Текст книги "Забытая любовь (СИ)"
Автор книги: Никита Невин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 42 страниц)
– Ну и ну! – хмыкнул Василий.
– А как звали твоего друга, Михаил? – спросил Леонид.
– Виктор Каретный, – с улыбкой ответил Михаил, рассчитывая, что не надо говорить его настоящей фамилии. – Вы его знаете?
– К сожалению, нет, – соврал удивлённый гвардеец.
– Как так? – воскликнул Михаил. – Он был очень прославленным служащим. Он стёр человеку память, сидел в тюрьме, потом его выпустили. Он спас девочку в Турдистабе – она потом раскрыла кериланцам глаза! – Михаил очень хотел рассказать о своём друге.
– Не старайтесь, – сказал Леонид. – Мы с Василием пришли в гвардию недавно и не знаем там не одного Виктора. Наверное, мы просто не застали вашего друга. И прессу читать времени нет.
Тут в небе появился яркий красный свет. Все трое прикрыли глаза. Василий объяснил:
– Это король летит.
Сверху спустилась трансоль, из неё вышел Александр в окружении начальника КГБ Эдуарда Самсонова, четырёх гвардейцев и одного, по-видимому, чиновника из кроны.
– Доброй ночи, господа, – сказал он, подходя. – Кого опять словили?
Троица, стоявшая на земле, поведала королю историю троицы, сидящей на земле. Во время рассказа лицо Александра багровело всё сильнее. По окончании он приказал:
– Вы будете повышены, дорогие гвардейцы! Вы, Михаил, будете отданы под суд, но мы учтём при вынесении приговора, что этой ночью вы нам помогли поймать негодяев. А сами негодяи… – король с бешенством, потряхивая несколькими подбородками, взглянул на связанных. – Полетите ко мне в гости. Взять их!
Гвардейцы налетели на воров. Михаил же повернулся к королю.
– Простите, ваше величество…
– Что? – сухо спросил король.
– Можно я прибуду к вам завтра, мне просто надо сходить к моему другу Виктору Каретному и сказать фамилии двух скульпторов.
Василий еле сдерживал хохот.
– Нет, – отвечал король. – Вы должны будете прибыть ко мне сегодня.
– Но…
– Не спешите возмущаться, – улыбчиво фыркнул король. – Взгляните на музейные часы.
Михаил посмотрел на них и обнаружил, что уже почти половина первого.
– Я понял, – обрадовался он. – Сегодня уже восемнадцатое, и у меня есть двадцать три часа!
– Совершенно верно.
– Вы поистине великодушны, ваше величество.
– Но помните, хоть Виктор и ушёл из гвардии, у меня с ним хорошие отношения, и, если что, он мне вас доставит.
Михаил радостно кивнул и ринулся к первой же общественной трансоли узнать, идёт ли она на улицу Викингов.
Король с чиновником и гвардейцами, держащими вредителей, улетели отсюда. Леонид и Василий остались одни.
– Ну что будем с пари делать? – спросил Василий.
– Если честно, не знаю… Он обвёл нас вокруг пальца, а ставки очень высоки. С другой стороны, пари есть пари.
– А в чём дело-то? Почему он нас обхитрил?
Леонид попытался ему объяснить то, что он понял из рассказа Дубовского. Василий залился смехом.
– Не интуиция у него развита, – сказал он. – А хитрость. Вот лис-то!
– Сами виноваты, что повелись на такую глупость. Когда ты мне сказал, я думал это шутка такая, а оказалось нет. Но меня другое волнует.
– Что именно?
– Давай с самого начала. Виктор придумывает для себя беспроигрышное пари. Так?
– Так.
– Он делает это пари невероятным и ставит свой великолепный дом. Самое привлекательное и самое видное своё имущество! Для нас очевидно, что он проиграет, но мы не видим подвоха. Согласись, его ставка подкупающая.
– Безусловно.
– Но что он ставит на другую чашу весов, которая нас не интересует, так как мы уверены в своей победе?
– То, что мы уйдём из гвардии.
– Вот именно! А помнишь, когда он приехал из Турдистаба, сразу ушёл из неё…
– То и понятно! – воскликнул Василий. – Было бы у меня столько денег, я бы тоже уволился.
– Так мы могли думать раньше. Но он просит ещё, чтобы оттуда ушли и мы.
– Да, странно.
– А кроме нас с ним, там мало кто нормально работает. Очевидно, что Витя хочет ослабить гвардию… Но зачем?
– Да ты что?! Это чушь!
– А какое здесь другое объяснение есть?
Василий задумался и пожал плечами.
– Вот именно, – с укором сказал Леонид. – Никакого.
– Во всяком случае, – сказал Василий, – нам надо самим с ним поговорить. Я думаю, сегодня у него будут хлопоты с Михаилом, а вот завтра мы его навестим. Тем более мы не можем оказаться без работы из-за какого-то пари!
– Согласен.
Через час после того, как вся толпа рассталась возле музея, грабителей привели в какой-то барак. Туда очень быстро вернулся король. Гвардейцы схватили связанных и посадили на стулья. Начался допрос.
– Фамилии ваши мне известны, – начал Александр. – Начнём с вас, Ушаков. Вы утверждали, когда вас принимали на работу, что вы перебежчик. А теперь оказалось, что вы вместе с господином Гарриклонским музеи грабите. Какое счастье, что Кинжал на месте. И не говорите мне, что вы не работаете на Керилан.
– Да, это так, – еле вымолвил Ушаков. – Но уверяю вас, было бы против меня на улику меньше, я вам ничего бы не сказал.
– Не волнуйтесь, – усмехнулся король. – В вашем патриотизме я не сомневаюсь. Вы, Гарриклонский, как я понимаю, сообщник этого перебежчика?
Грабитель кивнул.
– А теперь, все трое, скажите мне, зачем вам понадобился Кинжал Дракона? В пиратов поиграть?
Все трое молчали. Король ударил по столу.
– Можете нас пытать, – сказал Свинский, – но мы ничего не скажем.
– Ну ладно, – проговорил король. – Пытать мы вас не будем, хотя это хорошая идея. Для таких как вы – в самый раз. Теперь ваша очередь, уважаемый чиновник.
– Да, это я, – сказал Свинский.
– Вы до этого момента работали у нас в правящем органе, но этим вечером почему-то тоже решили поиграть в пиратов. К сожалению, в Кроне такая свобода, – последние слова Александр произнёс с оттенком презрения, и точно человек, который вспоминал что-то гнусное в своём прошлом – словно он находился под чьей-то властью (хотя сам он упорно отрицал это, даже перед самим собой), – что мы даже не можем узнать вашу биографию, но по магическому анализу вашего лица наши эксперты выяснили, что ваша национальность – кериланец, и вы жили примерно в той местности до апреля этого года. Ясно, что вы тоже «перебежчик».
Чиновник опустил глаза, но королю стало ясно, что он прав.
– А Жидкова, – продолжал он тем же грозным тоном, – как вашего близкого коллегу мы тоже проверим. Теперь ясно, откуда вы с ним достали документы на Дубовского. Вижу наш Мишенька не особо угодил Валерию. Ну ничего, это я у Виктора узнаю. Но теперь я хочу знать ещё кое-что. В последнее время у нас появилось много перебежчиков, но мы не дикари, чтобы там не говорили в Керилане, и всех подряд хватать не станем. Я хочу знать все имена, известные вам.
Ушаков и Гарриклонский молчали. Взгляд короля пал на Свинского.
Тот же вспомнил, как несколько дней назад за столиком кафе он приятно побеседовал с бывшим ректором Института Магии. Шпион со злостью произнёс:
– Елин, – он помолчал, потом добавил: – Это единственный, кого я знаю.
Ошеломлённый Александр присел на стул. И в его голове заиграл вопрос. Он озвучил его:
– А ребята? Двое студентов из его института, которые с ним ко мне приходили… Выходит, они тоже…
В глазах Свинского заиграла совесть. Он понимал, что сдаёт неповинных, но отрицать было невозможно.
– Получается, так, – произнёс он.
Александр встал, велел утащить троицу и в задумчивости застыл перед окном.
– Как же так, – говорил он сам с собой. – Тишком за Керилан. Я понимаю, он ничего не помнит… Ах! Наверное, я в этом виноват. Но он не должен на них работать, и я ему напомню об этом!
12 глава. Обвинение
Катя уже ни одну неделю пребывала в паршивом настроении. Иван пытался разузнать, что с ней, но всё было тщетно. На самом деле существовало две причины такого настроения девушки.
Первое – это то, что Костя убил людей, которые его родили, воспитали и дали путёвку в жизнь! Кате было стыдно, что он ей когда-то нравился, и теперь она испытывала к нему глубочайшее презрение. Как уже было сказано ранее, она была девушкой очень жалостливой, и это убийство привносило в её душу очередную горечь и сожаление. Страх и ужасающая непонятность увиденного.
Во-вторых, естественно, ревность. Хотя Иван и сказал ей, что дал принцессе понять, что у них ничего не выйдет, но Катя считала, что это до поры до времени. Мало ли что может всплыть из такого туманного прошлого Вани… Тем более Катя один раз стала свидетелем (как оказалось, незамеченным, хотя сама она была убеждена, что её видят) того, как Вова рассказывает своему другу, как весело его будет казнить король, когда узнает, что Иван отшил его дочь. В любое другое время, и если бы это происходило не с ней, услышав про убийство книжкой по голове и медленную кастрацию в описаниях Вовы, Катя бы сама умерла от смеха. Но в этой ситуации было не до улыбок, более того её охватил ужас.
И вот восемнадцатого июня, в тот день когда Александр допрашивал грабителей, Ваня сказал своей девушке, что они с Вовой идут к Елину. Катя, отревновав его как положено её натуре и сделав видимость, что успокоилась, пошла гулять в парк, пока собравшиеся тучи не разродились дождём.
Там, присев на скамейку, она всплакнула. Она до сих пор не могла никому рассказать про Климовых, просто не находила сил даже выговорить такое. И она всегда бледнела и молчала, если тема разговора переходила на убийство этих людей.
С ревностью было проще, но больнее, так как это лично относилось к ней. И это ей даже не нужно было говорить: и так всё было видно.
До неё дотронулась чья-то рука. Катя обернулась и увидела перед собой рыжеволосую девушку. Дарья, принцесса Борсии.
– Чего тебе? – сухо спросила Катя.
– Я заметила тебя, – Дарья присела рядом на скамейку. – Заметала, что ты расстроена и решила подойти.
– Надо же, – с холодной, презрительной безразличностью и ложным оттенком самопринижения, свойственным девушкам, сказала Катя. – Это так заметно: я думаю, причину не надо объяснять.
– Да, – ответила принцесса. – Не надо. Ты хоть теперь понимаешь, что Ваня со мной будет?
– Он сказал мне, что отшил тебя.
– Ну это пока что. А когда он всё вспомнит…
– Папа не даст ему это сделать.
– Да кто вы такие, – возмутилась принцесса, – что взяли на себя право решать, что знать человеку о себе, а что нет? В чём причина такого недоразумения? Или безумия, не знаю, как назвать…
– Не знаю причин. Но каким бы ни было его прошлое, – Катя в слезах схватилась за край скамейки, изо всех сил придавая своему взгляду уверенность и стойкость. – Я люблю его, и мы… будем вместе.
– Я тоже его люблю, – воскликнула принцесса. – И не думаю, что Ваня не отвечает мне взаимностью. Стой, – на губах Дарьи появился отблеск улыбки. – У меня идея.
– Идея?
– Мы выясним с тобой отношения на магической дуэли.
– О, я буду счастлива разбить тебе голову.
– Я переломаю тебе все кости. Значит, ты согласна?
– Конечно. Только гляди не струсь.
– Не бойся, не струшу.
– Когда и где? – осведомилась Катя.
– Ну… ты летать умеешь?
– Не особо, а что?
– Как насчёт крыши здания Кроны?
– Туда и без полётов забраться можно
– Тогда давай, скажем, двадцать шестого встретимся и решим, когда будет дуэль.
– Хорошо.
– Значит, договорились?
– Значит, договорились, – повторила Катя.
С этого момента в ней пробудился боевой дух. Первое задорное и, в принципе, хорошее чувство за последнее время.
А пока Катя принимала вызов на дуэль с необычным врагом, Ваня и Володя пришли к Елину. Уже начало моросить. Ректор снимал квартиру на десятом этаже на окраине Доброграда. Друзья быстро поднялись, и Елин открыл им дверь.
– Садитесь за стол, – пригласил он.
Ваня первый раз был в этой квартире. Они с Володей приземлились на диван, и хозяин подал им волшебных шашлыков, а сам плюхнулся напротив, весь хмурый.
– В чём дело? – спросил Володя. – Я вижу, Константин, вы в плохом настроении.
– В чём дело?! – переспросил Елин более агрессивно. – А вы не читали утренние газеты?
– Не успели купить, – пояснил Ваня.
Елин достал «Борсийскую правду» и зачитал:
– «Этой ночью была предпринята попытка ограбить наш национальный музея. Благодаря самоотверженности гвардейцев Леонида Мишина, Василия Старого и господина Дубовского (подозреваемого по делу журналиста Юрия Чамосского), злоумышленник был схвачен. Его имя Григорий Гарриклонский. Он работал вместе с охранником «Богатства народов» Тимуром Ушаковым, который представлялся перебежчиком из Керилана. А также был схвачен чиновник Кроны Андрей Свинский, который по национальности оказался кериланцем. Возникает резонный вопрос: сколько ещё таких «перебежчиков» шпионит за нами в наших государственных учреждениях?» – Елин взглянул на молодых людей и сказал: – Ну как вам?
– Кошмар, – говорил Вова. – Теперь они могут и нас поймать.
– И нас… – согласился ректор. – И всех… Эта троица может нас сдать… Дубовскому я вообще дивлюсь. Вот настоящий перебежчик!
– Да уж, – сказал Володя. – Не ожидал от него.
– А кто ожидал? Хотели достать кинжал, а попались в лапы к врагу… Уверен, Дубовский приложил к этому руку. Вы, кстати, хотя бы один артефакт достали?
– Нет, – быстро и уверенно соврал Иван, давно ждавший этого вопроса. – Ничего.
– Да-м… – промычал со спокойствием Елин. – Никто, самое главное, ничего не достал. Насчёт вас и остальных не знаю, но лично я через час уезжаю.
– Как так? – не понял Иван.
– Да вот так. Не собираюсь я сидеть и ждать, пока меня схватят как эту троицу непутёвых грабителей. Я утром, едва увидев эту статью, связался с Фёдором, он с императором, и тот меня отпустил. Тем более в августе начинается обучение в ВИМ, а мне надо ещё подготовиться, я ректор как-никак. Но вас я позвал не только за этим.
– А зачем ещё? – спросил Вова.
– Иван, – Елин повернулся к парню. – Ты ведь два года тому назад подвергся заклятью забвению?
– Да, – хмуро кивнул Иван. – А у вас есть что-то, что может помочь?
– Да, есть, – и их бывший ректор вытащил из шкафа бутылку, наполненную каким-то зеленоватым чаем. – Ты ведь помнишь про зелье забвения?
– Да, – ответил юноша. – С его помощью забывают всё… как в моём случае – вы говорили это на первой лекции. Но что это? – Иван покосился на бутылку.
– Это, – отвечал Елин, – зелье памяти. Та же самая операция, только со словом «вспомни», вместо «забудь». Ночью того же дня, в который ты это выпил, тебе снится история того, что было перед первым заклятьем – причины, события, за которыми оно последовало, – и на утро ты помнишь всё, что было до и после твоего забвения.
Иван радостно встал и схватил кружку, но Елин его остановил.
– И кто же скажет «вспомни»? – сказал он.
– Вы или Вова.
– И ничего не будет.
– Как? Почему? Или нужно…
– Да, дорогой мой, – продолжал Елин его мысль. – Ты хотел сказать, что нужен тот же человек?
– Да, именно это.
– Кто сказал «забудь» – тот и скажет «вспомни». Но не надейся, омолодиться не получится. Я думаю, ты найдёшь виновника своего забвения.
– Я уже нашёл, – сказал Иван.
– Тогда узнавай всё поскорее, – посоветовал Елин, – и уезжай, как только сможешь. Но разреши своему старому преподавателю узнать, насколько тебя всё-таки омолодили?
– На двадцать лет, – ответил Вова, и Ваня подтвердил кивком.
Ректор улыбнулся.
– Что ж. Не могу сказать, что я совсем не догадывался.
Елин подвёз наполненные чемоданы к двери, сел рядом с бывшими студентами, взглянул на Ваню и заговорил довольно серьёзно:
– Ты был моим очень важным образовательным экспериментом. Признаю, что ты оказался одним из самых талантливых учеников, и мне больше всего хотелось посмотреть, как ты будешь себя вести в полевых условиях. Я не мог отказаться от такой возможности и отправился вместе с тобой на все задания органов.
– Но, Константин Константинович, – вставил Вова, – выходит, что Ивану удалось это благодаря таланту.
– Безусловно!
– Но я не понимаю. Почему вы заприметили его сразу, когда узнали про забвение? Ваня в первый же день рассказал Крас… то есть Геннадию Евгеньевичу, что у него стёрта память. Он ещё не успел тогда показать своих способностей! Ведь на вступительной лекции, отвечая на Катин вопрос, вы сказали, что человек биологически омолаживается. То есть его мозг приходит в то же состояние, что и был пять-десять-двадцать лет назад.
Елин вздохнул и очень серьёзно посмотрел на своих бывших студентов.
– Послушайте, Вова, Ваня. Если вы помните, потом Игорь с воздуха спросил меня про бессмертие. Это очень важная информация. И опасная! Поэтому я не мог рассказать тогда всей правды. Если помните, я объяснил, что существует большая вероятность гибели мозга или полного уничтожения памяти как таковой – эти две угрозы сильно связано между собой. На мозг это зелье действует совершенно иначе. Известно, что зелье полностью стирает личную память, но оно не омолаживает мозг. Мозг – такой же орган, как и все остальные, так же подвержен старению. Большинство повторных попыток жить вечно оканчивались уже благодаря двум заклятиям забвения, убившим очередного наивного мечтателя. Люди и после первой потери памяти часто погибают, когда не могут приспособиться к новым условиям – потому и существует запрет, – Елин усмехнулся. – А не только, потому что потерявший память временно перестаёт платить налоги.
Но существует информация, лежащая под строгим грифом секретно, про учёных из Галиандора. Лет пятьсот назад они провели самый, наверное, удачный эксперимент. На двадцать лет они не омолаживали – это считалось опасным для жизни – омолаживали испытуемого на пятнадцать. И он выживал! Так он прожил лет сто двадцать. И представьте себе, молодой тридцатилетний парень умирает от непонятной причины буквально у себя в кровати! Вскрытие показало, что его мозг уже был непригоден.
Поэтому я и не стал такое открывать студентам. Игры с бессмертием через эти зелья до добра не доводят! И не дай бог, кто-нибудь решил бы поэксперементировать. Да и как жил этот тридцатилетний испытуемый, читать было страшно: у него постоянно путались мысли, иногда он начинал считать себя кем-то из своих умерших друзей, исторических личностей. Поэтому я проникся сочувствием к тебе, Ваня. Поэтому я, соотнеся факты: сорокалетний Каретный и ты, в семнадцать лет посвящённый в огонь, понял, что передо мной совершенно уникальный человек. У тебя же были все знания?
– Абсолютно, – подтвердил Иван. – Я очень хорошо знал политику, историю, географию. И магию. До института даже хвастался перед ребятами своими способностями.
– Переворачивал быков, сжигал собак, – сказал Вова, и Ваня вместе с ним захохотал. Он подумал, что это был последний весёлый смех для него.
– Вот именно! И я хотел, чтобы ты использовал свои способности для чего-то великого! Лучше бы тебе поскорее скрыться, Ваня, неизвестно, что тут с тобой сделают! Так что вот: зелье лишь заблокировало в твоём мозгу всё личное, а в остальном его не затронуло. Да и то через дежавю и напоминания скрытые области могут открываться. В остальном же – омолодилось тело и участки мозга, по-видимому, связанные с поведением: гормональные центры, например. Ты вёл себя как типичный пацан-студент, – Елин обаятельно ухмыльнулся. Ваня не стал его спрашивать, насколько ректор хорошо знает его студенческую жизнь – не до этого было.
Затем ректор протянул Ивану бутылку.
– Я думаю, у тебя всё получится, и ты вернёшь себе память, а я поеду домой. Номер в вашем распоряжении до вечера.
Елин пожал своим студентам руки и спустился вниз. Друзья переглянулись.
– Кошмар, – повторил Вова.
– Ты о чём?
– Если бы не этот «чаёк», я думаю, нам надо было бы поскорее сматываться вслед за ним.
– Да уж… А то ещё такое устроят…
– Но ты проверь это зелье, а то вдруг что-то не то…
– Как же я его проверю?
– Сходи к Виктору, тебе всё равно надо к нему. Он-то разбирается во всех этих «памятных» делах.
– Я думаю, что он не согласится возвращать мне память.
– Я тоже…
– Но попытка не пытка.
Володя похлопал друга по плечу.
– Ну удачи… Пытай судьбу. А я тут до завтра посижу. Если тут не найдёшь – ищи меня у Оксанки с Катей.
Иван кивнул и, схватив бутылку, радостно побежал вниз. Несмотря на сложившуюся ситуацию с заданием по добыче артефактов, настроение было на подъёме. Как и во многих других людях, в Иване надежда умирала последней. Хотя он и понимал, что мало чего добьётся от Виктора, но всё же надеялся всё вспомнить. В конце концов, он, как оптимист, пусть и не лучший на земле, говорил себе: «Хотя бы узнаю, что это за зелье!»
Иван пришёл на улицу Викингов и нашёл там дом номер двадцать. Он постучался и ему открыл слуга.
– Вы к Виктору? – осведомился он.
– Да.
– Отлично, я доложу ему, а вы проходите.
Слуга удалился. Ваня прошёл внутрь и подошёл к камину в гостиной.
И тут из задней комнаты вышел Виктор. Он поздоровался, затем с весёлой улыбкой спросил:
– На этот раз, Иван, ты решил выпить со мною?
Виктор показал на бутылку.
– Нет, что вы, – усмехнулся Иван. – Это не алкоголь.
– А что же тогда?
– Я принёс это, чтобы вы мне ответили на этот вопрос, – и Ваня протянул бутылку с жидкостью цвета травы ранней весной.
Виктор взял бутылку и вгляделся в неё. Затем он достал чашку и налил в неё пару глотков этого питья.
– Откуда это у тебя? – поинтересовался Виктор.
– Мне его отдал один друг, – ответил Иван, – сказав, что это – зелье памяти.
– Опять за своё, – проворчал Виктор. Затем он, помолчав, сказал: – Ты знал про убийство Чамосского?
– Да, знал.
– И знал, кто его убил?
– Ну да.
– Чего не сказал? – Виктор понимал, что этим ставит гостя в тупик, но вспомнил, что сам недавно убил человека (который, впрочем, этого заслуживал) и мягко добавил: – За Михаилом сегодня придут.
– Кто? – воскликнул Иван.
Виктор пожал плечами и отпил зелья. Иван так и съёжился, точно перед ним мог умереть человек, но хозяин дома лишь улыбнулся.
– Не волнуйся, – успокоил его Виктор. – Со мной всё в порядке. Друг тебя не обманул, это действительно зелье памяти.
– Отлично, – просиял Иван. Появился боевой настрой. – Можно и мне чашку?
На камине стояла ещё одна, и Виктор с улыбкой подал её Ване и даже сам налил зелья.
– Что? – усмехнулся он. – Жажда замучила так, что уже зелье пить будешь?
– Ну, давайте, – взволнованно проговорил Ваня. – Вы же знаете, что надо делать: я пью, а вы говорите: «Вспомни».
Иван пригубил зелье и взглянул в глаза Виктору.
– Макака! – воскликнул он, глядя в глаза Ивану, и расхохотался.
– Ну! – возмутился юноша. Почему этот человек так его мучает! Разве он до сих пор не понял, как это тяжело – почти ничего не знать о себе? – Давайте серьёзно.
Виктор успокоился.
– А серьёзно не будет. Я тебе уже сказал, что мне очень жаль тебя, но мне будет в десять раз жальче, если ты вспомнишь всё… – услышав предпоследнее слово, Иван попытался выпить из стакана, а Виктор усмехнулся: – Ну пей. На отрывках фраз, может, тебе сегодня и приснится кое-что интересное, но не то, что ты хочешь. Чтобы заклятие активировать, надо чтобы я сам тебе в глаза смотрел и произносил заклинание осознанно, а этого сегодня не будет.
– Хорошо, – рассудил Иван. – По вашим словам я понял, что сам решил всё забыть, а вы согласились со мной ради моего же блага ничего мне не открывать после забвения. Иначе говоря, как я понимаю, смысл теряется?
– Совершенно верно, – удивлённо произнёс Виктор. – Прямо в точку, так и есть. Ты всё логично выстроил.
– Так, – продолжал Иван. – Ну причины, значит, были. Я о них уже не спрашиваю. Но может ли что-то произойти, чтобы я мог всё вспомнить?
Виктора сразила тонкая тактика собеседника, и он отступил на шаг.
– Нет, ничего не может изменить этого… – но тут Виктор остановился. Иван внимательно посмотрел на него. Перед глазами гвардейца встало то, как он убил негодяя в Турдистабе и с ужасом обнаружил под маской Алексея Птичкина, принца Аргамии. Затем он заговорил: – Однако, возможно…
– И при каких же условиях? – допытывался Иван.
– Точно даже сам ответить не могу, но… один из виновников твоего несчастья уже вне игры.
– Моего несчастья? Повлёкшего забвение?
– Хм… Наверное, так.
– Что значит, вышел из игры?
Виктор оглянул комнату.
– Убит.
– Кто он? Чамосский или гвардеец, который был с ним?
– Нет.
– А кто?
– Ты его не знал никогда.
– Как так? – удивился Иван. – Человек нагадил мне, а я даже не знал, кто…
– Не то чтобы нагадил, – задумчиво сказал Виктор. – Не знаю… Всё было так сложно… Я его сам узнал, только когда меня посадили.
– А кто он? Хотя бы имя.
– Алексей, – сказал Виктор.
Иван задумался. За эти два с лишним года он встретил ни одного человека с таким именем. Кто это мог быть? Иван озвучил этот вопрос:
– Кто он?
– Важная шишка, – уничижительно сказал Виктор, а затем ехидно улыбнулся. – Во всяком случае, он ей был.
– Значит, – рассуждал парень. – Я встал на дороге у важных людей! Что же я сделал?
– Нет, нет, – помотал головой Виктор. – Никто ни у кого на дороге не вставал, вы даже не были знакомы. Ты на него никак не повлиял.
У Ивана начинал ум за разум заходить. Как так? Что там такое произошло в его собственном прошлом? А Виктор всё загадками говорит.
– То и понятно, – наконец усмехнулся Иван.
– Да, тяжело встать у таких людей на пути.
– Но он на меня повлиял. Почему же я не любил его?
– Ну, – замялся бывший гвардеец. – Это слишком сложно…
– И всё же, что я должен сделать, чтобы вы вернули мне память?
– Ты? Ничего. Ничего не сможешь сделать… Это зависит от обстоятельств, от случая.
Ивана взяла злость. Теперь он не может сам менять свою жизнь? И для этого он стирал себе память, чтобы быть зависимым от каких-то там обстоятельств?
– Многое в нашей жизни от этого зависит… – рассуждал Виктор.
– Тогда, – перебил Иван, – что должно произойти?
– Ничего! – вдруг громко воскликнул Виктор. – Если я тебе это скажу, это будет равносильно причине и возвращению тебе памяти с моей стороны. Не дай бог, это ещё случится, если я скажу…
– Но если случится…
– Знаешь, – Виктор заговорил хитро и почему-то чуть сочувствующим тоном, – этого не случится. Вероятность таких событий равна нулю. Поверь человеку, знающему эту жизнь! – Иван не связал этого со смертью таинственного Алексея, а вот у Виктора в голове промелькнули мысли: «Хотя если принц умер, всё может случиться».
И тут их прервали. В гостиную зашёл слуга.
– К вам его величество, – доложил он и удалился.
В этот момент на улице усилился дождь.
– Это за Михаилом, – сказал хозяин дома. – Сходи, Вань, пожалуйста, за ним. Он в соседней комнате. – И Виктор указал на проход между гостиной и прилежащим помещением.
Ваня направился туда, и к нему сразу же подлетел Михаил.
– Какими судьбами? – воскликнул он.
– Да вот, – говорил Ваня, пожимая руку старому знакомому, – к Виктору решил заглянуть. Кстати, тут король пришёл, Виктор попросил тебя позвать.
Лицо Михаила омрачилось.
– В чём дело? – поинтересовался гость.
– Помнишь, я журналиста сжёг? – сказал Михаил. – Чамосский – его фамилия…
– Да-да. Так тебя за него сажают?
– Нет, ещё не сажают. Но явиться надо, убил как-никак. А там посмотрим, – Михаил усмехнулся, и Ваня из тёплых чувств к нему решил для себя, что не видел этого.
– Тогда пойдём.
Оба вошли в гостиную и обнаружили там Александра II. Он посмотрел на Михаила как на само собой разумеющееся, но взгляд его тут же остановился на Иване. Этот взгляд был полон удивления и хитрости. От него у Ивана появилось (возможно, ложное) предчувствие бури: страх его был вызван той информацией, что дал ему этим утром Елин.
– Михаил, – вдруг сказал король. – Рад вас видеть.
– Я вас тоже, – понурым тоном ответил тот.
– Итак. На улице, у входа в дом, вас ждёт конвой, и вы уедите с ним, когда я пообщаюсь с этими людьми, – Александр показал на Виктора и Ивана, и один из них вздрогнул, хотя другой оставался спокойным.
Михаил кивнул и, пожав руки вышеуказанным людям, с которыми хотел пообщаться большой человек, вышел из гостиной.
– Итак, – обратился Александр к Виктору. – Вас не удивило, как мы быстро поймали убийцу и сообщили вам, что зайдём за ним?
– Нет, – ответил Виктор. – Вы ведь могли его ко мне и не отпускать.
– Глупости. Он знает, что либо он попадётся в руки гвардии, либо в клешни Керилана. В первом случае он сядет в тюрьму, с учётом того, что помогал нам, во втором – будет убит. Глупыми иллюзиями скрыться и от нас, и от них Дубовский не тешится. Но почему же вас не удивило, как быстро мы его поймали?
– Сейчас объясню. Это сделали Мишин и Старый?
– Совершенно верно. Вы читали утреннюю прессу внимательно.
Ладони Ивана мгновенно взмокли.
– Вовсе нет, – ответил Виктор. – Я ещё накануне об этом знал.
– Как так? Поясните.
И Виктор рассказал, как столкнул лбами убийцу и гвардейцев, но не упомянул про пари.
– Судьба! – воскликнул грубым и сухим голосом король. – Надо же! Назначить встречу в том же самом месте, в тот же самый час… Это даже наводит на подозрения. Получается, это вы, не выходя из этого дома, предотвратили ограбление!
У Ивана по спине пробежал холодный ветерок.
– Как! – воскликнул Виктор. – Михаил ещё и решил ограбить музей?! Возмутительно!
На лице Александра мелькнула улыбка.
– Нет, – сухо сказал он. – Вот, возьмите.
И король протянул ему такую же газету, какую сегодня утром читал Елин.
– Действительно, – усмехнулся Виктор, прочитав ту самую статью. – Сама судьба их свела!
– И это ещё не всё, – сказал король, угрожающе взглянув на Ивана, которого в этот миг охватил панический страх. – Конечно, вчера вечером сама судьба их свела. Но после того, как я отпустил Михаила на один день к вам и покинул гвардейцев, мы полетели в одно из зданий гвардии. Там я допросил этих грабителей. И как вы уже сами поняли, Виктор, их трюки с перебежчиками кончились.
Иван сделал шаг в сторону, а сердце его забилось чаще. Было уже такое ощущение, что под ногами проваливается пол, а он находится вовсе и не в доме Виктора. Но голоса слышались всё отчётливее.
– Боже, – смеясь, сказал хозяин дома. – Всегда предателями были борсийцы, сбежавшие к ним, а тут власти Керилана проделывают свой очередной грязный трюк… Надо же, перебежчики! Вроде бы перешли на нашу сторону, а вот нет, – хитро говорил он.
– Так вот, – продолжал, взглянув на юнца, Александр. – Я допросил всех троих. Ушаков мне поведал про то, что он работает на Керилан; но я ума не приложу, зачем им этот артефакт понадобился?
«О, чёрт! – думал Иван. – Только бы он не узнал про меч!»
– Да, наверное, – усмехнулся Виктор, – где-нибудь хотят подороже продать. А эти шпионы мало в чём разбираются, вот и взяли кинжал. А что? Эти кериланцы только о деньгах и думают…
– Поверьте, Виктор, я знаю, как должна работать разведка. Глуповатыми там и не пахнет. Насчёт продать – не знаю… Такая операция средств больше затребует! Но вот я допросил Свинского, нашего чиновничка, – Виктор усмехнулся. – И вот. Он назвал мне имя ещё одного «перебежчика».
Иван побелел.
– И кого же? – спросил Виктор.
