Текст книги "Возьми меня с собой (ЛП)"
Автор книги: Нина Дж. Джонс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 24 (всего у книги 26 страниц)
ГЛАВА 36
СЭМ
Весп забрала эту чертову шкатулку. Бессмыслица какая-то. Она никак не могла узнать, где находится дом, не приложив серьезных усилий. И все же она его нашла. Веспер думает обо мне так же, как и я о ней.
Я покинул тот дом в спешке. И не сразу сообразил, что делать с Весп. Я собирался ее убить. Собирался. Хотел избавиться от нее и вернуться в дом, чтобы прибрать за собой.
Но она всегда портит мне планы. И следующее, что я помню, это как уже высаживаю ее в миле от станции смотрителя парка и сваливаю. Потому что Веспер могла меня сдать. Могла рассказать полиции, как я выгляжу, историю моей гребаной семьи, марку и модель моего грузовика. На тот момент вещественные доказательства стали бы просто вишенкой на торте. Я должен был дать себе фору. И поступил так, как поступает подавляющее большинство беглецов: поехал на юг, остановился у закусочной в окрестностях Лос-Анджелеса, надеясь увидеть какие-нибудь новости на маленьком размытом телеэкране за стойкой.
– Кофе? – спросила официантка и, жуя жвачку, словно лошадь, двинулась к выбранному мной яблочному пирогу.
Я кивнул.
Это странно. Думаю, я мог бы с ней заговорить. Возможно, кое-где у меня остались небольшие причины для нервозности, но мне, наконец-то, пофиг. Пофиг, что кто-то там думает о моей речи. И невидимая рука тайны уже не сжимает мне горло, как раньше. Я бежал, но в то же время уже смирился с тем, что это конец. И этот горький кофе и яблочный пирог в закусочной станут моей последней трапезой. И весь мир узнает, кто я на самом деле. В этом есть умиротворение. Я слышал, что так бывает, когда знаешь, что скоро умрешь. Мной овладевает спокойствие.
Я мог бы заговорить, но не хотел. Я приберегу слова для Весп, если когда-нибудь ее увижу.
Наконец, начались вечерние новости, и главная новость не стала для меня неожиданностью.
«Пропавшая в Сакраменто Веспер Риверс сегодня была найдена в национальном парке Секвойя. Властям необходима помощь в поиске этого человека».
Я отхлебнул из кружки, ожидая, когда на экране появится детальная визуализация или, еще лучше, фотография моего лица. А официантка застынет на месте и медленно переведет взгляд на меня, подыскивая предлог, чтобы позвонить по телефону.
На экране появился фоторобот, очередная версия того же самого дерьма.
Я поставил свой кофе на стойку и воткнул вилку в пирог.
Лицо, скрытое маской. Только выглядывающие наружу глаза.
Краткое описание: Мужчина, рост метр семьдесят восемь сантиметров, глаза карие.
Я усмехнулся себе под нос, и это привлекло внимание официантки, но мне было плевать. Она могла посмотреть мне прямо в глаза и понять, что я не тот человек.
Веспер, блядь, это сделала. Она меня защитила. Мой брат ни за что не справился бы с этим без ее помощи. Я встал, полный энергии и, качая про себя головой, положил на прилавок пятерку. Затем вышел, сопровождаемый взглядом Мистера Эда.(«Мистер Эд» – комедийный сериал (1961 – 1966), главными героями которого были говорящая пегая лошадь и ее хозяин мистер Эд – Прим. пер.)
Я свободен. Я, блядь, свободен. Но как только я вышел на пыльный воздух, меня лишило покоя нестерпимое желание. Я был готов умереть. Перестать существовать. Теперь, когда мой план действительно сработал, и я превратил ее в человека, готового ради меня на всё, я не мог быть с ней. И что, черт возьми, мне теперь оставалось делать?
Я подошел к телефону-автомату возле закусочной и достал из кармана несколько желтых страниц. Перед отъездом из города я вырвал их из телефонной книги.
«Доктор Ричард Питерс».
Я опустил в телефон монету и набрал номер. Мне просто нужно было услышать голос Веспер. Я не собирался ничего говорить. Мне просто нужно было знать, что она рядом. Она должна знать, что я не перестаю желать ее. Что она отлично справилась. Это была ее награда.
Телефон прозвонил раз пять. Я повесил трубку, и мелочь со звоном выпала обратно. Я собрал ее и снова вставил в прорезь. На этот раз я посмотрел на другую страницу. Ту, от которой моя рука задрожала от ярости и отвращения. Мистер Совершенство. Если Веспер не дома, то это единственное место, где она может быть.
Никто не ответил. Вероятно, она все еще полицейском участке. Я направился к своей машине и снова выехал на дорогу. Фары моего грузовика осветили наполовину скрытый кустами знак, на котором было написано: «Лос-Анджелес, 24 км.».
Вот так я и оказался в Лос-Анджелесе. На пару недель я залег на дно, просто чтобы убедиться, что все это не какая-то хитроумная уловка. Но я не мог противостоять своему желанию услышать ее голос. Практически мольбам Веспер спасти ее от обыденности новой жизни. Теперь ей понятно, что со мной она не была пленницей, пленница она где-то там, скованная ожиданиями и ненужными ей отношениями. Я не могу вернуться и снова ее забрать. Так это не работает. Я не рыцарь в сияющих доспехах. Я – Аид. Я разверзаю землю и затягиваю Веспер с собой. Я отдаю ей свое семя, которое она принимает, несмотря на свои протесты. Теперь я – ее дом. Ее пустили обратно во внешний мир, но она поймет, что неизбежно должна вернуться ко мне. Она может выжить, лишь обитая в двух мирах.
Через несколько недель я возвращаюсь на север (к черту Скута), чтобы очистить гребаную ферму от всего ненужного и, прежде чем нанять бригаду для уборки, захожу в комнату своей матери, которая выглядит так, словно по ней пронесся гребаный торнадо. Там, где когда-то лежала шкатулка, теперь книга «Зеленые яйца и ветчина», которую я подарил Веспер.
Шкатулка у нее. В ней полно памятных для меня вещей, но эта штука живет и дышит, и я очень сомневаюсь, что Веспер справится с тем, что в ее распоряжении теперь что-то настолько мощное. Она найдет там много всего, но кое-что, точно не найдет – а именно, никаких следов ее самой. Глядя на пустое отверстие в стене, я лезу в карман и достаю сложенную фотографию. На проходящей прямо посередине линии сгиба, она немного потёрта. Я провожу пальцами по складке, спускаясь к улыбке и шее Веспер. Изображение ее цепочки почти стерто. Иногда я жалел, что не оставил ее у себя, тогда у меня все еще была бы частичка Веспер, что-то отличное от воспоминаний, которые со временем тускнеют, как эта потрепанная фотография.
– Так что, я думаю, нам стоит куда-нибудь съездить. Провести вместе длинные выходные, – предлагает Картер, передавая мне мокрую тарелку.
– О, да?
– Да. Может, поедем... – Он распахивает глаза. – Почему бы нам не поехать в Тахо? Тебе там всегда нравилось.
Нравилось. Но теперь деревья, вода, воспоминания о потере моей цепочки – все это возвращает меня мыслями к нему. До Сэма мне бы понравилась эта идея.
– Конечно. – Я пытаюсь замаскировать нерешительность вымученной улыбкой. Но Картер это чувствует.
– Нам не обязательно ехать туда. Мы можем отправиться куда угодно.
– Нет. Нет. Это хорошая идея.
Я не хочу все усложнять. Я и так сильно изменилась и не хочу ничего добавлять к этому списку. Не хочу объяснять, почему мое любимое место вдруг перестало вызывать у меня восторг.
Я чувствую, что Картер мне не верит.
– Вообще-то, я очень рада, – говорю я, стараясь изобразить на лице фальшивую улыбку. – Думаю, природа и свежий воздух пойдут на пользу. Хочешь, чтобы я этим занялась?
У Картера сияют глаза.
– Конечно. Да, займись этим. Мне бы очень этого хотелось.
Я стараюсь. Очень стараюсь. Принять то, что это та жизнь, которую я должна хотеть. А Картер – тот мужчина, которого я должна желать. Я пытаюсь себя перестроить. Но это тяжело, когда на дне вашего ящика с нижним бельем лежит шкатулка, полная жертв.
Я не знаю, что с ней делать. Сейчас с ее помощью я напоминаю себе, что именно здесь я и должна находиться. Что, несмотря на все приятные моменты, пережитые с Сэмом, на самом деле он то, что скрывает эта шкатулка.
Но, как и Сэм, эта шкатулка засела у меня в душе и не выходит из головы, постоянно напоминая мне о своем существовании. Все это портит мою реальную жизнь. Мне нужно что-то с этим сделать. Может, было ошибкой – прикрывать Сэма. Не думаю, что смогу жить нормальной жизнью, если окончательно его не отпущу. Мне не удастся сохранить и его, и эту жизнь. Придется выбрать что-то одно. Возможно, пришло время отдать Сэма копам.
Картер решает отлучиться по каким-то делам, на некоторое время оставив меня дома одну. Я как обычно подхожу к выдвижному ящику и, открыв шкатулку, рассматриваю ее содержимое. Здесь так много вещей. Так много жизней.
Думаю, я должна это сделать. Должна позвонить шерифу и сказать, что так больше продолжаться не может. У меня нет намерения застать его врасплох. Я бросаю взгляд на часы. В пятницу в такую рань он должен быть на месте. Я запихиваю шкатулку в сумку и оставляю Картеру записку.
«Шериф Риджфилд просил меня еще раз прийти на допрос. Постараюсь не задерживаться».
Полицейский участок находится всего в нескольких минутах езды. Шериф стоит прямо у стойки регистрации, увлеченно разговаривая с мужчиной в коричневом костюме, который, по моим сведениям, работает в офисе окружного прокурора.
Я встаю вдали от него так, чтобы мешать, но чтобы он все же меня заметил. Буквально через несколько секунд Риджфилд меня замечает. Он кладет руку на плечо мужчины и кивает в мою сторону. Они пожимают друг другу руки, и шериф направляется ко мне.
Он красив, но это другой тип красоты. В его поведении больше опрятности и отцовских черт. Он гораздо увереннее держится на ногах. Скутер ненамного старше Сэма, но кажется гораздо взрослее. Сэм выглядит так, словно всегда будет юным, несмотря на грубые шрамы и щетину. Может, это из-за работы. Может, из-за угрызений совести.
– Веспер, почему бы тебе не зайти в мой кабинет?
Я крепче прижимаю к себе лямку сумки и следую за ним. У меня такое чувство, что полицейские всё знают. Все они чувствуют исходящее от сумки зло.
С нашей первой встречи мы виделись несколько раз, в основном для того, чтобы я “помогла”, ответив на дополнительные вопросы. Странно ходить по отделению, сидеть там, отвечать на вопросы, зная, что у начальника уже есть ответы, и все это напоказ.
– Кофе, воды?
– Нет, спасибо, – отвечаю я.
– Присаживайся, – он жестом указывает на стул напротив своего места за столом.
Я сажусь. Так всегда. Формальности, процедура, тайна, о которой не говорилось с тех пор, как мы заключили соглашение. Но я пришла для того, чтобы разрушить эту стену.
– Моя секретарша сказала, что когда она позвонила, тебя не было дома. Она оставила сообщение твоему парню. Он сообщил, что ты уже вышла. Что говорила со мной, но я знаю, что это неправда.
– Она только что разговаривала с Картером? – удивляюсь я, пытаясь разобраться в этом недопонимании.
– Да.
– Зачем ты звонил? – спрашиваю я.
– Почему к тому времени ты уже вышла? – парирует он, опираясь локтями на стол.
Я крепче прижимаю к себе сумку. Не думаю, что мне следует делиться тем, что у меня есть, пока не узнаю, чего он хотел.
– Я... эм... беспокоюсь. Мне просто нужно было с тобой поговорить. Он мне звонил.
Риджфилд вздыхает и потирает лоб.
– Гребаный идиот.
Меня возмущает, что он его так называет.
– Ты кому-нибудь рассказала?
– Нет.
– Даже своему парню?
– Даже ему.
– Хорошо. Тогда это останется только между нами, и мы сохраним это в тайне. Тебе следует сменить свой номер и сделать его скрытым. Скажи своему парню, что так будешь чувствовать себя в большей безопасности, и что тебя тошнит от репортеров.
– Я просто подумала, что тебе следует знать из-за расследования. Все в порядке.
Риджфилд откидывается на спинку стула и облизывает зубы.
– Ты не хочешь, чтобы он перестал звонить? Напомни, что вообще происходит, Веспер. Зачем ты это делаешь? Я рад, но никак не могу успокоиться. Я почти не сплю в страхе, что ты передумаешь.
Жаль, что я не могу сформулировать ответ. Я даже не могу пообещать ему, что не передумаю.
– Ты когда-нибудь по-настоящему знал Сэма? – спрашиваю я.
Он раздраженно вздыхает.
– В какой-то момент я бы сказал, что да. Ну, может, я и не знал его по-настоящему, но отчасти я его понимал. Сейчас могу честно сказать, что понятия не имею, кто он на самом деле.
Я бросаю взгляд на фотографию на столе. Его маленькая семья. Такая идеальная. Такая нормальная.
Я замечаю маленького мальчика, стоящего перед шерифом с невинной улыбкой на ангельском личике.
– Ого, он так похож на Сэма в его возрасте.
Лицо Риджфилда напрягается, как будто я задела больное место.
– Да, как две капли воды, – сокрушается он. – А ты?
– Что я? – спрашиваю я.
– Ты знала его по-настоящему?
– Думаю, что да. Но лучше бы не знала, так проще. Трудно предавать того, кого хорошо знаешь.
Шериф кивает.
– Или того, о ком думаешь, что знаешь.
– Так что ты хотел мне сказать? Или тебе просто нужны гарантии? – спрашиваю я.
– Вообще-то, я хотел тебя успокоить. Скоро все это закончится.
– Что ты имеешь в виду? – настораживаюсь я, чувствуя, как в животе закручивается спираль беспокойства.
– Кое-кто признался в твоем похищении.
– Что? – в полном замешательстве переспрашиваю я.
Шериф достает папку и, открыв ее, кладет передо мной фотографию. На меня смотрит смуглый мужчина среднего возраста.
– Убийца из Северных лесов, – заявляет Риджфилд, тыча пальцем в центр лица престарелого мужика.
– Но это был не он. Тебе это известно.
Как будто шерифу была необходима эта информация.
– Это все уладит. Чтобы ты не беспокоилась о том, что над нами что-то висит тяжким грузом.
– Не понимаю.
– Он серийный насильник и убийца. Дальнобойщик, оставляющий жертвы и трупы по всему штату. Мы его задержали. Его подозревают в двадцати шести убийствах на территории всей Северной Калифорнии, и он признается по меньшей мере в пятидесяти.
– Зачем ему это? Я не понимаю.
– Он согласился предоставить нам информацию о других преступлениях ради сделки о признании вины. Эти ребята иногда так поступают, признаются в разных вещах. Иногда для того, чтобы прославиться, иногда чтобы сбить нас с толку. Но у него есть небольшой дом, и это подходит для данного сценария. У него нет ни друзей, ни семьи. Вполне возможно, что он мог бы посадить кого-нибудь в подвал, и никто бы об этом не узнал. Он рассказал хорошую историю. И ему известно то, что мог знать только похититель.
– Откуда?
– Во время допроса есть способы… заронить семена.
– Но он невиновен.
– Он не невиновен, Веспер. Только убил более двух десятков человек. Безобидных девушек, которые никому не причинили никакого вреда. Этот ублюдок подписал признание, в котором говорится, что он тебя похитил. Мы реально можем закрыть это дело. Он все равно будет сидеть в тюрьме до самой смерти. Так что все могут успокоиться на том, что это дело закрыто.
– Я не понимаю. А как насчет других преступлений?
– Позволь мне об этом позаботиться. Я окажусь в немного дурацком положении, но ничего не смогу с этим поделать. О, и участок Сэма сейчас продается. Я лично проверил. Как только он перейдет из рук в руки и сюда приедут новые люди и перевезут свои вещи, восстановить незатронутые доказательства будет невозможно.
Последняя новость задевает меня за живое – мысль о том, что Сэма действительно больше нет.
– Это кажется неправильным.
– Вот это, – он указывает на меня пальцем. – Вот от чего у меня может случиться сердечный приступ.
Я закатываю глаза.
– Веспер, этот человек – жестокий убийца. Он представляет опасность для общества. И, к сожалению, правда в том, что Калифорния кишит такими людьми. Иногда здесь царит атмосфера Дикого Запада. Выдвинув против него обвинение, я окажу услугу всему миру.
– Ты раньше такое делал?
– Веспер, клянусь тебе, что никогда. Но я в безвыходном положении. Мы не можем просто удовлетвориться отсутствием ответов. Мы оба должны выглядеть так, будто хотим, чтобы кто-то за это заплатил. Если мы не закроем это дело, я не смогу помешать другим вынюхивать то, что я не смог скрыть. И я хочу, чтобы мы все оставили это в прошлом. Ты... – он наклоняется ко мне, понизив голос. – Ты сама не хотела его выдавать. Я тебя не принуждал.
Я рада, что не сказала ему про шкатулку. Что-то подсказывает мне, что, если бы я ее отдала, она попала бы в мусоросжигатель. Внезапно меня начинает беспокоить постоянная потребность шерифа Риджфилда в перестраховке. Я – досадная недоработка, и, возможно, Сэм не единственный, кто способен на плохие поступки.
– Ты прав. Все сложилось идеально. Так что мы все можем вздохнуть спокойно.
– Веспер, мне нужно, чтобы ты поняла. Ты спасла мою семью. Если тебе что-нибудь понадобится, если ты захочешь уехать и начать все сначала или тебе просто нужна будет помощь, у меня есть способы помочь.
– Я это очень ценю, – говорю я, поднимаясь на ноги и чувствуя, что стены этого кабинета вот-вот обрушатся и раздавят меня.
Шериф откидывается назад и скрещивает руки на груди с хитрой ухмылкой.
– Так ты действительно не планируешь мне рассказывать?
Я прижимаю к себе сумку.
– Рассказывать что?
– На каком ты сроке? По тебе не видно, но у Кэти живот стал виден только на шестом месяце.
– Что? – ахаю я.
– Ты защищаешь Сэма. Ты не позволила врачам тебя осмотреть, но они взяли у тебя кровь и мочу. Ты думала, я не узнаю?
– Клянусь. Я не беременна, – дрожащими губами заявляю я.
– Нам нужно доверять друг другу, если мы хотим, чтобы у нас все получилось, – говорит Риджфилд, наклоняясь вперед. – Ты же понимаешь, что если после всего этого родится ребенок, и он будет похож на Сэма с его чертовыми глазами, или анализ крови не совпадет с анализом крови этого парня из Северных лесов, это может стать для нас ударом под дых. Как я уже сказал, есть способы обо всем позаботиться. Тихо.
– Нет никакого ребенка, – сквозь стиснутые зубы настаиваю я, во мне закипает ярость при мысли, что для него так удобна смерть нашего ребенка.
У меня внутри все переворачивается от страха, не знаю, почему я раньше не почувствовала его рядом с этим человеком. Может, из-за надетой на нем формы, транслирующей всем вокруг, что он хороший парень. Точно так же, как маска Сэма говорила мне об обратном. Но иногда внешний вид нас обманывает. Иногда человек в полицейской форме желает вам смерти. А человек в лыжной маске спасает вам жизнь. Не думаю, что Риджфилд страшно хотел увидеть меня живой. Я знала, кто он. Он мне не доверяет. И, в отличие от Сэма, у Эндрю нет никаких мотивов хранить это в тайне.
Настоящая опасность исходит от шерифа, а не от Сэма. Поэтому я решаю сказать нечто такое, что не будет голословным заверением. Не обязательно правду. Я должна двигаться дальше. На самом деле, когда я подбираю слова, у меня перехватывает горло, и мне почти больно их произносить. Но если это просто очередная ложь, то так больно быть не должно.
– Хочешь знать, почему я его не выдам? – спрашиваю я, опершись руками о стол Риджфилда.
Он едва заметно кивает.
– Потому что Сэм мой.
ГЛАВА 37
ВЕСПЕР
На следующей неделе мы едем в Тахо. Я делаю все, что в моих силах, чтобы опробовать эту жизнь. Шкатулка Сэма лежит, как извращенная версия уютного одеяла, напоминая мне, что он все еще существует. Всякий раз, когда Картера нет дома, я выхожу в парк, в библиотеку, куда угодно, где нет телефона, чтобы не повестись на случайные звонки Сэма.
Я чувствую, как эта новая жизнь медленно разрастается вокруг меня, словно плющ. Она пытается пустить корни и возродиться вокруг меня. Я не в силах снова стать той девушкой, что была до всего этого, но, возможно, смогу подавить произошедшее и найти место для комфортного существования.
Месяц назад я вышла из офиса шерифа с известием, что ответственность за преступление Сэма понесет кто-то другой. Вскоре об этом чуваке уже говорили во всех новостях. Состоялась пресс-конференция. Я смотрела ее вместе с Картером, и он держал меня за руку. Но я вырвала ее из его ладони и вышла из комнаты. Я не могла смотреть на эту ложь. Не могла сидеть там, пока Картер думает, что это тот самый мужчина, который мной овладел.
Но если у меня получится обходить стороной искушения в лице Сэма, как алкоголики обходят стороной бары и винные магазины, может, я буду меньше о нем думать. Может, я забуду.
В это утро Картер, похоже, торопится уйти из дома. На этой неделе ему нужно о многом позаботиться, прежде чем мы уедем. Я включаю утренние новости, и мне снова никуда не деться от Сэма. На экране его брат: шериф Риджфилд объявляет о выдвижении своей кандидатуры на пост мэра Сакраменто.
В новостях обсуждают, как этому может поспособствовать его недавний успех в деле о моем исчезновении и об убийце из Северных лесов.
Я усмехаюсь, глядя в телевизор.
– Что такое? – спрашивает Картер, надевая часы.
– О, просто шериф баллотируется на пост мэра.
– Что в этом странного?
– Не знаю. Просто мне кажется забавным, что они считают мое возвращение успехом шерифа. Меня спасла не полиция. Это похититель меня отпустил. Не знаю, как Риджфилд избежал позора, сказав всему миру, что меня похитил Ночной грабитель, если это был тот парень. Не говоря уже о том, что это означает, что Ночной грабитель все еще на свободе. Удобный факт, о котором все, похоже, забыли.
– Если? – спрашивает Картер.
– Просто я хочу сказать, что, по-моему, шериф выглядит не так блестяще, как ему кажется.
– Но похитившего тебя засранца посадили пожизненно, верно? – говорит он, целуя меня в макушку.
– Да.
Он бросает взгляд на телевизор.
– Тебе не нравится этот парень, да?
Я пожимаю плечами.
– Ты в порядке?
Он задумчив, но я вижу, что его мысли уже витают за дверью. Вполне понятно.
– Я в порядке.
– Ладно. Увидимся вечером.
На самом деле приятно, что он верит мне на слово.
Через минуту Картер уходит, и я включаю душ, чтобы подготовиться к своему дню избегания звонков. Но сейчас у меня в голове только Сэм, так что, куда бы я ни пошла, мне от него никуда не деться.
Можно было подумать, что стыд удержит Эндрю Хантер-Риджфилда от участия в выборах. Но нет, именно поэтому он и хотел убрать брата. Это было сделано не для того, чтобы защитить Сэма, а для того, чтобы не поставить под угрозу его собственные амбиции. Он стоит на трибуне в дорогом костюме со своей маленькой семьей и заявляет, что заботится о людях. Что ж, у меня есть шкатулка с 82-мя жизнями – с домами, в которые вломились, с людьми, которых мучили и насиловали – и все они доказывают обратное. Но в этом есть и моя вина. Я могла бы пойти в ФБР. У меня в голове проносятся все возможные сценарии, но тут звонит телефон. Для Сэма еще слишком рано. Если только это не новая стратегия, поскольку меня теперь не будет весь день. Или, может, это звонит Картер, потому что что-то забыл. Мне нужно ответить.
Взяв трубку, я уже через несколько секунд понимаю, что это Сэм.
– Твоя шкатулка у меня. – Я делаю паузу, ожидая ответа, которого, естественно, не услышу. – Главным победителем во всем этом стал твой брат. Видел его в новостях? Он баллотируется на пост мэра.
Ничего.
– Это когда-нибудь прекратится? Сэм, я тебе не нужна. Если была бы нужна, то сейчас бы здесь не стояла.
Я вешаю трубку, чтобы не наговорить еще каких-нибудь глупостей, и как можно быстрее собираюсь, чтобы уйти туда, где он не сможет меня найти.
Я провожу свой день в библиотеке, листая страницы книг, которые меня не интересуют. Сегодня я как неприкаянная, полна тайн и не выплеснутых эмоций. Мне приходится делать прямо противоположное тому, что я чувствую. Поэтому я решаю зайти к Картеру и устроить сюрприз в виде обеда. Он ассистент преподавателя и обычно в перерывах между занятиями проводит время в учительской, поэтому я направляюсь прямиком туда, но его там не вижу. Кто-то подсказывает мне, что Картер в одном из лекционных залов, заканчивает занятия.
Я нахожу аудиторию; дверь открыта. Я подхожу к ней и слышу, как Картер разговаривает с какой-то женщиной. Она взволнована. Я останавливаюсь, чтобы они меня не заметили, и выглядываю из-за угла. Перед ним стоит рыжеватая блондинка с растрепанными волосами и в больших очках. Она прижимает к груди книги. Это все, что я успеваю разобрать, прежде чем мне приходится спрятаться за дверью.
Акустика лекционного зала позволяет легко расслышать большую часть разговора, даже с верхнего яруса.
– Я не понимаю... Ты сказал, что это временно. Прошло почти два месяца, Картер.
– Ты не понимаешь. Она через многое прошла.
– Так это все меняет? Просто не ври мне. Ты меня любишь?
– Конечно.
– Но не больше, чем её.
– Пожалуйста, пойми, в каком я положении! До того, как ее похитили, мы были помолвлены. Все это очень запутанно.
– Ну, для меня тоже. В один прекрасный день я практически живу у тебя дома. Ты говоришь мне, что любишь меня и что наконец-то видишь будущее с кем-то другим, а потом раздается звонок, и ты сообщаешь, что мне нужно собирать вещи. Что она вернулась, и тебе необходимо убедиться, что с ней все в порядке. Ты собирался сделать только это. Убедиться, что с ней все в порядке. Но теперь она живет с тобой, а ты уезжаешь с ней в отпуск. – Девушка замолкает и всхлипывает.
– Я не из тех, кто бросает человека в беде.
– Ну и что? Ты теперь всю жизнь обязан о ней заботиться? Продолжаешь говорить, что она нездорова, но не хочет идти к психотерапевту. Уверяешь, что это просто твой долг, но... мне даже не нужно спрашивать, занимаетесь ли вы сексом. Я не могу больше ждать. Просто отпусти меня, – умоляет она.
– Я не могу тебя отпустить. Ты все еще мне не безразлична.
– Тебе нужно сделать выбор. Либо ты начинаешь новую жизнь со мной, либо просто заботишься о ком-то, кто, возможно, тебя даже не любит. Но я не буду продолжать ждать, спать в одиночестве по ночам, пока ты пытаешься вытрахать из нее боль. Все это ненормально.
Больше я вынести не смогла, поэтому развернулась и, выбежав из здания, выбросила обед в мусорное ведро и вытерла слезы. Все это никогда не казалось мне настоящим. Потому никогда таковым не было. Я все время убеждала себя, что могла бы сделать эту жизнь более реальной, чем та, которая осталась позади, но теперь понимаю, что это невозможно. Потому что Картер тоже притворяется. Мы оба притворяемся друг для друга. Мы думаем, что нужны друг другу. Но цепляемся за иллюзию.
Предельно желанной я чувствовала себя лишь однажды и лишь с одним мужчиной. Этот мир научился прекрасно существовать без меня. Я для него мертва. Мое возвращение только всё испортило. Все мы пытаемся обрести равновесие, но мир раскачивается вокруг своей оси, словно вертящийся на хрупком кончике волчок, и вот-вот опрокинется.
Моя мама выполнила свой родительский долг, вырастила меня и теперь готова вернуться к той жизни, от которой отказалась.
Джонни поправляется без меня. И даже если бы мама мне позволила, я больше не та девушка, которая может о нем позаботиться. Не так, как когда-то. Я с собой-то с трудом справляюсь.
И Картер, милый Картер. Я его не виню. Я на него не сержусь. Он заслуживает девушку, которая будет плакать и умолять его. А не ту, которая отвечает на телефонные звонки своего похитителя. Которая защищает человека, разрушившего наши жизни. Не ту, кому приходится лезть вон из кожи, чтобы его полюбить.
Со дня моего возвращения я чувствую себя неуютно. Мне всегда не по себе. Я не в безопасности. И единственный способ снова почувствовать себя спокойно – это снова броситься в огонь. Войти в охваченное пламенем здание и отдаться на его волю. Может, я превращусь в пепел, но, по крайней мере, не буду жить в страхе сгореть.
Возможно, у меня и есть какое-то предназначение. Но оно не здесь. Вероятно, оно не будет блистательным. Но моя история творится не здесь. А с Сэмом. Шериф Риджфилд может считать, что все кончено, но конец будет тогда, когда я скажу.
Я вбегаю в квартиру Картера и хватаю ручку и бумагу.
«Дорогой Картер,
Я не в силах выразить всей благодарности за ту любовь и поддержку, которую ты мне оказал. До и после того, как меня похитили. Ты заслуживаешь жизни, полной любви и преданности. А я не могу тебе этого дать. Я должна уйти. Должна начать заново в другом месте. Может, однажды я вернусь, и мы увидимся. Но тебе следует двигаться дальше. Пригласи в Тахо кого-нибудь другого. Это больше не мое любимое место. Со мной все будет хорошо. Просто мне нужно какое-то время идти своей дорогой. Пожалуйста, не ищи меня. Я вернусь, когда буду готова. Прости. Прости за всё.
С любовью,
Веспер.»
Я беру свои сумки, запихиваю на дно одной из них шкатулку Сэма и пытаюсь найти хоть что-то настоящее.
