Текст книги "Железное Сердце (ЛП)"
Автор книги: Нина Варела
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 19 страниц)
В камеру вошёл скир Кинок. Он бросил один взгляд на Эйлу и сказал:
– Я знаю, что ты в сознании, служанка.
Эйла открыла глаза и свирепо посмотрела на него – непокорная, даже прикованная к стене, с засохшей кровью на виске, покрывшаяся каменной пылью и кровавыми следами когтей.
Взгляд Кинока метнулся к Крайер, очевидно, не обращая на Эйлу внимания.
– Леди Крайер, – сказал он. – Мне вас очень не хватало на свадьбе. Вы выставили меня дураком.
– Ты заслуживаешь худшего, – сплюнула Крайер. Слово "свадьба" пробудило все воспоминания о том дне: она сидит в тишине, а служанки порхают вокруг неё и прихорашивают. Она вызывает Фэй, умоляет её доставить отчаянное письмо. Крайер почувствовала, как гнев внутри закипает, расплавленная сталь превращается в клинок. – Я знаю, что ты задумал, Кинок. Ты ищешь Турмалин, а своих последователей травишь Паслёном – хотя это ошибка, не так ли? Неудачный эксперимент?
Его лицо оставалось бесстрастным, но Крайер не думала, что ей померещилась вспышка раздражения в его глазах.
– Ты хочешь уничтожить Железное Сердце. Чтобы наш Вид зависел от тебя и только от тебя. Я не позволю тебе сделать этого.
Сможет ли она?
Вчера она сделала бы все, чтобы помешать ему. Но...
Та комната, тела…
Кровь медленно забирали из их вен.
Сердечник – красный драгоценный камень, добываемый из земли и наполненный алхимической энергией. Это известно всем.
– Не позволите? Смелые слова от закованной девушки, – лениво произнёс Кинок. – Ваша наивность продолжает разочаровывать меня, леди Крайер. Такая пустая трата интеллекта и разума. Знаете, вы по-прежнему могли бы присоединиться ко мне. Я очень снисходителен, – он присел на корточки, его глаза оказались на одном уровне с её, снова этот острый взгляд. – Я знаю о вас всё, леди Крайер. Я прочитал все очерки, которые вы когда-либо писали. Вы так отчаянно хотели вступить в Красный Совет и в итоге занять трон отца, не так ли? В этом мы похожи больше, чем вам кажется. Мы оба хотим власти, леди Крайер. Разница в том, что я знаю, как её получить.
Крайер прикусила язык. Она пристально смотрела на него, отказываясь показать слабость; она не доставит ему такого удовольствия.
– Для вас ещё не поздно, – продолжил он. – Присоединяйтесь ко мне, и вы станете намного могущественнее, чем когда-либо был ваш отец – этот старый дурак, свивший себе гнездо на костях мёртвой цивилизации. Традиционализм… – он произнёс это как ругательство, будто слово было отвратительно на вкус. – У него нет будущего. Традиционализм не предлагает ничего нового. Представьте, что бы мы могли создать вместе, леди Крайер. Представьте: прекрасные города с автомами, свободные от грязи. Наш Вид должен править так, как нам предназначено. Люди – это низкие существа, собаки, валяющиеся в собственных экскрементах. Для них нет надежды; их рост давно застопорился; их век закончился. Но для нашего Вида... в нашем будущем нет ничего, кроме славы. Вечная слава. Бессмертная слава.
– Ты хочешь убить их всех, – сказала она глухо. А потом стать королём. Навсегда.
– Совсем нет. И мне не нужно их убивать. Изгнания было бы достаточно. Пусть их примет Безумная Королева, она их так любит.
– Ты отвратителен, – сказала она, встретившись с ним взглядом. – Ты совсем не похож на меня.
– Неужели? – он изобразил удивление. – Можете пояснить?
– Я не жажду власти, – сказала Крайер. – Я не за этим хотела стать членом Красного Совета. Я не стремлюсь к личному могуществу. Я хочу, чтобы все жили лучше. Хочу создать более добрый мир, – её руки дрожали, но в голове было ясно. – Твоя мечта чудовищна. Тебе всё равно, сколько людей умрёт и кого ты раздавишь ногами. Я никогда не присоединюсь к тебе. Я буду сражаться с тобой до своего последнего вздоха.
Кинок долго смотрел на неё.
– Леди Крайер, меня интересует не ваш последний вздох. Меня интересует всё, что ему будет предшествовать.
Он обнажил меч, висевший у него на бедре, тускло блеснув сталью в красноватом свете, и взмахнул им по дуге. Крайер напряглась, но сдержалась.
Но на конце клинка Кинока была не Крайер.
Там была Эйла.
Острие меча упёрлось во впадинку у её горла. Крови не было.
– Нет… – сказала Крайер.
Собственный голос показался ей чужим, ровным и безжизненным. Она не могла отвести взгляд от острия меча, холодного металла на нежной коже шеи Эйлы. Эйла неглубоко дышала, автоматически замерев.
– Скир, давай договоримся.
– Жаль, что всё так просто, – сказал Кинок. Он смотрел поверх лезвия на Эйлу, полуприкрыв глаза, такой невыносимо спокойный. – Очень жаль. Вот что происходит, когда... общаешься с людьми. Вы стали такой слабой, леди Крайер. Даже из-за пятого Столпа вы не стали бы столь же слабой.
– Нет у меня никакого пятого Столпа, – сказала Крайер. – Ты подделал эскизы, чтобы шантажировать меня.
– И всё же результат тот же. Вы слабы.
В воздухе запахло кровью. Он поцарапал Эйле кожу – неглубоко, всего несколько капель крови, красной и человеческой.
– Знаете что? – тихо, почти про себя, проговорил Кинок. – Наверное, я вырежу ей сердце.
– Нет! – сказала Крайер и дёрнулась на цепях. – Нет, возьми меня. Можешь… можешь шантажировать мной правителя, отца.
– Крайер, нет, – сказала Эйла, едва шевеля губами.
Кинок даже не взглянул на Крайер:
– Думаете, отец рискнёт чем угодно, чтобы спасти вас? Вы выставили его дураком.
– Я... я по-прежнему его дочь.
– Что? Нет, уже не совсем. Он уже готовит вам замену. Эскизы некой леди Ярроу разрабатываются прямо сейчас. Он не стал ждать ни дня после того, как вы сбежали, леди Крайер. Он сразу же послал за акушерками, – Кинок провёл кончиком меча по ключицам Эйлы, слегка постучал по грудине, поверх рубашки. Крови не было. Он играл с ней. Наслаждался её страхом. – Правитель Эзод никогда не любил вас, леди Крайер. Он создал вас с конкретной целью, но вы её провалили. Какая ему от вас польза? Как вы можете на него повлиять?
Несмотря ни на что, это было больно. Крайер думала, что порвала с отцом, полностью отреклась от него, но в глубине души по-прежнему оставалась долговязым новорождённым ребёнком, который повсюду ходит за ним по залам из белого мрамора и золота, задаёт вопросы, просит у него чернил и пергамента, расспрашивает о Красном Совете, сидит в его кабинете со стопкой книг, предвкушая медленные прогулки вместе по цветущим и солнечным яблоневым садам. Она никогда не переставала жаждать его одобрения, доверия, уважения. Этого не вычеркнуть из души.
– Никчёмная девчонка, – сказал ей Кинок. – Мягкая, испорченная, никчёмная девчонка. Я вырежу сердце твоей служанки из её тела, а ты будешь смотреть.
– Нет! – Крайер с трудом выдавила из себя это слово.
Она бросилась вперёд, всем весом тела, всем, что у неё было, натянув цепи. Кинок поднял меч, готовясь нанести удар. Этого не может произойти. Этого не может случиться; Крайер не допустит этого. Её разум уступил место единственной цели: вырвать цепи из каменной стены. Она напряглась, пытаясь освободиться от них. Казалось, руки вот-вот вывихнутся, их вырвет из суставов. Она тянула – он улыбался. Он собирался вырезать Эйле сердце и улыбался.
Она услышала звук раскалывающегося камня. Крошечные трещинки в яичной скорлупе, они росли...
Затем, в тысячу раз громче, раздался пронзительный звук.
Крайер и Кинок замерли одновременно. Звук был таким громким, что Крайер ахнула, жалея, что не может заткнуть уши; он эхом отдавался в голове. Это был высокий, тошнотворный звук, похожий на скрежет ногтей по грифельной доске, такой громкий, что, казалось, сотрясались стены. Затем раздались шаги в коридоре за пределами камеры. Сколько – дюжина? Панически быстрые шаги.
Дверь в камеру распахнулась со скрежетом железа по камню. В дверном проёме появился Хранитель.
– Что происходит? – прорычал Кинок. Выражение его лица было искажено холодной, недоверчивой яростью.
– Побег, скир, – сказал Хранитель, съёжившись перед лицом ярости Кинока. – Заключённые бежали. Сердце в опасности.
17
– Что? – Кинок зарычал, и Эйла сжала губы, чтобы не издать ни звука, когда его рука дёрнулась, а кончик меча скользнул сбоку по её ключице. – Какой побег? О чём ты говоришь?
– В западном секторе. Заключённых освободили и… им раздали оружие.
– Кто?
Это постаралась Динара? Эйла никогда не видела Кинока таким. Его самообладание пошатнулось; взгляд дико метался, губы напоминали полосу от ножа, голос был резким и яростным. Холодный, расчётливый учёный исчез. На его месте было тот, кого можно было назвать ребёнком, закатившим истерику.
– Мы не знаем, скир, – сказал Хранитель. – Они одолели Хранителей западного сектора и украли Железный Компас. Не успели мы понять, что произошло, они уже добрались до лабиринта. Мы пытаемся отследить их...
– Заткнись! – рявкнул Кинок.
Он выпрямился и секунду смотрел на Эйлу сверху вниз. Она практически видела, как он пытается решить, убить ли её сейчас и покончить с этим или подождать до тех пор, пока не сможет растянуть убийство на целую вечность, как он хотел, чтобы заставить Крайер наблюдать за этим извращённым вскрытием. Эффективность... или власть?
Она знала, что он выберет.
Конечно же, Кинок вложил меч в ножны.
– Снова мне подчищать за вами, – сказал он Хранителю. – Вы не смогли справиться с какой-то дюжиной людей. Вы позор для своего Вида.
Он вышел из комнаты, Хранитель последовал за ним, и толстая железная дверь закрылась.
Эйла и Крайер снова остались одни.
– Ты... – начала Крайер. Её голос был хриплым от мольбы сохранить Эйле жизнь. – У тебя идёт кровь.
Эйла кивнула. Она протянула руку и провела пальцами по ключице. Порез был не слишком глубоким и даже не очень болел. Просто тупая, пульсирующая боль. Она подняла пальцы, окрашенные в тёмно-красный цвет, почти чёрный в тусклом полумраке камеры. Мятежники сбежали и уже добрались до лабиринта, пробираясь наружу. Они не знают, что Эйла и Крайер сидят в Сердце в темнице.
Никто этого не знает.
Никто за ними не придёт.
В воздухе пахло дымом и кровью, они были заперты в этой крошечной тёмной камере, и никто за ними не придёт.
Эйла не осознавала, что дыхание участилось, пока не услышала, как Крайер произносит её имя, только звучало это так, словно Крайер звала её с дальнего берега озера, или из густого тумана, из туннеля, в котором разносится гулкое эхо.
Она зажала уши руками и зажмурила глаза, пытаясь успокоиться, но ей казалось, что половина её мыслей витает где-то далеко, как клочок бумаги, подхваченный ветром. Её унесло в тот самый день.
В тот день. В тот день.
В уборной, крошечной чёрной, как смоль, уборной, пахло дымом, кровью, человеческим дерьмом и старой прокисшей мочой. Она ждала возвращения Сторми. Сверху доносились крики, вопли и звуки горящей деревни, рёв огня и оглушительный треск рушащихся крыш. Сторми всё не приходит. Она только что видела, как убили её родителей, но не совсем верила в то, что видела, потому что как родители могут погибнуть? Неужели они умерли по-настоящему, навсегда?
Сторми по-прежнему нет. Она ждёт и ждёт, и, наконец, приходит мысль, что он уже не придёт. Никто не придёт.
Она выползает наружу, один раз падает, тяжело приземляясь на грязную мокрую землю…
– Эйла! – кто-то зовёт её. Сейчас или тогда? Какая разница…
От этого ничего не изменится.
Только на этот раз ей не сбежать. И она не одна. Они обе умрут здесь.
"Не хочу, чтобы ты погибла, – смутно подумала она. – Я не… не хочу, чтобы ты умерла. Крайер, я хочу, чтобы ты выжила".
– Эйла!
От крика она открыла глаза. От головокружения в голове всё плыло. Тьма по краям поля зрения, как пламя, пожирающее бумагу. Сторми так и не пришёл.
– Эйла, успокойся, – произнёс знакомый голос. – Эйла, тебе нужно дышать.
"Не могу," – попыталась сказать Эйла, но ничего не вышло. Её лицо было мокрым. Кровь? Нет, соль на губах. Она плакала, что отчасти считала унизительным для себя, но в основном она просто не могла дышать, не могла говорить, грудь слишком сдавило. Как будто кто-то вскрыл грудную клетку, проник внутрь и обхватил своими холодными пальцами лёгкие.
– Эйла. Эйла, пожалуйста, постарайся дышать. Мне кажется, он возвращается, я слышу шаги. Ты должна успокоиться, – голос Крайер был низким и напряжённым, как будто она говорила сквозь стиснутые зубы. – Эйла, я вытащу нас отсюда, клянусь тебе, но мне нужно, чтобы ты успокоилась. Просто постарайся дышать. Медленно: вдох – выдох.
Дыши. Мозг Эйлы дрожал, в нём что-то гремело. Мысленно она по-прежнему находилась там, в уборной, запертой в этом ужасном гробу.
Она так и не выкарабкалась. Не смогла.
За ней так никто и не пришел.
Крайер ахнула, и раздался душераздирающий звук, звон металла о камень.
Кто-то вошёл в камеру. Было что-то знакомое в ширине этих плеч, в этом силуэте. Эйла прищурилась сквозь темноту и пелену собственных слёз.
Незнакомец шагнул вперёд. Свет из высокого узкого окна упал ему на лицо.
На мгновение Эйле показалось, что у неё галлюцинации. Или она потеряла сознание, и это сон. Потому что перед ней был Сторми, теперь уже не мальчик, а мужчина. В колеблющемся свете она могла поклясться, что его два – один наложился на другого, блёклый отпечаток, маленький призрак маленького девятилетнего мальчика. Эйла моргнула, и Сторми-ребёнок исчез, но тот, что постарше, – нет.
– Ты пришёл? – выдохнула она.
Сторми издал забавный вздох, почти смех, с нотками грусти:
– Да, пришёл. Извини, что так долго.
Эйла обняла его – брата, близнеца. Он выглядел немного потрёпанным: волосы слиплись от грязи или крови, на одной щеке была ужасная царапина. Но он был цел и невредим, и он здесь. Он пришел за ней.
– Нет, ты… ты как раз вовремя, – еле слышно произнесла она. – Но как?
– Объясню позже, – сказал он.
– Это ты? – произнесла Крайер, и Эйла наконец оторвала взгляд от брата. – Ты... ты был советником королевы Джунн, – голос её звучал ошеломлённо.
– Вообще-то, я до сих пор им являюсь, – сказал Сторми, присаживаясь перед ними на корточки. – Ещё раз здравствуйте, леди Крайер. Какое ужасное место для встречи. Надо выбираться отсюда, пока не пришли Хранители.
– Я прикована к стене, – напомнила Эйла.
– Да, я так и думал. Подожди, – он порылся в маленьком мешочке у себя на поясе, и Крайер одарила Эйлу взглядом, полным глубокого замешательства, которое при любых других обстоятельствах было бы забавным.
– Вы знакомы? – спросила она, переводя взгляд с Эйлы на Сторми.
– Можно сказать и так, – подтвердила Эйла. – Он мой брат-близнец.
– Твой брат? – Крайер широко раскрыла глаза. – И он жив?
– Пока что, – сказал Сторми и посыпал наручники Эйлы каким-то белым порошком. Затем он достал трутницу.
– Твой блестящий план побега состоит в том, чтобы оторвать мне руки? – пискнула Эйла.
Он закатил глаза:
– Я не собираюсь отрывать тебе руки. Можешь секунду постоять спокойно? Хранители появятся с минуты на минуту. Наша диверсия в западном секторе лишь ненадолго отвлечёт их внимание.
– Звезды и небо… – пробормотала Эйла. – Прекрасно. Пожалуйста, ради любви ко всем богам, пожалуйста, будь осторожен.
– Твой мёртвый брат-близнец жив и служит советником королевы Варна? – ошеломлённо спросила Крайер.
– Это долгая история, – ответила Эйла. – Я расскажу тебе позже, обещаю.
– Заткнитесь вы обе, перестаньте меня отвлекать, – сказал Сторми. – Почти... вот. Держись, Эйла.
В панике Эйла зажмурилась. Она почувствовала странный запах, похожий на резкий горький дым, затем раздался звук, похожий на шипение дюжины змей одновременно. Затем вспышка жара на внутренней стороне запястий, такая болезненная, что у неё перехватило дыхание – и железные кандалы раскрылись, как устричные раковины, выпустив ещё одну струйку дыма, как раз в тот момент, когда она осмелилась открыть глаза. Они упали с её запястий, звякнув о каменный пол.
– Неплохо, – сказала Эйла.
Сторми фыркнул. Через минуту он повторил то же самое с Крайер.
– Давайте убираться отсюда, – сказал он.
Потирая ноющие запястья, Эйла поднялась на ноги. Крайер по-прежнему сидела на корточках; она казалась немного контуженной. Эйла наклонилась, протягивая руку.
– Пошли, просто Крайер, – сказала она. – Пора идти.
Тёмные глаза Крайер метнулись к руке Эйлы. Она взяла её, и Эйла подняла её на ноги, и… настал момент, когда Крайер стояла над ней, очень близко, и Эйла вздёрнула подбородок, чтобы встретиться с Крайер взглядом. Их пальцы переплелись.
– Будьте добры, поторапливайтесь, – шёпотом позвал Сторми с порога.
Они последовали за ним, выскользнули из камеры в тёмный каменный коридор, продолжая держаться за руки.
* * *
Сторми провёл их по закоулкам Сердца. Было ясно, что что-то происходит – они продолжали слышать звуки, похожие на отдалённые взрывы.
– Это наш отвлекающий манёвр, – сказал Сторми. На бегу он объяснил: – Мы с королевой Джунн целую вечность следили за этими горами. Мы шпионили за Хранителями, отслеживали поставки сердечника, изо всех сил пытались найти само Сердце, путь внутрь. Но мы шпионили не только за Хранителями. Джунн всегда знала, что Кинок будет большей угрозой, чем кто-либо думал. Она это знала с самого начала, с первых слухов о том, что он покидает свой пост Хранителя Сердца. Она сказала: "Никто не делает ничего подобного, если у него нет в планах чего-то другого, гораздо большего."
Он повёл их по коридору, такому узкому, что пришлось идти боком, медленно продвигаясь вдоль стены.
– Так короче, извините. В любом случае. Вот почему мы отправились в ту "дипломатическую поездку", вот зачем мы посетили дворец правителя – чтобы посмотреть на Кинока. Возможно, вам это было известно, леди Крайер.
Они миновали короткий путь, и у Эйлы сжалось сердце – на другой стороне их ждали люди. Но они были одеты в зелёное и изумрудно-зелёное, как у королевы, с гербом феникса на шее. Трое людей, два автома – все грязные. Люди тяжело дышали и в крови.
– Советник Сторми, – сказал один из автомов. – Пленных людей вывели в безопасное место. Только двое из наших погибли. Мы пришли за вами.
– Подождите, – выпалила Эйла. – Какие пленные люди?
Автом бросил на неё странный взгляд:
– Я полагаю, их захватили ранее сегодня. С горного перевала.
Эйла и Крайер переглянулись.
– Это ещё не все, – сказала Эйла. – Не все они живы, но… в коридоре рядом с кузницей есть комната, круглая, как люк. Внутри люди. Их пытают, они тяжело ранены, им нужна помощь. Пожалуйста, – она обратилась к Сторми. – Если понадобится, я пойду одна.
– Мы пойдём одни, – поправила Крайер.
Сторми помотал головой.
– Найдите круглую дверь, – приказал он двум автомам. – Спасите всех, кто ещё жив. Мы будем ждать у морского камня.
– Есть, сэр, – сказали те в унисон и направились обратно по коридору, бесшумные, как тени.
Коридор потрясло ещё одним взрывом, уже ближе. Эйла машинально сжала руку Крайер и попыталась сохранить невозмутимое выражение лица, когда Крайер немедленно сжала её руку в ответ.
– Идти достаточно далеко, – предупредил Сторми. – Но не настолько. Идите за мной. Белл, Рина, прикрывайте девочек с флангов, а ты, Невен, сзади.
– Есть, советник Сторми, – ответили люди.
Они сделали всего несколько шагов, когда мир стал разваливаться на части.
Земля покачнулась под ногами, и все растянулись на земле, а огромная волна жара обрушилась на них сзади. Голова шла кругом, Эйла не понимала, что происходит, пока Сторми не ахнул:
– Это не мы! Это не мы!
БУМ!
На этот раз стены задрожали от силы взрыва. Сверху на них дождем посыпались куски камня, и тут же накатила вторая волна жара, такого горячего, что Эйле показалось, что одежда сейчас загорится. Она с трудом поднялась на ноги, сплевывая там, где прикусила язык. Барабанные перепонки лопнули; все звуки стали тише.
– Если это не вы, то кто? – крикнула она.
– Кинок, – сказала Крайер, округлив глаза. – Он идёт до конца.
– Куда идёт? – спросил Сторми, кашляя.
– Он взрывает Железное Сердце.
БУМ!
Эйла удержалась на ногах только потому, что Крайер держала её за руку. Она пошатнулась и зашлась кашлем, воздух был густым от каменной пыли.
– Бежим! – сказала Крайер. – Бежим!
Это было безумие. Ослеплённые облаками пыли, с кожей, горящей от каждой новой волны жара, они побежали. Эйла потеряла всякое ощущение времени и места, знала только, что надо следовать за голосом Сторми. Жаром ей обжигало горло и лёгкие. В какой-то момент она услышала, как туннель обваливается позади них, камнепад, камень дробится и скребётся о камень – она попыталась обернуться, чтобы посмотреть, насколько это близко, но Крайер тянула её дальше.
Наконец, они вышли. Вход плавно сливался с покрытым пятнами лишайника камнем горного склона. Эйла не знала точно, сколько времени прошло с тех пор, как они с Крайер нашли путь в Сердце, долго ли они лежали без сознания в той камере, но было уже далеко за полночь, предрассветные иссиня-чёрные часы. В горах царила ночная тишина, единственными звуками были пение насекомых и крики далёких птиц, дальше вниз по склону, где зелёные растения цеплялись за скалы. Затем – БУМ! Рёв огня, земляной визг; Эйла увидела, как стая перепуганных птиц взмыла в ночное небо.
– Смотрите! – Крайер указала рукой.
Высоко вверху, на вершине горы, виднелся столб дыма. Бледный на фоне ночи, он поднимался к звёздам, уходя в бесконечность. Поражённая Эйла просто молчала и смотрела. Сердце бешено скакало; она чувствовала, как оно пульсирует в оглохших, звенящих ушах. Когда-то солнечный свет струился на Железное Сердце. Какая-то трещина в горе, булавочный укол, ведущий в огромную пещеру. Теперь вверх поднимался дым.
– Он добился своего, – сказала Крайер с остекленевшими глазами. – Эти взрывы, весь этот дым… Не могу поверить, что он действительно взорвал Сердце. О боги! – она вопросительно посмотрела на Эйлу. – О боги, что теперь?
Что теперь? Куда, чёрт возьми, им теперь идти?
– Не знаю, – прошептала Эйла. – Не знаю.
* * *
– Ты знаешь, что это за тропинка? – спросил Сторми женщину по имени Рина примерно час спустя, когда их группа спускалась по склону горы, удаляясь от поднимающегося столба дыма.
У Рины была карта, и она подняла её и подставила под лунный свет. "Карта Железного Сердца", – подумала Эйла, и ей захотелось рассмеяться. Они с Бенджи потратили так много времени в поисках чего-то подобного во дворце государя, убеждённые, что это ключ к Революции и ко всему. Что ж, вот она – уже устарела.
– Ты как? – пробормотала Крайер.
Они продолжали держаться за руки и не отпускали друг друга ни на мгновение. Рука Эйлы вспотела; на ладонях были грязь, пот и, вероятно, кровь, но она не хотела терять контакта, эту точка тепла и твёрдости посреди огромного и пугающего мира. Механизм войны. Кинок против королевы Джунн против… Эзода? Человеческое восстание? И то, и другое?
Эйла посмотрела на Крайер, которая уже обернулась:
– Я нормально.
– Рада, что мы выбрались оттуда живыми, – сказала Крайер.
– Я забыла, что ты сделала, – тихо сказала Эйла. – Ты предложила свою жизнь в обмен на мою. Позже я устрою тебе за это ад, но сначала хорошенько высплюсь.
– Меньшего я и не ожидала.
Её губы дрогнули в едва заметной кривой улыбке, и Эйла почувствовала, как сердце забилось в груди.
Она пошевелила пальцами.
– Я могла бы справиться с ним. Ублюдку повезло, что сигнал тревоги прозвучал как нельзя кстати. Я была в двух секундах от того, чтобы продемонстрировать свои невероятно продвинутые боевые навыки.
– Да? А я разочарована, что упустила шанс увидеть твой коронный приём "боевая змея".
Эйла ничего не могла с собой поделать. Она рассмеялась – устало, но искренне. Когда она замолчала, Крайер посмотрела на неё.
Затем Крайер напряглась, рука Эйлы дёрнулась.
– Советник Сторми, – сказала она. – Кто-то идёт.
Сторми поднял глаза от карты, но, казалось, его это нисколько не обеспокоило.
– Знаю, – сказал он. – Я жду её.
Её?
Нет, этого не может быть, только не здесь...
Но когда фигура верхом на лошади вынырнула из тени, Эйла точно знала, кто это.
В отличие от остальных членов отряда, королева Джунн выглядела девственно чистой, как будто сидела в своём тронном зале, а не на спине мохнатого горного пони посреди гор Адерос. На ней был плащ из серебристого шёлка, который будто окутывал её лунным светом. Её волосы были заплетены в венец из блестящих чёрных косичек. В ушах у неё были жемчужины.
– Служанка Эйла, – небрежно произнесла королева Джунн, словно продолжая недавний разговор.
– Лучше просто Эйла, спасибо, – сказала Эйла. – Я уже устала от того, что все меня так называют. К тому же я целую вечность не была служанкой, – Сторми многозначительно кашлянул, и она закатила глаза. – Здравствуйте, ваше величество.
– Всегда рада встрече, Эйла, – сказала Джунн. – И… леди Крайер. Я надеялись увидеть вас снова.
– Вообще-то, просто Крайер, – сказал Крайер.
– Да, конечно, – сказал Джунн. – Беглянка. Я рада, что вы не утратили свои принципы. Поехали, я хочу добраться до морского камня до рассвета.
– Подождите, – сказала Эйла. – Подождите, просто… Что происходит? Куда мы едем?
Но Джун уже поворачивала лошадь прочь.
– Полагаю, вы многое пропустили за последние несколько дней. Но сейчас нет времени всё объяснять, поэтому простите меня за то, что я расскажу всё лишь вкратце. Я взяла под свой контроль дворец правителя Рабу. Эзод теперь мой пленник. В настоящее время за старшего там красавчик Бенджи. Поехали, – сказала она и по-королевски махнула рукой. – Мы направляемся туда, и нам следует поторопиться.
* * *
Шёпот переходит в крик. Слухи верны, друг мой. Железное Сердце уничтожено. Запасы сердечника истощаются. За ним уже идёт охота, которая превращается в воровство. Сколько времени пройдёт, прежде чем воровство превратится в убийство? На поверхность всплывает новый страх: Советник Парадем был прав. Скир Кинок – единственная надежда нашего Вида. – из письма Красного Советника Мара Красному Советнику Иллиану суверенного государства Рабу, перехваченного королевой Варна Джунн
18
Tри дня верховой езды сказались на всех, но так лучше, чем путешествовать пешком. У свиты королевы Джунн было всего два каравана, оба из которых понадобились для перевозки освобождённых пленников из Железного Сердца. Большинство из них настолько ослабли, что едва могли ходить, не говоря уже о том, чтобы сидеть на лошади в течение 12 часов. Их уложили на низкие койки, за которыми денно и нощно наблюдали королевские врачи. Крайер пару раз видела, как Эйла навещает их по вечерам, когда остальная часть отряда была занята обустройством лагеря на ночь.
Крайер не могла заставить себя сделать то же самое.
Не могла встретиться с ними лицом к лицу.
Делать вид, что не знает того, что знает. Или того, что ей казалось, что она знает. Каждый раз, когда она закрывала глаза, то видела ту комнату в мельчайших деталях: кроваво-красный свет, сосуды из чёрного камня, тонкие серебряные трубки. Два человека, которые уже умерли. Крайер никогда раньше не была так близко к мёртвому телу. Это было неприятно: отсутствие звука. Она так привыкла слышать биение человеческого сердца, тихое океанское дыхание, что обычно не обращала на это внимания, позволяла этому уходить на задний план, как многим другим обыденным звукам. Когда она впервые приблизилась к телам, потребовалось несколько мгновений, чтобы понять, почему всё кажется другим. Это было как гулять по лесу и не слышать пения птиц. Через некоторое время начинаешь недоумевать: как долго ты не замечал этого? что же так напугало их, что они замолчали? Крайер запнулась, помотала головой, словно пытаясь прояснить её. Глупый инстинкт. Но у неё было такое чувство, будто голова набита ватой. Тяжёлая, физическая тишина.
Тогда она поняла, чего ей не хватало.
* * *
В первую ночь – после того, как они встретились со стражей королевы Джунн у морского камня, который оказался большой зеленоватой скалой; после того, как им дали крепких горных пони; после того, как солдаты королевы вернулись с Динарой и остальными мятежниками – людьми, которые были заперты в одной из многочисленных камер Сердца, и пленниками из кровавой комнаты; после того, как они завершили долгий, трудный переход вниз по склону горы, который занял остаток ночи и большую часть утра; после того, как они встретились с остальными членами королевской свиты у подножия горы, сменили лошадей на свежих и продолжили путь, направляясь к лагерю в нескольких лигах отсюда, достигнув его сразу после наступления темноты – после всего этого, в первую ночь, Крайер не смогла больше сдерживаться. Прекрасно понимая, что ведёт себя безрассудно, не находя в себе сил беспокоиться, она подошла прямо к охраняемой палатке королевы Джун и сказала достаточно громко, чтобы королева не могла не услышать:
– Ваше высочество, я хочу поговорить с вами.
Она ожидала, что никто не ответит, но мгновение спустя полог палатки поднялся, и Джунн выскользнула на ночной воздух – маленькая фигурка, одетая в тёмно-синее, сливающееся с темнотой. Её волосы были распущены по плечам. Она тщательно закрыла за собой полог палатки, стараясь, чтобы Крайер не увидела больше, чем кусочек того, что было внутри. Крайер вспомнила ту ночь, которую Джунн провела во дворце правителя, когда Крайер пошла бродить по коридорам и услышала мягкие, странные звуки двух голосов, доносящиеся из покоев Джунн: королевы и её советника. "Возмутительно заводить любовника-человека," – подумала тогда Крайер. Теперь она знала, что этим любовником был давно пропавший брат-близнец Эйлы. Не его ли прячет королева в своём шатре?
– Подойдёмте, Крайер, – сказала Джунн, жестом приказав страже оставаться на месте. – Если хотите поговорить, то давайте поговорим.
Они нашли выступ скалы на краю лагеря, достаточно уединённый, чтобы даже уши автомов не могли их подслушать. Джунн взобралась на самый большой камень, залитый лунным светом валун, по форме напоминающий панцирь черепахи, и поманила к себе Крайер. Та, несколько растерявшись, взобрался и села рядом с ней. Они вместе смотрели на тёмные холмы. Высоко в небе луна казалась убывающим полумесяцем, белозубой улыбкой.
– Говорите, – сказала Джунн.
Вся решимость Крайер испарилась. Она была рассержена – из-за Рейки. Ей хотелось встретиться лицом к лицу с Джунн, потребовать ответов. Она неделями готовилась к этой встрече, составляя в голове яростные речи, размышляла о справедливости и раскаянии, представляла себе Джунн молящей о прощении, но теперь момент настал, они оказались наедине, а все слова разом вылетели у Крайер из головы.
– Мне нужны ответы, – сказала она. – Вы говорили, что мы союзники. Вы просили моей помощи, говорили, что мы должны работать вместе, я... я назвала вам имена: Лаон, Шаста и Фоер, – и вы убили их. Прекрасно, мне этого следовало ожидать, они были слишком близки к Киноку, но помимо них я никогда не называла вам её имени.
