Текст книги "На темной стороне (СИ)"

Автор книги: Оксана Кас

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 23 страниц)

Хару пролистал ежедневник дальше. Прадедушка уже в 1981 году вел ежедневник с целями и планами, как будто он – гуру мотивации из 2020. Просто кучи списков – планы на сезон, которые включали именно сезонные развлечения, потом планы на месяц, планы на неделю, планы на каждый день. Все это шло не в каком-то определенном порядке – типа, для каждого списка свои странички – а подряд. Начался сезон по календарю – вот и список на сезон. Планы на день не всегда были записаны на отдельной странице. Прадедушка мог написать дату и первые пункты, а потом страничка заканчивается, ты ее переворачиваешь, и там список продолжается, как ни в чем не бывало. И так – весь блокнот. Цели на тридцатое декабря были написаны уже на обложке, на тридцать первое – вложены отдельно, на обычном листочке в клеточку.

Хару в недоумении достал еще несколько блокнотов. В каждом – записи именно такого формата. Список целей черной ручкой, красным выделено, что сделано, а что не получилось.

Так же задумчиво Хару открыл еще несколько коробок – везде черные корешки блокнотов из кожи. А вот в другой коробке корешки были коричневыми. Хару перенес и эту коробку на стол. Вот это уже были дневники.

Записи были разными. Несколько дней подряд – просто перечень фактов «виделся с тем-то, ходил туда-то», или вообще лаконично – работал, на ужин была рыба. Ужины прадедушка всегда фиксировал, как и их отсутствие. Иногда были записи – «Опять не было аппетита, кое-как съел плошку риса. Жду, когда закончу проект и снова смогу радоваться домашней стряпне».

Были и другие записи – длинные рассуждения о происходящем в мире, в научной среде, в жизни его знакомых. Не было никакой системы в том, какая запись будет следующей – просто перечень фактов или сложные рассуждения о семье и стране. Было забавно и другое. Если дни были обычными, просто с перечнем событий, то они писались на одной странице, подряд. Но свои рассуждения прадедушка всегда начинал с чистого листа. И одного дневника нередко не хватало на год.

Хару не читал все подряд, но по-настоящему увлекся. В какой-то момент времени смог найти подходящие коробки – чтобы дневники и ежедневники с одного года. Он читал планы на день, а потом – этот же день в дневнике.

Перед глазами вставала жизнь человека очень дисциплинированного, ответственного, но бесконечно сомневающегося и переживающего обо всех сразу. Ближе к девяностым он стал чаще писать о внуке и сыне. Переживал, что и у самого нет достаточно времени на внука, и что сын не уделяет мальчику достаточно внимания, а без внимания невозможно воспитать достойного человека.

Прадедушка писал, что дисциплина тела – самое важное, с нее начинается вообще вся дисциплина.

Хару начал подозревать, что все же последние части дневников дедуля читал. Просто… самого Хару воспитывали практически по заветам прадедушки – строго, внимательно, давая пространство для роста. Хотя что-то и упускалось, по всей видимости…

Был интересная запись:

«Мне кажется, самое сложное – это понять, в чем будет силен ребенок. Нет никаких гарантий, что наши таланты передаются по наследству. Я с детства грезил физикой, мечтал разобраться в том, как двигаются автомобили и почему горят лампочки. Гаон в детстве был увлечен игрой на гитаре, всегда любил командовать и с удовольствием изучал математику. Мой внук любит рисовать лошадей и играть в подвижные игры. Возможно, однажды в семье родится мальчик, который унаследует и мою страсть, но пока что я вижу в своих потомках кого угодно, только не себя.»

Хару ошарашенно отложил дневник. Как жаль, что прадедушка Хансу умер до рождения правнуков. Хару было бы интересно, что было бы с семьей, если бы такой человек все еще мог влиять на их поступки.

Хару спустил вниз сначала коробку с ежедневниками, потом – с дневниками. Он потихоньку будет читать их сам, уж слишком это увлекательно. Такие ежедневники и дневники в одинаковых блокнотах с обложками из кожзама прадедушка вел с 1967 года. Это просто огромный массив информации… и рассуждений весьма неглупого человека.

Глава 27
Планирование

Хару развернул подарок Наён уже после обеда – слишком увлекся дневниками. И несколько минут пораженно рассматривал вкладыш с подтверждением подлинности подписи автора. Прижизненный автограф Ремарка. Вроде совершенно бесполезная вещь, но… необычно осознавать, что когда-то сам автор этой книги держал ее в руках, подписал, отдал покупателю. Ощущается так, будто писатель тебе руку пожал через время и пространство. Хару не читал это произведение Ремарка, но теперь захотелось прочесть именно на английском, раз уже ему сделали такой подарок. Но придется отложить на время, потому что его знание языка пока что недостаточно высоко для такого подвига.

Почти всю первую половину дня он потратил на то, чтобы немного разобрать бумаги прадедушки. В некоторых коробках остались учебники и сборники статей. Большая часть – на английском и японском. По словам дедушки, языки не были сильным местом прадедушки, но он никогда не бросал процесс обучения, потому что почти все нужные ему материалы выходили не на корейском. Но книг и сборников было немного, на самом деле. Ежедневники и дневники занимали большую часть полок, еще были книги по философии, религии и психологии. А еще были сказки. Не красочные издания для детей, а более мрачные, оригинальные варианты, где плохие люди в финале как минимум погибают (при условии, что это преимущественно азиатские сказки – очень мучительно погибают).

Хару сам протер все полки от пыли, заказал на окна плотные шторы, а к столу – стул на колесиках. Научную литературу он поставил внутрь закрытых шкафов, прямо в коробках – возможно, это когда-то пригодится Хансу, а все остальное расставил по полкам. Почти половина так и осталась свободна.

Хару расставлял дневники и ежедневники парами, а иногда тройками, если на один год ежедневника выпадало три дневника. Еще до того, как он закончил, приехали рабочие. Они сразу прикрутили к потолку карнизы, тут же сами, на привезенной с собой машинке, пришили специальную ленту, надели крючки и повесили шторы. И всё – прямо тут, в течение пары часов.

Шторы нужны, чтобы защитить комнату от ультрафиолета. Корешки многих книг и дневников уже выцвели и произошло это до того, как их положили в коробки. Все окна, впрочем, Хару зашторивать не стал, только то, через которое весь день в кабинет проникает солнечный свет. Работать, наверное, приятно – солнышко светит, лампа не нужна… если ты не за компьютером, конечно.

Хару взял с собой один ежедневник и два дневника прадедушки – планировал почитать в общежитии.

Из дома уехал после ужина. Так как семья теперь живет в Сонбук-дон, уже не получится рано утром пробежаться из дома до общежития. Ехать же по пробкам рано утром – потерять как минимум полтора часа.

Утро началось с частных уроков – он и так давно не был на занятиях по вокалу, да и тхэквондо так сильно запускать не хотелось бы. Пообедал в городе, а когда приехал в агентство, всех собрали на очередную «летучку» со стаффом. Рассказали о реакциях на концерт (положительные), о количестве проданного мерча (больше, чем рассчитывали, заказали дополнительные тиражи), указали на некоторые ошибки (их немного, но без них не обошлось). Собственно, после этого они вернулись к тренировке.

Но Хару задело, что он чувствовал напряжение среди продюсерского состава. Было ощущение, что им чего-то не говорят. Хару попробовал аккуратно расспросить Минсо, но та ответила, что просто сейчас много работы и много проблем – ситуация с Чанмином еще не решилась.

Хару чувствовал, что Минсо что-то недоговаривает… Но он также чувствовал, что не вправе как-то на нее давить, требуя ответов.

После репетиции, уже достаточно поздно вечером, Хару пошел в книжный магазин вместе с Тэюном и менеджером Пён. Менеджер ходил на некотором расстоянии от них, поэтому они могли тихо разговаривать.

– Тебе тоже кажется, что от нас что-то скрывают? – спросил Тэюн.

Хару кивнул:

– Да. Но я не могу понять – что именно. После всего, что уже было…

– Да, как-то странно… Зачем тебе ежедневник? Я думал, мы за книгами пришли…

– Книги я тоже куплю. Хочу вести ежедневник… но здесь они какие-то… странные.

Хару перебирал образцы и не находил то, что ему нужно. Он хотел лаконичный блокнот, недатированный, в обложке из кожзама, с плотными страницами кремового цвета, в клетку или полоску, можно в современную «точку». А вокруг все с датами, какими-то цитатами на страничках, с айдолами на обложках. Хару подошел к другому стенду. Там вроде было чуть получше – хотя бы обложки однотонные, но ему тоже всё не нравилось.

– Простите, девушка, а вот эти блокноты есть в коричневом и черном цвете? – окликнул он консультанта.

Девушка до этого не обращала на них внимания, а тут, кажется, узнала. Возможно – по голосу.

– Вот эти? Нет…

– А где есть?

– Можно попробовать поискать на стенде с японскими брендами… или итальянские Молескин…

Хару недовольно поморщился и попросил вести его к итальянским. Это глупо, конечно… Ему нравится Япония, он с удовольствием приехал бы туда, как нормальный турист… но почему-то не хотелось покупать японский блокнот.

Стоили итальянские блокноты, конечно… дороговато. Вроде хорошо сделаны, почти идеально, но у прадедушки были другие. Причем Хару не помнил, чтобы там были хоть какие-то надписи – сколько листов, какая фирма… Надо будет посмотреть повнимательнее.

Но искать специальные блокноты уже не хотелось, Хару просто купил те, которые его более-менее устроили.

– Зачем тебе такие блокноты? Еще и два? – недоумевал Тэюн.

– Хочу попробовать вести дневник. Девушка, а где иностранная литература? Хочу «Коллекционер» Фаулза… Проводите? Да, спасибо.

Тэюн не смеялся, но в глазах у него те еще черти плясали: девчонка-консультантка была чуть ли не в полуобморочном состоянии и на них смотрела как на богов, спустившихся на Землю. Но Хару старался не акцентировать внимание на «фанатской панике», продолжая вежливо просить помочь.

Вот только нужной ему книги в мягком переплете в наличии не оказалась, а два имеющихся тома в твердом были неудобны – ему эту книгу с собой по самолетам таскать, к чему такая тяжесть. Хару тяжело вздохнул и запросил следующий вариант из своего списка… «Искупление» Макьюэна было в мягкой обложке, но большого формата. Пришлось брать, что есть, но Хару был недоволен. Он все чаще задумывался о том, чтобы перейти на электронные книги, потому что возить с собой бумажные становится все сложнее. Но почему-то у него был определенный внутренний стоп на чтение более серьезной литературы в электронном формате. Иногда на досуге какое-нибудь фэнтези проглотить с экрана смартфона – это за милую душу. А классика у него так не читается. Вот только почему-то книги, которые раньше Антону казались «скукой смертной», сейчас Хару приносят больше удовольствия, чем легкие истории про приключения в мире меча и магии.

– И ты не будешь набирать два пакета книг? – удивился Тэюн.

– Мне ничего не нравится, – ответил Хару. – Наверное, я все же куплю себе электронную книгу.

– Не надо, – сказал Тэюн, – В Африке снег выпадет, если Хару изменит своим бумажным, вкусно пахнущим книжкам. Ты, кстати, эту нюхать не будешь?

– Сначала оплачу – потом понюхаю, – с улыбкой ответил Хару.

* * *

В Бангкок вылетали вечером среды. Азиатские авиалинии, в бизнес-классе сиденья с перегородками, вежливый персонал… никаких сасэнок. Когда они шли на посадку, их традиционно сопровождали фанаты с фотоаппаратами, плюс пресса. Но дальше всё было спокойно. Возможно, сасэн-фанатки на какое-то время затихли и не будут слишком активно лезть к ним из-за недавнего слива информации… или просто сасэнки разбежались после скандала с Чанмином.

Полет прошел хорошо, отель был очень уютным, а Хару сделал вторую запись в дневнике. Пока у него не получалось описывать какие-то размышления, но он подозревал, что для этого нужно подходящее настроение. Он просто фиксировал происходящее. Ежедневник он вообще в общежитии оставил, потому что пока не видел смысла ставить цели – он их еще не придумал. Как-то уже привык плыть по течению и решать проблемы по мере их возникновения.

Дневники прадедушки и попытка найти такие же блокноты для себя заставили кое-о-чем задуматься.

Когда они только переехали в старый-новый дом, Хару уже начал думать о своих доходах. Большой участок земли и дом с большим количеством деревянных элементов – это дорого. Вообще, любой дом – это дорого, в квартире жить всегда дешевле.

Вот сейчас он айдол. Он неплохо зарабатывает и, скорее всего, в ближайшее время его доходы не будут сильно падать, ведь он всегда может уйти в актерство. Но что потом? Что будет в его тридцать, сорок, пятьдесят?

Он недавно начал задумываться о том, что ему нужен нормальный источник заработка. Сначала прогонял мысли о бизнесе – ну какой из него бизнесмен? – но со временем все чаще к этому возвращался. Наверное, он сможет. Если подберет правильных помощников, хорошенько все изучит, пройдет обучение – он вполне способен этим заняться. Как оказалось, мозги у него неплохо работают, ему просто нужен хороший бухгалтер, раз с цифрами проблемы.

Большая часть айдолов зарабатывает на сдаче в аренду недвижимости или земли. Это наиболее безопасный вариант, особенно, если говорить о репутационных рисках – на арендатора ложится большая часть ответственности за происходящее внутри зданий, главное – доказать, что ты просто сдавал в аренду, а не лично занимался бизнесом. Но Хару это никогда не казалось хорошим источником дохода. Акции? Он говорил с дедушкой об этом. Это хороший тип сохранения денежных средств для людей со средним и очень большим доходом. Хару же, для того, чтобы акционные дивиденды покрывали расходы его семьи, нужно вложить очень много. Либо, как вариант – рисковать, вкладывая в дешевое и продавая дороже. Но игра на бирже – это профессия, вряд ли удачливость Хару распространяется на такие покупки.

Поэтому где-то на грани сознания у него маячила мысль, что он хотел бы открыть какой-нибудь бизнес, просто пока непонятно, какой. Варианты с продуктами питания и кафешками – точно мимо. С первыми очень много проблем, вторые являются неустойчивым бизнесом с большими репутационными рисками.

Но тут Хару пришло в голову, что он мог бы попробовать организовать производство блокнотов и ежедневников. Не сейчас, разумеется. А гораздо позже, уже когда выкупит дом. Дедушка, как надеется Хару, проживет еще долго, он вполне может помочь ему хотя бы с некоторыми деталями. С поиском бумаги, например. Если человек раньше занимался изданием книг и журналов, то и о производстве блокнотов должен что-то знать.

Но это, разумеется, будет позже. Пока Хару может сам покупать разные блокноты и пытаться определить – чего на рынке много, а с чем есть проблемы. Заодно у него только что появилось, что вписать в список целей… только нужно придумать, как это правильно сформулировать…

* * *

В Бангкоке до концертов они смогли немного погулять. Всей группой, в сопровождении менеджеров, но Хару все равно понравилось. Вообще, у него было ощущение, что без него все бы спокойно сидели в номерах и листали ленту социальных сетей, а тут он, тащит всех смотреть на храмы, кататься на колесе обозрения и… есть еду из лоточков, которую им приготовили в отеле. Хотелось бы, конечно, попробовать уличной еды, но было бы рискованно делать это незадолго до концерта. Жареные морепродукты пахли просто изумительно, но Хару держался.

Они гуляли группой и привлекали внимание, но к ним никто не приставал. Снимали издалека, иногда восхищенно пищали, но не подходили. Единственное, во время официальной англоязычной экскурсии по Храму Лежащего Будды к ним добавили двух девчонок – набрали полную группу, так сказать… Девчонки тоже обалдели, поэтому вряд ли вообще слышали экскурсовода. Они никого не снимали, просто шли рядом, рассматривая парней круглыми глазами.

Хару экскурсией наслаждался, еще и задавал уточняющие вопросы. Экскурсовод знал, кого водит по храму, поэтому не спешил и объяснял все подробно, спокойно ждал, пока они сделают фото и, по всей видимости, нарушил сроки проведения экскурсии – их постоянно обгоняли другие экскурсионные группы. Шли они в темпе, выбранном Хару. Парни делали фото и болтали о глупостях. Девчонок вообще больше интересовали айдолы, один только Хару восхищенно слушал легенды. Экскурсовод, кажется, тоже кайфовал, беседуя с Хару.

После Храма Лежащего Будды их отвезли в район с множеством маленьких магазинчиков и ресторанов. Там они покатались на колесе обозрения и походили по заведениям, но ничего не купили. Это был скорее туристический квартал: очень фотогеничный, с яркой неоновой подсветкой улиц и явно завышенными ценами. Но все равно было интересно.

Их переводчик – официальный местный гид, с сертификатом, свободно говорил на трех языках. И очень хорошо ориентировался в городе. Услуги его стоили недешево, но Хару заранее договорился с ним о прогулке в воскресенье утром на «рынок амулетов». Разумеется, он собирался поискать какие-нибудь древности.

Но сначала – концерт.

И он был… просто невероятным. В Бангкок приехало множество иностранных фанатов, покупка билетов для иностранцев здесь наиболее проста. И эти люди не сдерживали эмоций. Хару и корейская публика казалась вполне благодарной и громкой, но тут он реально понял, что такое – полный стадион обожающих тебя людей.

Ушные мониторы должны глушить звуки зала, но здесь крики фанатов иногда были громче, чем звук в наушниках. Когда исполняли «танец теней» Хару едва слышал метроном, но, к счастью, они так часто это репетировали, что мышечная память делала все за него – он не ошибся. Но в момент, когда девчонки спрыгивали вниз… визг был просто нереальным.

Из-за аварии Чанмина агентство не решилось открывать продажи на второй концерт в Бангкоке. Не потому, что считали, что билеты не раскупят – уже было понятно, что будет если не солдаут, то где-то близко. Просто давление медиа стало бы еще более удушающим – у них бывший мембер группы двух человек до реанимации довел, а они второй день концерта объявляют.

Но уже в Бангкоке, в день концерта, стало понятно, что ситуация становится опасной – стадион был полным, а людей снаружи все еще много. Это пришли те, кто не смог купить билет. И их было больше, чем обычно. С разрешения New Wave концерт начали транслировать на большом внешнем экране, где обычно крутят рекламу. Качество там не особо хорошее, но этого хватило, чтобы напротив этого экрана полиция перекрыла проезжую часть – там была огромная толпа, Хару видел это потом в записях в интернете. Именно поэтому крики были такими громкими. Ведь орали не только люди на стадионе, но и те несколько тысяч человек, которые собрались снаружи.

Отдача толпы пьянит приятнее алкоголя – ты вроде уже чувствуешь физическую усталость, но все равно не можешь и не хочешь останавливаться. Финальная часть, без сценария и строгих рамок, тут была особенно кстати. Хару сам не замечал, как начинал радостно скакать по сцене, бегать в разные стороны, восхищенно махать поклонникам, танцевать то, что не было запланировано.

Скорее всего, именно поэтому после концерта он практически спал на ходу. Присел надеть штаны, в которых поедет в отель, и почувствовал, как голова падает – он был готов уснуть прямо с этими штанами в руках. И так себя чувствовали абсолютно все. Из-за того, что очень сильно выложились в финальной части, усталость была сильнее любого другого чувства. Пока их везли в отель, все в машине спали. В отеле Хару кое-как заставил себя принять душ, и то потому, что спать потным было бы противно. Но желание просто упасть на кровать впервые было настолько сильным, чтобы почти наплевать на гигиену.

Зато потом в сети писали, что это – их лучший концерт. Хару видел записи фанатов. Он и не думал, что уже умеет так двигаться – оказывается, он неплохо танцует, даже если это не отрепетированный заранее танец.

Глава 28
Что-то приходит, что-то уходит

В Бангкоке есть большой рынок Чатучак, где продают немало винтажа. Говорят, там можно найти по-настоящему редкие и ценные вещи. Но есть один важный нюанс – они не будут дешевыми. Рынок слишком уж нацелен на туристов и коллекционеров, отношение продавцов к товарам более внимательное, пусть даже рынок и похож на обычную барахолку.

Но гид посоветовал Хару посетить «рынок амулетов». Это все еще достаточно туристическое место, но менее фотогеничное, с большим количеством стихийных продавцов, поэтому и цены пониже, и вероятность найти что-то редкое будет выше.

Хару было очень тяжело встать рано утром после того, как он выложился на концерте накануне, но он слишком любит это ощущение «охоты» на барахолках, поэтому в семь утра практически «восстал» из сна. Привел себя в порядок, оделся, взял у менеджера нелепую панаму в подсолнухах и футболку с ярким принтом, надел медицинскую маску. Сделал небольшой макияж глаз, подкрасив их темно-коричневым карандашом и тем самым как будто визуально изменив разрез – это чтобы у любого фаната появились сомнения в его личности. Лишнего внимания не хотелось.

Одного его не отпустили. Из-за Чанмина правила стали строже, без охраны Хару не выпустили, так что по рынку ходили втроем – Хару, гид и телохранитель.

Это не классическая барахолка, потому что основной товар здесь – Будды. Просто тысячи самых разных статуэток, религиозных свитков и монет. Имелись и другие стенды, где продавали самые разные товары – одежду, украшения, предметы интерьера, просто было ощущение, что даже в отделе с одеждой можно купить что-то с Буддой.

Ларьки с интересными для Хару товарами пришлось поискать. К счастью, гид Хару не впервые работал с клиентом, который приехал в поисках винтажа. Он бы и по рынку Чатучак Хару провел так, чтобы тот смог поискать что-то реально редкое, просто времени на это не было.

Хару без покупок не ушел. Во-первых, он купил четки из жадеита. Продавец знал, что это за камень, но, кажется, не понимал его реальной стоимости – жадеит был редкой красоты, с ценной для этого камня прозрачностью. Вряд ли королевский – цвет недостаточно яркий – но зато все бусины идеального качества. Еще Хару купил браслет, где на обычном вощеном шнуре закрепили несколько очень необычных камней. Это точно не стеклянный сплав – слишком натуральная текстура, но яркий голубой цвет с белыми прожилками выглядел нереально, будто кто-то разукрасил камень вручную. Еще ему понравились бусы из янтаря, причем купил их он именно для себя – это были маленькие овальные бусины, без каких-либо дополнительных украшений. Только нужно заменить крепление – этот дешевый бижутерный замочек портит весь внешний вид весьма неплохого янтаря. Ну, и уже у последнего продавца он купил кругляш амулета, вроде из нефрита – на круглом камне был грубо вырезан какой-то символ. Стоило это недорого, поэтому вызывало у Хару сомнения – камень вроде натуральный, но цена как у туристической обманки из зеленого стекла.

Были и другие покупки, дороже и без вероятности продажи. Гид завел Хару в бутик, который заметно контрастировал с окружением – уж слишком прилично выглядел. Внутри продавали тайский шелк, расписанный вручную местным мастером. Хару выбрал пару женских блузок на свой вкус – из-за похода с бабулей по барахолкам он знал размер ее и мамы. В бутике были как яркие масштабные рисунки, так и достаточно нежные цветочные варианты, именно такие блузки с коротким рукавом Хару и взял – для лета должно подойти. Руки чесались взять такое в подарок и Хаджин – он заметил, что женщина любит одежду с рисунком по ткани, – но это слишком уж личный подарок, дарить его взрослой женщине неприлично. Поэтому Хару купил ей шарфик – это допустимо. Там же купил шелковое мини-платье для Сольги. Он не был уверен, что кузина его будет носить… но оно ему понравилось.

Увы, для себя он там ничего не нашел. Мужские рубашки были, но все они – с очень уж масштабным рисунком, в духе какого-нибудь гангстерского наряда.

Так как до вечернего самолета было достаточно времени, гид повел Хару на один из плавучих рынков. Здесь, разумеется, закупились фруктами – кто вообще уезжает из страны без них – и немного побродили по совсем уж простеньким отделам, где продавали изделия местных мастеров. Хару купил пару коробочек с россыпью необработанных камней – такие обычно покупают ювелиры – и только потом они направились в отель.

Хару очень удивился, когда понял, что «гениальная» мысль привезти домой фрукты пришла в голову только ему. Резвыми зайчиками на ближайший рынок поскакали все. К счастью, в Бангкоке фрукты почти везде достаточно дешевые, а местные продавцы с удовольствием продают всем специальные коробки. Стойкий аромат спелых манго заполнил весь салон их самолета, что вызвало волну шуток… Веселее всего было осознавать, что они-то в Инчхоне пойдут мимо фанатов с ручной кладью, а где-то позади стафф потащит к машинам коробки с манго…

В Сеуле Хару сразу пошел к знакомому ювелиру, заказал экспертизу своих находок. Еще до того, как камни забрали, они вместе разобрали содержание двух коробочек, которые Хару взял практически «на удачу». Суть в том, что цена такой коробки фиксированная. Внутри – около тридцати камушков разного размера, цвета и стоимости. Хару взял две коробочки, за одну заплатил чуть больше ста долларов, за вторую – чуть меньше. В первой, теоретически, должны быть лунные камни – все красивые, с блеском, но один достаточно крупный выглядел как-то странно. Во второй – синие и голубые прозрачные камушки. Хару сам не мог сказать, что его зацепило в ней.

– Я так понимаю, смутил вот этот крупный камень? – усмехнулся ювелир, рассматривая «лунные камни».

Хару кивнул.

– У тебя хорошее чутье. Это не лунный камень, скорее всего – опал, но экспертиза скажет точнее. А здесь, – ювелир указал на бархатный поднос, куда высыпал содержимое второй коробки, – сразу выделяются вот этот и этот камни. Этот слишком темный для аметиста, а этот слишком ярко блестит. К вечеру будет понятно, что это за «звери».

Хару кивнул. И сразу попросил ювелира разработать дизайн для серебряных украшений с тем странным голубым камнем с белыми прожилками. У мамы скоро день рождения, а камни ей очень понравились. То, что это полудрагоценный камень, уже понятно, так что будет неплохой подарок. И заодно Хару попросил пересобрать бусы из янтаря, а то замочек его раздражает.

О цене он уже особо не переживал – четки из жадеита должны оправдать все его траты.

И он был прав. Жадеит оказался ценным, пусть и не королевским. На аукционных площадках за такой можно выручить около пятнадцати тысяч долларов – буддийские четки достаточно длинные, а бусины очень хорошего качества. Нефритовый амулет тоже натуральный. Размер большой, резьба сделана давно. Не музейный экспонат, конечно, но покупатель найдется. Оценочная стоимость – от тысячи долларов и выше, как повезет.

А вот дальше начались сюрпризы. Камни в браслете, которые Хару уже решил переделать в комплект для мамы, оказались редким полудрагоценным камнем, который называется ларимар. Если продать, можно выручить от тысячи долларов и выше, но Хару своего решения не поменял – подарок маме тоже нужен.

Странный камень, который не похож на лунный, оказался опалом, весьма ценным. Один из прозрачных синих камней – сапфир, чуть больше двух карат, но он еще не огранен, да и каким-то особым блеском и цветом не отличается, поэтому ценность его невысока для сапфира. А второй, который крупнее и темнее, – кианит, это полудрагоценный камень. Опал от пятисот долларов, сапфир может вытянуть и на тысячу, кианит красивый, но не очень дорогой – около ста долларов. Хару, подумав, заказал и себе колечко из кианита. Цвет уж больно красивый, а много денег за него не выручить. Заодно будет, что рассказать фанатам позднее.

Покупка случайных коробок полностью себя оправдала. Он потратил двести восемь долларов, а теперь только за россыпь дешевых камней выручит двести пятьдесят. Плюс в лунных камнях был один более ценный, на сто долларов, плюс сапфир примерно на тысячу, плюс опал на пятьсот. Коробки покупались практически «на удачу», а в итоге даже на них получилось заработать.

Уже к вечеру он оформил все документы и подготовил камни и украшения к продаже. Неограненные аметисты и сапфир у него сразу выкупил ювелир, он же забрал более ценный лунный камень, остальное потихоньку уйдет с аукциона.

Хару даже купил книгу, где объяснялись особенности разных полудрагоценных и драгоценных камней – возможно, если он будет лучше в них разбираться, то сможет находить больше ценного. Деньги на дом сами себя не заработают, так сказать.

* * *

Минсо сама пришла в кабинет Анки, Кандэ принес им чайник и сладости, потом оставил вдвоем. Минсо разлила чай, помогла Анки поудобнее устроиться, участливо поинтересовалась:

– Как себя чувствуешь?

– Хорошо. Но вчера у меня были занятия с физиотерапевтом… она казалась такой милой девушкой, а потом только что спиралькой меня не свернула. У меня болят мышцы, как после очень хорошей тренировки.

Минсо тихо засмеялась. Она попробовала чай и потянулась за конфетой.

– Что будешь делать? – спросила Анки, – Инвесторы требуют невозможного.

– Не невозможного, – возразила Минсо, – А бесполезного. Да, у нас есть материал на мини-альбом, но… его нельзя выпускать сейчас. Любая музыка в ближайшие полгода не сможет подняться высоко в чартах. Я уж молчу о том, что съемки тех клипов, которые нужны для этого альбома… дорогое удовольствие – понадобится компьютерная графика. Даже при том, что на один клип у меня есть спонсор… нужен тизер и, как минимум, еще один клип… и выпускать это сейчас – глупо. Такой хороший материал в период скандала… деньги на ветер.

Анки печально кивнула:

– Тут я с тобой согласна. Если кто-то пытается дискредитировать парней, то лучше выждать.

– Знаешь, что еще лично меня огорчает в этих требованиях? – доверительно спросила Минсо. – Я обещала мальчишкам, что они смогут подготовиться к экзаменам. А теперь что? Инвесторы не просто требуют записывать альбом и клипы сразу после тура – мы и так планировали работать в это время – но хотят еще и камбек в ноябре, в максимально короткие сроки. То есть, не будет расслабленной съемки клипов и спокойной подготовки, нужно все делать быстро…

Минсо печально вздохнула. Даже шоколад не радовал.

– Ты показывала инвесторам мой отчет? – спросила Анки.

Минсо кивнула, но ответила не сразу – жевала конфетку.

– И твой, и отчет Кахи, и мнение директора Ли – даже этот циник считает, что с этой группой лучше подождать, поработать полгода на укрепление связи с фанбазой… но истерички с деньгами почуяли, сколько можно заработать на концертах даже в период скандала, и теперь хотят быстрее получить новый альбом и мировой тур уже в январе следующего года… Все хотят денег, причем побыстрее… А то, что у мальчишек есть потенциал собирать реально огромные площадки, если не доить их до полного истощения – это слишком далеко.