Текст книги "Железное Сердце (ЛП)"
Автор книги: Нина Варела
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 19 страниц)
– Подождите. Какой пир? – переспросила Эйла. – Меня же не приглашали.
– Ты гостья королевы, – сказала Марис.
– Да покарают меня боги! – выругалась Эйла.
Она задержалась в ванне, которую они приготовили для неё, отмокая до тех пор, пока вода не стала холодной. Марис вымыла и смазала ей маслом волосы, скрутив их в узел на затылке. Затем Эйлу подвели к зеркалу, где Марис и Ренне принялись выбирать для неё наряд, а Кив достала маленькую коробочку с… косметикой? Крошечные баночки с чёрной подводкой для глаз и румянами, тёмно-красный пигмент для губ, мерцающая золотая пудра, напоминающая ту, которую леди Дир наносила на ключицы и виски.
Эйла ожидала, что ей это не понравится, но несколько минут спустя, когда Кив отошла в сторону, чтобы Эйла рассмотрела своё отражение, оказалось... что всё как раз наоборот. От чёрной подводки её глаза стали более выразительными, а блеск румян и золотой пудры на скулах был... красивым. Кив не накрасила губы Эйле красным или фиолетовым, как это было в моде, а просто нанесла немного пчелиного воска тончайшего красного оттенка. Она приложила крошечные хлопья листового золота к вискам Эйлы – и они стали мерцать на свету всякий раз, когда Эйла поворачивала голову.
Эйла никогда особо не заморачивалась собственной внешностью. Она была служанкой с 11 лет; её больше заботило, как сохранить жизнь себе и Бенджи, не высовываться, раздувать пламя гнева внутри и планировать месть правителю Эзоду. В комнатах для прислуги не было зеркал. До того, как стать служанкой Крайер, она не видела своего отражения бог знает сколько времени. Она знала, как выглядит её лицо, но это было всё равно, что знать, как выглядит рука. Оно есть, это просто часть тела. Точка.
Но теперь, глядя на себя, на свои выразительные черты, она почувствовала... что-то. Девушка в зеркале была похожа на девушку с гобелена или картины, как девушки на иллюстрациях к волшебным сказкам, как принцесса или дворянка, но также как ведьма или дух-обманщик, существо, которое заманивает ничего не подозревающих мужчин на верную смерть. Эйла чувствовала себя… возможно, правильное слово было бы сильной.
– Спасибо, – сказала она Кив. Оторвать взгляд от зеркала было трудно; ей хотелось продолжать смотреть на себя. – Ты молодец.
Кив ухмыльнулась.
Марис и Ренне помогли Эйле облачиться: золотистые шёлковые брюки и камзол в тон, расшитый символами мастеров. Единственным украшением, которое она носила, был браслет, подарок королевы Джунн, с голубым драгоценным камнем, сверкающим на запястье.
– Я чувствую себя бродячей артисткой, – сказала Эйла, разглядывая себя в зеркале. – Такие разъезжают по улицам и ходит на ходулях, – она фыркнула. – Может быть, вместо того чтобы присутствовать на этом пиршестве, я могла бы связать простыни веревкой, и вы трое спустили бы меня из окна? До земли всего несколько этажей. Держу пари, у меня получится.
– Замолчите! – сказала Марис, хихикая. – На балу будут только придворные и торговцы – скучные, как ничто другое. С вами всё будет в порядке. Кроме того, бежать слишком поздно – пир уже начался.
* * *
Как и День Великого Мастера двумя днями ранее, пир проходил во внутреннем дворе под открытым небом, хотя этот был меньше и запрятан в лабиринте дворца, недоступном для публики. Там были два пруда, в центре каждого из которых стояла скульптура: две обнажённые женщины, вырезанные из обсидиана, смотрели друг на друга с противоположных сторон двора. Одна была автомом с глазами, выкрашенными в золотой цвет, и руками, раскинутыми словно в приветствии. Другая была человеком, обхватившая руками рукоять чёрного каменного топора.
Каменные плиты снова усыпали лепестками белых роз, гирлянды бумажных фонариков отбрасывали тёплый свет. На одном краю двора стоял массивный банкетный стол, уставленный блюдами с едой. К тому времени, как Эйла вошла во двор, сумерки сгустились до ночи, луна светила серебряной монетой, и примерно половина гостей – в основном автомы, но Эйла заметила среди них нескольких людей – они сидели и пировали. Другая половина толпилась на открытом дворе, некоторые раскачивались под музыку одинокого арфиста, некоторые просто беседовали. Эйла нигде не видела королевы Джунн, но, с другой стороны, у королевы была склонность к драматизму; она, вероятно, дожидалась выгодного момента для появления. Бенджи тоже отсутствовал. Разве его не пригласили?
Эйла была рада темноте, мягкому жёлтому свету фонарей над головой и свечей, расставленных по праздничному столу. Ей не хотелось, чтобы кто-нибудь разглядывал её слишком пристально. Свет фонаря, смягчающий и затемняющий, был весьма кстати.
В животе у неё заурчало, и Эйла вспомнила: этим вечером она может поесть.
Она наполнила тарелку и начала неторопливо ковырять в ней. Если ежедневные завтраки и можно было назвать сытными, то они были ничем по сравнению с этим. Здесь, за банкетным столом, она расхаживала по двору и откусывала маленькие кусочки от каждого блюда. Но если бы вокруг не было посторонних... она бы трижды наполнила свою тарелку и ела до тех пор, пока не почувствовала бы, что наелась на всю жизнь. Эйла многие годы не знала, когда поест в следующий раз; часто она целыми днями не ела ничего, кроме чёрствого хлеба или полусгнившей рыбы. Теперь она сидела на пиру у королевы и ела вкусную белую рыбу, мясо, которое практически таяло во рту, сладкий хлеб с маслом и мёдом, какую-то тушёную тыкву, которая выглядела странно, но на вкус была невероятной.
– Ты из Рабу? – раздался голос рядом с ней.
Эйле потребовалась секунда, чтобы понять, что к ней обращается автом.
Она обернулась.
– Нет, – сказала она, быстро соображая. Любой из гостей мог при наличии связей навести о ней справки и узнать, что она сбежавшая служанка, потенциальная убийца. – Я дочь... лорда Тома, владельца железных рудников.
Автом склонил голову набок. Он были старше Эйлы, хотя невозможно было сказать насколько. Кожа у него была насыщенного тёмно-коричневого цвета, волосы – светло-золотисто-каштановые, как часто можно было видеть в Варне.
– Ты похожа на уроженку Рабу, – сказал автом.
Эйла только пожала плечами.
– Как тебя зовут, человек? – спросил он.
– Клара, – имя матери казалось одновременно знакомым и чужим. Слово на мёртвом языке. – А тебя?
– Вендер, – он поклонился. Его прекрасные, усыпанные жемчугом рубашки были без рукавов, и свет свечей играл на крепких мышцах обнажённых рук. – Хочешь потанцевать?
Эйла колебалась.
– Я не собираюсь ухаживать за тобой, – пояснил Вендер со смешком. – Хочу лишь избежать возможных разговоров с... кем бы то ни было. Если не хочешь со мной танцевать, я, возможно, просто спрячусь где-нибудь до конца пира.
Вопреки себе Эйла подавила улыбку.
– Ладно, – сказала она, поднимаясь на ноги. – Я ещё не слышала лучшей причины для танцев.
Вендер повёл её прочь от пиршественного стола на середину двора, где другие танцующие пары медленно кружились под музыку арфы – нежную мелодию, похожую на мелкий дождик. Эйла подняла глаза и, конечно же, увидела высоко над толпой несколько сверкающих Рукотворных бабочек, парящих, как искры, в ночном воздухе. Когда она снова посмотрела вниз, её внимание привлёк мерцающий свет, падавший на каменные плиты. Она прищурилась, не понимая, что это. Что-то вроде... движущегося зеркала?
Затем толпа расступилась, или, скорее, разошлась в стороны, потому что движущееся зеркало было Рукотворным павлином, полностью сделанным из цветного стекла. Он важно шествовал сквозь толпу на тонких стеклянных ножках, массивный шлейф зелёных стеклянных перьев волочился за ним с ужасным скрежетом стекла о камень. Его тело и шея были цвета лазурита, маленькие глазки-бусинки напоминали осколки обсидиана. Клюв был из чистого золота.
"Звезды и небо!" – подумала Эйла, с трудом удерживаясь, чтобы не разинуть рот от изумления. Она никогда не видела ничего подобного, если не считать разных безделушек и своего медальона размером не больше ладони. Ну, до тех пор, пока не появились Рукотворные бабочки. Правитель Эзод никогда не был любителем подобных представлений. Но здесь...
– Так тебя зовут Клара? – переспросил Вендер.
– Простите… – пробормотала она и отвернулась от павлина, который продолжал медленно шагать сквозь толпу.
Она позволила Вендеру положить себе руки на талию, а сама положила руки на его сильные плечи. Его искусственная кожа была тёплой.
– Единственная причина посещать подобные мероприятия – это сплетни, – задумчиво произнёс Вендер, не сводя глаз с толпы. Он медленно и неторопливо кружил Эйлу в танце. Это был не совсем вальс, а скорее просто упорядоченное движение. – Но все уже несколько дней обсуждают скандал в Рабу, и сегодняшний вечер не исключение.
– Скандал в Рабу? Должно быть, обсуждают попытку убийства?
– Я бы даже говорил во множественном числе – скандалы. При дворе государя, должно быть, полный хаос. Дела и так шли из рук вон плохо до всей этой неразберихи со свадьбой леди Крайер, или, скорее... отсутствия таковой.
Эйла замерла. Она остановилась на полушаге, застыв, как одна из обсидиановых статуй по обе стороны двора.
– Кр… леди Крайер не… не вышла замуж?
Вендер дёрнул бровью. Так автомы выражают удивление?
– Ты проспала всю прошлую неделю?
– Я приехала сюда с железных рудников, – соврала Эйла. – Долго ехала в карете. Так леди Крайер не вышла замуж?
– Более того, – сказал Вендер, которому, похоже, нравилось делиться сплетнями. Он подтолкнул Эйлу за талию, увлекая её обратно в танец, хотя её мысли бушевали, как шторм на море. – Леди Крайер сбежала с собственной свадьбы. Её нет уже несколько дней назад; поисковые группы правителя возвращаются ни с чем. Я слышал, что правитель... ну, сначала исчез один из его Красных Советников. Затем ночью убили ещё двоих. Затем слуга напал на леди прямо у него под носом. Теперь очередное унижение. Не удивлюсь, если правитель Эзод лишится трона.
Эйла почти не слушала. Она обвела взглядом двор, стараясь, чтобы Вендер не заметил потрясения в её глазах.
Она сбежала с собственной свадьбы.
Её нет уже несколько дней.
"Дура, – невольно подумалось Эйле. – Ты ни разу не покидала дворца. Думаешь, сможешь выжить в этом мире, сбежав от собственного отца? Крайер, ты дура. Крайер, ты..."
Знакомое лицо в толпе. Нет, двое.
В самом центре двора стоял Бенджи, которого можно было разглядеть, когда танцующие пары менялись местами. Он был одет как гвардеец, в цвета королевы, на шее поблескивал её герб. Он ухмылялся и вальсировал.
С королевой Джунн.
Эйла уставилась на них. Да, это действительно Бенджи, её лучший друг, бунтарь, сторонник Сопротивления, ненавидящий пиявок, вальсировал с королевой. И ему это нравилось, судя по выражению его лица, свету в глазах, широкой зубастой улыбке. Вокруг них освободилось место, образовался свободный круг знати и придворных, наблюдавших за их танцем. Никто из них не выглядел удивлённым. Для Безумной Королевы обычное дело вот так танцевать с людьми?
Должно быть, королева что-то сказала, потому что Бенджи запрокинул голову и расхохотался так, как Эйла не видела его смеющимся уже… она не знала, как долго. И от этого в груди поднялся гнев, затлели угольки. Потому что как он посмел? Всего несколько дней назад он говорил ей, что никогда не поймёт, как она может испытывать что-либо, кроме ненависти, к пиявке, что пиявка стала её слабым местом, что из-за пиявки она стала мягкой…
– Вендер, – сказала Эйла. Она знала, что не способна скрыть гнева в голосе, но ничего не могла с собой поделать, – спасибо за танец. Мне надо... я должна идти.
– С тобой всё в порядке, Клара? – спросил Вендер, убирая руки с её талии.
Он смотрел на неё с нескрываемым любопытством, которого, боги!, ей было сейчас совершенно не нужно; любопытство и подозрительность, чёрт возьми, были одним и тем же, в конце концов.
Она нырнула в толпу, уворачиваясь от других танцоров, и направилась прямиком к Бенджи и Джунн. Она даже не знала, чего ей надо от Бенджи: извинений? Признания его собственного лицемерия? Может быть, ей просто хотелось наорать на него, оттащить прочь и сказать: "Как ты смеешь? Притворяешься, будто у тебя высокие моральные принципы, а сам..."
– Эйла!
Пальцы железной хваткой сомкнулись на её запястье.
– Возьми себя в руки, – процедила сквозь зубы леди Дир. Выражение её лица было приятным, как будто она просто здоровалась. – Не позволяй эмоциям взять над собой верх. Не знаю, что у тебя произошло, но что бы это ни было, это не имеет значения, – она ещё крепче сжала Эйле запястье. – Не привлекай к себе внимания. Не здесь. Королева не то о тебе подумает.
– Но...
– В северной стене есть дверь, – сказала она, продолжая улыбаться. – Она ведёт в сад, который наверняка пуст. Иди и посиди там, пока не успокоишься.
– Отпустите меня, – пробормотала Эйла, и леди Дир наконец выпустила её.
Она была так зла, что готова была прямо здесь и сейчас заколоть леди Дир кинжалом, но какая-то крупица здравого смысла в ней ещё оставалась. Поэтому она оставила леди Дир позади, даже не оглянувшись, и снова направилась через двор, но на этот раз не к Бенджи. В северной стене двора действительно была маленькая деревянная дверь, очень простая, скорее всего, для слуг. Она направилась к ней с отчаянием, которое было трудно не выплеснуть на первого встречного. Дверь была не заперта, и Эйле удалось проскользнуть внутрь.
Захлопнув её за собой, она прислонилась спиной к стене и сделала несколько глубоких вдохов. На глаза навернулись слёзы.
Крайер. Бенджи. Королева.
Это было слишком. Её прекрасная одежда отяжелела, будто шёлк весил сто фунтов. Стало трудно дышать. Она терпеть не могла всего этого убранства автомов – фантазию, сверкающую золотом на поверхности и гнилую внутри, отравленную до глубины души.
Она шагнула вперёд, в темноту – свет бумажных фонариков сюда не достигал – и увидела, что стоит на краю большого заливного сада. Каменные ярусы образовывали пруд из концентрических кругов, на дне которого располагался небольшой сад скульптур. Казалось, что на каждом ярусе были цветы разного вида, но было слишком темно, чтобы разглядеть подробности, пока она спускалась по каменным ступеням и спотыкалась. Ей нужно было уйти, побыть одной, без посторонних взглядов, отдышаться. В мыслях по-прежнему горел образ смеющегося Бенджи, вальсирующего на публике с королевой пиявок. Какое лицемерие!
Нет. Она знала, что не это её задело.
Но ещё и желание.
Каменные ступени были грубыми и неровными. Она как раз дошла до самой последней ступеньки, когда споткнулась, упала вперёд, и внутри ужасно скрутило. Эйла приготовилась к неприятному падению, но этого не произошло. Пара рук обхватила её за талию, удерживая в вертикальном положении.
Когда Эйла подняла глаза на поймавшего её человека, ей показалось, что видит в ответ взгляд своих же глаз.
Сторми!
6
Крайер раньше изучала звёзды. Но сейчас, когда лошадь мчала её сквозь густой лес, ночное небо казалось чёрно-серебряными искорками, пробивающимися сквозь ветви. Она заблудилась. Совсем. И ослабла.
Она скакала три дня. Ужас медленно достигал пика и спадал, превращаясь в острую, холодную боль, застрявшую в груди.
В первый день её преследовал далекий звук охотничьих рогов. Отцовские… нет, он больше ей не отец. Гвардейцы Эзода окликали ей. Он, должно быть, подумал, что она просто истерит и убегает, чтобы доказать свою правоту, но всегда с намерением вернуться.
Тут он ошибся.
На второй день звука рогов уже не слышалось, и её чуть не поймали. Она ночевала в рощице – лучшем укрытии, которое смогла найти на холмах. Она совсем не спала, но знала, что лошади нужен отдых. По крайней мере, животное могло пощипать траву и утолить жажду из луж, оставшихся после недавнего дождя. Утром Крайер стояла на опушке леса, скрытая в тени, и вглядывалась в простор холмов. Навострив уши, она вслушивалась, охваченная ужасом. Она видела гвардейцев, когда те были примерно в лиге от неё – она видела, как они взбираются на холм, появляясь там, где раньше не было никакого движения. С колотящимся сердцем она опять вскочила на лошадь и скакала, скакала, скакала и размышляла: "Как они нашли меня? Как им удаётся подобраться так близко?"
А потом поняла.
У неё бешено колотится сердце.
Сигнал тревоги.
Какая же она дура! Конечно, это её сигнал тревоги – безмолвный сигнал, вызванный её стрессовым состоянием. Дворцовая стража слышала его, и он всегда приводил их прямо к её местонахождению. Когда-то это была защитная мера. Теперь он её выдавал. Она ехала, пока не наткнулась на ручей, змеящийся между холмами. Даже зимой белые полевые цветы покрывали холмы, как снег. Крайер спешилась, зашла в ручей и нащупала камень с острыми краями.
Когда она вырезала сигнал из плоти, фиолетовая кровь стекала по позвоночнику, по рукам в воду. Было больно. Это было трудно: сигнал установили в задней части шеи, поэтому она не видела, где режет, а от боли руки становились неуклюжими. Но у неё всё получилось. Задыхаясь, с глазами, щиплющими от слёз, она вырезала его. Сигнал, мастерски сделанное крошечное золотое устройство, нашёл прибежище на дне ручья. А она теперь была свободна.
По-настоящему свободна.
На третий день она начала ощущать последствия прекращения приёма сердечника. Ей нужно принять его и как можно скорее. Вызвав в уме безупречно запомнившуюся карту Рабу, она попыталась точно определить, где находится. По солнцу она поняла, что двигалась примерно на юго-запад. Если бы она изменила курс и поехала прямо на юг, то обязательно наткнулась бы на деревню. В этих деревнях обитали в основном люди, но всегда было несколько автомов. Там, где есть автомы, есть и сердечник.
Это было прямо на юг.
В сумерках она набрела на какую-то деревню. Она привязала лошадь в полулиге от неё. Чистокровная лошадь дворянина бросалась бы всем в глаза. Пешком, сутулясь из-за своего роста, она направилась к деревне. Она опустила голову, не сводя глаз с грунтовой дороги. Точно так же Эйла ходила за ней по дворцу, стараясь не встречаться взглядом с гвардейцами, Киноком и Эзодом, а часто и с самой Крайер. Это всегда беспокоило Крайер. Тогда ей хотелось сказать: "Посмотри же на меня. Просто посмотри на меня".
Крайер нашла деревенский рынок, небольшую площадь с несколькими лавками и лотками торговцев, мясной лавкой, сапожной мастерской, пекарней. И аптекой для автомов. Крайер долго колебалась, прежде чем войти в аптеку. Что если кто-нибудь узнает её? Что если стражники правителя всё-таки выследили её здесь и ждут в засаде? Что если...?
– Сколько я могу за это получить? – пробормотала она служащей аптеки голосом, похожим на голос Эйлы, с акцентом простолюдинки – немного запинаясь, хуже проговаривая слова. Она передала женщине-автому тонкий золотой браслет, единственное украшение, которое не сняла, просто потому что забыла о его наличии. – Сколько я могу за него получить? Меня прислала хозяйка.
Женщина даже глазом не моргнула. Зачем человеку сердечник, кроме как доставить его своему хозяину-автому? Аптекарь передала Крайер три свёртка с сердечником в обмен на браслет – и это было всё. Крайер ушла из деревни и оцепенело вернулась к лошади. В глубине души, она считала, что это ловушка, что стражники правителя в любой момент выскочат из-за угла.
Но этого не случилось.
Приняв сердечник, Крайер восстановила силы. Она надеялась, что прошло достаточно времени, чтобы можно было безопасно навестить Рози. Но что если правитель и Кинок уже ищут её там? Что если они ждут там её появления? Стоит ли это риска? Но если она собирается тайком пробраться в Варн, ей нужно нечто большее, чем комплект одежды прислуги и немного сердечного камня. Возможно, это глупо, но она не знала, куда ещё пойти. Был шанс, что Рози поможет ей, если Крайер разыграет карту "скир Кинок безмерно доверяет тебе. Даже правитель не в курсе его планов, поэтому он тоже делает вид, что ищет меня, но..." – и так далее. Рози могла бы одолжить Крайер немного денег, какую-нибудь одежду. Возможно, это поможет ей хотя бы ненадолго не чувствовать себя столь одиноко.
Утром на четвёртый день своего бегства, Крайер направлялась обратно на восток, в поместье Рози. Если она не попадёт в беду, то доберётся туда за пару часов до захода солнца.
"Всё будет хорошо, – говорила она себе, повторяя это снова и снова, пока слова не потеряли смысл, став больше похожими на бессмысленный, успокаивающий барабанный бой, чем на что-либо ещё. – Всё будет хорошо. Всё будет хорошо".
День был ясный и холодный. Холмы пожелтели от зимы, усеянные крошечными белыми полевыми цветами (вероятно, звездником, подумала Крайер, вспомнив иллюстрацию в ботаническом справочнике), а кобыла шла ровной рысью. Небо было высоким голубым потолком, испещрённым облаками, похожими на белую краску. Ледяной ветер приятно ласкал кожу. Она никогда так долго не оставалась без ванны, но от холода чувствовала себя чистой. По наитию она решила назвать свою кобылу Деллой в честь персонажа старой волшебной сказки. Делла была служанкой, которая украла платье своей жестокой хозяйки и пробралась на королевский бал, и принцесса мгновенно влюбилась в неё. Принцесса и Делла поженились уже через неделю, а жестокую хозяйку заставили явиться на свадьбу и смотреть, как служанка, с которой она так ужасно обращалась, становится членом королевской семьи. Всё это было очень приятно. В реальной жизни всё по-другому, но Крайер нравилась эта сказка.
Она быстро добралась до поместья Рози. Ближе к вечеру Крайер и Делла уже стояли на холме рядом с особняком, который возвышался посреди холмов, как драгоценный камень, оправленный в золото. Или… так было раньше.
Крайер нахмурилась. Каждый раз, когда она приезжала сюда, даже на следующий день после того, как жениха Рози, Фоера, убила королева Джунн, поместье было похоже на... ну, на обитаемое. Обычно везде ходили слуги, ухаживающие за фруктовыми садами, конскими пастбищами и загонами для скота. В окнах горели свечи, на воротах поместья горели фонари. Но сейчас... поблизости не было видно ни одного слуги. Пастбища были пусты, лошадей нигде не было видно. В загонах для скота не было ни свиней, ни коз. Фонари не горели. Крайер прищурилась: даже сады казались запущенными, на земле валялись упавшие, неубранные фрукты.
У Крайер всё сжалось внутри.
В последний раз она видела Рози всего несколько недель назад, когда приехала выразить соболезнования по поводу гибели Фоера. В то время Рози страдала от побочных эффектов Паслёна Кинока. Её губы и язык были в чёрных пятнах, тело напоминало скелет, вены проступали на коже. Она была как помешанная, неспособная сосредоточиться на чём-либо больше чем на несколько секунд. Казалось, смерть Фоера её совсем не волновала.
Рози... что с тобой случилось?
Крайер медленно повела Деллу вниз по склону. Кобыла пробиралась через осыпающиеся выступы скал. Это заняло почти час. К тому времени, как они достигли ворот особняка, солнце стояло уже низко в небе, начиная скрываться за холмами. Чем ближе они подъезжали, тем больше нервничала Делла. Она то и дело прижимала уши к голове и топала копытом по земле, словно прося остановиться.
Крайер чувствовала себя не лучше. Она не могла этого объяснить, но казалось, что кожу повсюду покалывает, будто она стала сверхчувствительной. Она мёртвой хваткой вцепилась в поводья. Ей здесь неприятно. Тишина поместья была похожа на живое существо, давившее тяжестью на плечи. По-прежнему не было никаких признаков присутствия слуг. Даже ветер стих.
Что-то не так, очень не так.
Но… это же Рози. Между ними не было настоящей любви, но они с Крайер давно дружили. За эти годы они обменялись бесчисленным количеством писем. Если бы Рози попала в беду, Крайер помогла бы ей.
Она спешилась и пешком подошла к большим деревянным дверям особняка. Это было большое здание из гранита и тёмного дерева, размером примерно в четверть дворца правителя, с высокой деревянной крышей, изгибающейся к темнеющему небу. Он нависал над Крайер, когда она поднималась по каменным ступеням. Тёмные окна казались выбитыми зубами.
Крайер подняла тяжёлый дверной молоток в форме ласточки и постучала три раза. Ей почудилось, как стук эхом отзывается по ту сторону двери, словно крик в пустом коридоре. Наверное, ей уже чудится. Наверняка этому есть логическое объяснение. Возможно, Рози по какой-то причине уволила слуг. Возможно, она отправилась в путешествие. Возможно…
– Леди Крайер!
Крайер резко обернулась.
Рози стояла у подножия лестницы. Крайер не слышала, как та появилась, хотя это было очень странно.
– Леди Крайер! – снова сказала Рози, уставилась на Крайер и неестественно сильно склонила голову набок, чуть не положив её на плечо, после чего больше не выпрямлялась.
Боги, она выглядела намного хуже, чем когда Крайер видела её в последний раз. Её золотисто-коричневая кожа казалась бледной, как у мертвеца, тепло и краски жизни покинули её. Волосы были тонкими и лежали распущенными по плечам, целые пряди отсутствовали, участки её лысого черепа виднелись, как выступы скал на окружающих холмах. Кожа гротескно натянулась на кости. И вены… её вены проступали и казались похожи на карту совершенно чёрных рек.
– О боги, Рози… – выдохнула Крайер. Она старалась не показывать, насколько напугана. – Рози… – начала она, но не знала, как закончить предложение. "С тобой всё в порядке?" – вопрос глупый. Если спросить: "Что с тобой произошло?" – то ответ очевиден: Паслён. – Рози, чем я могу тебе помочь?
Рози рассмеялась – резко, пусто, слишком громко.
– Ты дура! – воскликнула она. Наконец она выпрямилась и тут же поднялась на первую ступеньку. Крайер невольно отступила, прижимаясь к двери. – Ты дура чёртова! Думаешь, мне от тебя что-то нужно? Ты предала трон и скира!
– Рози, я могу всё объяснить, – настойчиво сказала Крайер. – Меня сюда прислал Кинок. Нам пришлось отменить свадьбу из-за угроз. Он считает, что ты сможешь защитить меня.
– Заткнись! – Рози поднялась на следующую ступеньку, расстояние между ними сокращалось. – Заткни рот, предательница! Ты бросила скира. Ты предала его. Ты, дура, хоть представляешь, что бы я отдала, чтобы оказаться на твоём месте? А ты всё испортила, – она тяжело дышала, открыв рот. Её язык был чернильно-чёрным, взгляд метался по сторонам, глаза практически закатились. – Предательница! Ты сговорилась с другими предателями, леди Крайер? Это ты помогала Советнице Рейке? Ответь мне!
Помогала Рейке?
– Что ты несёшь? – воскликнула Крайер. Она стояла неподвижно, но мысленно прикидывала расстояние между собой и Рози, а также расстояние между собой и Деллой, которая ждала её у ворот. Слава богам, что Крайер не привязала её к столбу. Слава богам, что лошадь готова бежать. – Рози, что бы ты ни слышала, это всё неправда. Я не предавала Кинока, – она быстро подумала. – Я… я хотела выйти за него замуж. Я ничего так не хотела, как выйти за него замуж. Но отец...
– Врёшь! – сказала Рози и рванула вперёд.
Крайер бросился бежать.
Она спрыгнула с каменных ступеней и тяжело приземлилась на землю. Позади себя Крайер услышала ужасный шум – как будто Рози, промахнувшись мимо цели, врезалась прямо в дверь, – но не потрудилась оглянуться. Она просто побежала быстрее, чем когда-либо прежде. В глубине души она была рада, что на ней брюки вместо длинного платья.
Она добралась до Деллы за считанные секунды, запрыгнула на спину, чуть не потеряв равновесие и не упав в другую сторону, и сильно ударила ногой.
– НО! – закричала она хриплым от ужаса голосом. – НО! НО!
Делла, казалось, почувствовала её страх и пустилась галопом, быстрая, как скаковая лошадь. Только тогда Крайер осмелилась оглянуться… и чуть не закричала. Рози мчалась за ними, но это выглядело как-то странно. Казалось, она бежала на сломанных ногах, её движения были дёргаными. Она бросалась вперёд, спотыкалась пальцами о землю, снова вставала. Ей не догнать их, но Крайер всё равно чувствовала тошноту. Тело Рози ослабевало. Паслён разъел её изнутри, сначала мышцы, а затем и разум.
Какой ужасный способ умереть.
Крайер подгоняла Деллу вперёд, обратно вверх и за холм. Ей не хотелось останавливаться, пока она не окажется подальше от поместья, от Рози, от чудовища, в которого та превратилась. Примерно в полулиге виднелась гряда деревьев, обещающая укрытие. Небо из голубого стало пурпурным в предзакатных сумерках, когда Крайер подъехала к деревьям, солнце садилось ей за спину.
– Ещё немного, – сказала она Делле, протягивая руку, чтобы похлопать её по шее. Шерсть кобылы покрылась пеной от пота. – Ещё немного.
Поросль из деревьев оказалась небольшим леском из тощих берёзок с белой корой, обнажённых зимой, похожих на кости пальцев, торчащие из земли. Укрытия было мало, но это всё равно лучше, чем находиться на открытом месте. Крайер почувствовала себя лучше, как только они с Деллой преодолели линию деревьев. Земля шла под уклон, внизу слышалось журчание реки. Неожиданное благословение: Делла может напиться, а Крайер искупаться утром. Делла перешла на шаг, и Крайер повела её вниз по склону в сторону шума реки. Пространство между деревьями было таким узким. Ветки то и дело путались в волосах Крайер, цеплялись за её рукава.
Однако здесь было очень тихо.
Крайер поняла, что отчётливо слышит реку, потому что не слышно пения птиц. Наступили сумерки. Должно быть, птицы пели: воробьи, ласточки и маленькие чёрные дневные птицы, – в честь наступающей ночи.
Кожу снова начало покалывать.
Но Рози осталась далеко позади. За ней никто не гнался. Она бы увидела других всадников, выезжающих из-за холмов.
Тем не менее, Крайер крепче сжала поводья. Они с Деллой добрались до подножия склона, где деревья поредели, а затем сменились берегом реки, на другом берегу которой стояло несколько белых деревьев. Медленно текущая вода искрилась в последних лучах солнца.
– Мы перейдём реку, – прошептала Крайер Делле, подталкивая её вперёд.
Река была мелкой, песок и камни на дне виднелись всё время. Они переправятся и найдут место для ночлега. У Крайер не было выбора. Делле нужно отдохнуть после такой жестокой поездки.
Делла заколебалась на берегу реки, но Крайер успокоила её, прошептав что-то на ухо, и кобыла вошла в воду.
Они прошли ровно половину пути, когда из-за деревьев показался первый автом.
Крайер увидела его на противоположном берегу, прямо перед собой. Долю секунды спустя Делла замерла под ней.
Автом выглядел так же, как Рози, если бы Рози умерла.
У него были те же чёрные вены, тот же скелет. Но он был голым, и кожа свисала с костей, в некоторых местах отслаиваясь, обнажая блестящие металлические мышцы, нервы, похожие на золотые волоски, и вены, похожие на чёрных червей. Его глаза, глубоко запавшие в глазницы, были абсолютно чёрными, как будто зрачок поглотил всё остальное. Перепачканный чернилами рот был приоткрыт, вывихнутая челюсть свободно болталась.
