Текст книги "Железное Сердце (ЛП)"

Автор книги: Нина Варела

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 19 страниц)

Хранитель позволил ей безнадёжно сопротивляться ещё несколько секунд, затем снова швырнул её об пол. Эйла вскрикнула и свернулась калачиком, подняв руки, чтобы защитить голову, ожидая удара, удара ножом, но его не последовало. Хранитель сказал ей, что она умрёт долгой и мучительной смертью, и он не шутил. Вместо того, чтобы целиться ей в череп, он отвёл ногу назад и пнул её в голень.

Боль была неописуемой. Как будто кто-то взорвал пороховую бомбу на ноге, но вместо того, чтобы разнести её на куски, взрыв просто продолжался. Эйла услышала, как кость треснула под ботинком Хранителя, почувствовала, что нога горит, наверняка она сломана, окровавлена и искалечена, а кожа не выдержит такой сильной боли. Эйла почувствовала, что кричит. Крик вырвался из горла, животный и грубый звук, на который она, как ей казалось, сама не способна. Боль теперь расходилась по телу, накатывая волнами, разум вспыхивал белым, она снова кричала, если бы боль продлилась ещё хоть мгновение, даже одно мгновение, она бы сошла с ума. Где Хранитель? Почему он просто не прикончит её?

Тяжело дыша, стараясь не блевать, Эйла приоткрыла один глаз. Хранитель… пропал?

Нет.

Крайер очнулась. Она была на ногах, и она была великолепна, даже сквозь пелену боли. Руны по-прежнему светились на её руках, ключице, даже на щеках и лбу. Йезен успела зашить ей грудь, но Эйла видела, как пульсирует синее сердце, а свечение струится прямо под кожей. И её глаза… её глаза светились серебристо-белым светом. Совсем как у Йоры. В этом была сила Турмалина. Энергия, получаемая не от крови, страданий и смерти, а от стихий, магии, чрева земли.

Она была безоружна, но это не имело значения. Она шагнула вперед, и Хранитель отступил назад. Он размахивал кинжалом, но его рука дрожала так сильно, что лезвие тряслось в воздухе.

Он боялся Крайер.

Он был в ужасе.

Крайер сделала выпад. Хранитель отполз назад и выбрался через разбитое окно, а затем снова остались только Крайер, Эйла и Йезен. В салоне воцарилась тишина, если не считать резкого, прерывистого дыхания Эйлы.

– Эйла, – сказала Крайер и, пробежав через всю комнату, упала на колени рядом с Эйлой.

Она беспомощно водила руками по телу Эйлы, по её ноге. Эйла не видела собственной голени – она не могла пошевелиться, едва держала глаза открытыми. Но что бы ни увидела Крайер, её черты исказились от ужаса.

– Акушерка Йезен, – сказала она резко и сдержанно. О, дело плохо. Единственный раз, когда Эйла слышала, чтобы Крайер говорила подобным тоном, было, когда Кинок приставил меч к горлу Эйлы. – Акушерка Йезен, ей нужен врач. Немедленно.

За окном музыкального салона прозвучали звуки боевых рогов, похожие на рёв животных. Время шло, и Крайер говорила:

– Эйла, проснись, Эйла, открой глаза, ну же, – и над Эйлой нависла вторая фигура, вся призрачно-белая, как платье Люны на рыночной площади тысячу лет назад, ещё до всего.

Говорила Йезен. Её голос был выше, чем у Крайер, высокий, как колокольчик. Эйла разбирала только каждое третье слово: "осколки кости… кровоток… убьёт её…"

Убьёт её.

– Приведите врача, – говорила Крайер. – Пожалуйста, сходите за врачом, у нас нет времени, я останусь здесь с ней...

Нет.

Нет, должно было быть по-другому.

– Крайер, – ахнула Эйла, под глазами у неё появились чёрные точки. – Крайер, ты… иди, тебе надо идти. Со мной всё будет в порядке, обещаю. Просто иди.

– Нет, – сказала Крайер. В её голосе звучали слезы. – Нет, я тебя не оставлю. Нам просто нужен врач. Всё очень плохо, Эйла, очень...

– Я вылечу её, – вмешалась акушерка Йезен.

Крайер вскинула голову, её сияющие глаза метнулись в направлении голоса Йезена, но Эйла не собиралась отводить взгляда от Крайер. В голове было тяжело, в глазах темнело и расплывалось по краям, и будь она проклята, если посмотрит на что-нибудь ещё.

– Если действовать быстро, я спасу ей жизнь, – сказала Йезен. – Но если головорезы Кинока нашли вас здесь, мы все в опасности. Цель – вы, леди Крайер. Ему нужны вы. Лучшее, что вы можете сделать для Эйлы прямо сейчас, это убраться подальше от неё. Идите, леди Крайер. Что бы вы ни собирались делать, не медлите. Идите и остановите его.

– Но...

– Идите!

Прикосновение ко лбу Эйлы, горячее на её ледяной коже. Затем очертания Крайер стали чуть больше тени, а потом и вообще исчезли. Поскольку смотреть больше было не на что, Эйла закрыла глаза и позволила себе погрузиться в оцепенение, в тёмную воду, почувствовав только облегчение, когда эта вода сомкнулась у неё над головой.

20

Сердце в груди не принадлежало ей.

Крайер чувствовала, как оно бьётся. Она чувствовала его всем телом, сильнее, чем обычное сердцебиение; с каждым ударом символы мастеров на коже светились ярче, мигая, как звёзды. Она подняла руку перед лицом, изучая невидимые ранее знаки, символы, выгравированные на коже. Всю жизнь она носила в себе эти магические нити. Только сейчас они открылись, когда сердце Йоры наполнило её новой силой. Слова всплыли в голове, начальные строки первой книги, которую она когда-либо читала – "Справочник мастера".

Все вещи обладают определённой первоматерией – чистой, неосязаемой субстанцией, более древней, чем сама Вселенная.

Если человечество создано из такого материала, из органов, костей, плоти и даже неосязаемой Души, то, несомненно, мастер может преобразовать человеческую жизнь.

Она всегда была сильной.

Но впервые Крайер почувствовала себя по-настоящему живой.

Её разум продолжал пытаться проанализировать и классифицировать каждое новое ощущение, взять это огромное туманное чувство и придать ему подходящую форму. Но как? Сердечник бледнел по сравнению с ним. Это всегда было похоже на выход из прохладной тени на солнечный свет. Успокаивающее тепло, небольшое восполнение сил. Это было… как пить лунный свет. Всё тело казалось невесомым и воздушным. Крайер подумала, что если пойдёт к морским утёсам прямо сейчас, прилив поднимется ей навстречу. Если она уколет кончик пальца, из него потечёт расплавленное серебро.

Она позволила телу вести себя по знакомым залам дворца. Приблизившись к главному входу, она услышала шум голосов из большого бального зала. Люди и автомы, так много голосов, по меньшей мере сотня. Армия королевы Джунн, жители Таррина, Другие люди, как слуги, так и мятежники – есть ли разница между ними? Может, и нет. Эйла, вероятно, так не думает. Эйла, вероятно, сказала бы: "Существовать в этом мире вообще для нас подобно восстанию, просто Крайер".

Эйла.

"Просто продолжай идти," – сказала себе Крайер. Она доверяла акушерке Йезен. Более того, она доверяла Эйле. Если Эйла сказала, что с ней всё будет в порядке, значит, так и будет. Всё просто. Эйла выполнит свою часть сделки, а Крайер – свою.

Она больше никого не видела, пока не дошла до главного входа. Восемь зелёных гвардейцев стояли за огромными деревянными дверями с бесстрастными лицами и оружием в руках. Когда Крайер приблизилась, она с явным удовольствием отметила, как их глаза расширились от шока, пусть и всего на долю секунды. Она улыбнулась про себя. Серебристые глаза, кожа, покрытая светящимися рунами; вероятно, она была похожа на существо из старых сказок – глубоководную русалку, которая жила в расщелинах подводных скал и своими длинными светящимися языками заманивала добычу. Или ведьму-свечницу с западных гор: чудовище, принявшее облик прекрасной девушки, которое уводило поклонников глубоко в горы, многие мили подманивая их фонарём, и бедные души, влюблённые в неё, спотыкаясь, брели вперёд по слепящему снегу, пока не замерзали насмерть, а ведьма-свечница пожирала их целиком.

"Я иду за тобой, Кинок," – подумала Крайер.

– Пропустите, – сказала она гвардейцам.

– За стенами дворца небезопасно, леди Крайер, – ответил один из них. – Прибыл батальон скира.

– Понятно, – сказала Крайер. – Пропустите.

Какими бы ни были их приказы, на Крайер они не распространялись. Двигаясь как один, зелёные гвардейцы склонили головы и отступили в сторону, освобождая путь. Крайер приоткрыла одну из тяжёлых деревянных дверей ровно настолько, чтобы проскользнуть в щель на свободу. Снаружи поздний полдень быстро переходил в ранний вечер, небо из ясно-голубого стало цвета свежего синяка. Воздух приятно холодил кожу. Крайер сделала глубокий вдох, наполнила лёгкие и пошла дальше. За дверями стояло ещё больше гвардейцев, но они даже не попытались остановить её – вероятно, слышали разговор внутри. Она оставила их и дворец позади.

Главный двор, как и помещения для прислуги, сады и поля, был переоборудован для целей войны. На траве стояла дюжина матерчатых палаток, по периметру были привязаны лошади, между палатками сновали автомы и люди. Все были готовы к бою. Некоторые, как Эйла, были одеты в подбитые шерстью доспехи или что-то похожее на кожаную одежду для верховой езды. Некоторые были в более тяжёлой броне, в сверкающих кольчугах или нагрудных пластинах из цельного металла, с мечами на поясе. Многие автомы носили белые варнские маски, и было жутко видеть все эти пустые лица, лишённые черт, за исключением прорезей для глаз, словно ожившие статуи.

Когда Крайер проходила через двор, все, кто видел её, останавливались и глазели. Некоторые испуганно отходили в сторону. Ей хотелось сказать им, что бояться нечего, но это может подождать. Сейчас у неё одна задача, и нельзя отвлекаться.

Только двое не отпрянули. Брат Эйлы, Сторми, стоял у одного из костров и совещался с кудрявым приятелем Эйлы, Бенджи. Их головы склонились друг к другу, рука Сторми лежала на плече Бенджи. Оба подняли головы, когда она приблизилась, и широко раскрыли глаза.

– Что... ? – начал Бенджи.

– Ты, – сказала ему Крайер. – Иди в музыкальный салон. Ты нужен Эйле.

– Что? Что случилось с Эйлой? Она ранена? – спросил Сторми, а Бенджи кивнул Крайер, хлопнул Сторми по плечу на прощание и побежал обратно ко дворцу своими длинными ногами.

– Ты, – обратилась Крайер к Сторми. – Иди к королеве. Скажи ей, чтобы разрешила полчаса пообщаться со скиром Киноком. Всего полчаса.

– Ты сошла с ума? – ахнул Сторми. – Нет, ни за что. Эйла насадит мою голову на пику, если тебя убьют.

– Советник Сторми, я прошу.

Она пристально посмотрела на него, ожидая, пока он обдумает услышанное.

– Ладно, – сказал он наконец. – Я поговорю с ней.

– Спасибо, – сказала Крайер. – После этого иди в музыкальный салон. Ты тоже нужен Эйле.

Армию Кинока было легко заметить. Её было видно даже со двора. Дворец правителя располагался там, где пологие, поросшие травой холмы сходились к утёсам Стеорранского моря, и Крайер разглядела, как размытый жёлтый огонёк на западном горизонте, на гребне холма, становится всё ближе и ближе. Медленное горение факелов, а над ними парили высокие боевые знамёна. Большинство из них были чёрными, как одежды скира, как нарукавные повязки, которые многие надевали на бал в честь помолвки Крайер и Кинока. Как Паслён. Но некоторые последователи Кинока маршировали под собственными знамёнами. Крайер узнала несколько фамильных гербов, принадлежащих членам Красного Совета: Шен, Яаник, Парадем – ещё одно гнусное предательство. Они восстали не против Эзода, а против самого Рабу.

Она прищурилась. Армия определённо продолжала двигаться. С такой скоростью они достигнут границы владений правителя к наступлению ночи.

Хотелось бы надеяться, что дальше они не продвинутся.

Крайер остановилась посреди двора, не обращая внимания на взгляды и перешёптывания вокруг, взвешивая различные варианты. Стоит ли ей подождать противника на краю поместья? Или же ей встретить его на полпути?

– Крайер!

Что-то кольнуло в глубине сознания. Почему этот голос кажется ей знакомым? Она повернулась, осматривая собравшуюся толпу из людей и автомов, наблюдавших за ней со смешанным чувством страха, настороженности и любопытства. На некоторых лицах, она могла бы поклясться, было нечто похожее на благоговейный трепет.

– Крайер! – повторил голос, и на этот раз она увидела того, кто пробирался сквозь толпу в образовавшуюся вокруг неё пустоту.

Хук. Юноша, который спас её от "теней" на реке, вожак повстанцев со своей группой потерянных детей. Она почувствовала, как у неё отвисла челюсть. В последний раз, когда они виделись на берегу покрытой белыми ракушками бухты Королевы, Крайер подумала, что на этом всё, их пути больше никогда не пересекутся. Но вот он здесь, немного потрёпанный – на левом ухе у него повязка, а левый глаз сильно заплыл, – но очень даже живой, даже широко улыбающийся, каким она его помнила.

– Вы все, перестаньте таращиться и отойдите немного в сторону, – громко сказал он, махнув толпе. Затем он подошёл прямо к Крайер, совершенно не замечая серебристо-белого света, которым пульсировала её кожа. – Ещё раз здравствуй, – сказал он, небрежно отдавая ей честь. – Я надеялся застать тебя здесь, но, признаюсь, не ожидал, что ты будешь вот так сиять.

– Ты… – начала она, не зная, как закончить предложение. "Ты выжил? Я рада, что ты жив? Рада видеть тебя снова? Я думала, ты не хочешь иметь со мной ничего общего?" – Ты... надеялся найти меня?

– Да. – его улыбка погасла. – Я... мне очень жаль, что бросил тебя там.

– Я прощаю тебя, – кивнула Крайер. У неё не было времени или желания на что-то другое. – Тебе нужно было думать о своих людях. Я понимала это тогда и понимаю сейчас, – это был самый человечный поступок в мире. – В конце концов, мы оба теперь здесь, не так ли?

– Вот именно, – сказал он. – Кстати, хочу спросить: почему ты… э-э… светишься?

Она наклонилась, прекрасно осознавая, что все взгляды устремлены на них, все навострили уши, ловя каждое их слово.

– Я нашла Турмалин, Хук, – сказала она ему почти шёпотом.

Он широко раскрыл глаза, а потом открыл рот, чтобы ответить, но не смог произнести ни слова.

Крайер подождала несколько секунд, но он по-прежнему ничего не говорил.

– Хук? – спросила она, испытывая искушение помахать рукой у него перед лицом. Он действительно настолько потрясён известием о Турмалине?

Затем она поняла: он смотрит не на неё. Его взгляд был прикован к чему-то прямо за её плечом, и он по-прежнему смотрел туда, едва дыша.

Крайер обернулась и проследила за его взглядом. На краю толпы стояла девушка с золотистыми волосами. Она была высокая, статная, изящная. В последний раз, когда Крайер видела её, она лежали в фургоне лекаря, больше похожая на труп или скелет – измождённая и ужасная, с глубоко впавшими глазами. Она вспомнила её руки, забинтованные от запястья до локтя.

Её лицо было зеркальным отражением лица Хука – тот же бездыханный, беспомощный шок.

Затем…

– Я убью тебя к чёртовой матери! – крикнул Хук и бросился к ней. У Крайер даже не было времени встревожиться, когда Хук практически бросился на золотоволосую девушку, обеими руками вцепился ей в рубашку и притянул к себе, пока они не оказались нос к носу. – Я убью тебя! – повторил он почти бессвязно, почти неразборчиво, отчего девушка сильно вздрогнула, а затем они обнялись, и он положил голову ей на грудь. – Я убью тебя, Эррен! Ты задница, ты конченная грёбаная скотина! Клянусь всеми десятью тысячами богов, я убью тебя, я ненавижу тебя! Ты хоть представляешь... ты представляешь...

Эррен.

"Эррен была одной из тысяч, – говорил раньше Хук Крайер. – Чтобы найти её… спасти её… я бы рискнул попасть в ловушку. Я бы рискнул чем угодно".

"Понимаю," – ответила тогда Крайер.

– Мне жаль, – ошеломлённо произнесла Эррен, даже не пытаясь защититься. – Мне жаль. Я знаю, мне очень жаль.

– Ничего ты не знаешь, – огрызнулся Хук.

– Ты прав. Не знаю, но мне жаль.

– Наверное, ты первый раз признаешь правоту кого-то другого, – сказал Хук, а затем: – Ненавижу тебя. Никогда не прощу тебя, ни в этой жизни, ни в следующей, – а затем он приподнялся на цыпочки, взял лицо Эррен в ладони и прижался к её лбу, а потом к губам.

Крайер отвернулась, совершенно уверенная, что ей не следует за этим наблюдать, но тут же увидела другое знакомое лицо.

– Здравствуйте, леди Крайер, – сказала Фэй.

– Ты жива! – ошеломлённо воскликнула Крайер.

В последний раз, когда она видела Фэй, судомойку обступили гвардейцы правителя после того, как та помогла Крайер сбежать. Она надеялась, что Фэй не наказали смертью, но Эзод не отличался милосердием. Крайер опасалась худшего. Однако Фэй была жива, стояла перед ней, одетая не в форму судомойки, а в жёлтое платье, которое Крайер узнала по собственному гардеробу.

И, как мотыльки на свет фонаря, они продолжали прилетать. Мгновением позже сквозь толпу пробилась Бри. Она бросила взгляд на Хука и Эррен, которые перестали целоваться и теперь так крепко обнимали друг друга, что Крайер не могла сказать, где кончался один и начиналась другая, и разразилась длинной чередой ругательств, некоторые на языках, неизвестных даже Крайер. Затем Бри вытащила Эррен из объятий Хука и заключила в свои, а Фэй сказала:

– Ты!

Крайер повернулась и увидела Динару. Крайер знала, что Динару и других повстанцев спасли из Железного Сердца, но у неё не было возможности обменяться с ней более чем парой слов во время путешествия на восток.

Крайер перевела взгляд с Фэй на Динару, захваченная врасплох:

– Вы знакомы?

Динара помотала головой, а Фэй кивнула:

– По чернилам и ниткам, – сказала она, но не стала ничего объяснять.

– Крайер, – Динара подошла к ней, – что ты собираешься делать?

– У меня был тот же вопрос, – раздался голос Хука, и он подошёл к ней, держась за руку с Эррен.

Бри тоже подошла, хотя по-прежнему смотрела на Крайер с нескрываемым недоверием. И вот так Крайер оказалась перед этой пятёркой: Хуком, Фэй, Динарой, Бри, Эррен – и они смотрели на неё в ожидании.

– Я хочу найти Кинока, – сказала Крайер, стараясь, чтобы её голос не дрожал. Ей очень хотелось, чтобы здесь была Эйла. С Эйлой всё было проще. – Хочу остановить его.

– Что, одна? – спросил Хук. – Тебя убьют.

– Кинок не убьёт меня, – сказала Крайер. – По крайней мере, пока.

Она обвела взглядом их маленький кружок, переглянувшись с каждым по очереди.

– Пора всё это прекращать, – сказала она, пытаясь казаться храбрее и увереннее, чем была на самом деле. – Только мне это под силу. Только у меня есть хоть какой-то шанс переубедить его последователей.

– Ты с ума сошла? – спросила Бри. Значит, она совсем не изменилась. – Что, ты просто собираешься подойти прямо к его армии и сказать: "Отведите меня к Киноку?"

Крайер на секунду задумалась:

– Да.

– Честно говоря, она просто светится, – пробормотал Хук.

– Это не слишком хорошая затея, – сказала Динара. – Даже если тебя не убьют на месте, кто может поручиться, что тебя просто не вырубят и не доставят к Киноку в кандалах?

– Я знаю, как заставить их выслушать меня, – заверила Крайер, молча молясь, чтобы это было правдой. – Пожалуйста, доверьтесь мне. Я должна это сделать сама.

– Ты не понимаешь, – сказала Эррен, впервые заговорив.

Хук повернулся к ней:

– Эррен, даже не думай об этом.

– Тебе не обязательно делать это в одиночку, – сказала Эррен. – Я не буду пытаться отговорить тебя. На твоём месте я поступила бы так же; я бы сделала всё, чего бы это ни стоило. Но ты ошибаешься. Тебе не обязательно идти одной, – Эррен поймала выражение её лица и фыркнула. – Послушай, я тебя не знаю, и мне чертовски не нравится твой отец, но ты спасла мне жизнь. Я знаю, что вы с Эйлой велели гвардейцам Джунн вернуться за мной и остальными. Если бы не ты, я была бы сейчас мертва. Или, что ещё хуже, я была бы ещё жива – там, в той комнате. Итак, я иду с тобой.

Крайер помотала головой:

– Не могу позволить тебе...

– Я иду с тобой, – повторила Эррен. Её лицо потемнело. – Если ничего другого не остаётся, доставь мне удовольствие наблюдать за падением Кинока собственными глазами. Он выпил у меня много крови.

– Но...

– Тогда я тоже иду, – сказал Хук. – Нет, даже не пытайся меня отговорить. Во-первых, я больше никогда в жизни не отпущу эту идиотку, – он указал на Эррен, которая нахмурилась. – Во-вторых, мне всегда нравились приключения.

– Это не приключение, это самоубийство, – огрызнулась Бри, а затем: – Да будут прокляты боги! Пожалуй, я тоже с вами.

– Как и я, – сказала Динара. – Я пойду, просто чтобы посмотреть скиру в лицо.

– Я... – слабо произнесла Крайер. – Я не могу просить вас всех...

– Миледи, – сказала Фэй. – Разве вам не известно? Вы не единственная, кто хочет положить этому конец, прежде чем увеличится число погибших.

Сердце, которое не принадлежало Крайер, билось в её груди. Ей очень хотелось заплакать, поспорить с ними. Хотелось сказать: "Спасибо вам, я не хотела всё делать одна, я никогда не хотела быть одна". Но она уже достаточно долго медлила. Жёлтое мерцание армии Кинока становилось всё ближе, теперь так близко, что она могла разглядеть детали фамильных гербов на боевых флагах: сова, змея, меч и щит, красный кристалл в форме слезинки – она знала их все.

Она на мгновение закрыла глаза.

Во дворце, в музыкальном салоне, была та, ради кого стоило умереть. И ради которой стоило жить.

Крайер открыла глаза.

– Держитесь поближе, – сказала она, глядя по очереди на всех пятерых. – Киноку я нужна живой. Но только я.

– Не волнуйся, – сказал Хук, слегка улыбнувшись ей.

Крайер вспомнила: золотые холмы, озеро Тея, скрывающееся за горизонтом, жёлтая трава, колышущаяся на ветру. "Ты мой друг?" – задавалась она тогда этим вопросом. Возможно, это и был ответ: "Мы останемся рядом с тобой".

* * *

Одну сказку Крайер читала и перечитывала тысячу раз. Она помнила каждое её слово, могла представить каждую освещённую страницу, могла пролистать их в уме.

Пока она шла навстречу армии Кинока, Крайер вспоминала сказку о Ханне и Зиме. Повествование как бы само раскрывалось у неё в голове. Она подумала о Ханне, Зиме, старых костях, ледяных полях, озарённых звёздами сердцах. И сердце, которое не принадлежало ей, продолжало биться ровно, а символы на коже продолжали странно сиять серебристо-белым.

Они шли, а вокруг сгущались сумерки. Это было нормально. Крайер могла видеть в темноте. Она видела армию Кинока, может быть, двести человек – намного меньше, чем она ожидала. Она видела боевые знамёна, факелы, фонари и освещённые лица. Она видела все тринадцать членов Красного Совета прямо перед собой, а за ними – море знакомых лиц: дворяне, землевладельцы и другая знать, автомы, которых она видела на балах, свадьбах и политических собраниях, автомы, которые ежегодно посещали дворец в знак доброй воли по отношению к правителю. Правитель. По правде говоря, Крайер не могла винить их за дезертирство, за восстание против Эзода. Ведь и она сделала то же самое.

Но она не понимала, почему они встали под чёрные флаги того, кого выбрали себе новым королём.

А вот и он.

Кинок, герой войны, Хранитель Железного Сердца, скир, охотник, ученый, обозлённый мальчик, играющий в войну. Вот он выходит из первых рядов в красной мантии вместо обычной чёрной. Его армия – безмолвная масса позади него. Они прекратили маршировать. Пространство между Киноком и Крайер сократилось до длины внутреннего двора. Они стояли здесь, в том месте, где поля Эзода сменялись низкими, поросшими травой холмами. Крайер нарисовала в голове карту: вот в полумиле к северу дорога, ведущая в Янну. Вот река Дедус. Они с Киноком стоят лицом друг к другу на лужайке, которая в сгущающейся темноте казалась чёрной. Повсюду виднелись россыпи крошечных белых цветов – звёздные капли.

– Приготовьтесь, – пробормотала Бри. – В любую секунду они начнут стрелять.

– Они этого не сделают, – сказала Крайер. – Никакой стрельбы не будет, если ты встанешь позади меня. Я же говорила тебе: я нужна ему живой.

Она снова двинулась вперёд, и все пятеро последовали за ней. По сравнению с армией перед ними они были ничем. Шестеро против двухсот. Не самые лучшие шансы.

Хотя, в конце концов, разве это не шестеро на одного?

Крайер остановилась только тогда, когда смогла разглядеть белки глаз Кинока. Теперь их разделяло не более 50 шагов. И происходило самое странное: по мере приближения Крайер армия Кинока попятилась назад. Не по приказу Кинока, ни по чьему-либо приказу. Члены Совета, державшие передовую линию, ломали строй и отступали, демонстрируя своего рода массовую неблагодарность, которую Крайер никогда не видела у своего Вида. Сначала она не поняла, почему они пятятся, почему так смотрят на неё.

– Они напуганы, – сказал Хук, словно подслушав её мысли. – Крайер, они боятся тебя.

Однако.

Через разделявшее их пространство раздался голос:

– Не отступать!

Это был голос Кинока, и внимание Крайера снова переключилось на него, и да, он выглядел разъярённым.

– Я сказал стоять на месте!

Его армия замерла. Но страх на их лицах – холодный страх, автомовский испуг, слегка расширенные глаза, сжатые челюсти – остался. Кинок не мог всего решить своими приказами.

Это ему неподвластно.

Он даже не смог сам этого скрывать.

Крайер расправила плечи, как это делала Эйла, и высоко подняла подбородок.

– Кинок, – сказала она, не потрудившись слишком повысить голос. Они оба автомы. Её услышат. Она протянула руки ладонями вверх, выставив светящиеся руны на всеобщее обозрение. – Угадай, что я нашла.

– Ты ничего не нашла, – сказал он.

– Ещё как нашла – сердце Йоры, Турмалин. Он у меня; я знаю, как его создать и как активировать. Я знаю, как превратить Турмалин в источник жизни, наш новый источник жизни, – затем она обратилась к его последователям: – Я живое доказательство тому, что Кинок не может дать вам то, что вы ищете, – сказала она. – Он даже неспособен сохранить вам жизнь. Это он уничтожил Железное Сердце!

Они заволновались. Все головы повернулись к Киноку в едином движении.

– Дни сердечника прошли, – продолжила Крайер. – Что может предложить вам скир? Паслён? Чёрную пыль, от которой вы сойдёте с ума, которая разъест вам тело и разум, не давая умереть? Чёрную пыль, которой он отравил своих самых верных последователей? – она прерывисто вздохнула, вспоминая Рози и бесчисленных других, кто умер ужасной смертью, какую только можно вообразить. Паслён разъедал им разумы. – Скир Кинок – предатель и убийца. Он обманывает вас. Ему плевать на Движение за Независимость – ему нужна только власть. Он хочет убить отца и занять трон, а вы – всего лишь пешки в его игре. Он и вас убьёт в мгновение ока.

– Не слушайте эту глупую девчонку! – лениво сказал Кинок, все следы страха сменились высокомерием. – Вы знаете, кто такая леди Крайер: наивное дитя, которому нечем заняться, кроме как сочинять сказки. Каждое слово из её уст – ложь, как и у её отца. Посмотрите на неё, посмотрите, во что она превратилась! – он ткнул в неё пальцем, как будто все и так на неё не смотрели. – Она бесхребетная, неразумная сторонница людей! Она предательница своего Вида!

– И я единственная, кто может сохранить жизнь нашему Виду, – сказала Крайер и протянула руку, чтобы расстегнуть булавку у себя на шее.

Рубашка распахнулась в том месте, где Эйла сделала разрез на ключице Крайер, и то место, где в её груди билось сердце Йоры. Новое сердце, новое ядро. Сердце виднелось сквозь кожу, как будто на солнце смотрели сквозь пергаментный лист; вся левая сторона груди Крайер пульсировала бледно-синим свечением.

– Посмотрите сами, – сказала она, обращаясь к армии, к автомам. – Вот сила Турмалина.

Ропот становился всё громче. Всё больше и больше голов поворачивалось в сторону Кинока, но не потому, что они ждали его приказов. Крайер видела возмущение на их лицах, подозрение, недоверие, растущие признаки несогласия. Это подстегнуло её.

– Всё кончено, Кинок, – сказала она. – Армия королевы Джунн ждет тебя во дворце. Они превосходят тебя численностью в тысячу человек. Всё кончено. Тебе не удалось создать новый источник жизни. Тебе не удалось найти сердце Йоры. Тебе не удалось преобразовать Турмалин. Это твой последний шанс сделать что-то хорошее. Пойдёшь ли ты на верную смерть или сдашься сейчас и будешь жить? – она повысила голос. – У каждого из вас есть выбор. Смерть или капитуляция?

– А что произойдёт, если я сдамся? – спросил Кинок высоким и грубым голосом. – Тюремное заключение? Публичная казнь? Это не выбор, глупая девчонка, – он повернулся к своим последователям. – Со временем я смогу создать Турмалин. Я обещаю вам вечную жизнь, вечную власть, города, свободные от человеческой грязи. Вспомните, почему вы сражаетесь со мной, вспомните, почему вы выбрали меня. Потому что Традиционализм, доктрина её отца, не даёт вам двигаться дальше. Мы можем покончить с этим и создать новое общество. Мы все можем стать королями.

– Тебе не видать трона, – сказала Крайер.

– Заткнись, ты, негодяйка...

– Скир, – заговорил Советник Парадем. – Если хотя бы половина из того, что она говорит, правда, ты уже нарушил свои обещания.

– Неправда! – сказал Кинок. – Ты такой же дурак, как и она. Вы все такие слабые, так легко поддаётесь чужому влиянию. Мне следовало догадаться, что вы отвернётесь от меня. Вы должны быть выше других, но вы ничем не лучше людей. Вы созданы из грязи и страха.

Он повернулся к ним спиной и направился к Крайер, двигаясь плавно, сначала шагом, а затем бегом, сокращая расстояние между ними за считанные секунды. Он остановился всего в десяти шагах от неё и обнажил меч, лунный свет отразился на лезвии. Уголком сознания Крайер отметила, что это тот самый меч, который всего три дня назад вонзился в кожу Эйлы.

– Кинок, – сердцебиение Крайер участилось. – Ты ещё можешь сдаться.

– Заткнись! – усмехнулся он. – Закрой рот, ты уже достаточно наговорила. Не подаришь мне своё Турмалиновое сердечко? Прекрасно. Я сам вырежу его из твоей груди. Но сначала я вырежу твой лживый язык.

Позади неё Крайер услышала, как Хук и остальные зашевелились, вынимая оружие и готовясь защищать её. Она напряглась, испугавшись, что Кинок нападёт на них первым, просто чтобы убрать с дороги, но его взгляд не отрывался от Крайер. Странно, он, казалось, даже не замечал её спутников. Они стояли прямо за ней, все пятеро прямо у неё за спиной, и было похоже, что их присутствие даже не отразилось в его сознании. "Потому что они люди," – поняла Крайер.

– Кинок, просто сдайся, – произнесла она. Последнее предупреждение, ещё один шанс. – Ещё не поздно.

– Вот тебе… – сказал он и поднял меч.

Он прыгнул вперёд, и Крайер отшатнулась, вскинув руки в тщетной попытке защититься, потому что она не могла увернуться от него, остальные были прямо за ней. Она не могла рисковать, чтобы один из них получил удар – но его не последовало. Удара, холодного укуса стали, не последовало. Крайер открыла глаза – когда она успела их закрыть? – и замерла.

Удара не последовало, потому что Кинок был... он был… Крайер не могла этого понять. Её разум был захвачен отдельными деталями: шок в его глазах, его меч на земле, тёмное пятно на его кроваво-красной рубашке, – всё это обрывки информации, просто обрывки информации. Затем он издал низкий, бессловесный звук и поднял руку к груди, проводя пальцами по тому месту – тёмное пятно прямо над сердцем. Оно росло, расползаясь по его рубашке, распускающаяся чёрная роза, пролитые чернила.