Текст книги "На темной стороне (СИ)"

Автор книги: Оксана Кас

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 23 страниц)

Еще Хару созвонился с Тэюном. Тот жаловался, что в его отсутствие Чанмин снова начал вести себя ужасно. Агентство назначило временным лидером Шэня, он и на съемках будет их представлять, но это сильно расстроило Чанмина. Как обычно – закипал изнутри, давал едкие комментарии и словно нарывался на скандал.

Договорив, Хару печально вздохнул. Бабуля пока не застелила кровать, поэтому Хару валялся на голом матрасе, подложив диванную подушку под голову. Мама с отцом отправились «погулять», хотели поужинать в городе. Бабуля хлопотала на кухне. Хару же долгое время не знал, чем заняться. Бездельничать ему не нравилось. Словно что-то зудело внутри, требуя делать хоть что-то. В итоге Хару решил пробежаться еще и перед сном.

В парке, уже после пробежки, он минут сорок занимался на турниках. В агентстве он обычно использовал гантели – ему ведь нужно нарастить мускулатуру. Но сейчас, на улице, он действительно тренировался в кайф.

У него было одно упражнение, которое почему-то очень хотелось освоить – это когда тело удерживается в горизонтальном положении на прямых руках. Называется оно планш, считается одним из самых сложных в калистенике, потому что требует тренированных мышц всего тела. Хару уже может полноценно отжиматься вниз головой, а это значит, что силы рук уже хватает, чтобы начинать осваивать упрощенные версии этого упражнения. Хару тут же прогуглил, посмотрел что требуется… упав три раза в попытке освоить хотя бы подготовительные упражнения, он печально вздохнул и пошел домой. Даже специальное покрытие уличной площадки не способно гасить удары от падения, а Хару крайне нежелательно набивать синяки. А если сдерет кожу? А если на лице? Нет, айдолу на улице таким заниматься нельзя.

Хару был так увлечен тренировками, что не сразу заметил, что чуть в стороне на скамейке сидела девчонка. И она, судя по всему, снимала его на телефон. Недовольно насупившись, Хару решил пробежаться до дома. Несмотря на то, что бежал он дальней дорогой, это не особо помогло. За ним-то девчонка не побежала, но через час, когда Хару собрался идти в супермаркет с небольшим списком от бабули, он увидел эту же девушку, сидящую на высоком бордюре в конце улицы.

Стало еще неспокойнее. Кто знает, что творится в голове сасэнки? Нормальные люди точно не будут следить за своим кумиром. Вдруг она решит как-то навредить семье Хару? Или додумается снова украсть Куки? Проблема жилья стоит слишком остро, Хару отчетливо понял: придется снимать. Это, конечно, заметно замедлит процесс накопления, но… безопасность важнее.

Ночью, когда все разошлись по комнатам (бабуля все же выпила снотворное), Хару лежал в гостиной на своей кровати и листал сайт с предложениями об аренде. Нужна хоть какая-нибудь система безопасности, чтобы пробиться могли лишь те, кого можно сдать полиции. И квартира должна быть достаточно большой – как минимум три спальни. И разрешение на животных, у них же Куки. Желательно – в Каннам-гу. Подходящие варианты были, но ни одно по-настоящему не нравилось. Оставив несколько вариантов, которые ему более-менее подходили, Хару уже собрался спать, когда в дверь неожиданно постучали.

Он рассеянно посмотрел на часы – половина двенадцатого. Пока он пытался придумать – кто может прийти к ним в такое время – стук стал более настойчивым. Хару встал с кровати, надел тапочки и пошел к дверям. Спросить «кто там» он не успел – в дверь начали стучать еще сильнее и послышался достаточно громкий женский голос:

– Хару, я знаю, что ты не спишь! Впусти меня! Впусти меня, Хару!

Хару замер за пару шагов до порога. Со своим абсолютным слухом он прекрасно запоминает голоса, но этот… он точно раньше не разговаривал с этой девушкой.

За те несколько секунд, что он размышлял об этой ситуации, девушка начала по-настоящему колотить в дверь и говорить все громче:

– Я знаю, что ты не спишь! Я видела, что ты сидишь с телефоном! Хару, открой мне! Впусти меня!!!

В голосе звучали уже истеричные интонации.

У Хару мурашки пошли по коже: «видела, что ты сидишь с телефоном». То есть, она подглядывала в окно гостиной?

На громкий стук со второго этажа прибежал отец.

– Что здесь происходит? – достаточно громко спросил он.

Девушка на улице его услышала, замолчала на секунду, а потом начала стучать еще громче:

– Мы должны быть вместе! Вы не сможете нас разлучить!

– Она совсем… того? – удивленно уточнил отец.

Хару неуверенно кивнул. Он все еще пытался осознать тот факт, что к нему в дом реально ломится сасэнка.

– Давай я ее прогоню! – решительно заявил отец, шагая к дверям.

Хару поймал его за руку:

– Нет! Она не в себе, твое требование уйти на нее не подействует.

– И что делать? Она маму сейчас разбудит!

Хару вернулся к кровати, взял телефон и спокойно набрал номер экстренной помощи. Поздоровался, назвал адрес, представился.

– Я – айдол. Ко мне в дом ломится сасэн-фанатка. Кажется, она не в себе. Да, это ее слышно. Боже мой! – вскрикнул Хару, когда по окну в гостиной пошли трещины, потому что девчонка что-то кинула в него.

– Открой! Открой! Открой! – истерически вопила она.

Она снова что-то кинула в окно, теперь двойное стекло пластикового окна полностью покрылось сетью трещин и, казалось, вот-вот выпадет.

– Кажется, нужно кого-нибудь выслать побыстрее, – шокированно сказал Хару.

– Вы в порядке? – участливо спросил голос в трубке. – Я уже направила к вам патруль, но не нужна ли скорая?

– Мне кажется, скорая нужна этой ненормальной, – честно сказал Хару. – Я в порядке. По крайней мере – пока.

– Оставайтесь на линии, пожалуйста, я дождусь патруля вместе с вами, – сказала женщина.

Хару безразлично кивнул. Он рукой оттеснил отца к лестнице на второй этаж, сам быстро подобрал Куки и протянул отцу:

– Закрой Куки в ванной, еще не хватало его потерять.

– Сам отнеси, – уверенно ответил отец. – Не тебе же с ненормальной разбираться, если она залезет в дом через разбитое окно… Что за?!!

В окно снова что-то ударило, окончательно выбив стекло. По полу разлетелись осколки, с улицы дохнуло жаром и влажностью. Хару и отец так и замерли около лестницы, в ужасе смотря на происходящее. Хару начало казаться, что это какой-то сон. Ну не могут же сасэнки быть настолько ненормальными?

– Да она сейчас еще помрет у нас под окном! – возмутился Хару, когда понял, что девчонка хватается руками за раму с осколками стекла. – Держи Куки! Меня учили с ними общаться.

Хару силком пихнул кота отцу, а сам пошел чуть-чуть ближе к окну, не слушая требований остановиться от женщины в динамике телефона. Но действительно – она сейчас разрежет себе вены и окочурится у него под крыльцом от потери крови. Оно ему надо?

Хару не подходил близко к окну, но обратился к девушке:

– Не нужно резать руки, тебе будет больно.

Истеричный голос под окном ответил ему:

– Любовь – это всегда боль!

Хару отчетливо понял, что тут реально нужен психиатр… и смирительная рубашка. И ждать от этой ненормальной можно все, что угодно.

– Но давай хотя бы без крови, ладно! Давай поговорим?

Он видел ее лицо. Окна первого этажа располагались примерно на уровне ее плеч – то есть, заглянуть внутрь она могла, а залезть в окно без какой-то ступеньки – нет, высоковато. Он почему-то ожидал увидеть ту же сасэнку, что и сегодня вечером, но нет – это какая-то другая. Он отстраненно отметил, что она достаточно симпатичная, что лишь усиливало степень непонимания происходящего.

– Почему ты не выпил мою настойку? – обиженно спросила сасэнка. – Там был дорогой столетний женьшень!

– Я ведь не знал, что это ты мне оставила, – ответил Хару, – Вдруг это какой-то недоброжелатель? И сколько оно стояло на пороге? Вдруг кто-нибудь подмешал бы яд?

Он говорил, и сам поражался тому, какой бред он несет.

– Прости… я не подумала, – покаянно ответила сасэнка. – А почему ты сейчас меня не пускаешь?

Хару панически пытался придумать причину, которая бы успокоила ее хотя бы временно, но у жизни были другие планы на ситуацию. Внезапно Хару увидел позади этой сасэнки ту девчонку, которая следила за ним в парке… Вот только она в этот момент замахивалась большой стеклянной бутылкой. До того, как Хару успел хоть что-то сказать, она огрела этой бутылкой сасэнку у окна. Бутылка разбилась, сасэнка упала на землю как подкошенная. Хару от неожиданности даже вскрикнул. За его спиной выматерился отец, а в динамике телефона звучал обеспокоенный голос диспетчера:

– Что произошло? Хару, ответьте мне! С вами все в порядке? Патруль уже близко, они будут в течение минуты!

– Хару! Я обезвредила эту сумасшедшую! – радостно выкрикнула вторая девчонка. – С тобой все в порядке?

Хару заторможенно кивнул, поднес телефон к уху и в полном шоке произнес:

– Срочно нужная скорая. Кажется, у нас тут черепно-мозговая травма.

– Хару, что у вас произошло? – взволнованно спрашивала диспетчер.

А Хару просто не знал, как объяснить все произошедшее. Кажется, только что одна его сасэнка убила вторую.

Глава 11
Обязательства

Ночь казалась бесконечной.

Полиция действительно прибыла через минуту. Скорая – где-то через три. Вопреки опасениям Хару, стеклянная бутылка не убила девчонку, а лишь вырубила. Вторая девушка, с бутылкой в руках, тоже была немного не в себе, но ее увезли на полицейской машине, а не в скорой.

К дому подъехали и другие полицейские службы – они все фотографировали, задавали кучу вопросов Хару и его отцу. Вскоре прибыл адвокат Чо, потом менеджер Квон, а сразу после – менеджер Пён. Втроем мужчины оттеснили полицию от Хару, дали немного прийти в себя. После документирования всех улик Хару с адвокатом поехал в участок – писать заявление, а менеджеры пообещали временно решить проблему со стеклом.

Хару же домой вернуться не смог, после полиции ему пришлось ехать в офис агентства – не в то здание, где расположены их танцевальные классы, а в арендованный этаж поблизости, где работает аналитический отдел.

Информация о произошедшем распространялась слишком быстро. Девушка с бутылкой была в группе сасэнок. Когда ненормальная начала ломиться в дом к Хару, девушка с бутылкой сняла это на телефон, написала в чат. Потом вела трансляцию. На моменте, когда ненормальная начала кидать свою сумку в стекло, в чате сасэнок началась истерия. Они в ужасе писали, что Хару может пострадать… в общем, девушка взяла бутылку и пошла решать проблему самостоятельно. Защитила своего кумира, как смогла. И вот это видео попало в сеть.

Под оригинальным постом комментариев было еще не особо много – в Сеуле ведь ночь. А вот в твиттере, где полно международных фанатов… там была истерия, с которой что-то нужно делать, ведь журналисты точно раскопают всё, что произошло ночью у дома Хару – и про выбитое стекло, и про удар бутылкой по голове. Вместе с Минсо, Кахи и еще одной девочкой они готовили лучший способ рассказать о произошедшем, из-за чего просидели вместе до пяти утра.

Пресс-релиз опубликуют рано утром, в девять, к этому моменту как раз будет известно, что врачи говорят о состоянии сасэнок.

– Мне придется съезжать, – печально сказал Хару, пока он и Им Минсо ждали свои такси.

– Будешь снимать квартиру? – уточнила она.

– Другого выхода нет, – ответил Хару. – Я понимаю, что произошедшее сегодня – это частный случай, полный сюрреализм, вряд ли подобное произойдет со мной снова, ведь настолько ненормальных людей даже среди сасэнок мало, но… как я могу спокойно оставить родных в доме, где можно спокойно заглянуть в окно?

– Слышала, ты очень хотел купить жилье, – сочувствующе сказала Минсо.

– Очень хотел. Но, видимо, из-за аренды это придется отложить на потом.

Хару печально вздохнул. Продать его домик может быть сложно. Но даже с этими деньгами ему пока не хватит на нормальную квартиру – еще не все выплаты по контрактам пришли. А аренда в Сеуле тоже не дешевая.

– Ты пока не забирай дедушку домой, – посоветовала Минсо, – Продли стационар. Это не дешево, конечно, но хотя бы на пару дней.

Хару кивнул:

– Я тоже об этом подумал.

Подъехало такси. Судя по номеру – не его. Он вышел из офиса вместе с Минсо, вежливо помог ей сесть в такси. И как раз подъехала его машина. До дома недалеко, но Хару сейчас не сможет спокойно идти пешком, ему сейчас за каждым углом мерещатся ненормальные девицы.

Хару и бабушка приехали в больницу к обеду, пообедали втроем. Позже подъехал и папа с мамой. О том, что произошло ночью, они не стали рассказывать дедушке – зачем зря волновать человека после операции. Хару вообще попросил врача уклончиво объяснить дедуле, что ему нужно оставаться под наблюдением еще день-два, поэтому раннее возвращение домой отменяется. Врач принял резонность такого поступка – волнение из-за небольших осложнений после операции точно будет меньшим, чем осознание того ужаса, который произошел с его семьей ночью. Дедушка, кажется, чувствовал какой-то подвох, смотрел на Хару с подозрением, но не напирал.

А потом случился неожиданный звонок – позвонил Им Минхёк, попросил прокатиться с ним «кое-куда». Хару даже немного разозлился из-за этой просьбы – у него тут черт знает что творится, какие катания? Но Минхёк настаивал, говорил о важности этой поездки, поэтому Хару постарался спрятать свое раздражение поглубже и согласился. Наверное, что-то срочное.

Минхёк забрал его прямо с больницы, на собственном автомобиле.

– Куда мы едем? – спросил Хару.

– Не хочу объяснять в машине, расскажу на месте, – ответил Минхёк. – Ты как, в порядке? Столько всего сразу произошло…

– Нормально, – осторожно ответил Хару.

– Прости, что забираю тебя так, но проще будет объяснить на месте.

Хару задумчиво кивнул. Злиться на Минхёка не получалось. Просто Хару… очень устал за эти дни. Столько всего произошло, голова казалась ватной.

Минхёк почти не разговаривал. Он включил негромкую музыку и предложил Хару даже вздремнуть, ведь ехать им минут сорок – в городе пробки.

Они как раз застряли на мосту через реку Хан, так что Хару действительно решил вздремнуть. Он так устал, что даже шум города ему особо не мешал. Он просто проваливался в приятную полудрему, где его ничего не беспокоило.

Проснулся, когда автомобиль поднимался в гору. Вокруг – высокие заборы частных домов.

– Где мы? – удивился Хару. – Это еще Сеул?

– Да, это Сеул, – улыбнулся Минхёк. – Почти приехали, буквально следующий поворот. Я тебя высажу и прижмусь к краю улицы, хорошо? Гаражная дверь сломана…

Хару задумчиво кивнул. Он не понимал, где находится. Но, учитывая время поездки и окружающие его дома… Сонбук-дон?

Додумать эту мысль Хару не успел, Минхёк остановился у каких-то красивых деревянных дверей, Хару вышел. Это были деревянные двери с интересной геометрической резьбой, только с необычным дополнением – кодовый замок. Он сильно контрастировал с богато украшенными дверями, словно его сюда вставляли в спешке.

Минхёк ввел код, первым вошел в темное помещение – прихожую. Подсветив фонариком, подошел к щитку, включил несколько тумблеров, под потолком зажглась лампочка. Помещение было немного странным – стена у входных дверей была каменной, где-то до пояса выложена старой керамической плиткой, выше – просто белая краска. Кроме щитка, там был еще шкаф, какие-то стеллажи, под простынёй, кажется, пряталось зеркало. Противоположная дверям стена – деревянная, с раздвижной дверью и окнами, но все стекла заклеены бумагой.

Чувствовалось, что Минхёк волнуется. Особенно это стало понятно, когда он начал вываливать на Хару просто гору пока еще непонятной ему информации:

– Электрика в порядке, а вот с водой все не очень хорошо. Насос и бойлер с девяностых не меняли. Насос еще кое-как качает, а бойлер точно нужен новый. И, наверное, лучше поменять трубы, все же я почти полностью законсервировал дом и клининг пользовался только гостевым туалетом, около кухни. Дальше все водоснабжение было перекрыто. У меня есть телефон человека, который сделает это все настолько быстро, насколько возможно, но цены у него вовсе не ниже рыночных, придется раскошелится.

И Минхёк направился к раздвижным дверям. Хару, холодея внутри, начал понимать, куда они приехали. Такая отдельно стоящая комната-прихожая характерная для корейских домов в традиционном стиле.

За раздвижные дверьми – внутренний дворик. Корявая декоративная сосна полностью высохла, мини-пруд размером чуть больше ванной тоже, на выложенном галькой дне лежали пожухлые листья. Все стекла на окнах и раздвижных дверях веранды были скрыты бумажными листами, поэтому ни гостиной, ни внутренних галерей не было видно. И все же Хару узнал этот дом.

Дом его семьи в Сонбук-дон.

Запущенный, нежилой, с высохшей сосной, но это точно он.

– Как? Это… – Хару не находил слов. – Вы выкупили этот дом?

– Судя по всему, твой дедушка тебе не рассказывал, – хмыкнул Минхёк, – Я так и подумал. Честно говоря, сам не могу поверить в то, что не продал его… совесть не позволила… Твой дедушка продал свой дом не случайному человеку, а моему отцу. У них была устная договоренность – когда твой дедушка встанет на ноги с новым бизнесом, он выкупит обратно этот дом по цене продажи, оплатив сверху все налоги за прошедшие годы…

– Но… – Хару потерянно крутил головой, – Это ведь было… двадцать лет назад?

– Чуточку больше, – улыбнулся Минхёк. – Перед смертью мой отец стребовал с меня обещание – я верну этот дом вашей семье, когда вы сможете его выкупить.

Хару пораженно повернулся к Минхёку:

– Даже в девяностые дома здесь были дорогими. Учитывая, кто его строил… я не смогу себе его позволить… у меня просто нет таких денег.

– Я знаю, – кивнул Минхёк. – Но я устал от него. Двадцать лет. Любимое строение моего отца, он считал его лучшим своим творением. Я следил за ним, потому что деревянная веранда без ухода бы уже развалилась. Но я не мог в нем жить – это не мой дом. Я надеялся, что года через три ты выкупишь его у меня, но сейчас ситуация такая, что вам срочно нужно где-то жить. Это хороший район, тут богатые соседи, плюс высокий забор, можно установить сигнализацию, подключить охрану – все условия. Я понимаю, что у тебя нет денег на покупку. Но мы можем заключить контракт на проживание с правом выкупа. Вы въезжаете сейчас, платите за все сами, все расходы на приведение дома в порядок будут списаны из его нынешней стоимости… через несколько лет ты сможешь его выкупить.

Хару пораженно смотрел на Минхёка. В голове было пусто.

Это не просто дом, это… это…

Хару огляделся по сторонам. Сочетание традиционного дома ханок с легкой примесью деконструктивизма. Напротив домика у входа – гостевая зона с гостиной, столовой кухней и чем-то там еще. Справа – две спальни. Слева – большая спальня и небольшой закуток для вечерних посиделок у камина. Оттуда же можно попасть в гараж. Второй этаж в доме не цельный. Одна спальня расположена над правым крылом, вторая – над левым, к каждой ведет отдельная лестница. А над центральной частью дома возвышается куб кабинета. Крыши традиционные, но основной материал – кирпич и бетон, из дерева сделана только веранда, опоясывающая весь первый этаж. Очень много окон, просто сейчас они все закрыты бумагой.

Уже сейчас понятно, что дом действительно очень красивый. А главное – это дом его семьи. Дом, о котором они буквально вчера говорили с такой любовью… Дом, который Хару мечтал выкупить, но боялся даже искать его на карте – заранее пугала цена.

– Я… вообще не уверен, что когда-нибудь смогу его себе позволить, – пораженно выдохнул Хару. – Просто не знаю, как реагировать.

Хару действительно терялся в эмоциях, голова гудела. Он устало сел прямо на невысокую приступку деревянной веранды. Летом дерево казалось особенно теплым. В воздухе сильно пахло пылью.

Минхёк сел рядом и приобнял его.

– Прости. Наверное, не стоило так все на тебя вываливать. Но мне сегодня позвонила Минсо и я понял, что ты… кажется, можешь быть таким же порывистым в поступках, как и твой дедушка… еще купил бы себе квартиру на окраине Сеула прямо сегодня вечером.

– Это очень дорогой дом, – покачал головой Хару. – Как… как вы его не продали?

– Я не нуждался в деньгах, – просто ответил Минхёк, – Частично – из-за твоего прадедушки, который посоветовал моему отцу часть оплаты за заказы брать в акциях. Вместе с финансами семьи мне перешли и обязательства. Если бы денег на оплату налогов не было, я бы, конечно, нарушил обещание. Но просто так продать дом… Это было практически последней просьбой моего отца, я не мог поступить иначе. А сейчас я очень хочу хотя бы частично решить проблему этого дома. Это место… отец строил его для семьи, здесь должны жить люди. Здесь должны играть в шахматы на веранде, раньше вон там стоял столик. Камин, наверное, уже нормально не работает, его нужно прочистить, но раньше мой отец приходил сюда, чтобы поговорить с твоим прадедом, они могли засиживаться допоздна… мобильных телефонов тогда не было, а телефон у вас вечно был занят, потому что твоя прабабушка была жуткой болтушкой… мы всегда считали, что у вас должны быть громадные счета за телефон. Я иногда ходил забирать своего папу домой, потому что он мог проговорить с твоим прадедом до утра.

Хару пораженно повернулся к Минхёку. Тот рассказывал все это с мягкой улыбкой на лице. Чувствовалось, что для него это тоже счастливые воспоминания.

– Я не особо дружил с твоим отцом, – признался Минхёк. – И разница в возрасте достаточно большая, да и вообще… как-то не сошлись характерами. Твой дедушка был очень занятым человеком. Но твоего прадедушку я неплохо помню. Он умер, когда мне было шестнадцать, кажется. Тогда и я, и мой отец и перестали ходить к вам домой. Но… мне все равно больно смотреть на этот дом в таком состоянии. Здесь должна жить большая семья, должны говорить о науке и искусстве, обсуждать политическое положение в стране и сплетничать об общих знакомых. Так что – не ищи жилье. Переезжайте сюда. Есть подозрение, что ваш нынешний дом не намного комфортабельнее этого. Потихоньку делай ремонт, выкупишь стены и землю позднее.

Хару встал, отошел немного в сторонку, а потом исполнил поклон чоль – самый глубокий, который прежде изображал лишь перед бабушкой с дедушкой.

Ему было страшно принимать этот, по сути, подарок. Вдруг не получится накопить деньги? Вдруг что-то случится с домом, пока они в нем живут? Но отказаться от такого предложения он просто не мог.

Документы составили и подписали тем же вечером. В силу они вступят не сразу, есть определенные бюрократические заморочки, но Хару уже вызвал клининг и ремонтную бригаду по совету Минхёка.

Адвокат Чо сам составлял контракт на проживание с правом выкупа. Цену на дом зафиксировали сразу, с учетом всех его минусов – отсутствия нормального водоснабжения, например. Прежде Минхёк следил за тем, чтобы сам дом остался цел – дерево веранды чем-то обрабатывали два раза в год, по необходимости меняли черепицу на крыше, обрабатывали стены, следили за целостностью дверей и окон. Теперь все это придется делать Хару.

Семье он не стал говорить, что нашел место для проживания. Он тоже не представлял, как объяснить это на словах. Проще будет просто привезти их на место.

В четверг Хару с самого утра уехал в дом, который пока еще был не его, но он непременно его выкупит в течение пяти лет. Бумагу со стекол сняли, все отмыли, вычистили. Рабочие уже меняли трубы, в небольшой пристройке за кухней устанавливали новый водонагреватель, своего часа дожидались насос и фильтры для воды. Насос нужен, потому что дом стоит на холме, без него напор слабый, особенно для такого большого дома.

Хару ходил по веранде, касался теплых деревянных столбов с небольшой резьбой у потолка… и не мог поверить, что это реально. Дом его семьи. Он еще не принадлежит ему, но теперь покупка – это не эфемерная мечта, а реальная цель.

Ходя по пустым комнатам, Хару даже видел, где прежде стоял их старый велюровый диван. И книжная полка из гостиной, кажется, просто идеально войдет в нишу.

Прямо при Хару стены наскоро покрывали свежей белой краской, скрывая пыль прошлых лет. Это скучно, конечно – Хару терпеть не может эти белые стены – но сейчас не до дизайнерского ремонта. Они должны переехать сюда как можно скорее. Современные материалы быстро сохнут, рабочие обещали, что запаха не останется уже на следующий день, главное – хорошо все проветрить.

Ремонт не был полноценным, разумеется. Так, наскоро прошлись по самым ужасным местам, чтобы можно было жить. Хару уже решил, что мебель перевезет старую, поживут пока в полупустых комнатах. Постепенно Хару накопит деньги и на выкуп земли, и на ремонт.