Текст книги "Возьми меня с собой (ЛП)"

Автор книги: Нина Дж. Джонс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 26 страниц)

– Эм, ладно... Как прошел твой день?

Я усмехаюсь.

– Ну, я сидела в твоей квартире, смотрела телевизор и таращилась на стены.

– Похоже, ты весело провела время, – язвит Картер.

– Да, – вздыхаю я, проводя рукой по лицу и волосам. – А как насчет тебя?

Как только он начинает говорить, я отключаюсь. Звонок. Чего хочет Сэм? Этим чертовым женщинам напротив нас хорошо бы заткнуться. Они такие громкие. Их смех звучит издевательски. Они говорят обо мне? Видели мое лицо в новостях?

– Весп? Весп?

Голос Картера возвращает меня к нему.

– Да? – спрашиваю я.

– Ты... – он замолкает. – Прости. Извини, – добавляет он, виновато разводя руками. – Кстати, ты прекрасно выглядишь.

– В самом деле? – спрашиваю я.

Я этого не чувствую. Я чувствую пустоту, и мне кажется, все вокруг видят эту бессодержательность.

– Да.

– Я изменилась? С тех пор, как мы виделись в последний раз.

– Нет, в смысле, у тебя волосы стали подлиннее. Но ты – это ты. У тебя все та же улыбка, те же глаза. Раньше мне нравилось смотреть на тебя, но теперь я ценю это еще больше.

– Спасибо.

Я слабо улыбаюсь, но знаю, что это неправда. Я изменилась. Моя улыбка и глаза – нет. Но я – да. Картер должен это знать. По крайней мере, где-то в глубине души. Я могу понять нежелание признавать, что человек, которого ты любил, теперь во многих отношениях совершенно чужой.

– А как насчет меня? – спрашивает он.

– Нет, ты все тот же. Только волосы у тебя короче.

Картер улыбается. Он неуверенно опускает взгляд на стол, а затем решительно смотрит на меня.

– Послушай, не думаю, что сейчас подходящее время. Но просто я чувствую, что... Послушай, я хочу тебе кое-что подарить. – Он лезет в карман и достает коробочку. Я сразу ее узнаю, он держит ее в руке точно так же, как в ту ночь, когда меня похитили.

– Я хочу, чтобы это осталось у тебя. Хочу продолжить с того места, на котором мы остановились. Я не желаю, чтобы какой-то псих украл это у нас. Я ждал год и буду ждать, сколько бы времени тебе ни понадобилось, пока ты не будешь готова. В ночь перед тем, как я чуть было тебя не потерял, я знал, что ты станешь моей женой. И я до сих пор чувствую, что так оно и будет.

Картер берет меня за руку, и я, не сопротивляясь, позволяю ему снова надеть кольцо мне на палец. Теперь оно сидит немного свободнее.

– В ту ночь мы связали наши судьбы, и это кое-что для меня значит. До сих пор значит.

– Для меня тоже, – шепчу я.

Женщины напротив нас разражаются безумным хохотом, и я вздрагиваю.

Картер кажется обеспокоенным, но я игнорирую хохот и снова обращаю всё свое внимание на него.

– Я тоже этого хочу…

Со стороны женщин раздается еще один громкий взрыв смеха. Это выводит меня из себя, заставляет нервничать. Мне просто нужно, чтобы они заткнулись. Внезапно начинают играть трубы. Это что, гребаный оркестр мариачи? Не помню, чтобы раньше здесь было нечто подобное. Все изменилось. Все эти мелочи. Но если сложить их воедино, не такие уж они и незначительные.

В груди бешено колотится сердце в тщетной попытке вырваться наружу, и все окружающие меня звуки начинают заглушаться, как в плохом кино. Затем раздается грохот, который разделяет все звуки на части: женский смех, похожий на хохот гиен, мелодия мариачи, бессвязные голоса. Я сосредотачиваюсь на грохоте и вижу мужчину, который торопливо помогает официанту расставить бокалы, после чего направляется к выходу.

«Это он? Это в самом деле он?»

Я произношу его имя одними губами. Как будто его появление – это сигнал сирены, я встаю из-за стола и следую за ним к двери.

– Весп? Весп! Что ты делаешь? – спрашивает Картер, хватая меня за руку.

Я оглядываюсь на Картера и отдергиваю руку, но повернувшись обратно, вижу, что тот парень уже ушел. Я подбегаю к двери и распахиваю ее, но его уже нет.

– Черт возьми! – огрызаюсь я.

– Весп! – зовет Картер, догнав меня на улице. – Не будешь ли ты так любезна объяснить мне, что происходит?

– Это был он! Он только что был здесь!

– Что? Кто? – Картер замолкает, пока до него не доходит. – Ты имеешь в виду человека, который тебя похитил?

Я судорожно вздыхаю, думая об ответе, который органично встроится во всю ту ложь, которую я наговорила Картеру, но сейчас у меня нет сил продолжать в том же духе. Я едва могу дышать.

– Ты видела, куда он пошел? – спрашивает Картер.

– Нет, ты меня остановил, и я его упустила из виду.

– Тогда мы должны вызвать полицию.

– Нет-нет!

– Почему нет?

Потому что я солгала им обо всем. Потому что теперь, когда стало тихо, и весь шум, музыка и смех смолкли, я даже не уверена, что это был он. Я даже не видела его лица. И даже если бы и видела, я же всем сказала, что все это время на незнакомце была маска, так откуда мне знать? И, что самое странное, я не готова его отдать. Он мой.

– Ты обещал мне, что тут будет тихо! – нападаю я.

Это манипуляция. Я не планировала обращать против него его чувство вины, но это единственный способ пресечь любопытство Картера.

Картер отвечает извиняющимся взглядом, приоткрыв рот.

– Я... я даже не уверена, он ли это был. Прости. Кажется, я просто психанула. Не обращай внимания.

– Эй. – Картер кладет руку мне на плечо. – Давай я попрошу завернуть нам еду с собой, оплачу счет, и мы пойдем домой, хорошо? Почему бы тебе не зайти в ресторан? Я не могу оставить тебя здесь одну.

Я массирую виски, пытаясь снять напряжение.

– Со мной все в порядке. Здесь слишком шумно. Все отлично.

– Хорошо, – тихо говорит Картер.

Я жду на парковке, наблюдая за проходящими мимо незнакомыми мне людьми. Здесь спокойно. Здесь я могу перевести дух. Не думаю, что человек, за которым я гналась, был Сэмом. Я даже не знаю, почему тогда это сделала. Наконец-то мои нервы успокаиваются, в этом мне помогает обдувающий меня легкий ветерок. Я делаю глубокий вдох и на мгновение закрываю глаза. Напоминая себе, что это только начало. Все наладится. Так и должно быть.

Я открываю глаза как раз в тот момент, когда из какой-то машины выходит пара. Женщина лет сорока пяти с загрубевшей от долгого пребывания на солнце кожей. Мужчина высокий, с рассыпанными по макушке тонкими светлыми прядями, как будто он целыми днями занимается серфингом. Он следует за ней к дорожке, ведущей к входной двери ресторана, где стою я.

Женщина поднимает взгляд и, увидев меня, присматривается. Затем хмурится. Она меня узнала. Я смущенно улыбаюсь ей и смотрю вдаль. Женщина проходит мимо меня, но, собравшись было войти, останавливается.

– Извините, но Вы та девушка из новостей? Я просто не могла не спросить.

Я этого ожидала. После того, как меняя похитили, мое лицо несколько недель мелькало во всех местных новостях, и затем снова, в результате моего чудесного возвращения. Чего я не ожидала, так это того, насколько бесцеремонным и оскорбительным будет этот вопрос со стороны какого-то случайного человека.

«Какое твое собачье дело?»

– Нет, – отвечаю я.

– О, простите. Я просто хотела спросить. Вы очень на нее похожи. Знаете, о ком я говорю. Верно?

Я знаю. О Девушке с фото. Ее больше нет. Она не может даже в ресторан сходить, не увидев его. Я опускаю глаза и тереблю эту дурацкую прядь волос, которая все время падает мне на лицо.

– Да, я ее видела, – отвечаю я, заправляя за ухо длинную прядь.

– Просто удивительно, что она спаслась. Но бедняжка. Могу только представить, через что ей пришлось пройти.

«Не стоит. Все равно не сможешь. И у тебя нет никакого гребаного права спрашивать».

– Сьюзен, – возмущается ее муж, который явно устал от постоянного желания своей жены трепаться с незнакомцами.

В этот момент из ресторана выходит Картер, с любопытством наблюдая за происходящим.

– Пойдем, Весп, – машет он мне, пытаясь спасти меня от разговора, который явно мне неинтересен.

Когда женщина слышит мое имя, у нее загораются глаза.

– Боже мой, да это же Вы. – Она таращится на меня в таком изумлении, будто обнаружила какой-то редкий драгоценный камень.

– Сью! – снова зовет ее муж, на этот раз придерживая дверь, чтобы продемонстрировать всю свою настойчивость.

У меня кончается терпение. Я стараюсь держать себя в руках, лгу, приспосабливаюсь к миру, который когда-то был мне знаком, но теперь превратился в сплошной обман. Эта женщина потянула за ниточку, и весь мой фасад развалился.

Как она посмела? Неужели она не понимает, о чем спрашивает? Приставая ко мне с вопросом, не та ли я девушка, она спрашивает, правда ли то, что меня похитили, изнасиловали, не забеременела ли я. Она спрашивает, не потеряла ли я ребенка от того мужчины. Люблю ли я все еще своего жениха. Чувствую ли вину за то, что мой брат находится в доме для инвалидов. Почему моя мать до сих пор не прервала свою поездку и не вернулась домой.

– Кем ты, черт возьми, себя возомнила? – шиплю я.

Женщина отстраняется, не веря своим ушам. Как будто это я тут невежливая. Как будто у нее есть право обижаться.

– Простите? – спрашивает она. – Я просто хотела пожелать Вам всего наилучшего.

– У тебя нет права подходить ко мне и спрашивать. Моя жизнь – не твое дело, ты, болтливый засохший кусок вяленого мяса.

Наконец, женщина замолкает, застыв в шоке, а я проталкиваюсь мимо нее к Картеру, который теперь уже так близко, что слышит мою отповедь.

Он тоже в шоке.

Это не Веспер Риверс. По крайней мере, не ее первоначальная версия. Она бы никогда не вышла из себя и не оскорбила эту женщину. Она бы изо всех сил старалась, чтобы болтливая грубиянка чувствовала себя комфортно, несмотря на то, как при этом неуютно ей самой. Прежняя Веспер непременно позаботилась бы о том, чтобы всех вокруг понять, потому что ей по силам стерпеть оскорбления и справиться с задетыми чувствами, лишь бы этого не пришлось делать никому другому.

Я проношусь мимо Картера прямо к машине. Он бежит за мной, выкрикивая мое имя, но я не останавливаюсь, пока не оказываюсь у пассажирской двери. Он забирается в салон и открывает мою дверь. Я резко сажусь, выражая физический протест, сама не знаю против чего.

– Весп, что там произошло? Она тебя узнала? – спрашивает Картер.

– Не волнуйся об этом. Я в порядке.

Картер качает головой.

– Ты продолжаешь говорить мне, чтобы я не волновался, что с тобой все в порядке. – Он поворачивается и наклоняется ко мне. – Думаешь, я тебя не знаю? Что не вижу, как тебе больно? Я знаю, ты плакала в ванной. Знаю, что тебе все еще страшно. Но я не смогу тебе помочь, если ты со мной не поговоришь. Я на тебя не давил, но мне нужно понять. Что с тобой случилось?

Этот вопрос стоит в его глазах с тех пор, как я вернулась. Картер смотрит на меня так, будто эта история написана на моей коже, и если он ее прочтет, то всё поймет. Я не сказала ему ничего, чего бы он уже не знал – что меня похитили. Потому что даже та версия, которую он ожидал бы услышать, та, которую он хотел бы услышать, навсегда изменит его представление обо мне. Картер будет знать, что несколько месяцев какой-то мужчина трахал меня, как свою личную игрушку. Что он раздел меня, связал и морил голодом, так что у меня не было другого выбора, кроме как сдаться. Что мужчина в маске трахал меня такими способами, которые я никогда не позволяла Картеру. Что он кончал в меня больше, чем Картер за все то время, что мы с ним встречались. Потому что Сэм был ненасытен. Он жаждал меня, как изголодавшийся хищник. Но не думаю, что смогу рассказать эту историю так, чтобы от всего этого у меня на лице не отразилось волнение, а грудь не вздымалась от страха и возбуждения, а я при этом не потекла.

И Картер поймет, что я захотела мужчину в маске так же сильно, как он хотел меня. Я потеряю Картера, потому что он увидит, что я потеряна. Добыча не должна тосковать по охотнику. То, что произошло между мной и Сэмом, противоестественно. Ненормально. Отвратительно.

– Ты не захочешь знать... – выдавливаю из себя я.

– Расскажи мне, что произошло. Ты можешь мне доверять, – говорит он, смахивая слезу. – Ты знаешь, мне не в первой слышать такие вещи. Я справлюсь. Ты не хочешь никого видеть, но тебе нужно с кем-то поговорить. Ты можешь мне доверять.

Он проводит ладонью по моей щеке, находит ту прядь волос, которая все время выбивается, и заправляет ее обратно.

Я больная. Сэм сделал меня больной. Потому что при одной мысли о том, что я расскажу о нем Картеру – о блеске его кошачьих глаз, о рельефе мышц на его обнаженном теле, о шрамах, как будто он был так близок к аду, что это его обожгло, – я вся трепещу, пробуждаюсь.

Я не могу рассказать Картеру о том, что произошло, даже в разумных дозах. Поэтому я делаю то, чему научилась у дьявола: наклоняюсь и целую Картера. Не нежно, не спрашивая разрешения. Я беру. Я не даю ему шанса задуматься, правильно ли всё это. Я заставлю его почувствовать такой кайф, что он позабудет обо всем на свете. Точно так же, как делал со мной Сэм. Я дарю ему ласку, о которой он так отчаянно мечтал, когда напрягался в моем присутствии, сдерживая желание ко мне прикоснуться.

Я делаю это, чтобы отвлечь его от расспросов. Притворяюсь, что со мной все в полном порядке. Я делаю это, используя Картера как замену Сэму.

– Прекрати, Весп, – стонет он, но не отталкивает меня.

Я забираюсь на Картера сверху и, почувствовав его эрекцию, понимаю, что у меня это получается. Что сегодня вечером он больше не будет задавать мне вопросов. Я просто надеюсь, что смогу сделать желаемое, не изменив его так, как изменил меня Сэм.

ГЛАВА 34

ВЕСПЕР

Мы молча сидим за маминым обеденным столом, вилки и ножи позвякивают об оранжевую посуду. Мама вернулась. Наконец-то. Мы встретили ее и доктора в аэропорту, где она продемонстрировала свое лучшее представление эмоционального воссоединения. Она была так рада моему возвращению. Реально, так рада, что решила завершить свое путешествие по Амазонке, задержавшись еще на два дня после того, как узнала о моем возвращении.

Мама обняла меня в аэропорту, свежая и загорелая, с фальшивыми слезами радости на глазах. Всю свою жизнь я думала, что дорога ей. Я так думала, но она просто была сделана из другого теста. Возможно, кем бы там ни был мой отец, я унаследовала его мучительно сильную эмпатию. Но нет. Не думаю, что мать на это способна. Она проявила ответственность. Она бы никогда не оставила меня на чьем-нибудь крыльце с приколотой запиской, но это все, чем я для нее была – обязанностью. Вот почему она отослала Джонни. Картер может думать, что это для его же блага, но ее мотивы не такие, как у Картера. Если это для его блага, то это «удобный» побочный эффект.

Я позволила ей обнять меня, заполнить машину разговорами о поездке, а сама смотрела в окно на проносящийся мимо меня мир. К горлу подступил ком, когда я вспомнила, как в тот день, когда Сэм меня отпустил, я таращилась в окно на все, что только могла.

Отпустил меня.

Гнев начал уступать место чему-то другому. Я могла бы сдать его полиции. Он рассказал мне все о своей жизни. Он мог бы убить меня в том лесу, и никто бы никогда не узнал. Но он меня отпустил. Думаю, я должна это ценить. Я пытаюсь. Но мне все равно кажется, что он меня бросил.

– Тебе не вкусно? – спрашивает она.

– Хммм? – Я поднимаю взгляд от лондонского жаркого и горошка, которые гоняю по тарелке. Довольно неплохо.

– Вкусно, – отвечаю я, прежде чем мать успевает ответить.

– Я купила его, поскольку знаю, что это твое любимое блюдо, – говорит она, словно пытается доказать, что между нами особая связь.

– Мое любимое блюдо – стейк Стриплойн. – Мне нравится, как при этих словах она вытирает рот салфеткой и ерзает на стуле.

– Что ж, – вздыхает мать, слегка склонив голову в ответ на мое не слишком теплое приветствие. – Я ожидала, что мы все будем более воодушевлены, когда соберемся вместе.

Ха! Предполагается, что подобные вещи объединяют семьи, верно? Потому что я никогда еще не чувствовала себя так далеко от кого-то, сидя с ним за одним столом.

– Не все существует лишь для того, чтобы делать приятнее твою жизнь, – усмехаюсь я.

Мать с грохотом роняет вилку и нож на тарелку.

– Я же не это имела в виду.

Я не отрываю глаз от разваренного коричневого мяса и тусклого горошка. Для таких цветов оранжевый – не самый удачный фон.

– Картер, по дороге я купил несколько потрясающих сигар. Почему бы нам не попробовать одну на заднем дворе? – спрашивает мой отчим Питер.

Картер смотрит на меня, ожидая сигнала. Я чувствую это, но не поднимаю глаз.

– Э-э, да, конечно, – нерешительно соглашается он.

Как только мужчины выходят из комнаты, мама сразу же идет ва-банк:

– Послушай, Веспер. Я не могу представить, через что ты прошла, но...

– Ты о нем даже не упомянула. Ни разу, даже его имени, – бурчу я, все еще глядя на тарелку.

– Что?

– О твоём сыне.

Мать испускает вздох, как будто весь вечер сдерживала его, гадая, когда же сможет выдохнуть.

– Милая, я не знала, как об этом заговорить. Ты, кажется, не в духе. Мне не хотелось тебя расстраивать.

Я саркастически усмехаюсь, наконец встретившись с ней взглядом.

– Ты его отослала. Сперва избавилась от меня, а потом, наконец-то, смогла сделать то же самое и с ним. Держу пари, ты пришла в ужас, узнав, что я вернулась.

– Как ты вообще могла такое сказать? Ты правда так думаешь? Что я не хотела, чтобы ты возвращалась?

– Кто, черт возьми, больше недели не возвращается домой, узнав, что объявилась его похищенная, предположительно погибшая дочь? Считаешь, это нормально?

– Ты знаешь, что так сложились обстоятельства. Мы были в джунглях!

– И что же случилось, когда вы вернулись? Вы завершили свое путешествие?

– Я не хочу выслушивать эти жестокие обвинения. Билеты были забронированы.

– Вот и не надо. Но не лги мне. Я через многое прошла. И видела слишком много правды, чтобы сейчас сидеть и выслушивать ложь, как какая-нибудь идиотка.

Мать мгновение качает головой и кривит губы в глубокой усмешке.

– Знаешь, ты всегда так просто смотрела на вещи. Не все такие ангелы, как ты. Не каждый способен дарить постоянную жертвенную любовь. Не все мы устроены так, как ты.

– Я не ангел, мама.

– Тогда что дает тебе право сидеть здесь с таким самодовольным видом и осуждать меня? Я сделала все, что могла. Я осталась с тобой на руках. И, думаю, неплохо справилась с твоим воспитанием. А что касается Джонни, я просто... не могу с ним совладать. Когда тебя похитили, я не смогла со всем этим справиться.

– И ты сбежала, как всегда. – Неожиданно у меня к горлу снова подступает комок. Не из-за нее, а из-за Сэма. Он бросил меня точно так же, как она.

– Не знаю, чего ты хочешь, Веспер. Из-за того, что ты пропала, мир должен был остановиться? Я должна была перестать жить?

– Несколько недель назад ты сказала, что я умерла. Ты даже не дала мне шанса, – отчитываю ее я. – Можешь оправдывать это как угодно. Но просто не ври себе. Ты была рада, что впервые за столько лет избавилась от этого бремени. И снова стала той женщиной в коммуне, трахающейся со всеми членами, попадающимися у нее на пути.

Глаза матери наполняют слезы, она вскакивает со своего места, подходит ко мне и награждает пощечиной.

Я встаю в полный рост:

– Думаешь, это больно? Думаешь, это и есть боль?

Я хватаю нож для стейка и прижимаю его к предплечью.

– Веспер! – кричит мать.

– Я могла бы вспороть себе кожу и даже ничего не почувствовала бы!

Я слышу, как открывается раздвижная дверь на задний двор. Чьи-то руки хватают меня за плечи. Я не собиралась этого делать. Просто хотела донести свою мысль. Но по тому, как все на меня смотрят, похоже, они наконец-то видят, что я – это не я.

Я не та девушка, задача которой поднять им всем настроение. Облегчить им жизнь. Больше нет. Со мной сложно справиться. Я неуправляемая. Ничего меня не устраивает, я всегда чувствую себя неуютно, тереблю разные мелочи, пытаясь расставить все по своим местам. Я видела и испытала такое, из-за чего всякие приятности кажутся банальными.

Мои близкие видят, в какое мученье я превратилась, и могу точно сказать, что они этого не хотят. Они надеялись вернуть свою милую, покладистую Веспер. Теперь они чувствуют, что что-то мне должны. Прямо как когда-то моя мама. Но они этого не хотят.

Я этого не хочу.

Я просыпаюсь с ощущением, похожим на похмелье. Вот только я не пила. Я выхожу из спальни и вижу, как Картер наливает себе чашку кофе.

Я издаю тихий стон, при воспоминании об ужасах прошлого вечера, у меня ноет все тело.

– Ну, это была катастрофа, – говорю я.

Картер смотрит на меня напряженным взглядом.

– Веспер, я думаю, тебе следует кое с кем встретиться.

– Кое с кем встретиться?

– Да. С психотерапевтом. Ты прошла через тяжелое испытание, и думаю, тебе трудно адаптироваться.

– Картер, прошло всего две недели, дай мне немного времени.

– Я это понимаю, и в этом-то всё и дело, сейчас самое время обратиться за помощью. Чем скорее, тем лучше.

– Мне не нужна помощь.

Картер ставит свой кофе на кухонную стойку и с выдохом снимает напряжение.

– Послушай, – начинает он, после чего делает несколько шагов ко мне и обнимает за плечи. – Я понимаю, что есть вещи, которые тебе, возможно, неудобно обсуждать со мной, или со своей матерью, или с кем-либо из твоих знакомых. Вот почему идеальным вариантом стал бы беспристрастный человек. Он никому ничего не расскажет, и ты сможешь просто разобраться в своих чувствах.

– Я в курсе, как работает психотерапевт, Картер. Ещё семестр, и я стала бы медсестрой.

– Мне известно, что ты в курсе, я просто пытаюсь тебе все объяснить. Мне кажется, ты думаешь, что мы все против тебя. Ты заняла оборонительную позицию. И я задаюсь вопросом, не потому ли это, что у тебя внутри есть что-то, что ты пытаешься защитить. Как панцирем. Это тебя ожесточает. И я понимаю, так оно и бывает. Я просто хочу, чтобы ты пообщалась с кем-то, с кем тебе не придется быть жесткой, и тогда ты сможешь вернуться к своей жизни. Может, закончишь колледж.

– Я об этом подумаю, – говорю я.

Не знаю, хочу ли я чего-нибудь такого. Когда-то сестринское дело было тем заманчивым трофеем, к которому я стремилась. Но в последнее время эта цель кажется мне непривлекательной.

Картер натянуто улыбается. С надеждой.

Звонит телефон.

Картер задумчиво гладит меня по голове, после чего поворачивается и берет трубку.

– Алло.

Он морщит лоб.

– Алло? Алло? – Картер хмыкает и вешает трубку. – Ошиблись номером или плохая связь.

– Оу, – небрежно отвечаю я, наливая себе кофе, а внутри у меня все переворачивается от разочарования из-за упущенной возможности выговорить Сэму.

– Почему бы тебе не дать мне рекомендации от коллег, а я попробую договориться о встрече? – Не знаю, насколько правдиво это звучит, но я не хочу, чтобы Картер обо мне беспокоился. Когда это происходит, он медлит.

– Хорошо, я так и сделаю. Мне пора бежать. – Он целует меня в макушку и, развернувшись, направляется к двери. – О, и хочу сказать, что не то чтобы я одобрял всю ту злость, выплеснутую тобой прошлым вечером, но было приятно видеть, что ты хоть раз дала отпор своей матери. Я просто думаю, что всё это могло бы быть более созидательным и менее пугающим.

Я смеюсь, протягивая ему свою кружку в воздушном тосте. Картер уходит. Несколько секунд я жду, тихо ставлю кружку и на цыпочках подхожу к двери, прислушиваясь к шагам. Тишина. Я запираю дверь на цепочку. Затем возвращаюсь к телефону и набираю 0.

– Здравствуйте, оператор. Мне только что звонили по этой линии, я хотела спросить, не могли бы вы сказать, откуда был звонок? Думаю, это была моя подруга, а я потеряла ее номер.

– Мэм, я не могу отследить звонок, Вы можете назвать ее имя и город?

– Я…нет, она переехала, и я не знаю, куда именно.

– Вы не знаете имени вашей подруги, мэм?

После расспросов, мой запал иссякает, и я вешаю трубку, понимая, в какой опасной близости я была к тому, чтобы открыть то, чего не следует. Но у меня есть другая идея, не знаю, что это мне даст, но уверена, что это утолит мою пустоту, по крайней мере, на время. Я беру ключи от своей машины, которые вчера взяла у матери. Я сказала Картеру, что в ближайшее время не собираюсь ею пользоваться, но было бы разумно на всякий случай иметь ее при себе. Я солгала.