Текст книги "Железное Сердце (ЛП)"
Автор книги: Нина Варела
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 19 страниц)
– Мы из Рабу!
Щелчок спуска арбалета. Крайер пригнулась, инстинкты взяли верх, и услышала, как стрела рассекла воздух там, где мгновение назад был её череп. Где-то слева громко выругалась Бри. Крайер выпрямилась и увидела, как та швыряет что-то в гвардейца, загораживающего им путь обратно в лагерь, – не изогнутый клинок, а оружие поменьше, обоюдоострый кинжал. Стражник отступил в сторону, кинжал угодил в песок позади него, но этого крошечного мгновения было достаточно, чтобы Хук и Бри погнали своих лошадей вперёд, двигаясь как один, эффективно, как в тот день на берегу реки, когда они боролись с "тенями". Крайер ударила ногой в бока своей лошади, но! но! но! – и затем по пляжу разнесся визгливый, выворачивающий внутренности звук. Крик раненого животного.
Лошадь Хука подогнулась под ним. Лошадь и всадник сильно ударились о песок, Хуку удалось броситься вбок, чтобы его не раздавило. Но из него явно вышибло дух, или, может быть, он даже ударился головой; он был в сознании, задыхался, но не вставал, а лежал, скорчившись, у линии прилива, рядом с ним тяжело дышала упавшая лошадь, наполовину на мелководье, где пенились крошечные волны.
Стрелявший в него гвардеец снова поднял арбалет, целясь прямо в Хука. На этот раз Крайер знала, что он попадёт не в лошадь. Её разум обработал всё это и извлек из хаоса два факта: Хук при смерти; Бри, его подруга и защитница, не сможет спасти его.
Крайер спрыгнула с седла. Издалека она услышала хлопок от выстрела металлического затвора.
Она приземлилась, по-кошачьи присев на мелководье. Прямо перед Хуком. В спине, всего на расстоянии ладони от позвоночника, возникло ужасное ощущение. Это было похоже на давление, которое она почувствовала в плече ранее, как будто её ущипнули, но это не было похоже на щипок. Ощущение было такое, словно её стукнул великан. Крайер качнулась вперёд под силой удара, едва удержавшись на ногах, а потом упала на Хука и обхватила его обеими руками. Под ладонями были камешки и ракушки. Вода в озере была холодной, она обволакивала запястья, как ледяные кандалы.
– Эйла? – позвал кто-то высоким испуганным голосом.
Болезненное давление в спине сужалось, обострялось. Две точки. Первая, в плече, была не такой уж сильной. Приступ, пульсирующая боль. Вторая… вторая…
Крайер потеряла равновесие. Внезапно она почувствовала сильную усталость, как будто не спала более 17 дней, что стало бы для неё новым рекордом. Теперь она сидела в холодной воде. Внизу всё было мокро. Она по-прежнему стоит? Да, но не сама. Чья-то рука крепко держит её за плечи.
Кто-то – возможно, он же – что-то говорил, кричал.
– Мы даже не пытались перейти границу. Мы из Рабу. Мы не сделали ничего плохого, – а потом ещё громче. – Вы застрелили её, застрелили!
– Ты следующий, слизняк.
Другой голос:
– Оттащите варнца. Клинок. Осторожно, у нас тут какой-то чокнутый. Чёртово оружие, – голос приблизился. – Проверьте лицо девушки. Это может быть грим.
Ещё ближе. Крайер услышала какой-то влажный, скрежещущий звук и через мгновение поняла, что это её собственное дыхание. Это было необычно. Отчего дыхание может так измениться? Вода в лёгких? Давление в спине превратилось в раскаленную добела боль, как будто кто-то поднёс к телу зажжённый факел. Она извивалась, пытаясь освободиться от этого ощущения. Перестаньте обжигать меня. Она представила, как кожа горит, тает. На что похожа кожа, когда она тает? Хватит! Прекратите, мне больно!
– Эйла, не двигайся… нет! Не прикасайтесь к ней!
Её грубо схватили за подбородок и дёрнули голову назад. Крайер моргнула, глядя в ночное небо, в глазах всё множилось на фракталы, звёзды расплывались в длинные серебряные нити. Она попыталась вдохнуть. Вода в лёгких поднималась. Прилив. Что-то связанное с луной.
– Нет... нет, этого не может быть...
– Капитан?
У неё заболела спина. Она закашлялась и почувствовала на языке вкус чего-то тёмного и маслянистого.
– Нужно уходить отсюда… она не видела наших лиц...
– Капитан, что?..
– Эта девушка – дочь правителя! Ты застрелил дочь правителя!
Отчасти Крайер понимала, что это важно, но в остальном она ощущала такую усталость, что погрузилась в бессознательное состояние, как тонущее тело погружается под поверхность океана и опускается всё ниже, ниже, ниже…
* * *
Крайер очнулась от красно-золотого света.
Она приоткрыла один глаз и тут же поморщилась и пожалела об этом: солнечный свет её слепил. Она сделала глубокий вдох, собираясь с силами, и открыла второй глаз, позволяя зрению привыкнуть. Перед глазами поплыло белое снежное покрывало, и Крайер поняла, что лежит на животе. Земля под щекой была шершавой, с острыми краями. Это не снег, а ракушки.
Спина казалась одним большим пульсирующим синяком. Боль ожила на краю сознания, как огонь, пожирающий пергамент, и Крайер пожалела, что не может снова оказаться без сознания. Особенно выделялась одна точка рядом с позвоночником, где жгучая и глубокая боль пробивалась из-под кожи. Она продиагностировала остальное тело, пошевелив пальцами ног. Значит, позвоночник не сломан; она может шевелить всеми конечностями.
– Не спишь?
Она замерла. Через мгновение она поняла поняла, что это голос Хука.
– Нет, – сказала Крайер и начала переворачиваться, но её остановила чья-то рука.
– Осторожнее, – сказал Хук. – Не двигайся. У тебя сильно ранена спина.
– Больно, – прошептала она, чувствуя себя совсем юной.
– В тебя попали дважды: один раз в плечо, другой ниже. Первый дротик только отскочил от твоей лопатки, рана не слишком глубокая, а вот вторая – ужасная.
Крайер моргнула, пытаясь вспомнить. Ей показалось, что череп наполнился водой, тяжёлой и тёмной, а в воде плещется мозг.
– Кто...?
– Пограничники, – сказал второй голос. Бри. Она казалась... сердитой? – Тебе здорово досталось. Любой другой был бы уже мёртв.
Что-то острое и холодное всплыло в памяти, укол страха. Что случилось? Чего она не помнит?
– Как нам удалось сбежать? – спросила Крайер.
Она медленно приподнялась на локте, чтобы увидеть их. Хук сидел в паре футов от неё с несколько настороженным взглядом. Позади него на раздавленных белых ракушках сидела Бри, вертя в пальцах свой кинжал. Лезвие мерцало на солнце. Белые ракушки – они опять в бухте Королевы?
Она неловко согнула руку, чтобы прикоснуться к ране посередине спины, оценивая, насколько она серьёзна. Кожа была теплее, чем обычно, тело самовосстанавливалось. Пальцы стали мокрыми от фиолетовой крови.
Её фиолетовой крови.
Хук открыл рот, но Бри опередила его.
– Как нам удалось сбежать? – усмехнулась она. – Всё оказалось не так уж сложно. Гвардейцы немного запаниковали, когда поняли, что только что застрелили не кого-нибудь, а леди Крайер. Этим мы выиграли время.
– Нет, – невольно ответила Крайер, хотя и знала, что это бесполезно. – Нет, я... я не...
– Разве это не правда? – спросил Хук. Теперь Крайер поняла, почему он такой настороженный. Её союзник, её самый первый, возможно, друг. О боги.
– Конечно, это правда, – сказала Бри. – Я говорила, что ей нельзя доверять, говорила тебе. Мне показалось, что у неё глаза вспыхнули золотом...
– Бри, подожди минутку – перебил её Хук и снова обратился к Крайер: – Это правда? Ты дочь Эзода, леди Крайер?
Крайер боролась с желанием отвести взгляд, спрятать лицо. Но прятаться было некуда. Как там Эйла сказала однажды? Я приму это с высоко поднятой головой.
– Да. Хотя я больше не претендую на этот титул. Теперь я просто Крайер.
– Как будто это имеет значение, – сплюнула Бри, сверкая глазами. – Как будто это что-то меняет.
– Бри, – сказал Хук. – Не мешай.
– Приношу свои самые искренние извинения, – сказала та и молча вернулась к заточке клинка.
Хук вздохнул, проводя рукой по лицу. Затем он снова посмотрел на Крайер, и там, где она ожидала увидеть ярость или ненависть в его глазах, была только усталость. Возможно, сожаление.
– Что ты собираешься делать? Убить меня? – спросила она.
Он отпрянул, широко раскрыв глаза.
– Что? – переспросил он. – Нет. Во-первых, я убиваю только чудовищ. Во-вторых...
Он пристально посмотрел на неё, и она почувствовала, что её рассматривают, как много раз делали Кинок и отец, но сейчас всё было по-другому. Под пристальным взглядом Кинока она чувствовала себя подопытной, разрезанной вдоль и поперёк, с обнажённым внутренностями, чтобы скир мог их разглядеть. Под пристальным взглядом отца она чувствовала, что само её существование – испытание, в котором она терпит неудачу. Под пристальным взглядом Хука, даже сейчас, она чувствовала себя личностью, – незрелой, но цельной.
– Во-вторых, – сказал Хук. – Ты спасла мне жизнь.
Что?
– Я не стану убивать тебя, – сказал ей Хук. – Но здесь наши пути расходятся. Прости, но… для меня на первом месте мои люди. Каждая пиявка в Рабу ищет тебя. Твоё лицо повсюду. Я не допущу, чтобы кто-то из моих людей погиб за дочь короля пиявок. Я не могу... потерять кого-то ещё.
Она кивнула, уставившись на раздавленные белые ракушки, не решаясь заговорить. Хук встал, и Бри последовала за ним. Бри, не сказав больше ни слова, зашагала прочь, громыхая ботинками по направлению ко входу в бухту, но Хук задержался:
– Крайер.
Крайер не могла поднять глаз. Не получалось. Горло болело, хотя она не была там ранена.
Хук бросил кинжал к её ногам.
– Найди Турмалин, – сказал он. – Свергни скира. И... не умирай, ладно?
– И тебе того же, – выдавила Крайер.
Она слушала, как он уходит, пока даже её уши автома не перестали улавливать его шаги за шумом ветра и шёпотом озера.
* * *
Она лежала так несколько часов, ожидая, когда система самоисцеления автомов сделает своё дело, а плоть снова срастётся. К ночи она ещё не полностью оправилась, но могла двигаться без головокружения. Пока этого было достаточно. От страха перед новым нападением пограничников она поднялась на ноги и медленно пошла в темноте. С каждым шагом у неё ныла спина. Одинокая, беззащитная, если не считать кинжала, у неё не было другого плана, кроме как найти убежище.
Гвардейцы, испугавшись, что случайно убили дочь правителя, должно быть, разбежались. Крайер проникла в Варн незамеченной. На юге было место, где в озеро Тея впадала река Мерра. "Доберись до реки," – говорила себе Крайер, мысли кружили, как вороны. Боль усиливалась, и стало трудно сосредоточиться. Поэтому она сосредоточилась на одном: добраться до реки, найти укрытие. Берега реки будут покрыты деревьями, густым лесом. Там много укромных мест. Добраться до реки. Там можно будет промыть раны, смыть кровь и грязь с кожи, зайти в воду по шею и позволить холоду пробрать себя до костей.
Луна уже давно достигла зенита, когда Крайер, наконец, достигла устья Мерры. Она услышала звук задолго до того, как увидела её: шум движущейся воды. Затем она подошла к линии деревьев, тонкая поросль уступала место деревьям постарше, корни уходили в тёмную, плодородную почву, подлесок был гораздо живее, чем леса на севере. Вместо сухих сосновых иголок и ежевики здесь был ковёр из молодой травы и маленьких растений с листьями. Деревья были покрыты зелёным мхом до самых первых ветвей. Крайер провела пальцами по стволам, влажным и пористым. Иди к реке.
Там – просвет между деревьями. Странное мерцание. Лунный свет на воде.
Ноги Крайер весили по полцентнера каждая. Это напомнило ей сказку – что-то о принце, который прошёл сто лиг пешком в башмаках, сделанных из железа и свинца. Только так можно было спасти своего возлюбленного, принца из соседнего королевства. Сделка с ведьмой – что-то в этом роде. Деревья расступились, и Крайер, пошатываясь, вышла на берег реки с крутым обрывом, внизу бурлила вода. Так близко. Организму требовалась не вода, чтобы выжить, но, боги, как же ей хотелось пить.
В полубреду она не услышала их приближения, пока не стало слишком поздно.
Пока она не уставилась на древко стрелы, нацеленное прямо ей в лоб.
Разбойники.
* * *
ОСТЕРЕГАЙТЕСЬ БЕЗУМНОЙ КОРОЛЕВЫ ВАРНА Безумная Королева, Кровопийца, Джунн Чудовищная. Остерегайся, путник. Безумная Королева пожирает людей целиком; Безумная Королева выпьет твою кровь, как вино. Остерегайся, путник. Безумная Королева сидит на троне из человеческих черепов; Безумная Королева спит в одеждах из человеческой кожи. Не спускай глаз со своих детей, путник. Безумная Королева тоже не спит.
ОСТЕРЕГАЙТЕСЬ ЧУДОВИЩА ИЗ ШАХТ Она захватывает деревни, убивает королей. Безумная Королева захватила трон голыми руками; она вонзила в него зубы; она сделает то же самое с тобой. Будь осторожен, путник. Безумная Королева перемелет твои кости и выпьет их, как чай из сердечника. Тёмная магия, магия крови. Будь осторожен, путник. Многие желают полюбоваться её красотой. Безумная Королева прекрасна, как демон, как мерцающий знак. Если увидишь её, бежать будет поздно. Молись!
ОСТЕРЕГАЙТЕСЬ КОРОЛЕВУ-ПОЖИРАТЕЛЬНИЦУ КОСТЕЙ! – пропагандистские брошюры, раскиданные по Рабу и Варну неизвестным источником
11
На следующий день служанки не появились в покоях Эйлы и леди Дир тоже. Эйла подождала, пока солнце не поднялось до середины утреннего неба, и мысленно смирилась с тем, что ей придётся самой добывать себе завтрак. Когда в животе заурчало, она открыла дверь спальни… и тут же столкнулась лицом к лицу с королевой Джунн.
Эйла могла лишь воскликнуть что-то нечленораздельное, стараясь не выдать своего изумления.
– Тебе тоже доброго утра, Эйла, – ответила Джунн. – Можно войти?
Забавный вопрос от королевы.
– Конечно, – великодушно сказала Эйла, отходя в сторону.
Королева вошла к ней в комнату и привнесла с собой слабый аромат фруктов, цветов и влажной земли. Возможно, она пришла прямо из вольера. Эйла думала, что Джунн сядет за маленький столик, за которым Эйла обычно завтракает, но та прошла мимо стола и села на край кровати. Почему-то сегодня королева казалась особенно юной. Она была немногим старше Эйлы, но всегда вела себя так, словно правила десятилетиями, а не два года.
Эйла стояла перед ней в ожидании.
– Шпионка моя, – сказала Джунн, – для тебя есть работа. Всё очень просто. Я хочу, чтобы ты немного понаблюдала.
– За чем именно мне наблюдать? – прищурилась Эйла.
– За чудовищами – на границе между нашими странами.
– Вы это серьёзно?
– Я всегда серьёзна, – сказал Джунн. – Но тебе не о чем беспокоиться. Тебе ничего не грозит. На самом деле тебе не нужно даже приближаться к этим чудовищам. Или к жителям Таррина, которые их истребляют. Тебя всё время будут сопровождать мои гвардейцы, а тебе нужно лишь поговорить с торговцами сердечником на границе – возможно, в ближайших деревнях. Зайди в местную таверну, выпей и с кем-нибудь поговори. Попробуй собрать какую-нибудь информацию о нашем друге скире. Кажется, ты его неплохо понимаешь.
Эйла пропустила последнюю фразу мимо ушей, поскольку она прозвучала как оскорбление.
– И как мне туда добираться?
– Очевидно, в карете, – губы Джунн дрогнули. – Слышала, ты не очень-то любишь ездить верхом.
Будь ты проклят, Сторми!
Эйла нахмурилась:
– Я так понимаю, отказаться я уже не могу?
– Ну, если ты предпочитаешь, чтобы твоя голова не отделялась от всего остального… – сказала Джунн, сверкнув глазами, хотя Эйла понимала, что это шутка. Наверное, шутка. Почти определённо шутка.
Ей очень хотелось отказаться и не покидать Сторми и Бенджи. Она не доверяла заверениям королевы о том, что ей не грозит никакая опасность, и уж точно не хотелось в течение нескольких дней, которые потребуются, чтобы добраться до границы и обратно, сидеть в карете с королевской гвардией. Но... сизый дым, о котором упоминал Сторми, это новое оружие. Если что-то и может помочь победить Кинока, разве оно не будет чем-то настолько таинственным и мощным?
Люди используют его для защиты от чудовищ. Если Эйле удастся найти и заполучить это оружие...
– Мне нужен нож, – сказала она Джунн. – Хороший нож, достойный королевы, острый.
– Это можно устроить.
– И ещё кое-что, – Эйла скрестила руки на груди, внимательно посмотрев на королеву. – На случай, если вы забыли, я сестра Сторми. Если это окажется ловушкой и я умру, он будет презирать вас.
С огромным удовлетворением она увидела, как королева Джунн на мгновение была застигнута врасплох. Выражение её лица не изменилось, но что-то промелькнуло в глазах.
– Поняла, – немного натянуто ответила королева.
– Хорошо, – сказала Эйла. – Когда мне ехать?
Джунн взглянула в окно, на восходящее солнце. Солнечный свет падал на пол через сверкающие жёлтым стёкла.
– Прямо сейчас.
* * *
В последний раз, когда она ехала в карете, то видела, как погибла Роуэн.
На этот раз её преследовали двоякие воспоминания: о Роуэн, покачивающейся и падающей под ударом меча, но также о Крайер. Воспоминания о Крайер живо накладывались на реальность, будто Крайер сидит на зелёном бархатном сиденье напротив Эйлы, смотрит в окно кареты, подперев подбородок рукой, один глаз у неё золотистый, а другой карий.
Снаружи карета была выкрашена в тусклый, обшарпанный чёрный цвет, чтобы не привлекать внимания, но внутри напоминала королевский дворец в миниатюре: белые стены, потолок с резьбой, инкрустированный драгоценными камнями, бархатные сиденья. Эйле казалось, что она едет внутри богато украшенного черепа.
Конечно, она путешествовала не одна. Помимо кучера, её сопровождало четверо личных стражниц королевы – женщины-автомы в тёмно-зелёной униформе и с бритыми головами, которые сидели в экипаже вместе с Эйлой, плюс ещё два гвардейца, которые ехали сзади, плюс два разведчика, которые ехали впереди. Прошло уже 3 дня пути, а варнцы никак себя не проявляли. Эйле никогда в жизни не было так скучно. Не в первый раз она пожалела, что не умеет читать и не захватила с собой стопку книг, чтобы чем-то заняться. Она могла только смотреть в окно кареты, как мир медленно проплывает мимо. Вначале всё вокруг было окрашено в золотистые тона: мили холмов, окружающих Тален. По мере того, как их отряд продвигался дальше на север, к границе Рабу и Варна, холмы становились более пологими, похожими на небольшие складки на земле, а жёлтая трава сменилась кустарниками и низкорослыми чахлыми деревцами, прорастающими, как репейники на шкуре животного. Небо стало бледнее, воздух холоднее. Дышать стало труднее.
Они ехали параллельно реке Мерра, направляясь в сторону озера Тея – одной из самых крупных точек въезда в Рабу. Вдоль варнской стороны границы было множество маленьких городков и деревень; со стороны Рабу – деревни и южные поместья. Чем дальше они отъезжали от Талена, тем сильнее нервничала Эйла, хотя королева настаивала, что это задание из лёгких, без риска. Заданий без риска не существует. И Эйла не могла перестать вспоминать, как Сторми отвёл её в сторону прямо перед отъездом, когда слуги королевы сложили в карету на неделю еды, сердечника, одежды, монет и даже вина.
– Будь осторожна, – сказал он с серьёзными глазами. Шрам бледнел в утреннем свете.
Эйла чуть было не съязвила: "Так твоя королева говорила, что беспокоиться не о чем", – но сдержалась.
– Я могу сама о себе позаботиться, брат, – сказала она.
– Просто... – он помотал головой, – пообещай мне, что воздержишься от безрассудных поступков. Пообещай, что не будешь без надобности выходить из кареты или бродить по деревням одна, – он коснулся её плеча. – Эти чудовища... Что бы ты ни воображала, чего бы ты ни ожидала, они в тысячу раз хуже. Пожалуйста, будь осторожна, Эйла. Пообещай мне.
– Я обещаю, Сторми, – сказала она ему.
Ближе к вечеру второго дня путешествия Эйла попросила у одной из стражниц бумагу и уголь. Она знала, что они взяли с собой и то, и другое на случай, если понадобится отправить послание королеве. Стражница бросила на неё пронзительный взгляд, словно пытаясь понять, какой гнусный план Эйла могла бы осуществить с помощью клочка пергамента и кусочка угля, но, очевидно, ничего не придумала, поэтому уступила просьбе Эйлы и даже вручила ей тонкий блокнот в кожаном переплёте вместо просто листа бумаги. Верно – стражницы опасались её не потому, что она человек, а потому что защищали королеву, и, согласно слухам, Эйла – жестокая беглянка. Это приятная перемена, когда тебе не доверяют не без причины.
Эйла свернулась калачиком у окна с раскрытым блокнотом на коленях. Сначала она практиковалась в написании известных ей букв и символов, выписывая различные комбинации концентрическими кругами, как она видела на двери алхимической библиотеки в королевском дворце. Через некоторое время уголь стал скользить по странице, выписывая не буквы, а... рисунки и узоры: вот линия горизонта, проведённая углём горизонтально, чтобы отделить небо и землю, крошечные отметки кустарников, покрывавших холмы, как споры, чёрные заросли деревьев и кустарника. Конечный результат получился неряшливым и детским, все линии шли вкривь и вкось; рука Эйлы не привыкла держать уголь; она не умела писать. Но это был узнаваемый рисунок её окружения.
Она открыла новую страницу и продолжила.
Она нарисовала Костяное дерево, насколько смогла вспомнить, солнечные яблоневые сады во дворце правителя, низкие пристройки, где жили и работали слуги. Она нарисовала цветы: цветущие яблони, солёную лаванду и розы. Она рисовала – и часы шли, как падают занавески, за которыми пурпурные сумерки. За окном кареты темнота поглотила кустарник, но Эйла продолжала рисовать, страница освещалась только фонарём, свисавшим с потолка кареты и испускавшим мерцающий жёлтый свет. К этому времени они уже приближались к первой пограничной деревне, небольшому аванпосту в паре миль от берега озера Тея. План состоял в том, чтобы остановиться там на ночь; постоялый двор для путешественников был идеальным местом, где можно подслушать шепотки со всех уголков Зуллы.
По мере того, как они поворачивали обратно к Мерре, низкорослые деревья становились всё выше, а расстояние между ними всё меньше, пока они не оказались на ухабистой грязной дороге через то, что с большой натяжкой можно было бы назвать лесом, густой зеленью, окаймлявшей оба берега реки. Эйла нарисовала реку, мысленно представляя карту Зуллы и пытаясь правильно изобразить все изгибы. Истоки находились на Крайнем Севере и наполнялись во время таяния снегов. Затем река прорывалась через сердце Зуллы, впадала в озеро Тея и продолжала спускаться в Варн, впадая, наконец, Стеорранское море… Эйла опустила глаза, чтобы посмотреть на свой собственный рисунок, и попыталась точно определить, где она сейчас находится. Насколько близко они к реке? Она напрягла слух, прислушиваясь к журчанию воды, лягушкам на берегу, которые пели даже зимой…
– Разворачивайтесь!
Уголёк скользнул по странице – грубый чёрный шрам. Все четверо стражниц напряглись, руки метнулись к оружию.
– Разворачивайтесь! – снова раздался голос разведчика, и со щелчком кнута карета, содрогнувшись, остановилась.
– Но! Но! – крикнул разведчик снаружи, откуда-то из темноты. – Едем назад... Впереди разбойники... прямо у реки... они заметили кар...
Свистящий звук, странный щелчок, бессловесный крик боли.
Затем звук, который издаёт труп, свалившийся с лошади.
Одна из стражниц выругалась и столкнула Эйлу на пол кареты, подальше от открытого окна. Эйла слышала, как кучер кричит и щёлкает кнутом снова и снова, пытаясь заставить лошадей тронуться с места, но было слишком поздно. Через несколько секунд крики кучера резко оборвались, сменившись ржанием перепуганных лошадей. Стражница, толкнувшая Эйлу, снова выругалась, на этот раз громче, и направилась к двери, едва не наступив сапогом Эйле на нос.
– Я отгоню их, – рявкнула стражница остальным троим. – Защитите подопечную королевы!
И она выскочила в темноту, захлопнув за собой дверцу экипажа.
Эйла лежала на полу кареты, оцепенев. Всего несколько недель назад она была в такой же ситуации – запертая в карете, окружённая со всех сторон разъярённой толпой, беспомощная посреди драки. В тот день она была слишком напугана, чтобы что-либо предпринять. Она видела гибель Роуэн из-за оконного стекла. "Такого больше не повторится," – подумала она сейчас, когда глаза видели только сапоги стражниц, а сердце стучало в ушах. Сегодня вечером она не станет загнанной в угол лисой. Она не будет сидеть на месте и паниковать. Ей нужно подумать.
Люди, напавшие на них, не были чудовищами, следить за которыми её сюда послали. Они просто люди – разбойники, как сказал разведчик. Им явно что-то нужно; они не стали бы нападать просто так, без причины. Ладно, так чего же им нужно от Эйлы и её сопровождающих?
Конечно. Должно быть, саму карету. Или лошадей. В отличие от Эзода, у королевы Джунн нет ни полей, ни урожая. Зачем нужны лошади, если они не чистокровные? Снаружи карета могла выглядеть старой и никчёмной, как будто принадлежала какому-нибудь старому торговцу; но любой, кто хоть что-нибудь понимал в лошадях, узнал бы их прекрасную породу. За двух лошадей, достойных королевы, можно получить неплохую цену. Неужели разбойники заметили их несколько часов назад и ждали наступления ночи, чтобы напасть?
Крики снаружи становились громче, ближе. Трудно было сказать, но казалось, они доносятся со всех сторон. Разбойники роем носились вокруг кареты. Сколько их там? Как долго один автом сможет их сдерживать?
Других стражниц, казалось, одолевали те же мысли.
– Выйду, – пробормотала один из них и выскользнула из кареты – мгновенный раздались шум, уже не приглушённый, крики и лязг стали о сталь.
Эйла больше всего не хотелось просто лежать на полу. Она приподнялась на локтях, но одна из двух оставшихся стражниц снова толкнула её на землю, ударив сапогом по позвоночнику.
– Лежи, – прошипела она. – Не будь дурой. Если хочешь выбраться из этого, то делай, как мы говорим.
– Что там происходит? – спросила Эйла. – Вам что-нибудь видно?
В темноте автомы видят намного лучше людей.
– Просто лежи и не высовывайся, девочка.
Не слишком обнадеживающе. В уме Эйла попыталась наметить маршрут побега. Если удастся выскочить из кареты, с грязной дороги, в гущу деревьев...
Но не успела она додумать, как окно кареты разбилось, осыпав всех дождём стекла. В карету залетела… пороховая бомба? Нет, какой-то непонятный бурдюк с водой. Он лопнул, ударившись о противоположную стену, и расплескал воду по всему салону, включая Эйлу. Однако эта вода странно ощущалась на коже – слишком густая, и этот запах...
– Выходим! – крикнула одна из стражниц. – Выходим сейчас же!
В окно залетела огненная стрела. Она ударилась о стену точно так же, как и бурдюк с водой, и упала на пол. Одна из стражниц немедленно затоптала его, но бархатные занавески уже воспламенились, и за первой стрелой быстро последовали вторая и третья. Эйла вскочила на ноги, когда пламя перекинулось на покрытый ковром пол и обитые бархатом скамейки. Теперь она поняла. Их забрызгали не водой, а маслом. Салон кареты пропитался им, как трут. Через несколько мгновений всё горело. Эйла закашлялась, глаза наполнились слезами. Одна из стражниц подняла её сзади за рубашку и практически вышвырнула за дверь кареты. Эйла сильно ударилась о землю, поскользнулась в грязи и упала снова, больно ударившись так, что перехватило дыхание. Мгновение Эйла сидела неподвижно, весь позвоночник пронзила боль, она хватала ртом воздух, ослепшая во внезапно наступившей темноте.
Позади ревел огонь, и она слышала, как взорвались другие окна, разлетевшись вдребезги от жара. Эйла с трудом выпрямилась, ощущая за спиной стену обжигающего огня, и попыталась выровнять дыхание. Она закрыла глаза и увидела другой огонь, отпечатавшийся на тыльной стороне её век, как будто горящий внутри головы: огонь, который бушевал в её деревне, пожирая целые дома и семьи, родителей. Оранжево-золотая стена, кончики её волос вспыхивают, как трут, просто от того, что она подошла слишком близко. Воздух колеблется, дым в лёгких, в горле, кожа такая горячая, что казалось, сейчас расплавится прямо на костях. Она даже не видела самого худшего, потому что Сторми успел затолкать её в уборную. Но она всё слышала: рёв, деревянные стены её дома раскалываются и рушатся, отдалённые крики…
Нет. Нельзя сейчас предаваться воспоминаниям. Эйла заставила себя открыть глаза и попыталась разобраться в царившем перед ней хаосе. В свете горящей кареты вокруг неё беспорядочно носился клубок тел: примерно десять разбойников, людей, в коже и мехах, некоторые пешие, с короткими кривыми мечами, трое верхом на лошадях с арбалетами. Именно они стреляли огненными стрелами. Разбойники нападали на стражниц королевы, которые двигались со сверхчеловеческой скоростью, то появляясь, то исчезая из пределов досягаемости, клинки ловили свет костра и сверкали золотом, как глаза автомов. Стражницы держались вместе, но Эйла видела, что одна уже держится за бок, а другая придерживает правую ногу, хотя и не сбавляет темпа. Они были опытными воительницами, сильнее и быстрее разбойников-людей, но всё же... Их было десять против четырех, к тому же разбойники были верхом на лошадях. Удачно запалив карету, они теперь направляли свои арбалеты на стражниц, следуя за их движениями. Почему они не стреляют? Чего они ждут?
Эйла попыталась собраться с мыслями. Думай. Она оторвала взгляд от драки и увидела, как кучер-автом повалился набок со своей скамьи с торчащими из груди двумя стрелами. Он был ещё жив, но выглядел полумёртвым, глаза были широко раскрыты и ничего не видели, грудь вздымалась, спереди он весь был залит кровью, которая в темноте казалась чёрной. Пламя ещё не добралось до его скамейки, но скоро доберётся. Лошади обезумели от паники, закатывали глаза, натягивали поводья. Эйла удивилась, что они не сбежали вместе с горящей каретой, но потом увидела толстые, тяжёлые цепи, обмотанные вокруг колёсных осей и ведущие в темноту. Лошади оказались в ловушке.
Думай!
Разбойники её не заметили. Они были заняты стражей. До края дороги, где начинался лес, оставалось шагов двадцать или около того. Разбойники – люди, они не увидят её в темноте. У неё всё получится.
Но.
Она оглянулась на кучера. Он был ещё в сознании и тяжело дышал, как умирающее животное. Вроде как он видит её, если вообще способен что-либо видеть. Огонь начал лизать скамейку – она не пропиталась маслом, но в основном была сделана из дерева. Она загорится, и он сгорит вместе с ней. Он автом, пиявка. Ей должно быть всё равно, умрёт он или нет. В конце концов, одним поводом для беспокойства будет меньше. Ей должно быть всё равно.
– Черт… – выругалась она и забралась на место кучера.
Она закинула безвольную руку кучера себе на плечи, чувствуя едкий привкус дыма на языке, и стащила его со скамейки. Он был тяжелее, чем казался, даже тяжелее человека. Они вдвоём приземлились в грязь, Эйла завалилась набок под его весом. Он издал тихий болезненный звук, закрыв глаза. Из ран в его груди потекло ещё больше фиолетовой крови. Эйла вывернулась из-под него и уложила его на спину; большего она не могла для него сделать. Однако если он умрёт сегодня ночью, то не от пожара.
