступление, так он еще этим нарушил негласное правило медийной личности: ты должен думать, что делаешь, потому что являешься образцом для молодежи.

В странах Азии любой «плохой» поступок бросает тень на весь коллектив. Это то, что бывает сложно принять людям с западным мышлением: там ты сам как получаешь награды, так и отвечаешь за свои провалы. В Азии все не так. Если ты находишься в коллективе, то вы работаете сообща. И пускай за успех одного премировать всю команду не будут, но другие типы поощрения обычно бывают – как минимум, всех похвалят за поддержку такого ценного сотрудника. Это я к тому, что и в к-поп группах все так работает. Люди оценивают группу, не забывая о поведении каждого отдельного участника. Поэтому к Black Thorn как к коллективу есть ряд вопросов. На камеру парни делали вид, что дружат, что у них хорошие отношения. Почему они раньше не повлияли на Чанмина? Почему не проследили за тем, как он себя ведет? Быть может, они все такие, поэтому Чанмин так и поступил?

Фанаты, конечно, защищают группу. Сейчас нашли уже миллион подтверждений, что раскол в группе был заметен давно – и что Royal Four с момента финала шоу превратилась в Royal Three, и что в записях группы парни мало взаимодействуют с Чанмином, и что на Water Bomb он почти не общался с остальными, и что в аэропортах, на записях, он сидит отдельно. Некоторые даже говорят, что его исключили из группы сами парни, поэтому частично виноваты в его преступлении – типа, ему было одиноко, поэтому он стал… идиотом. Последнее – это уже доводы хейтеров.

У группы всегда были хейтеры, иначе быть не могло. Парни слишком популярны, некоторых это раздражало. И произошедшее две недели назад активизировало всех этих людей. Сейчас кажется, что хейтерских комментариев больше. Иногда даже – что вообще все СМИ против Black Thorn… но все немного сложнее, что хорошо проиллюстрировал этот азиатский тур.

Группа однозначно испортила себе репутацию в медийной сфере. СМИ пользуются тем, что преступление Чанмина активно порицается (и собирает большое количество просмотров), поэтому будут продолжать постить статьи с критикой. Сейчас любое появление парней в медийной сфере – это повод для хейта, а не поддержки. Как минимум несколько месяцев их будут неохотно приглашать на шоу, на любом интервью постараются задать максимально неудобные вопросы. С рекламой тоже все сложно – имеющуюся никуда не денут, разумеется, а вот новых контрактов ждать не стоит, никакой бренд не захочет оказаться в центре фанатских войн. Из-за всего этого карьера парней заморожена – у них осталось мало способов двигаться дальше и наращивать популярность. Мало того – есть вероятность того, что они начнут ее терять.

New Wave решает эту проблему, как мне кажется, несколько нетипично. Обычно в таких случаях группа перестает выпускать какой-либо контент, как бы уходя в добровольный хиатус. Но Black Thorn начали выпускать контент для фанатов. В четверг появился новый концертный тизер с намеком на то, что их снова будет семеро. В четверг же вечером вышел первый эпизод вокально-разговорного шоу Ноа. В пятницу New Wave объявило, что новым участником будет Сай. В субботу и воскресенье выходили тик-ток видео от парней. В понедельник в сети появился очередной блог Хару с занятиями тхэквондо, уроком вокала и записью тренировок в новом составе – с Саем. Во вторник и среду выходили тик-ток челленджи. В четверг – эпизод шоу Ноа. В пятницу – короткое видео-обращение от группы, плюс тик-ток челлендж. И вот сегодня – сам концерт. Я видела в сети, что это назвали «стратегией удержания фанатов». Они публикуют внутренний контент, как бы развлекая тех, кто еще с ними. Такую стратегию тоже критиковали, некоторые считали неуместным записывать развлекательные видео, когда их бывший товарищ под следствием… но внутри фандома, по моим ощущением, все довольны. Не могу сказать, что я прямо фанатка, но лично мне это тоже кажется правильным: так ты хотя бы чувствуешь, что группа все еще «жива» и продолжает работать, а не покрывается пылью и плесенью в подвале музыкальной индустрии.

А теперь этот концерт. Сейчас полночь по корейскому времени, а в топе обсуждений социальных сетей все еще «танец теней», «вижуал Хару», «смущенный Сай», «счастливый Ноа» и просто «лучший концерт». Судя по всему, японцы тоже не спят – там заранее писаются кипятком и ждут своих концертов. В Бангкоке цены на билеты у перекупов взлетели до каких-то неприличных высот. Все хотят видеть это лично.

Значит ли это, что группа своими концертами сможет уничтожить весь хейт и засиять так же ярко, как несколько недель назад? Маловероятно. Им все равно нужно время. Но я не думаю, что эти парни пропадут. Уверена, их ждет светлое будущее.

p.s. Лично мне Чанмина совсем не жаль. Пусть это и жестоко, но я бы хотела, чтобы его посадили. Для меня это выглядело так: у кого-то из-за славы сорвало тормоза, он начал много пить, решил, что ему все можно, попал в аварию, а потом решил извиниться, словно… вазу разбил. Его видео с извинением у прокуратуры мне кажется насквозь лживым.

Глава 26
Вклад в социум

Второй день концерта прошел так же хорошо, как и первый. Наверное, даже лучше. Они заметно осмелели, Сай перестал так стесняться, Ноа так вообще удивлял все больше и больше.

Третья часть концерта – самая неформальная – нравилась Хару больше всего. Парни ходили по сцене, пели, иногда танцевали в припеве, махали фанаткам, посылали им воздушные поцелуи, просто веселились. Для Ноа эта часть стала моментом, когда он проявил себя ярче всего – скакал по сцене как заяц из рекламы батареек, танцевал, пел, подмигивал фанаткам. В какой-то момент ненадолго заменил Чанмина, в смысле – приподнял край футболки, вызвав в зале громкий визг поклонниц.

Для Сая эта же часть точно была самой сложной. На второй день он уже меньше стеснялся, выступал с большей экспрессией, но ближе к финалу растерял уверенность. У него еще не было той связи с залом и фанатами, которую можно получить только с опытом. У Хару и остальных в прошлом уже были фанмитинги, фестивали, выступления на шоу, они лучше чувствуют своих фанатов. Это нечто необъяснимое, но толпа в какой-то момент времени словно становится одним организмом – все кричат в унисон, подпевают хором, в одинаковом ритме машут лайтстиками. Ты чувствуешь это, растворяешься в этой любви и просто делаешь то, ради чего все эти люди находятся здесь – поёшь и танцуешь. Сай пока так не умеет, без четкого сценария он выглядел немного потерянным… но помочь ему Хару ничем не смог бы. Это приходит только с опытом.

На второй день концерта роуз подготовили для группы видеопослание. Для этого фанбазы связались с агентством и отослали заранее видео. И вот теперь его включили на большом экране. Хару и остальные сели на пол, спиной к зрителям и лицом к экрану.

На экране мелькало множество людей – совсем юные девчонки и взрослые женщины, даже несколько парней. Они говорили, как много для них значит музыка Black Thorn, как они любят группу и все в таком духе. Были отрывки записи с событий по принципу «K-pop random dance» – это когда заранее назначают место проведения уличной вечеринки, организаторы включают случайные к-поп песни, а те, кто знает хореографию этих треков, выходит в центр и танцует. То есть, группе показали, как много людей знают их хореографию.

Хару в какой-то момент времени запрокинул голову назад – слезы наворачивались на глаза, но он очень не хотел плакать. Тэюн сидел рядом и хлюпал носом. Юнбин с другой стороны уже вовсю ревел… очень эстетично ревел, к слову, это выглядело как кадр из дорамы. В какой-то момент предательские слезы все же не удержались в глазах Хару, но обошлось малыми жертвами – так, четыре крупные слезинки, которые он аккуратно смахнул.

– Как тебе удалось не заплакать? – удивленно спросил у него Шэнь, когда видео закончилось.

Все были в слезах, просто кто-то наплакал мини-озеро, кто-то – от силы лужицу. Хару даже стопку бы не наполнил.

– Чуть-чуть плакал, – признался Хару, – Но я не хотел бы плакать на людях.

– Считаешь, что это плохо? – удивился Сухён.

Хару на секунду даже опешил. Считает ли он, что слезы – это плохо? Нет. Просто… не хотелось показывать их публике.

– Нет, не считаю, – ответил Хару, – Но хочу пореветь дома, наедине. Менеджер-ним, скиньте мне видео на флешку… оставлю для грустных моментов…

В зале начали что-то кричать и аплодировать. Хару старался улыбаться, хотя состояние было странным. Это не грусть, конечно. Просто такие моменты… как будто заставляют чувствовать свою ответственность за людей. Столько приятных слов, столько сказано про важность группы для каждого отдельного человека… Это признание в любви.

Хару потом много думал об этом.

Достаточно частое признание фанатов на видео – «Мне было плохо, я много грустила, не знала, что делать со своей жизнью, а потом появились Black Thorn и наполнили мою жизнь красками». Хару примерно понимал, как это работает. Перегрузка негативными эмоциями вызывает ощущение, близкое к депрессии: ничего не радует, все раздражает, хочется просто лежать и ничего не делать. В таком состоянии очень нужны положительные эмоции. Кому-то помогает семья или друзья, если они достаточно чуткие. Кто-то исцеляется с помощью книг или сериалов. Кто-то находит утешение в алкоголе и других психотропных веществах. Суть в том, что это почти всегда – эскапизм, добровольный уход в несуществующие миры, который помогает психике справиться с усталостью и перенапряжением. Для многих таким способом самоисцеления через бегство становится к-поп коллектив.

Хару вспомнил, что обсуждал это с психологом весной. Не в плане признательности фанатов, разумеется. Тогда психолог ему говорила, что его самостоятельные прогулки на природе – это тоже в какой-то мере эскапизм, просто наиболее полезная его форма. Но книги и блошиные рынки как способ борьбы с напряжением – это тоже неплохо. Если твои увлечения не мешают тебе жить нормальную жизнь, а наоборот – заставляют стремиться к большему и лучше следить за собой – все в порядке, можешь продолжать.

Получается, что многие к-поп фанаты реально начинают менять свою жизнь из-за группы, по которой фанатеют. Начинается все с того, что люди просто отдыхают душой, слушая музыку и смотря видео. Потом они могут пробовать хобби, которые им посоветовали, либо просто увлекаются танцами или пением. Многие начинают учить языки, кто-то стремится к повышению, чтобы больше зарабатывать и больше тратить на желанный мерч группы… Получается, что у фанатства есть и другая сторона, созидательная, о которой Хару вроде и знал, но особо не задумывался.

И это накладывает некоторые обязательства.

Медийность – это огромное влияние. Айдолам и так запрещено говорить о политике, потому что они реально способны изменить мнение молодежи в вопросах, где каждый должен сделать свой выбор сам. Но при этом айдолы постоянно влияют на сотни других «выборов»: какие продукты покупать, какие фильмы смотреть, какие книги читать. Поклонники Хару начали пить чай, потому что он предпочитает именно этот напиток. Заниматься спортом, потому что он всем говорит, как это классно. Они стали больше читать, потому что его влияния хватает на то, чтобы убедить молодых девчонок сменить скроллинг социальных сетей на прочтение «Портрета Дориана Грея»… Наверное, Хару реально может сделать мир чуточку лучше. Не глобально, разумеется. Но на некоторых людей он вполне способен повлиять. И об этом он еще непременно подумает.

* * *

Хару поехал домой сразу после второго дня концерта. Менеджеры рассказали, что руководство сначала было против – директора считали, что Минсо дала парням слишком много свободы, нужно тщательнее контролировать айдолов… к счастью, Минсо удалось отстоять их право на выходной в кругу семьи.

В воскресенье вечером Хару удалось посидеть со всеми за общим столом. Дедушка пока ел еду, приготовленную отдельно, но просил не обращать на него внимания. Говорил, что диетическое блюдо, приготовленное бабулей, тоже вкусное, просто соли маловато. Хару подозревал, что это – наглая ложь. Деду сейчас столько всего нельзя, что главный комплимент еде – это что ее вообще можно есть.

Отца на этом празднике не было. Бабуля сказала, что он не смог отпроситься. Хару к этому отнесся равнодушно. На грани сознания была небольшая тревога – вот сейчас влипнет куда-нибудь, и его тут же сдадут прессе… повезет, если «влипнет» – это если его в казино поймают и выпишут штраф… а если посадят?

Но Хару тщательно отгонял эти мысли: о плохом подумает потом.

Он болтал с Хансу, расспрашивая о школе. Брат увлеченно рассказывал, что у них появился астрономический кружок и они в пятницу поздно вечером и до полуночи могут наблюдать в телескоп за звездами. Школа частная, телескопов несколько, но в астрономический кружок попасть может не каждый – хотят многие, берут строго десять человек (потому что телескопов десять).

Хару слушал с интересом. Наверное, это очень круто, когда в твоей школе есть возможности заниматься тем, что тебе так нравится. Хансу грезил космосом еще с малых лет, поэтому сейчас выглядел особенно счастливым.

Утром понедельника мама увезла Хансу в школу на такси, на работу поедет оттуда. А уже в девять утра привезли подарок от Минхёка и его семьи. Работники позвонили в дверь и спросили, куда ставить кресла. Хару удивленно указал на веранду. Мебель собирали прямо там.

Два кресла-качалки. Но не традиционные, с огромными «лыжами», а современные, на ножках, но с функцией небольшого раскачивания. Темное дерево, плотная обивка из ткани приглушенного зеленого цвета. Ткань интересная. Похожа на какой-то гобелен – тем же цветом, что и фон, на полотне выбиты листья и цветы, создавая объемный, но не особо заметный рисунок. Растительные мотивы повторяются и в резьбе на отдельных деревянных частях кресел. Хару прекрасно понимал, что такие предметы интерьера просто не могут стоить дешево.

[*Хару получил то, что в магазинах мебели обычно называют «креслами-маятниками», иногда «креслами-глайдерами». Раскачивание таких кресел меньше, чем у классических, они не отклоняются так сильно назад, не скрипят, плюсом – не царапают пол. А обивка сделана из плотного мебельного жаккарда. *]

Когда работники уехали, Хару сразу сел в кресло – опробовать. Очень удобно. Он тут же написал сообщение Минхёку и Хаджин, поблагодарив за такой ценный и приятный подарок.

Дедушка занял второе кресло, он тоже мягко покачивался в нем и улыбался. Бабуля вышла на веранду, хитро посмотрела на Хару и спросила:

– А ты не хочешь распаковать тот сверток, который мама Хару позавчера с концерта привезла? Там, вроде, какая-то книга?

Хару печально вздохнул: не нужно быть гением, что понять бабулину хитрость. Она тоже хочет опробовать кресло.

– А где этот сверток? – спросил Хару.

– Мама Хару положила его на полку в коридоре у лестницы, – ответила бабуля.

Хару встал, бабушка села в кресло и тут же блаженно заулыбалась.

Хару прошел в нужный коридор, взял сверток. Но сразу не ушел, задумался: сейчас все эти полки пусты. Но не могли же они стоять тут просто так, для сбора пыли? Поэтому он, так и не открывая сверток, вышел на веранду:

– А что случилось с книгами, которые раньше стояли на этих полках в коридоре? Там явно была целая библиотека.

Бабушка с дедушкой немного удивленно переглянулись, а потом дедушка ответил:

– Мы отдали всё где-то через пару лет после смерти твоего прадедушки… как бы так сказать? Там была не совсем классическая библиотека. Учебники по физике и математике, очень старые, плюс всякие диссертации, научные журналы… В общем, там была рабочая библиотека твоего прадедушки. Еще когда он был жив, то говорил, что большая часть этих книг устарела, а через двадцать лет станет окончательно бесполезна, потому что те же темы смогут объяснить проще и нагляднее. Поэтому я пригласил его коллег, они перебрали материалы, что-то забрали, что-то отвезли в пункты переработки бумаги.

Хару задумчиво кивнул, потом уточнил:

– Но наверху, в кабинете, ведь тоже есть какие-то книги…

– Часть материалов и оттуда вывезли, осталось то, чем твой прадедушка часто пользовался, – пояснил дедушка, – Можешь подняться – посмотреть. Там должны быть его дневники.

– Дневники? – удивился Хару.

Дедуля кивнул:

– Я не читал. Как-то было неловко читать то, что оставил мой отец. Я пробежался взглядом по нескольким записям – он просто документировал происходящее. Но, если тебе интересно – иди, читай.

Хару кивнул.

Ему вроде не особо и интересно: прадедушка был ученый, Хару его не знал, прадед умер от рака задолго до его рождения… но все равно ноги почему-то понесли его сначала в тот коридор, а потом и по лестнице вверх.

В кабинете окна расположены на двух противоположных стенах. Из них открывается шикарный вид – крыши домов уходят вниз по склону, а горизонт заслоняют верхушки небоскребов, оснований которых отсюда не видно.

В кабинете осталось много мебели – письменный стол, все книжные стеллажи, сейф и несколько тумб. Все это – из массива дерева. Собирали на месте, спустить со второго этажа, не разбирая, просто невозможно. А разбирать это… не факт, что соберешь потом обратно. Собственное, поэтому часть мебели и осталась в доме – ее просто было невозможно вынести без риска испортить.

На простынях, которые укрывали большую часть мебели, уже осела пыль. Когда тут был клининг? Больше двух недель назад. Бабуля приходила сюда, слегка прибиралась, но простыни не снимала. Дедушке сейчас вообще нельзя по лестнице подниматься.

Хару осторожно откинул край простыни со стола. Красивое, благородное дерево. Здесь – лакированное. Нужно реставрировать. Пусть и закрытое простыней, оно все же стояло на солнце – перепады температур, ультрафиолет точно проникал через белую ткань. Лак кое-где потрескался.

Хару положил сверток с книгой Наён на стол, а сам подошел к одному из книжных шкафов, сдернул простыню. Здесь дерево не лакировали, только обработали специальными пропитками.

Книги стояли в картонных коробках. Наверное, это для удобства работы клининга – проще переносить с места на место коробки, чем книги по одной. Хару осторожно открыл первую же коробку. Корешки «книг» из чего-то вроде кожи… как будто даже натуральной. Но вряд ли – наверное, просто кожзам.

Хару поставил коробку на стол и вытащил первый попавшийся дневник. На обложке была приклеена маленькая бумажка с цифрой «1981». Открыл, ожидая увидеть дневниковые записи… и обалдело посмотрел на надпись ровным почерком: «Цели на 1981 год». И далее множество пунктов, часть из них – словно зашифрованы. Они, видимо, касались работы: закончить третью фазу проекта S32, добиться назначение ДД на пост заведующего, получить финансирование для проекта BB84… Были и другие записи – свозить жену на море, например, посетить такую-то выставку, договориться о браке для СК. Написано все было черной ручкой, но цифры либо обведены кружочком (почти все), либо зачеркнуты красной пастой.