Текст книги "Железное Сердце (ЛП)"

Автор книги: Нина Варела

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 19 страниц)

Крайер не соображала.

В голове было совершенно пусто.

Она могла только смотреть на автома (автом ли это был?), а тот выбрался из-за деревьев и спустился вниз к берегу реки. Видимо, когда-то он был таким же автомом, как и она сама.

Взгляд его чёрных глаз не отрывался от Крайер.

Позади неё раздался шум – камешки упали в воду, и Крайер невольно обернулась посмотреть. Она тут же пожалела об этом. На берегу, который они с Деллой только что покинули, стоял ещё один автом с чёрными прожилками. Он тоже смотрел на неё, открывая и закрывая рот, как будто пытался что-то сказать или... или как будто жевал.

О боги!

У Крайер не было оружия. Даже если бы оно у неё было, они приближались к ней с обоих берегов реки. Посередине между ними она оказалась в ловушке, идеальная добыча, застывшая от ужаса. Она пыталась придумать, куда бежать, но мозг не работал. Она лишь подумала: может быть, если бы они с Деллой пойдут вниз по течению, следуя за рекой… но в воде Делла двигается медленнее. А если потом внезапно станет глубоко?

Автом перед ней подошёл к кромке воды. Теперь до неё оставалось всего двадцать шагов. Как и у Рози, его движения были дёргаными, неловкими, как будто он не владел своим телом. Крайер попыталась подумать. Предполагалось, что она будет блестящей, наделённой нечеловеческим интеллектом. Почему ей ничего не приходит на ум? Автом шагнул в воду, раскрыл рот ещё шире. Слишком широко, как у змеи, разжимающей челюсти. Но затем Крайер услышал резкий треск, и автом сильно дёрнулся. Он весь напрягся, как марионетка с туго натянутыми верёвочками, и упал в сторону, издав низкий, скрежещущий звук, бессловесный и ужасный. При падении его тело изогнулось, и Крайер поняла почему.

Кто-то только что прострелил ему череп из арбалета. Железный дротик торчал из головы монстра, из раны уже сочилась чёрная кровь. Крайер резко повернула голову, чтобы глянуть на другого автома… и мгновенно увидела, как второй арбалетный дротик вонзился ему в грудь, а третий – в лицо, прямо в один из бездушных глаз. Крайер ахнула и отвернулась, чувствуя отвращение. Она услышала всплеск – тот упал.

Она теперь в безопасности?

Или она следующая?

"Кто тут?" – хотелось крикнуть ей, но язык не слушался. Страхом парализовало горло. Под ней Делла задыхалась от ужаса, дрожа всем телом, мышцы подёргивались.

Ей не пришлось долго ждать ответа. Раздался крик, а затем из-за деревьев впереди Крайер выскочили люди и побежали вниз по берегу. Они были вооружены: арбалетами, мечами на бедре или пристегнутыми к спине, горящими факелами. Их лица освещались мерцающим оранжевым светом.

– Сейчас сожжём! – крикнул один из людей, первым добравшийся до воды. Он без колебаний вошёл в воду, схватил труп мёртвого существа и, вытащив его обратно на берег, бросил на камни. – Бри, Мир, возьмите второго!

Двое других людей немедленно бросились в реку и направились ко второму телу, полностью игнорируя Крайер. Оцепенев, она смотрела, как остальные – всего, может быть, 8 или 10 человек – столпились вокруг первого тела, доставая бурдюки и обливая его... водой?

Нет. Маслом.

Двое других людей принесли второй труп и присоединились к остальным на берегу. Они бросили его рядом с первым, и тоже облили маслом. Затем один из людей, вооруженный факелом, вышел вперёд и поджёг тела.

Всё произошло очень быстро: автомов в чёрных прожилках расстреляли, забрали их тела и подожгли. Люди действовали слаженно, методично, как будто делали это раньше. Крайер по-прежнему не дышала. Вероятно, ей следовало дышать, пришпорить Деллу и помчаться обратно тем же путём, каким они пришли. Она знала, что сожжение – один из лучших способов убить себе подобных. Отрезать голову, вонзить нож в сердце и сжечь тело, чтобы оно не восстановилось. Что, если она будет следующей? Она сделала глубокий, прерывистый вдох. Надо выбираться отсюда.

– Эй! – крикнул один из людей.

Это был, возможно, главарь – он и раньше выкрикивал приказы. Он стоял на краю берега реки, его силуэт вырисовывался на фоне танцующего огня позади. Он смотрел на Крайер. Несколько других людей тоже повернулись, чтобы посмотреть на неё.

– С тобой всё в порядке? – спросил он у Крайер. – Ты ранена?

Она открыла рот, но ничего не произнесла.

– Всё в порядке, – сказал он, повысив голос, чтобы она слышала его сквозь треск пламени. – Всё в порядке, ты в безопасности.

Она уставилась на него.

Издалека она учуяло, что в воздухе запахло горелой, плавящейся плотью.

– Ты одна? – спросил у неё юноша.

"Он принял меня за человека, – поняла она. – Он думает, что только что спас человеческую девушку. Он думает, что мы союзники".

Она кивнула. Да, она одна.

– Ну, больше нет, – сказал юноша. – У нас лагерь неподалёку. Пойдём с нами. Ты сможешь согреться и чем-нибудь подкрепиться. Без обид, но ты выглядишь так, словно вот-вот упадешь. И ты, и твоя лошадь.

Крайер снова обрела дар речи.

– Хорошо, – согласилась она. – Пойду с тобой.

Она сказала это, как человек.

* * *

Э, ты тогда рассказала мне о законе падения. Как я ответила? Ответила ли я вообще? Я помню всё, но этого не припоминаю. В окружении себе подобных ты застала меня врасплох. Как и тогда ночью – ты на скалах, ты в морских брызгах, ты спасаешь меня, первый раз из многих. Ты смахнула слёзы с моей щеки. Ты коснулась моего лица, и даже тогда, в самом начале, я не отстранился. Закон парадокса. Тоже закон. Мы верим, что Вселенная породила бесконечное количество звёзд. Следуя этой логике, ты могла бы стоять в любой точке этого мира и смотреть в ночное небо, и твой взгляд неизбежно упёрся бы в какую-нибудь звезду. По этой логике ночное небо вообще не должно быть тёмным; оно должно ослепительно сиять звёздным светом. В этом и заключается парадокс. Проблема в предположении, что Вселенная статична, неподвижна; что каждая звезда всегда занимает одно и то же место на небе. Парадокс не объясняет того, что Вселенная, как и всё остальное, родилась и с тех пор растёт, расширяется наружу – взаимно притягиваясь и отталкиваясь, как ты мне сказала. Небесные тела плавают в чёрном море, увлекаемые течением, более древним, чем сама жизнь. Они дрейфуют всё дальше и дальше друг от друга. Природа Вселенной такова, что всё внутри неё становится всё более и более одиноким. Иногда ночами мне кажется, что нет ничего более ужасного. Иногда ночами я лежу без сна, думая об этом, и мне становится невыразимо грустно. Но уже не так часто. Всё благодаря тебе. Это ты, поток звёздного света, старый парадокс: если бы Вселенная была статичной, я могла бы стоять где угодно в этом мире, и, клянусь, мой взгляд будет направлен на тебя. Клянусь, я бы нашла тебя даже в темноте. – из неотправленного письма Крайер из дома Эзода, 9648880130, год 47 э.а.

7

– Сторми! – воскликнула Эйла и увидела, как по его лицу пробежала тень шока, когда он понял, кого именно только что спас от ужасного падения.

– Эйла? – переспросил он, уставившись на неё.

Он отпустил её талию, и отошёл назад. Эйла встала на травянистую лужайку сада скульптур.

– Что ты здесь делаешь? – спросила она. – Я думала, ты вернёшься только через неделю.

– Что я здесь делаю? – переспросил Сторми, продолжая глядеть на неё широко раскрытыми глазами. – Что ты здесь делаешь? С каких это пор ты не в Рабу? Как тебе удалось покинуть дворец правителя? – он судорожно втянул воздух. – О боги, ты же связана с... До меня дошли слухи о нападении. Потом пропала дочь правителя. Ты… но ещё… как ты сюда попала? Как давно ты...?

– Сторми! – перебила его Эйла. – Не спеши. Задавай вопросы по очереди.

Она не могла не разглядывать его, впитывая в себя. Их совместное пребывание в Рабу было столь кратким; свита королевы Джунн провела во дворце всего день и ночь, и Эйла всего раз застала Сторми наедине – ночью, в залитом лунным светом коридоре. И всё прошло не так, как должно было. Тогда Эйле хотелось просто обнять своего давно потерянного брата, но вместо этого они наговорили друг другу ужасных, ядовитых слов, а затем он повернулся и ушёл, оставив её одну – снова. И, разъярённая, несчастная, сбитая с толку, она искала утешения в постели леди Крайер.

Теперь она смотрела на него, взрослую версию 9-летнего брата-близнеца, которого потеряла. Они не были однояйцевыми близнецами, в детстве они были больше похожи, но Эйла всё так же замечала свою похожесть со Сторми. У них были совершенно одинаковые глаза, большие, карие и широко расставленные, та же смуглая кожа, те же тёмные непослушные волосы. У Эйлы лицо было круглее, она больше была похожа на эльфа, веснушки сильнее – она много времени работала под палящим солнцем. У Сторми же была классическая красота. Он унаследовал отцовские скулы и волевой подбородок. (И, к сожалению, отцовский рост.) Ещё у него был бледный звездообразный шрам над левым глазом – после глупого детского несчастного случая, когда он ударился о край каменного очага. Было странно видеть этот знакомый шрам на столь изменившемся лице.

Сторми был одет в зелёное, но не для бала. Эйла нахмурилась. Честно говоря, брат выглядел немного оборванным. Даже в тусклом лунном свете она разглядела, что его одежда помята, волосы взъерошены и немытые.

– Хорошо, буду задавать вопросы по очереди, – согласился он, но затем поморщился. – Нет, нет, подожди. Я хочу услышать обо всём, что произошло и что привело тебя сюда, но мне надо увидеть Дж… королеву. Это срочно.

– Что? Нет! – воскликнула Эйла. – Нет, Сторми, я так ждала твоего возвращения, мне так много нужно тебе сказать, это важно. Я приехала в Варн не по своей воле.

– Мне жаль, – сказал он, уже глядя мимо неё. – Но я тоже вернулся раньше не просто так. Мне надо немедленно увидеть королеву, Эйла. Это не может ждать. Поговорим завтра, хорошо? Я обещаю, мы ещё поговорим. Только не прямо сейчас.

– Нет, Сторми, я не хочу ждать до завтра.

Ей хотелось рассказать ему о Паслёне скира Кинока, но более того... Отчасти ей продолжало казаться, что она разговаривает с призраком. Они так недолго виделись в Рабу, а потом он снова исчез, не оставив после себя ничего, кроме зелёного пёрышка, как в народной сказке: ведьма превращает мальчика в птицу, а его отчаявшаяся сестра потом ищет его по всему миру. Что если Эйла выпустит его из поля зрения и он снова исчезнет? Она попыталась схватить его за рукав, но Сторми опередил её и ушёл в темноту. Эйла подавила возглас разочарования и последовала за ним. Когда она догнала его, то сказала:

– Хорошо. Сначала королева. Но я иду с тобой.

Он фыркнул, так похожий на маленького Сторми, который обычно хмурился и закатывал глаза всякий раз, когда Эйла пыталась им командовать.

– Отлично, тогда пойдём.

– Да, пойдём, брат.

* * *

Солярий королевы Джун представлял собой большую комнату с множеством окон, массивным камином и стенами, увешанными портретами представителей королевского рода. Сидя за низким деревянным столом с Бенджи и Джунн, изучая портреты в ожидании, когда кто-нибудь заговорит, Эйла снова вспомнила, насколько юной была Джунн, когда её отца-короля убили, а её заставили занять трон. Едва автому исполнялось 20 лет или около того, становилось трудно определить его возраст; если учесть более длительную продолжительностью их жизни, физические последствия старения на их Рукотворных лицах были гораздо менее заметны. Тем не менее, автомы на портретах были явно старше Джунн по крайней мере на несколько десятилетий. В Рабу её называли Пожирательницей Костей, но также Королевой-Ребёнком. Эйла всегда находила это смешным: автомы же никогда не были детьми. Но чем больше времени она проводила рядом с Джунн, тем больше понимала это прозвище. Несмотря на весь ум и властность Джунн, она была всего на пару лет старше Эйлы и Стормии. Иногда это отражалось на её лице, как и сейчас.

– Что ты имеешь в виду под "чудовищами"? – спросила Джунн, уставившись на Сторми.

Как и Эйла, она пришла прямо с бала, который ещё продолжался во дворе далеко внизу. Даже находясь высоко в одной из дворцовых башен, Эйла слышала голоса и музыку, плывущие в ночи. Она всё ждала, что Джунн отошлёт её прочь, потому что Эйле явно было не место на этой встрече, но этого не происходила. Возможно, это было ещё одна её привилегия, как сестры Сторми.

Когда Джунн посещала дворец правителя, Эйла заметила фамильярность, с которой она общается со Сторми, и необычную теплоту, с которой тот смотрел на неё. Почему-то они производили впечатление скорее друзей, чем королевы и советника.

– Не знаю, как ещё их описать, – сказал Сторми. В свете фонаря было ещё заметнее, насколько он растрёпан. Он взглянул на Эйлу. – Две недели назад мы получили тревожные сообщения от двух наших крупнейших торговцев сердечником, в которых говорилось о "постоянной угрозе" вдоль границы с Рабу. Я прибыл, ожидая увидеть разбойников, мятежников-людей, возможно, каких-то неприятностей от правителя Эзода... но я обнаружил совсем другое. Теперь я понимаю, почему торговцы неохотно сообщали какие-либо подробности. Это звучит невероятно. Но я видел это своими глазами.

– Рассказывай, – одновременно сказали Эйла и Джунн, а затем уставились друг на друга через стол.

– На торговые караваны продолжают нападать эти... существа, – сказал Сторми.

– Это животные? – спросила Джунн.

– Нет. Они дикие, как животные, злобные, как голодные волки, но они – автомы. Или, по крайней мере, что-то близкое, – взгляд Сторми не отрывался от лампы в центре стола, крошечного огонька, пойманного в ловушку, как светлячок, внутри стекла. – Эти существа похожи на автомов, но… чем-то отличаются. У них абсолютно чёрные глаза и вены. И рты у них… мне показалось, будто они пьют чернила. Сначала я подумал, что, возможно, они стали жертвами какой-то чумы, поражающей автомов, но автомы же не страдают от болезней, всё как раз наоборот. Их почти невозможно остановить. Кажется, они не чувствуют боли. Если они нападают на что-то, то не остановятся, пока цель не будет уничтожена. Я видел, как они продолжали сражаться, даже если им поломать все четыре конечности, с мечами, торчащими из животов, с лицами, снесёнными пороховыми бомбами.

В ужасе Эйла попыталась представить себе подобное существо. Неужели существует что-то... сильнее автомов, более жестокое, не похожее на человека? Сторми был прав, это звучало невероятно. За исключением того, что кое-что из сказанного им запало Эйле в голову. "Мне показалось, будто они пьют чернила". Эйла точно знала, что он имеет в виду, потому что видела такое раньше – подруга Крайер, Рози, у которой погиб жених. Эйла почти не видела Рози, когда они с Крайер посещали её поместье. Две девушки-автомы общались наедине, Эйлу отпустили и она осталась стоять за дверью. А потом, на обратном пути во дворец, они заехали в Элдерелл: Эйла беспомощно наблюдала, как автом-гвардеец убил Роуэн. После смерти Роуэн Эйла напрочь забыла о странном поведении Рози, о её перепачканном чернилами губах.

До сегодняшнего рассказа Сторми.

Эйла заметила, что королева Джунн, казалось, вовсе не шокирована или даже озадачена словами Сторми. В её глазах что-то горело, но это был не страх.

– Что у них с головой? – спросила Джунн. – Если они совершают организованные нападения на торговые караваны...

Сторми помотал головой:

– Дело в том, что их нападения не организованы. Честно говоря, вряд ли они пытаются помешать нашим поставкам сердечника. Вряд ли они вообще знают, что везут торговые караваны; вряд ли они способны что-либо осознавать. Они нападают на караваны, потому что те оказываются поблизости. Если бы это была повозка путешественника, одинокий всадник, автом, человек, простолюдин, сам Эзод, результат был бы тем же. Эти существа лишены разума. Если что-то вторгнется на их территорию, они убьют его.

– И какова их территория? – спросила Джунн.

– Граница между Рабу и Варном, – сказал Сторми. – И, по-видимому, некоторые районы Таррина. Не знаю, почему их так много именно в южном Рабу.

"А вот я знаю, – подумала Эйла. – И знаю почему".

– Это из-за Кинока, – сказала она, привлекая их внимание. – После Южных Бунтов у него стало много последователей на юге.

Южные Бунты. Сотни слуг-людей по всем южным поместьям планировали восстание в одну ночь, в одно и то же время, чтобы автомы не могли друг другу помочь или предупредить. Но каким-то образом Кинок всё узнал и предупредил заранее знать. План людей основывался на эффекте внезапности, но план не сработал. Восстания быстро подавили в крови. А Кинок стал героем.

Но Эйла и Крайер выяснили, что Кинок знал о дате восстания, потому что сам был их инициатором. Он использовал свои связи для распространения ложной информации, манипулируя людьми южных поместий, чтобы те спланировали восстание, обречённое изначально.

– Он обманом заставил своих последователей вместо сердечника принимать вещество под названием Паслён, – сообщила Эйла. – Он похож на пыль сердечника, но чёрного цвета. Он говорит им, что Паслён мощнее сердечника, и от него они станут ещё сильнее. Но я видела его истинное действие, – она рассказала Сторми и Джунн о визите к Рози: о языке Рози в чёрных пятнах, о её теле, исхудавшем до костей, о её дрожащих, беспорядочных движениях. – Она не была жестокой, но это не может быть совпадением. Может быть, если долго употреблять Паслён, то превратишься в... чудовище.

Сторми забеспокоился:

– Если это правда, и за этим стоит скир Кинок... то что он планирует? Он что, просто пытается создать армию чудовищ?

– Судя по твоему рассказу, это не похоже на армию, – сказал Джунн. – Ты говорил, эти существа лишены разума и их невозможно контролировать. Вряд ли в этом состоит план Кинока – превыше всего он жаждет власти. Что он от этого выиграет?

– Возможно, он пытается нагнать страху, всех запугать, – сказал Сторми. – Это как предупреждение другим своим последователям, демонстрация силы.

– Нет, – сказала Эйла, лихорадочно соображая. – В этом нет смысла. Мне кажется...

Что ей известно о Киноке? У него склад ума учёного, алхимика. Он бывший Хранитель Сердца, а также скир – тот, кто изучает Четыре Столпа автомов во имя их развития. Он хочет положить конец зависимости своего Вида от Железного Сердца, их слабого места.

Он сам создал Паслён. По мнению Крайер он хочет, чтобы автомы стали неуязвимы. Он послал его не врагам, а своим последователям – например, Рози, которая боготворила его. Эйла сама это видела, когда они с Крайер посетили поместье Рози: как загорались глаза Рози при одном упоминании Кинока. Она обожала его.

И да, прежде всего Кинок жаждет власти.

– Мне кажется, он совершил ошибку, – сказала Эйла, услышав осознание в собственном голосе. – Зачем ему превращать своих самых верных последователей в безмозглые машины для убийства? Наверное, он не знал, в кого они превратятся от Паслёна. Наверное, он просто проверял его действие на них, экспериментировал, но не знал, что отравит их.

Долгое молчание.

Затем Джунн сказала:

– Я знала, что ты будешь полезна.

Сторми опять забеспокоился:

– Ваше величество, думаю, нам следует немедленно отправить на границу подкрепление, – сказал он. – Торговцы хорошо вооружены, но только против мятежников-людей. Уже убито два торговца, их караваны уничтожены. Запасы сердечника в Варне под угрозой.

Джунн кивнула:

– Когда мы закончим, иди прямо к маршалу. Пусть подготовит подкрепление к отправке на рассвете.

– Есть, ваше величество.

– Тем временем, как считаешь, можно ли использовать старые торговые пути? Записи о них легко поднять.

– Я думал об этом, но вряд ли это возможно, – сказал Сторми. – Эти пути стали мишенями во время Войны Видов – мосты разрушили, перевалы заблокировали камнями. Их не использовали уже 50 лет, – в его голосе появились осторожные нотки. – Старые маршруты нам не помогут. Нам нужно новое оружие.

Новое оружие?

Королева прищурилась:

– Полагаю, ты говоришь не гипотетически, советник.

Сторми выпрямился, как будто после упоминания своей должности ему захотелось выглядеть достойным её.

– Как я уже сказал, чудовища появились и в некоторых частях Таррина. Но, похоже, тамошние жители не так беспомощны, как торговцы сердечником. Я разговаривал с торговцем, который проезжал через Таррин и видел их оружие в действии. Он не знал точно, что это такое, но описывал его как "сизый огонь". Похоже на пороховую бомбу, но гораздо мощнее – он сказал, что одной такой бомбой уничтожили 20 монстров – взрывом синего огня.

– Однако в Рабу такое оружие ещё неизвестно, – медленно произнесла Джунн. – Его изобрёл не Эзод, а жители Таррина.

Сторми кивнул:

– И если Эзод тоже захочет себе такое, ему придется взять его силой. Он может претендовать на власть над Таррином, но у него нет там реальной опоры. В конце концов, в Таррине живут в основном люди. Им нет дела до него, он тоже едва замечает их существование. Население Таррина немногочисленное, но у них самоуправление. И даже автомы среди них презирают Эзода.

Он прямо посмотрел королеве в глаза, и Эйле пришлось признать, что он действительно похож на человека, способного дать совет королеве. Каким бы молодым и несносным он ни был, когда они спорили, он был достоин своего титула, и, несмотря ни на что, Эйла почувствовала прилив гордости.

– Ваше величество, – продолжил он, – если нам удастся заключить союз с Таррином, то, возможно, они предоставят нам своё оружие.

– Мне нужно подумать, – сказала Джунн голосом девушки, которой она и была. – А тебе нужен отдых, советник. Когда ты в последний раз спал?

– Два дня назад, наверное, – сказал Сторми почти застенчиво.

Королева вздохнула:

– Иди к маршалу, а потом – в постель.

Эйла перевела взгляд с одной на другого. Они определённо казались знакомы ближе, чем королева и советник. Она могла бы поклясться, что только что заметила искорку тепла в глазах Джунн, даже когда та отчитывала Сторми.

С другой стороны, кисло подумала Эйла, всего пару часов назад Джунн танцевала и смеялась с Бенджи. Возможно, она слишком фамильярна со всеми.

На этом встреча закончилась. Эйле ужасно хотелось схватить Сторми за рукав, прижать к себе, убедиться, что он снова не исчезнет, но она знала, что это детское желание. Это была долгая ночь, Сторми два дня не отдыхал, и оба нуждались во сне.

Он обещал, что они поговорят завтра. Эйла поверила ему. Она должна. Её брат восстал из мёртвых – она не позволит ему исчезнуть снова.

8

Лагерь людей находился немного ниже по течению реки, укрытый еловой рощей. Это был всего лишь небольшой участок лесной подстилки с расчищенным подлеском, где было достаточно места для костра и нескольких циновок для сна. Неподалёку стоял привязанный ещё один пони, маленький толстый чалый. Люди ездили на пони и рабочих лошадках, а не на чистокровных лошадях, как Делла. Крайер надеялась, что они не заметят, насколько Делла хороша. Во время короткой поездки к лагерю Крайер придумала себе легенду. Так она хоть отвлеклась от ужаса последних нескольких часов: напавшей на неё Рози, чудовищ на берегах реки, вида их горящих трупов. Крайер решила, что она человеческая девушка с северо-запада, живёт в предгорьях Адероса, вдали от столицы и дворца правителя. Её родители умерли, и у неё нет братьев и сестёр. Она направляется в портовые города на побережье Стеорранского моря, где ей предстоит сесть на корабль, следующий в Тален, столицу Варна. Она едет в Варн, потому что в Рабу её больше ничего не держит.

Когда юноша, который первым окликнул её, спросил, как ее зовут, Крайер ответила:

– Эйла.

Это имя таяло на языке, как сахар, но затем появлялся горький металлический привкус.

– Рад встрече, Эйла, – сказал он. – Я Хук.

Она просто кивнула. Чем меньше она говорит, тем меньше шансов, что в ней узнают автома. Хуку, казалось, было всё равно, разговорчива она или нет. Он был симпатичным парнем с широкой зубастой улыбкой. Ему не могло быть больше 20 лет, и Крайер удивилась, как кто-то столь молодой стал вожаком такой банды. Затем, украдкой оглядев семерых других людей, Крайер поняла, что Хук был самым старшим. Остальные на вид были примерно того же возраста, что и Крайер, или даже моложе. И она только что наблюдала, как эти люди без малейшего колебания убили двух монстров и подожгли их тела.

"Что с вами всеми случилось? – думала она. – Как вы пришли к такой жизни?"

Но, возможно, она уже знает ответ.

Теперь, сидя с ними в кругу вокруг тлеющего походного костра и угощаясь сухарями и солёной рыбой, Крайер опустила глаза. Огонь был лишь кучей тлеющих угольков – Хук объяснил, что чудовищ привлекает свет, – но она продолжала опасаться, что в её глазах мелькнёт золотистый отсвет, и её тут же разоблачат. Продолжать играть оказалось труднее, чем она могла ожидать, а ведь она занималась этим всего один вечер. Нужно было столько всего помнить: ровно дышать, регулярно моргать, не стоять слишком неподвижно, не двигаться слишком плавно, не опускать глаза, и, ради всего святого, не говорить, как дочь правителя. Она была безмерно благодарна за грязь на лице, скрывавшую её Рукотворную кожу.

– Итак, Эйла, – сказал Хук, когда все наелись. – Что привело тебя в эти края? Глупо ехать в одиночку по Тенистым землям, не так ли?

– По каким Тенистым землям?

Хук широко раскрыл глаза, и внезапно все повстанцы посмотрели на Крайер. Выражения их лиц варьировались от удивления до любопытства и... настороженности.

– Я думал, слухи распространились почти повсюду, – сказал Хук. – Сейчас весь юг опасен, подруга: от западных гор до восточных берегов. Особенно плохо здесь, у южных поместий. Ты действительно ничего не слышала?

– Я уже несколько недель одна, – пробормотала Крайер.

– Ну, ладно. Вот что тебе следует знать: мы называем этих черноглазых тварей "тени". Раньше они были автомами. Но они даже более смертоносны, чем обычные пиявки – они сильнее и быстрее. Насколько мы можем судить, они не чувствуют боли, а если и чувствуют, это их не останавливает. Они жестоки и кровожадны. И их практически невозможно убить, если точно не знать, как это сделать. Подойдёшь к ним слишком близко – и ты труп, добро пожаловать в ад.

Какая-то женщина подняла бурдюк с водой:

– Ура!

– Почему вы называете их "тени"? – спросила Крайер.

– Они стали такими после приёма какой-то подделки под сердечник или, может быть, отравленного камня-сердечника. Он называется Паслён. Никто точно не знает, что это такое, только от него пиявки превращаются в чудовищ.

Значит, её подозрения были верны. Таково действие Паслёна Кинока. Именно это случилось с Рози. И, должно быть, именно поэтому Кинок так отчаянно пытается найти Турмалин. Его эксперимент провалился.

Он, должно быть, в ярости.

Крайер почти улыбнулась, пока не вспомнила, что "тени" были её же Вида. Те две "тени" с реки – кто они? Дворяне из южных поместий? Путешественники? Просто два автома из соседнего города? Они, должно быть, были последователями Кинока, сторонниками Движения За Независимость, но всё же. Никто не заслуживал такой судьбы.

"Кроме Кинока," – подумала Крайер, удивляясь сама себе.

– Откуда берётся Паслён? – спросила она Хука, по-прежнему пытаясь понять, много ли известно людям.

Тот обменялся взглядом с женщиной, которая крикнула "ура". Её звали то ли Бри, то ли Мир. Она вместе с кем-то ещё выловила тело второго монстра из реки и притащила на сожжение. В отличие от остальных, она была похожа скорее на жительницу Варна, чем Рабу – с вьющимися волосами цвета летней пшеницы.

Бри-или-Мир наклонилась вперёд, тлеющие угольки отбрасывали странные тени на её лицо.

– Если ты так долго путешествуешь в одиночку... Что тебе известно о скире по имени Кинок?

Много ли могла бы рассказать Эйла, беглянка с северо-запада?

Нет, это неподходящий подход. Крайер хотелось узнать как можно больше о Киноке, – что угодно, чтобы уничтожить его. Она не собиралась защищать ни одного из его секретов. Если она не скажет ничего, что изобличало бы её как леди Крайер, то может рассказать этим людям всё, что угодно. В конце концов, у них те же цели, что и у неё.

– В последний раз, когда я останавливалась в деревне, – сказала Крайер, тщательно подбирая слова, – я разговаривала со служанкой, сбежавшей из дворца правителя.

Теперь она привлекла всеобщее внимание. Восемь пар глаз были прикованы к ней.

– Моя информация в обмен на вашу, – предложила она.

– Достойное предложение, подруга, – фыркнул Хук. – Но нам лишь известно, что скир Кинок как-то связан с Паслёном. У нас есть контакт… ну, у нас был контакт, – он закрыл глаза и стукнул себя в грудь двумя пальцами, и другие повстанцы сделали то же самое. Крайер быстро повторила за ними. – Да примут тебя звёзды, Роуэн, – мягко сказал Хук.

– Да примут тебя звёзды, – пробормотали люди в унисон, но Крайер была слишком ошеломлена, чтобы сделать то же самое. Роуэн. Она помнила это имя. Роуэн, женщина, участвовавшая в беспорядках в Элдерелле – деревне всего в дне пути отсюда. Женщина, которую хорошо знала настоящая Эйла. Женщина, которую убили прямо у них на глазах, повергнув Эйлу в безмолвное горе с пустыми глазами.

– Перед смертью Роуэн была нашим лучшим контактом. Она сказала, что Паслён создал скир. Возможно, для страховки. Пиявки понимают, что если в Железном Сердце закончится сердечник, или, что ещё лучше, мы наконец сможем уничтожить его, они обречены. Они, наверное, в ужасе, – казалось, эта мысль его забавляет.

Наконец-то мы можем его уничтожить.

Это были не просто люди, путешествующие вместе, а участники Сопротивления.

Если они бы только знали, что они не единственные хотят уничтожить Железное Сердце.

– Твоя очередь, Эйла, – сказал Хук, и Крайер потребовалось мгновение, чтобы понять, что он обращается к ней. – Что рассказала тебе сбежавшая служанка?

Крайер глубоко вздохнула.

– Что ты прав, – сказала она. – Скир Кинок отчаянно ищет альтернативу сердечнику, – она прочистила горло, сосредоточившись на своем акценте, чтобы говорит как человек-простолюдин, за которую себя выдаёт. – Он считает, что ответ – в камне под названием Турмалин, и пытается его найти. Он… он сделает всё, чтобы найти его. Если кто-то другой доберётся до Турмалина первым, у них будет...

– Рычаг воздействия, – закончил Хук.

– Власть, – выдохнула Бри-или-Мир.

– Он возьмёт каждую пиявку в Зулле за горло, – сказал третий повстанец, юноша с пустой глазницей на месте правого глаза.

– Верно, – кивнула Крайер.

– Так, так, так… – сказал Хук и наклонился вперёд, в свете костра его тёмно-коричневая кожа окрасилась в сияющее золото. – Чертовски хорошо, что мы спасли тебя от "теней", Эйла. Оставайся с нами. Куда ты едешь?

– В Варн, – сказала Крайер.

Это был явно не тот ответ, которого Хук ожидал, но он просто улыбнулся шире:

– Если кто-то и сможет доставить тебя туда, подруга, то это мы.