Текст книги "Железное Сердце (ЛП)"
Автор книги: Нина Варела
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 19 страниц)
Эйла и Крайер остановились на краю двора. Эйла старалась не ёрзать под пристальным взглядом Крайер. Она снова почувствовала себя странно в собственной шкуре, как в первый день во дворце королевы, когда трое служанок соскребали с неё семилетнюю грязь. Здесь, этим утром, она не была раскрасневшейся, мягкой и сияющей, но она привела себя в порядок как могла и заплела волосы в тугую косу. Там, у реки, она попыталась укротить тонкие завитки на висках, но у неё ничего не получалось.
– Что ещё бросается в глаза? – спросила Эйла, стоя на коленях у кромки воды и вычищая грязь из-под ногтей. – Чем ещё я могу запомниться?
Цель состояла в том, чтобы быть как можно более непримечательной.
– У тебя веснушки, – быстро сказала Крайер и трижды быстро моргнула.
– С этим я мало что могу поделать, – вздохнула Эйла. – Может быть... может быть, я пойду одна, а ты просто подождёшь поблизости?
– Нет, – сказала Крайер. – Если уж на то пошло, лучше сделать как раз наоборот.
– Ты что, с ума сошла? Ты не пойдёшь одна. Ты не умеешь врать.
Крайер подняла бровь:
– Тогда, наверное, лучше пойти вместе. Какую легенду будем рассказывать?
– Э-э-э… не знаю. Наверное, проще всего говорить, что мы дворянка и служанка.
– Нет. Ты больше не будешь моей служанкой.
– А кто сказал, что ты будешь дворянкой? Давай ты будешь моей служанкой.
– Без проблем, – сказала Крайер.
Эйла кашлянула:
– Я… ладно, никто не будет служанкой. Давай придумаем что-нибудь другое. Например, мы путешествуем вдвоём, потому что мы... потому что мы супруги.
Они уставились друг на друга.
– Такое чаще встречается в Варне, – сказала Крайер лишённой всякой интонации голосом. – Брак между двумя Видами.
– То есть, нам могут даже поверить?
– Да, вполне похоже на правду.
Только позже Эйла поняла, что двое подруг тоже вполне могут путешествовать вместе, но к тому времени менять легенду в последнюю минуту было бы просто неловко.
– Хорошо, – сказала она, глядя на Крайер в холодном утреннем свете. – Ты готова?
Крайер кивнула.
Когда они шли по двору, их встретил слуга-человек. Он почтительно поклонился, и Эйле потребовалась секунда, чтобы понять, что он кланяется не только Крайер, но и ей тоже. В Варне девушка вполне могла принадлежать элите общества. Она, человек, могла органично вписываться в позолоченные интерьеры. Она была глубоко благодарна за одежду, подаренную ей королевой Джунн. Они не были кричащими: просто шерстяные брюки, сужающиеся к лодыжкам, шерстяная рубашка из тонкой парчи, сапоги на меховой подкладке, – но они были заметно изящными, даже в пятнах грязи, которые не могла смыть никакая речная вода.
– На нас с женой напали конокрады, – сообщила Эйла слуге, подражая придворному акценту Рабу, в котором звуки цокали, как копыта по булыжнику. Она даже не запнулась на слове "жена", что, по её мнению, было очень впечатляюще. – У нас украли все вещи, включая запас сердечника у жены.
Краем глаза Эйла заметила, что Крайер расправила плечи и вздёрнула подбородок. В ней безошибочно угадывался царственный автом. Было что-то особенное в её внешности, даже сейчас, когда она стояла с неприкрытым лицом, изнывающая от голода.
– Мы супруги, – заявила Крайер.
Эйле захотелось закрыть лицо руками, но она сдержалась.
– Конечно, – пробормотал слуга, переводя взгляд с одной на другую. – Я сообщу леди Шире о вашем прибытии, госпожи... Как вас представить?
– Клара, – сказала Эйла. – Мою жену зовут Вендер.
* * *
В тот вечер они ужинали с леди Широй, варнской дворянкой.
Она была достаточно взрослой, но возраст только начинал проявляться на её лице: едва заметные морщинки у рта и надбровных дуг, слегка бумажная кожа. Её волосы были коротко подстрижены, руки увешаны серебряными украшениями, по крайней мере, по три изящных кольца на каждом пальце.
– За нас! – сказала Шира, поднимая кубок, как только она, Эйла и Крайер уселись за длинный стол. Серебро на её запястьях и пальцах сверкало в свете свечей; в серебряном кубке отражались жёлтые звёздочки. – Выпьем же – за железо, алмазы и Королеву-Ребёнка, Феникса Восточного моря.
– За королеву, – повторили Эйла и Крайер, и все трое выпили: двое автомов – жидкий сердечник, Эйла – тёмное вино.
Ей также дали хлеб и миску тыквенного супа с пряностями. Она ничего не ела после грибов, и ей потребовалось всё самообладание, чтобы есть медленно, вежливо, а не запихивать хлеб в рот и не проглатывать его целиком. Вино было тёплым и горьковатым, с сухим, почти металлическим послевкусием чая, богатого танинами. Даже одним глотком обожгло горло, тепло разлилось по Эйле с головы до ног, оседая в животе.
– По какому делу вы приехали в нашу страну? – спросила Шира, подзывая одного из слуг. Разница между людьми и автомами в Варне была не так велика, как в Рабу, но слуги все равно были людьми. Она жестом попросила его наполнить ей кубок.
– На вас напали конокрады. Это произошло поблизости?
– Нет, – спокойно ответила Эйла. Они с Крайер придумали эту историю, но она не хотела, чтобы Крайер неумело врала. – Мы ехали вдоль берега озера Тея, сразу за границей со стороны Рабу, и на нас напали. Была ночь, и разбойники подожгли карету. В панике мы бросились в лес, чтобы укрыться. А потом мы перебрались через границу.
Шира удивлённо склонила голову набок:
– И не встретили пограничников?
– Вероятно, они сбежались к горящей карете.
– Значит, удача была на вашей стороне. Какие новости вы везёте из Рабу? Вы слышали последний скандал: свадьбу отменили, невеста сбежала, скир Кинок дорвался до власти?
– Дорвался до власти? – Эйла прикинулась дурочкой. – Я слышала о свадьбе, но не об этом. Чем же тогда занимается достопочтенный скир Кинок?
– Вы разве не слышали? – ахнула Шира. – Скир Кинок и его последователи уже несколько дней движутся на запад, к горам. Но… лучше расскажите мне о свадьбе. Обожаю, когда они заканчиваются скандалом.
Краем глаза Эйла заметила, как рука Крайер дёрнулась. "Держи себя в руках," – подумала она, как будто Крайер могла её услышать. Она не знала, что произойдёт, если Шира начнёт рассказывать слухи о расторгнутой помолвке, о сбежавшей невесте.
– О, вообще ничего об этом не знаю, – сказала Эйла, махнув рукой. – Я не прислушиваюсь к придворным сплетням. Но я слышала слухи о... – она запнулась, пытаясь придумать как ей описать чудовищ, "теней", не оскорбляя хозяйку. В конце концов, "тени" тоже когда-то были автомами. – Это... какая-то новая угроза, с севера.
– Вы имеете в виду существ с чёрными глазами? – переспросила Шира. – Да. Мне мало чего известно. Но я видела сизый дым, поднимающийся над деревьями в нескольких лигах к западу, почти каждый день в течение нескольких недель. Я слышала, что такой дым испускает какое-то оружие, – она снова поднесла кубок к губам и сделала большой глоток. Когда она опустила его, её губы были в красных пятнах. – Эти леса раньше были охотничьими угодьями, но все животные разбежались – сначала из-за чудовищ, а теперь их отпугивает сизый дым и что бы там его ни испускало, – она нахмурила лоб и уставилась в свой почти пустой кубок, как будто там были ответы, как в сказочных волшебных озёрах. – Хотелось бы знать больше.
"Вот и мне тоже," – подумала Эйла.
Лицо Ширы снова разгладилось. Она пристально посмотрела на Эйлу:
– Так значит вам ничего не известно о свадьбе скира, а за придворными сплетнями вы не следите?
– Я… – Эйла похолодела. Неужели Шира их в чём-то подозревает? Может быть, она узнала Крайер? Лицо Ширы было пустым, как свежий пергамент, только её глаза смотрели пронзительно. – Нет. Мне это просто не интересно, но, возможно, я что-нибудь да припомню.
– В этом нет необходимости, – сказала Шира, и сердце Эйлы забилось часто, как у кролика, мчащегося сквозь подлесок в ожидании, что Шира разоблачит их, позовёт слуг, стражу. – Но гости бывают у меня не столь часто, как мне хотелось бы, мне редко удаётся с кем-то просто поболтать. Поэтому если вам нечего мне рассказать о свадьбе скира, то расскажите о своей свадьбе.
Эйле уже хотелось убежать, спасая свою жизнь.
– Наша свадьба… – повторила она и взглянула на Крайер, которая в этот момент уставилась в тарелку с хлебом, приготовленным для Эйлы. – Наша свадьба… Ну, конечно! Там было очень весело. Вендер не жалела средств.
При упоминании своего вымышленного имени Крайер подняла голову и услужливо подтвердила:
– Это правда.
– Это было...
Эйла была только на одной свадьбе в возрасте 5 лет. Она помнила только смех, яркие краски на фоне зимнего снега, пир для всей деревни, люди приносили все, что могли: компот и жареную рыбу, сладкий белый хлеб, горячий чай с маслом. Танцы, много танцев. Подбитые мехом сапоги вздымали снег.
– Это было весной, – сказала она, – когда все фруктовые деревья цвели, и повсюду были лепестки, похожие на снежное покрывало. Мы поженились утром и провели остаток дня в пирах, танцах. Мы выпивали и принимали подарки.
– Значит, вы праздновали свадьбу по человеческой традиции, – заметила Шира.
– Мы обе решили, что так будет веселее, – кивнула Эйла. – Правда, дорогая Вендер?
– Верно, – сказала Крайер. – Нам хотелось потанцевать – не только вальс.
– Ты столько выпила, что то и дело спотыкалась о мои ноги, – сказала Эйла.
– А ты чуть не опрокинула целый стол с десертами, – парировала Крайер, приподняв бровь.
– Не было такого! Ты перетанцевала со всей сотней гостей, а потом попробовала залезть на фруктовое дерево. В темноте. Мне пришлось стаскивать тебя за лодыжку.
– Это было сливовое дерево, – уточнила Крайер. – Мне захотелось сливу.
– Я дала тебе сливу, – сказала Эйла с проступившим на щеках румянцем.
– Да, дала, – Крайер склонила голову. – Мы съели её вместе.
– Все… всем было интересно, куда мы подевались.
– У тебя был цветочный венок на голове, – сказала Крайер. Её голос был мягким, взгляд тоже стал мягче.
На долгое мгновение воцарилось молчание. Затем Шира сказала:
– Но... какие были гости? Может быть, с кем-то из них я знакома?
– Вот, возьми ещё одну сливу, – сказала Эйла Крайер и вернулась к своему супу, не обращая внимания на учащённый стук сердца и тепло под кожей.
Шира предложила им переночевать у неё, и отказ выглядел бы подозрительно. После того, как Шира и Крайер закончили принимать сердечник, а Эйла заставила себя выпить ещё кубок горького вина, Шира приказала служанке отвести их наверх. Эйла и Крайер ждали за дверью, пока девушка застилала постель и разводила огонь в камине. Спальня, которую отвела им Шира, была большой и удобной, с кроватью под балдахином и рядом высоких окон, выходящих на территорию поместья, которое в этот поздний вечер утопало в темноте. В одном углу стоял письменный стол, в другом – платяной шкаф. Огонь в камине освещал всю комнату, жёлтые отсветы мелькали на стенах, тени мерцали на белом оштукатуренном потолке.
Крайер присела на край камина и протянула руки к огню.
– Спасибо, – сказала она Эйле, опустив глаза.
"За что?" – хотела спросить Эйла, но побоялась любого ответа, который отличался бы от "за то, что помогла мне найти сердечник". После минутного колебания она присела рядом с Крайер у камина, скрестив ноги, на холодный каменный пол. Теперь, когда они остались наедине, Эйле захотелось ещё кусочка хлеба или тарелки супа – не потому, что она ещё была голодна, а потому, что можно было занять руки, а не смотреть на девушку перед собой. За едой можно было бы не вспоминать, как они последний раз оказались наедине в такой же комнате в Элдерелле, в гостинице "Зелёная речка".
Эйла села к огню, наслаждаясь теплом после двухдневного сна на мёрзлой земле. Она подтянула одну ногу к груди, обхватила её руками и положила подбородок на колено. Она чувствовала на себе взгляд Крайер. Им нужно было поговорить о том, что рассказала Шира: о сизом дыме, поднимающемся на западе, – но теперь, когда они остались наедине, Эйла не могла думать ни о чём, кроме Элдерелла, рук Крайер, того поцелуя. Думает ли Крайер о том же? Одолевают ли её те же воспоминания? Впервые Эйла позволила себе думать не только о залитой лунным светом спальне, не только о ноже, не только о сигнале тревоги; она позволила себе задаться вопросом: жалеет ли Крайер о том поцелуе? Значит ли он что-нибудь для неё, или она сразу выбросила это из головы и даже не задумывалась? Неужели автомы... чувствуют что-то подобное? Может ли девушка-автом чувствовать это напряжение внизу живота, это натяжение рыболовного крючка, от которого ей хочется большего, а желание становится сильнее, глубже, слаще? Возможно, Крайер хочется запустить руки ей в волосы, обхватить её талию, обнять бёдра, хочется…? "Прекрати!" – сказала себе Эйла, но ничего не могла с собой поделать. Вчера днём, на реке, она увидела Крайер обнажённую, и желание, которое пронзило её, было настолько сильным, что она никогда такого не чувствовала раньше. Реакция была такой, будто океан проснулся и забушевал между бёдер от пробудившегося желания: захотелось прижаться всем телом, сцепиться пальцами. Она смотрела на капли воды, стекающие по горлу Крайер, ключице, изгибу спины, вниз по голым ногам, когда та снова выбралась на берег реки, и ей показалось, что этого недостаточно. Чувствовала ли Крайер то же самое? Способна ли Крайер чувствовать то же самое? Возможно, Эйла уже знает ответ. То, как Крайер прикасалась к ней в Элдерелле, как она обняла Эйлу и прикоснулась к её лицу, как пальцы нащупали её волосы, как приоткрылись губы...
То, как Крайер смотрела на неё. Тогда и сейчас.
Эйла открыла глаза – когда она успела их закрыть? – и обнаружила, что Крайер смотрит в огонь в очаге, сложив руки на коленях, а её глаза мерцают золотом. Не раздумывая, Эйла протянула руку. Она взяла Крайер за руку и перевернула ладонью вверх. Прикосновение просто ради прикосновения. Тысяча оправданий пронеслась у неё в голове: мне тепло, я сытая и сонная, я плохо соображаю, я просто рада, что жива, я просто хочу быть с кем-то рядом – но Эйла чертовски хорошо знала, что нет оправдания всему, что ей хочется и чего нет.
"Я не буду притворяться, что понимаю, как после всего ты можешь к ней что-то испытывать, – сказал тогда Бенджи. – Но я… принимаю это".
"Ну, я нет, – вспомнила Эйла свои мысли. – Я этого не принимаю. И никогда не приму".
– Линии такие слабые, – пробормотала она, постукивая по центру ладони Крайер.
Крайер долго не отвечала. Казалось, она затаила дыхание.
– Какие линии? – наконец спросила она.
– На твоей ладони, – Эйла подняла руку. – Смотри, у меня глубже, более чёткие: вот линия жизни, линия сердца, как называются остальные, я забыла. Некоторые считают, что по линиям руки можно предсказать, как сложится твоя жизнь: сколько ты проживёшь, будешь ли счастлива.
– Понятно, – Крайер посмотрела на свою ладонь, покачивая ей взад-вперёд в свете камина, как будто пытаясь разглядеть какие-то скрытые линии. – Тогда что означает почти пустая ладонь? – она улыбнулась, но улыбка не коснулась её глаз. – Пустое будущее? Только слабое счастье?
– Нет, – сказала Эйла. – Если бы я верила в подобные вещи, хотя я совершенно в это всё не верю, я бы сказала, что пустая ладонь похожа на чистую страницу. Целая книга с пустыми страницами. И тебе в ней писать свою историю. Держу пари, ты там много чего напишешь.
– То есть мне самой предстоит писать свою судьбу? – переспросила Крайер. – Это не так уж и плохо.
– Да, совсем неплохо.
– О чём говорит твоя ладонь?
– Знаешь, – сказала Эйла, скривив губы, – я даже сама не знаю. Кажется, вот это, – она взяла один из пальцев Крайер и поднесла его к своей ладони, проведя по самой верхней линии, прямо под мозолями, – линия головы. Возможно. У меня она какая-то короткая, – она нахмурилась. – Короткая линия головы. Может быть, я дура?
Крайер улыбнулась, слабо, но искренне, сморщив нос:
– Ты знаешь больше меня.
– Также у меня короткая линия сердца. Может быть, я не только дура, но и бессердечная?
– Честно говоря, у тебя всё коротко.
У Эйлы отвисла челюсть:
– Не вздумай так говорить!
Крайер помотала головой. Улыбка исчезла с её губ, но она сияла, как пламя свечи в её глазах, снова потемневших с тех пор, как она отвернулась от огня.
– Не все мы высокие и стройные, – сказала Эйла с притворно хмурым видом.
Она потянулась, чтобы убрать руку, но Крайер поймала её. И вот так у Эйлы перехватило дыхание, слова слетели с губ, и она могла бы поклясться, что всё её существо сузилось до этой маленькой точки соприкосновения – места, где пальцы Крайер свободно сжимали её собственные. Желание разрасталось внутри, расцветая, как пионы: в рёбрах, между лёгких, под грудиной.
Ухмылка Крайер исчезла. Она посмотрела на их соединённые руки и нахмурила брови.
– Что? – прошептала Эйла.
– Я хочу... – Крайер почти рассеянно провела большим пальцем по костяшкам пальцев Эйлы и помотала головой. – Хочу услышать ещё о твоих занятиях с леди Дир, – торопливо попросила Крайер. – Или о твоем друге, юноше с вьющимися волосами. Или о твоих предках. О твоей жизни. О времени, проведённом в Талене. О том, что ты там делала. О том, чего не делала. Пожалуйста, расскажи мне о чём-нибудь.
– Зачем?
Крайер перевела дыхание:
– Я хочу узнать о тебе побольше.
– Я не книга, – сказала Эйла, не обращая внимания на собственное предательское сердцебиение. Когда оно успело участиться? – Это не гадание по руке. Невозможно за один раз узнать обо мне всё.
– Тогда я буду читать тебе снова и снова, – сказала Крайер. Казалось, она уловила что-то в выражении лица Эйлы, казалось, поняла, что это неправильный ответ. – Я знаю, – сказала она. Это прозвучало так, будто она очень тщательно подбирает каждое слово. – Я знаю, что ты не книга. Знаю, что не могу знать всего. Знаю, ты не хочешь рассказывать мне всего. Или, возможно, вообще никому. Но... если ты хочешь мне что-то дать: поделишься хоть чем-нибудь, дашь проставить хоть одну точку на твоей карте, укажешь хоть на одну звезду в созвездии, откроешь хоть одну незапертую дверь, – я приму это, буду польщена и не забуду.
– Вряд ли тебе понравятся мои рассказы, – сказала Эйла. Она вспомнила сказку, которую Крайер сочинила для неё в ночь Луны Жнеца. Это было не так уж и давно. Принцессы и лисы, медведи, заснеженные перевалы и мирные договоры. А потом ещё в лесу: Ханна и Зима, душа, погружающаяся в горы, снова всё повторяется в вечном круге.
– Я не... – Крайер на мгновение уставилась в огонь, в его чёрную сердцевину, где рождались и гасли языки пламени.
Ей потребовалось некоторое время, чтобы ответить, как она часто делала. Во время таких пауз, как эта, Эйла пыталась представить, что происходит в голове Крайер. Как это выглядит, когда она собирается с мыслями, перебирает груды слов, пока не находит нужные золотые крупицы?
– Ты всё сравниваешь себя с книгой. По-моему, ты не такая. Если я хочу узнать о тебе больше, это не ради... прихоти, или каприза, или из желания узнать что-то новое. Я не пытаюсь выучить тебя, как иностранный язык. Я пытаюсь, Эйла, узнать тебя как личность. Как это делают люди, понимая, что никогда не узнают всего. Ведь невозможно знать всё, – несмотря на слова, она казалась немного расстроенной, и Эйле захотелось рассмеяться, но без злобы. – Потому что ты заслуживаешь того, чтобы тебя знали по-любому, как бы тебе хотелось. Я пытаюсь стать той, которая заслуживает знать тебя. Я этого хочу. Больше всего на свете.
– В моём прошлом много крови, – сказала ей Эйла. – Оно связано и с твоим прошлым.
– Моим?
Значит, время пришло рассказать всё. Если Крайер хочет узнать её, она должна узнать это первой.
– Я родом из деревни на севере, – начала Эйла. Казалось невозможным рассказывать ей эту историю спустя столько лет. – Когда мне было 9, люди правителя Эзода совершили нападение на мою деревню и сожгли её дотла. Почти всех убили, включая моих родителей. Я была одной из немногих выживших.
Крайер сидела очень тихо и не дышала.
– После мне удалось спуститься по побережью в деревню Калла-ден. Но я умирала от голода и слабости, а стояла зима. Я потеряла сознание на улице и уже умирала. Я бы и умерла, но меня кое-кто нашёл. Её звали Роуэн, – она прерывисто вздохнула, собираясь с силами против наплыва воспоминаний, которые сопровождали это имя. – Она поселила меня у себя. Она часто так делала – находила потерявшихся детей, спасала их, пускала в свой дом. Бенджи, мой вихрастый друг, вырос там вместе со мной. Именно Роуэн нашла нам работу во дворце правителя – по моей просьбе, – она поймала взгляд Крайер. – Почему я хотела работать на того, кто убил моих родителей?
Крайер молчала. Её взгляд не отрывался от лица Эйлы.
– Потому что мне хотелось отомстить, – ответила Эйла, возвращая ей пристальный взгляд. Она посмотрит Крайер в глаза и не отвернётся, не отведёт взгляд. – Мне хотелось сделать с ним то, что он сделал со мной. Я хотела найти то, что для него самое важное, и убить это.
– Так вот в чём дело, – сказала Крайер срывающимся голосом. – Вот почему ты… той ночью. Это было не просто для того, чтобы включить мой сигнал. О, боги! – она сделала паузу, смущение пробилось сквозь ужас. – Но… когда мы встретились в первый раз, ты спасла мне жизнь. Почему?
– Я задавала себе этот вопрос бесчисленное количество раз, – тихо сказала Эйла. – И... я не знаю. Я ненавидела тебя тогда, правда. Может быть, всё произошло инстинктивно, может быть, это было... боги, я не знаю. Я не могла позволить тебе умереть той ночью на утёсах, и не смогла убить тебя потом. Я думала, что смогу. Я думала... После смерти Роуэн, я думала, что гнева и горя будет достаточно, но этого оказалось мало. Теперь я это знаю. Даже если бы ты не проснулась, я бы убежала.
– Почему? – шёпотом повторила Крайер. – Почему ты не смогла этого сделать?
Потому что. Потому что. Потому что.
– По тысяче причин, – сказала Эйла. Она снова потянулась к руке Крайер и взяла её в свои ладони. – Некоторые я по-прежнему пытаюсь осознать. Но… в конце концов ... Ах, чёрт. Хочешь узнать что-то неловкое?
– Неловкое?
– Для меня, – уточнила Эйла. – Ты должна понять: я так долго хотела отомстить. Семь лет желать этого, семь лет мечтать об этом, семь лет обещать себе: "Я отомщу за них, я заставлю его пожалеть, я заставлю его страдать..." И в конце концов... Наверное, у меня просто нет сил. Вот от этого и неловко – это нечто унизительное, ужасное, непонятное. Я никогда не смогу этого сделать. Даже если бы в той постели лежала не ты, даже если бы ты была точь-в-точь как твой отец, даже если бы ты была жестоким чудовищем и всем остальным, чего я от тебя ожидала, я не смогла бы убить тебя, – её глаза горели. – Я трусиха, слабачка.
– Ты не трусиха, – тут же ответила Крайер, – и никогда ей не была. Сила не измеряется способностью причинять вред.
– Роуэн была частью Сопротивления, – продолжала Эйла, едва слыша её. – Она была лидером, бойцом, она хотела, чтобы ваш Вид исчез или, по крайней мере, не управлял нами. Она хотела освободить нас. И она делала то, чего не хотела делать. Она стала тем, кем не хотела становиться, или – тем, кем она не должна была становиться. Ради нас, ради общего блага, ради будущего моего народа. И я должна была убить тебя, я должна была хотеть убить тебя, но я не смогла этого сделать. Наша операция той ночью провалилась из-за меня. Я всё испортила.
– И всё же я не считаю, что от этого тебя можно считать слабой, – сказала Крайер. – И я говорю это не только потому, что была на другом конце твоего ножа.
Эйла помотала головой, смаргивая слезы:
– Я… я не могу с тобой согласиться. Может быть, когда-нибудь, но не сейчас.
– Тогда я буду ждать этого "когда-нибудь", – сказала Крайер.
Я хочу узнать тебя поближе.
Мысль была ясной и яркой, как звёздный свет.
Я тоже хочу узнать тебя поближе.
Той ночью они спали в одной постели. Крайер заснула почти сразу или, по крайней мере, хорошо притворялась, но Эйле не спалось несколько часов. Она прислушивалась к медленному, ровному дыханию Крайер рядом с собой, на расстоянии меньше вытянутой руки. Если бы Эйла была храброй, она бы придвинулась поближе. Она бы подползла, уткнулась лицом во впадинку на шее Крайер, вдохнула её запах, обняла за талию и обвила её ноги своими под одеялами. Если бы она была храброй...
Но она не была храброй. Она лежала на своей половине кровати, на своей подушке. Когда она всё-таки заснула, сон был прерывистым, и её мучили дикие, ужасные кошмары: Эйле снились лица матери, отца, Сторми, все их лица сливались, как тающий воск, их пожирало зелёное пламя, потом огонь превратился в морскую воду, пенящийся, бурлящий водоворот, ряды крошечных деревянных хижин, разбитых волнами вдребезги и засосанных всё ниже и ниже на дно моря. Эйле снилась королева Джунн, окровавленные мечи, война – легионы изголодавшихся людей, похожих на скелеты, против батальона автомов в сверкающих серебряных доспехах, похожих на расплавленный лунный свет и лёд. Ей снилось Железное Сердце, и в её снах оно было похоже на огромную пещеру, зияющую пасть, настолько тёмную, будто это дыра, проходящая через всю вселенную насквозь. Пока она смотрела, темнота, казалось, пришла в движение. Сначала ожили тени, вырывающиеся из входа в пещеру, затем это снова было пламя, на этот раз чёрное, поглощающее свет. Оно лизало ей лодыжки, одежду, плоть, горячо, слишком горячо, ей было так горячо, что хотелось кричать – она попыталась убежать и обнаружила, что не может пошевелиться. Пламя теперь было ярко-красным, скорее жидким, чем огненным – земля качнулась под ногами Эйлы, и она заскользила по скользкому, илистому берегу к бурлящей внизу реке, но вода была красной, именно красной, и было что-то ещё не так, текстура была не та, она не была похожа на воду, она была похожа на...
Кровь.
Эйла резко проснулась, не успев упасть в реку крови. Она сбросила одеяла и лежала, пытаясь отдышаться, беспокоясь, что её может стошнить. Небо за окнами по-прежнему было чёрным.
До рассвета было ещё далеко.
14
Они покинули поместье леди Ширы на следующее утро с мешком сердечника и указаниями, как добраться до охотничьих угодий на западе, где, по словам Ширы, она видела сизый дым, поднимающийся над деревьями. Если пройти две лиги на запад, они придут к подножию гор Адерос. Именно туда направлялся Кинок, так что именно туда они и отправятся. Поначалу было легко идти по кустарнику и жёлтой траве. Затем начали подниматься холмы, поросшие лесом и более скалистые, чем те, что доводилось видеть Крайер во время своего путешествия из дворца Эзода в южные поместья, к озеру Тея.
Деревья здесь были не такими высокими, как на востоке, у реки Мерра. В основном это были рощицы костистых берёз, голых зимой. Крайер шла впереди, прислушиваясь к любой опасности, и вместе с Эйлой они направились к подножию холмов, обходя валуны и густые заросли молодых деревьев. Прошло несколько часов, но никаких признаков чего-либо необычного, чего-либо, связанного с сизым дымом, не было. Они шли пешком с раннего утра, и, судя по положению солнца, сейчас была уже середина дня. Крайер не спускала глаз с Эйлы. Они миновали пару горных ручьёв, так что Эйла смогла вдоволь напиться воды, однако она ничего не ела со вчерашнего вечера.
Наконец, как раз в тот момент, когда Крайер собиралась предложить остановиться и поискать укрытие, они обнаружили просвет в деревьях, поляну, окружённую молодыми берёзками. Повсюду были следы человеческого лагеря. Судя по всему, лагерь забросили совсем недавно. Люди пытались скрыть свои следы – бледный пепел от костра разбросали по краю поляны, намеренно смешали с грязью, а вокруг разбросали кучи опавших листьев, чтобы скрыть отпечатки ботинок или копыт. Но Крайер чувствовала запах этого пепла, резкий запах на языке, смешанный с приглушёнными запахами земли и разложения, и более того, она чувствовала... что-то ещё, что-то более сильное, похожее на озоновый щелчок пороховой бомбы, но другое.
– Крайер, – сказала Эйла. Она, нахмурившись, склонилась над корнями дерева. – Подойди, посмотри на это, но не трогай.
Едва Крайер присела на корточки рядом с Эйлой, то увидела источник запаха пороха: у основания дерева был странный шрам, как будто в него ударила молния, кора опалилась и отслаивалась вокруг глубокой, сквозной раны. В центре раны дерева застрял осколок камня – синий драгоценный камень, с синевой глубже, чем у лазурита или сапфира, как будто это был вовсе не камень, а кусочек полуночного неба. Это и есть источник сизого дыма? Это была какая-то разновидность... оболочки для пороховых бомб? Или это было само смертоносное вещество?
Крайер повернулась, осматривая остальную часть поляны в поисках дополнительных подсказок. Она не увидела никаких других осколков синего камня, но заметила яркое цветное пятно на земле, наполовину скрытое среди опавших листьев и подлеска и запутавшееся в зарослях ежевики, как бабочка в паутине – вот почему его не унесло ветром.
Зелёное перо королевы Джунн.
– Эй! – произнёс чей-то голос.
Крайер резко обернулась. Как она могла не услышать, что кто-то приближается? На краю поляны стоял юноша. Не старше самой Крайер. В руках у него был заряженный арбалет, стрела была направлена на Крайер. Она уже долго была в бегах, потому что её первой мыслью было: "О, только не снова".
– Убери оружие, – сказала Эйла слева. – Мы не желаем тебе зла. Мы просто путешественники.
Юноша не спускал взгляда с Крайер:
– В этих лесах нет "просто путешественников". Вы идёте со мной.
– Куда? – спросила Эйла.
– Мы не хотим никому причинить вреда, – выдавила Крайер.
Юноша помотал головой, продолжая целиться арбалетом в Крайер:
– Нельзя доверять тем, кто шныряет в таком месте. Вы идёте со мной.
Крайер и Эйла переглянулись. Взгляд Крайер говорил: "Давай подчинимся. Возможно, он что-то знает о сизом дыме". Эйла широко раскрыла глаза и сердито нахмурила тёмные брови, но Крайер предпочла интерпретировать это как: "Да, так и поступим".
Юноша заставил Крайер и Эйлу идти вперёд перед собой.
– Не вздумайте шутить, – сказал он. – Скоро стемнеет. Если вы сейчас сбежите, то наверняка станете приманкой для "теней". Тогда можете считать себя покойниками.
– Знаешь, мне кажется, ты притягиваешь неприятности, – прошептала Эйла Крайер, ныряя под низкую колючую ветку.
"Вот как?" – чуть не вырвалось у Крайер.
Ещё полчаса напряжённого, молчаливого пешего перехода, пока солнце опускалось за линию деревьев, и они достигли своей цели. Юноша с арбалетом привёл их на склад сердечника: каменный бункер, где хранилась его пыль, прежде чем торговцы собирали её и продавали по всей Зулле. У подножия гор Адерос разбросано более сотни таких складов, которые всегда тщательно охранялись Хранителями Сердца. Но эта крепость явно стояла заброшенной в течение многих лет. Внешние стены были скорее зелёными, чем серыми, из-за мягкого пружинистого мха между камнями, усиков плюща, вьющихся по внешним стенам. Повсюду виднелись пятна бледного лишайника. Крыша была не столько крышей, сколько накидкой из мха и тёмно-зелёного меха, усеянного крошечными белыми звёздочками.
